Текст книги "Зачистка под ноль"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 15
Бойтесь акул и водолазов

По старому долгоиграющему проекту «Ветхие заветы» у «Пирамиды» были наработаны неплохие позиции в среде торговцев произведениями искусства, антиквариатом, старинными рукописями и артефактами. В том числе имелись хорошие подходы к черному рынку древностей, где чего только не было – и бесценные золотые фигурки культуры инков, и скульптуры, мозаики из разграбленных американскими войсками иракских музеев, и золото из древних кладов Афганистана. Чего уж говорить о краденых картинах Пикассо или яйцах Фаберже! В общем, там можно было найти что угодно, а если не найти, то заказать. Весь вопрос в готовности платить деньги. Если денег будет много, лихие люди подломят по заказу любой музей или коллекцию. Все упиралось в цену вопроса.

Активная разработка фигурантов, которую планировал вначале Влад, была отложена до того времени, пока не удастся отработать эту перспективную зацепку.

Савицкий с Владом вместе с приданной группой оперативников и техников зависли в Европе почти на месяц, вращаясь под различными легендами в среде торговцев древностями, в попирание всех европейских законов нагло организуя в отношении их оперативные мероприятия, вербуя агентов и расставляя микрофоны в офисах и квартирах. И, конечно, используя такие милые для каждой спецслужбы инструменты, как шантаж и запугивание. Пару раз пришлось провести допросы с пристрастием – когда клиенты были слишком несговорчивы. И все без толку. Никто не видел мандалу воли и даже не слышал, что такую вещь предлагали.

– Может, информация – пустышка, – отчаявшись, говорил Савицкий, смотря из окна отеля на собор Парижской Богоматери. Трехдневная вылазка в Париж тоже ничего не дала. – А генерал Вэй сидит сейчас в позе лотоса и медитирует над этой мандалой, не думая отсылать ее ни в какие Европы.

– Он патологически жаден. Если артефакт тянет на хорошие деньги, то отослал обязательно. И мы зацепим эту мандалу.

– Твоими бы устами да мед пить, Влад. На месте топчемся…

– Не скажи. Отработали много. И закинули сети. Попадется в них рыбка!

– Если она еще не всплыла кверху брюхом…

Влад не хотел в этом признаваться, поскольку никогда не считал себя особенно впечатлительным, но встреча со старым нацистом оставила какой-то странный осадок. Не то чтобы тяжелый – скорее возникло ощущение прикосновения к какой-то непостижимой реальности. Он говорил с человеком, для которого лагеря смерти и наступление танковых армад фон Бока на Москву, зажигательные речи Гитлера и бомбежки Дрездена были его жизнью, а не пожелтевшими страницами истории. Который действительно жил в совершенно ином мире, по странным законам. И коснулся темной тайны.

Не то чтобы Влад был сильным любителем истории, но после этого в свободное время увлекся материалами, касавшимися фашистских тайн. Он не собирался соревноваться с Савицким и пытаться найти какие-то зацепки – просто пытался проникнуться мрачным духом Третьего рейха.

Сейчас он устроился в кресле и листал в ридере файлы с информацией по великой Германии. И по «Аненербе». Все-таки удивительная жизнь у идей! Вот они двигают целыми народами – и тут же неожиданно выдыхаются, уходят в пар. То, что выглядело важным и судьбоносным, через некоторое время кажется абсурдным. Некоторые исторические и философские изыскания германских историков просто приводили в ступор. Теория полой земли – на полном серьезе проводились исследования, ставившие целью доказать, что мы живем на обратной стороне шара, а солнце светит в центре Земли. Теория космического льда Ханса Хербигера – по ней мир образовался в результате столкновения гигантского раскаленного тела горячее солнца и ледяной планеты. И нам предшествовали сказочные по размаху и мощи цивилизации, существовавшие миллионы лет. Люди-гиганты погибли в результате потопа; и мы, пройдя через колоссальные катастрофы и мутации, станем такими же могучими, как предки. Чтобы спасти человечество, Хербигер предлагал отдать власть арийской расе как наиболее сильной… А вспомнить мифический остров Туле, который перешел в другое измерение вместе с представителями высшей расы, – с ним нацисты упорно пытались связаться при помощи медиумов. И ведь все это были официальные теории!

– Они не понимали, что это сумасшествие? – спросил Влад.

– Трудно сказать, что они понимали, – ответил Савицкий. – У меня мнение, что нацисты просто пытались выглядеть глупее, чем были на самом деле. И тем самым отвлечь от чего-то реального и зримого.

Влад пролистнул еще страницу, не удержался и процитировал:

– «Уничтожьте в себе все человеческое. Вы солдаты. Убивайте всех, кто станет на пути: женщин, детей, стариков. Этим вы спасете себя, свою семью и великую Германию». Это из напутствия Гитлера солдатам на Восточном фронте.

– Я могу вспомнить и гораздо менее толерантные нацистские изречения… – Савицкий оторвался от созерцания собора Парижской Богоматери и присел на диванчик. – Вот что говорил Гиммлер о нас, русских: «Мы никогда не будем жестокими и бесчеловечными, поскольку в этом нет необходимости. Мы, немцы, являемся единственными на свете людьми, которые прилично относятся к животным, поэтому мы будем прилично относиться и к этим людям-животным; но мы совершим преступление против собственной расы, если будем о них заботиться».

– Как можно законченное человеконенавистничество ставить в основу идеологии своей империи?

– Ну, те, кто строил империи, никогда не отличались человеколюбием. За исключением России, пожалуй. Люди всегда с удовольствием давали волю своей темной стороне. Персидский царь Кир до сих пор считается великим гуманистом, потому что первый придумал не убивать и не обращать в рабство пленных. Гитлер просто немножко повернул часы назад. Дело даже не в том, что он много убивал – Англия и Франция убивали не меньше. Дело в том, что он в открытую призвал выпустить из человека зверя, а не лицемерил о бремени белого человека и о стремлении ко всеобщему гуманизму. Он был открытым апологетом силы.

– И преуспел в этом.

– Но что смешно – сейчас мир живет по тем же законам. Только облекаются они в другую риторику.

– Хоть крематории в лагерях смерти не дымят…

– Не дымят. Сейчас в ходу все больше финансы и пустая, но с беспримерной наглостью и агрессией рекламируемая псевдолиберальная идеология. В крайнем случае – гуманное высокоточное оружие. Только вот результат…

– Тут я согласен. Те же США ведут дело к тому же – уничтожению всех альтернативных направлений развития цивилизации. Ни капитализма, ни буддизма, ни национальных традиций. Один великий МакДональд на всей планете. Один гамбургер. И тотальный контроль…

* * *

Прав оказался все-таки Влад в своем оптимизме. Через неделю в Валенсии они встретились с хозяином достаточно невзрачного антикварного салона с претенциозным названием «Сокровища тысячелетий». Выставленные старинная бронза, картины девятнадцатого века авторов третьей линии и всякая мишура никак не тянули на обещанные сокровища ушедших цивилизаций. Но оно и неудивительно: они служили лишь ширмой для действительно серьезных теневых сделок. Для этой встречи представителям «Пирамиды» пришлось заручиться очень серьезными рекомендациями. И то пожилой радушный еврей украинского происхождения еще с полчаса строил дурака, потом звонил, перепроверяя рекомендации, и только после этого согласился на откровенный разговор.

Влад с ходу пообещал хорошие премиальные лишь за информацию о вещи. Он не надеялся ни на что, ожидая в ответ привычное «не видел, такой предмет не прошел бы мимо нас, вас обманули». Но торговец, посмотрев на рисунок мандалы воли, даже причмокнул:

– Удивительная вещь. Сказочная древность. Я видел ее.

– У кого?

– Я надеюсь на вашу порядочность, что этот человек никогда не узнает об источнике вашей излишней информированности. И я буду спать спокойно и нянчить своих внуков.

– Господин Брандт, по-моему, рекомендаций было достаточно, чтобы убедить вас в нашей порядочности…

– Ладно. Кристиан ван Дален. Он живет в Голландии…Человек, мягко говоря, невысоких нравственных принципов. Доходили слухи о его тесных связях с азиатскими наркоторговцами.

Влад удовлетворенно кивнул. В десяточку. Он самый!

Узнав об этом субъекте все, что только можно, он кинул на антикварный стол несколько пачек стодолларовых купюр со словами:

– Не признаю банковских переводов.

Еврей удовлетворенно кивнул. Он тоже не жаловал банковские переводы, за которые потом приходится оправдываться перед фискальными финансовыми органами.

Оставалось дело за малым – найти и взять фигуранта под колпак.

Влад и Савицкий тут же двинули в Амстердам, отдав приказ выдвигаться туда Тунгусу с находящимися в его распоряжении оперативниками. «Пирамида» была готова к самым активным действиям.

По прибытии в пропахшую марихуаной столицу Нидерландов удалось достаточно быстро собрать информацию о клиенте. В полицейских досье имелись сведения о том, что его несколько раз пытались привлечь за самые различные правонарушения и преступления, в основном связанные с контрабандой и торговлей произведениями искусства. Пару раз он проверялся на причастность к наркоторговле, но ни разу обвинений ему не выдвигали – видимо, не очень-то и хотели. И сегодня он был чист перед законом.

Кристиан ван Дален являлся владельцем небольшой фирмы, занимающейся дальними перевозками. Контора не слишком доходная, но и не убыточная. Идеальное прикрытие для контрабанды и всяких махинаций. Офис располагался в пригороде Амстердама, состоящем из белых многоэтажек – ну чисто наши хрущобы, только почище и поаккуратнее.

Позвонив в офис, Влад узнал, что господин ван Дален сейчас находится в отпуске, улетел далеко и все вопросы нужно решать с его заместителем госпожой Элизой ван дер Темпер. Пробить, куда он улетел, сразу не удалось; для этого нужно было лопатить базы данных авиакомпаний – процесс дорогой и долгий. Поэтому решили дело проще – Тунгус под видом клиента из Азии поперся в офис и, используя весь свой инструментарий типа внушения и нейролингвистического программирования, очаровал, заболтал, разговорил тридцатипятилетнюю госпожу ван дер Темпер. В итоге она готова была незамедлительно отдаться ему прямо на офисном столе, а заодно поведала, что ее шеф умотал в отпуск на Крокодиловы острова в Тихом океане. И что он постоянно ездит в экзотические страны заниматься дайвингом.

Дальнейшее расследование ввергло Влада в ступор. Компьютерщики вытащили из Интернета сообщение, гласящее, что вчера «турист из Голландии Кристиан ван Дален погиб при дайвинг-погружении у Крокодиловых островов. По предварительным данным, причиной явилась неисправность оборудования».

Глава 16
Единый фронт

Пятеро лысых субъектов в восточных одеяниях, явно европейцы, усердно отбивая поклоны, поднимались по ступеням храма Шудаун – такая стометровая пирамида, вся облицованная золотыми кирпичами, а на верхушке у нее пять с половиной тысяч алмазов и рубинов. В этой пагоде, которой почти тысяча лет, по легенде находятся волосы самого Будды.

Вокруг пирамиды располагались постройки поменьше, окруженные десятками Будд. Великанов смотрел на выстроившиеся рядами, как войско, статуи, на толпы молящихся. И его посещала та же мысль, как и миллионы европейцев, – за этими загадочными улыбками божества стоит нечто изначальное и важное, то, что утеряно западной цивилизацией.

Великанов и адмирал У Хтай Аунг направились к выходу из храма, обулись в оставленные под присмотром персонала туфли и спустились по широким каменным ступеням к автомобильной стоянке. За ними топали двое охранников в военной форме.

– Очень познавательно, – оценил русский военный специалист.

За месяцы жизни в Суньяме это был первый раз, когда он выбрался просто поглазеть на местные достопримечательности и проникнуться духом страны, которую обязался защищать. И все благодаря адмиралу У Хтай Аунгу. И тому, что последние дни выдались относительно спокойными.

– Я сегодня ваш гид. Обед в «Серебряной пагоде» – это лучший национальный ресторан – заказан. Нас там ждут.

За воротами монастыря они были атакованы нищими, но охранники несколькими резкими окриками разогнали их.

– Мы не можем пока решить всех острых социальных проблем. Страна не слишком богата, – смутился адмирал У Хтай Аунг. – Но с каждым годом бездомных детей и нищих становится все меньше.

– Нищета, перенаселенность – это сухой порох, который может вспыхнуть от искры.

– Это в Латинской Америке. Но на Востоке нужна еще и высокая объединяющая идея. У нас есть то, чего нет у вас, – уверенность в реинкарнации, в перевоплощениях.

– И вы серьезно верите в это?

– Почему верим? Мы просто знаем, что так и есть. И из-за этого у нас отношение к смерти и жизни совершенно иное. Мы в целом довольны собой. И часто богатство и влияние воспринимаем не как дар свыше, а как испытание. Все зачтется в будущей жизни. И все меняется: сегодня ты чистишь башмаки боссу, а в следующей жизни он у тебя просит милостыню у храма.

– Идеально срабатывает на погашение социальных и религиозных конфликтов.

– До определенного предела. Все равно социальные и религиозные противоречия не деваются никуда. И борьба за власть. Кроме того, дух европейской цивилизации проникает к нам. Деньги, деньги, деньги… Они, как ржа, разъедают традиционные ценности. И вот мы уже ведем многолетнюю борьбу с армией генерала Вэя, и «Единый союз независимых народов Тшаны» заявляет свои претензии на часть королевства.

Представительский «Мерседес» мягко тронулся с места, за ним летел джип сопровождения с охранниками. В салоне шуршал кондиционер, даря долгожданную прохладу.

Пока ехали до ресторана, Великанова потянуло в сон. Но он взял себя в руки, встряхнул головой, взбодрился. И, окончательно прогнав сонливость, вылез из машины. Ничего не поделаешь – отдых тоже работа, особенно в компании своего непосредственного начальника.

В отдельном кабинете на террасе, под защитой кондиционеров, расположившись на мягком диванчике, Великанов ощутил спокойствие и умиротворенность. Из окна сверху открывался изумительный вид на небоскребы, пагоды и ступы центральной части города.

Да, сегодня выдался хороший день. Невозможно все время быть в напряжении. Хотя по-иному как-то не получалось. Обстановка последние недели была в целом тихая, но эта идиллия не вводила русского специалиста в заблуждение.

Король Наинг Тхун окончательно разругался с американцами. Янки в ответ по не раз обкатанной методике в голос, как профессиональные плакальщицы на похоронах племенного вождя, взвыли о массовом нарушении прав человека военной хунтой, захватившей власть в стране, о геноциде коренных народов Суньямы и об ограничении свободы слова.

Этот перечень претензий был старый и насквозь лживый. Припомнили Суньяме всё. И использование рабского труда – имелись в виду случаи привлечения крестьян к возведению проходящих около их деревень дорог. И то, что в армию призывают детей, хотя армия только частично призывная и возраст призыва – 18 лет. И то, что на военные расходы уходит основная часть бюджета страны, хотя реально это всего лишь восемь процентов. И правительство, оказывается, пополняет бюджет за счет торговли наркотиками – полная чушь, которая не подтверждается ни одним фактом. И что, конечно же, страшно угнетаются национальные меньшинства. Опять встал вопрос о вручении Нобелевской премии мира одному из духовных лидеров оппозиции, живущему за рубежом и выступающему с незатейливой программой. Он мечтал каждому такому меньшинству дать возможность выйти из страны, развалив Суньяму на пару сотен частей, которые неизбежно сцепятся друг с другом, поднимут торговлю наркотиками на ранее недостижимый уровень и устроят тут сущий ад. Но до этих элементарных прогнозов правозащитники как-то своим умом не доходили – да и задачи у них такой не было. Задача была иная.

Прогрессивная мировая общественность уже несколько лет пинала «военную хунту» Суньямы. В Голливуде два года назад даже состряпали сентиментальный боевик в стиле «Рэмбо» – о страданиях национальных меньшинств этой якобы полностью дикой и разгромленной страны, о зверствах гражданской войны. Главный герой в исполнении голливудской звезды задорно, с двух рук, из крупнокалиберного стрелкового оружия пачками клал садистов-вояк королевских Вооруженных сил, а потом гладил по головке плачущего маленького мальчика с огромными, наполненными болью, глазами, у которого палачи военные пустили в распыл всю семью. Эта чушь вызвала волну обсуждения, откликов, номинировалась на «Оскар» и сыграла свою роль в информационной войне. Западный обыватель, до того вообще не знавший ничего о Суньяме, был проинформирован, что там живут злобные нетолерасты и закоренелые нарушители прав детей, взрослых, национальных меньшинств, геев, гоев, журналистов, просто хороших людей, а также собак и кошек.

Точили американцы и их прихлебатели зуб на эту страну не первый год. Главная причина – король и правительство были едины во мнении, что от тесной дружбы с заокеанским соседом больше вреда, чем пользы, и не согласны были с идеями своих заклятых друзей превратить Суньяму в форпост США в Азии. Их совершенно не грела идея служить разменной картой в играх американцев с Индией, Китаем и Пакистаном. Ведь с соседями из-за некоторых территориальных споров отношения и так были не слишком теплые.

Есть такая народная примета, безошибочно срабатывающая по всей земле, особенно в странах третьего мира: конфликты с дядей Сэмом – к междоусобице и сепаратизму. И обострение обстановки, наблюдавшееся в последние месяцы, служило ее наглядным подтверждением.

То ли еще будет. Великанов постоянно вспоминал слова из уст умирающего наркоторговца Сун Чжун Намхуна о скорой неминуемой каре.

Готовилась какая-то огромная пакость. И затишье было то самое, которое перед бурей. Но все равно оно было. И, воспользовавшись некоторой передышкой, Великанов продолжал в хвост и в гриву гонять своих бойцов. Оттачивал боевые навыки, вопросы взаимодействия, вырабатывал планы на все случаи жизни. И с беспокойством прикидывал, хватит ли сил у правящего режима удержать территориальную целостность страны, если начнется большая заваруха.

В целом армия Суньямы была относительно боеспособна. Она состояла из двухсот тысяч человек, включая народные милицейские формирования. Комплектовалась за счет призыва на три года, проводившегося в регионах, полностью подконтрольных правительству. Имела сотню танков, самых разношерстных – начиная от «Т-34» времен Второй мировой войны и кончая несколькими французскими «АМХ-30» и легкими английскими «Скорпионами»; пару сотен бронетранспортеров, различную артиллерию. ВВС были представлены десятком «МиГов», тридцатью пятью истребителями «Ф-7», древними английскими бомбардировщиками «Канберра» и более новыми «Миражами», штурмовиками «Корсар», несколькими десятками вертолетов русского, французского и американского производства. Был военно-морской флот, в котором присутствовали пара корветов, корабли береговой охраны, десантные транспорты. Техника была по большей части морально устаревшая и физически изношенная, но для решаемых задач годилась вполне. Хуже обстояло с организацией управления войсками и практикой проведения боевых операций. То есть это как с мотором советского производства – вроде все части на месте, но не подогнаны, поэтому постоянно скрипят и шумят. Самый главный недостаток – это полная неготовность к мобилизационному развертыванию. Быстрый призыв новобранцев в случае серьезной войны был практически невозможен.

На все эти недостатки указывал Великанов в аналитических записках. По его мнению, в каждый род войск, Генштаб и региональные командования необходимы зарубежные специалисты. Хорошие специалисты. Те, которые здесь побывали ранее, похоже, преследовали какие-то иные цели и не слишком заботились о Вооруженных силах.

Негативно сказывалась кастовость, закрытость высшего офицерского состава и активное неприятие любой критики. Поэтому если бы не адмирал У Хтай Аунг, его родственные связи с королем и дружба с премьером, реформа сил спецопераций вряд ли бы получилась…

Принесли острые овощные салаты с рисом, а потом – кокосово-куриный суп с кинзой, лимоном и прочими добавками, придававшими довольно странный, но очень приятный пряный привкус. Суньямская кухня острая, похожая на индийскую и изобилующая различными приправами – луком, имбирем, чили, куркумой.

Адмирал предложил приступить к трапезе. В прохладном помещении у Великанова проснулся задремавший от жары аппетит.

– Недурно, – отметил Великанов вкусовые качества супа.

– Это блюдо особенно удается местным поварам, – произнес У Хтай Аунг.

Обед протекал в умиротворенной атмосфере. Адмирал был на редкость приятным собеседником, обладал богатой эрудицией. Его реплики о нравах и истории страны были точны и очень интересны. После второго блюда он, немножко задумавшись, решился и произнес:

– Мистер Великанов, не обижайтесь, но всегда хотел вас спросить. А вашей стране не нужны специалисты такого уровня? У вас ведь тоже неспокойно. Как вы оказались у нас?

– Никакого секрета, – Великанов вытер руки салфеткой и откинулся на диванчике. – Служил честно, как у нас говорят, России и спецназу. Первая чеченская война… Одна из самых странных войн, которые вела Россия. Она даже войной не называлась. Так, контртеррористическая операция. Озверевшие банды, как бешеные псы, изничтожающие все на своем пути. Исламские фундаменталисты, мечтающие о шариатском рае и смерти всех неверных. И против них – мы, остатки некогда великой армии… Представьте войну, когда тебя продают все, в том числе высшее руководство страны, когда в газетах тебя именуют не иначе как карателем, уничтожающим мирное население. А это самое «мирное население» рабовладельцев и террористов именуют ласково борцами за свободу. И по телевизору в самое хитовое время показывают интервью террористов, расписывающих святость борьбы за свободу их народа. Когда часть твоих командиров, в том числе в Москве, чуть ли не в открытую работает на врага, снабжая их оружием и секретной информацией. Когда ты прижимаешь в горы основные силы боевиков, и им некуда деваться, остается добить гадину – и в это время объявляется перемирие. И так раз за разом. Вот что такое была Первая чеченская.

– Вы говорите удивительные вещи, – покачал головой адмирал, которого, кажется, проняла нарисованная картина. – Конечно, у нас не такая мощная армия, как российская, но у нас никогда король не сдаст своих военных. Тот, кто честно служит Суньяме, неприкосновенен. За ним вся сила и авторитет государства.

– А нас продавали оптом и в розницу. И средства массовой информации насаждали в народе презрение к нам. Как в одной хорошей песне про российского капитана поется:

 
Мне давала ордена удивленная страна.
Умный, мол, ворует, а дурак воюет…
 

Великанов задумался на миг, сделал большой глоток вина и продолжил:

– Это не считая таких мелочей, как полгода не платить зарплату.

– Вы шутите? – адмирал изумленно вскинул бровь.

– В середине девяностых годов это было в порядке вещей. Но не это самое страшное. За державу было обидно. Все, что делалось, все приобретало карикатурные формы.

– Я пытался изучать ваш опыт, – произнес адмирал. – И меня всегда удивляло, что вначале вы потерпели поражение и не смогли пресечь деятельность сепаратистов. Никак не мог понять, что явилось причиной – недостатки в подготовке войск или высокий профессионализм тех, кто вам противостоял. Но вы рисуете совершенно фантастическую картину.

– Она еще фантастичнее, чем вам кажется… Знаете, это не легенда, что русский солдат – лучший в мире. К девяносто четвертому году в Чечне, формально являвшейся частью России, но на деле ставшей эдакой свободной террористической зоной, ваххабитским заповедником, была создана настоящая армия. Когда еще Советские вооруженные силы уходили, а точнее, бежали оттуда, сепаратисты захватили оружие, бронетехнику, авиацию ровно на общевойсковую армию. А когда в декабре девяносто четвертого было принято решение о вводе в Чечню войск – это как-то не учли. Нас посылали на усмирение мелких хулиганов, на борьбу с массовыми беспорядками. А напоролись мы на войну… Любой сержант знает, что превосходство атакующих над обороняющимися должно быть три к одному, а в городе – пять к одному. Наша группировка была чуть больше тридцати тысяч – это вместе с внутренними войсками и милицией. А их было больше сотни тысяч – регулярные войска, ополчение… Все бандиты вылезли из щелей. Стрелял каждый угол. Они прикрывались мирным населением, выставляя живые щиты и паля из-за них в нас. Но мы свернули им шею… А потом была странная антипартизанская война с вечными перемириями именно тогда, когда до уничтожения боевиков оставались считаные дни. Потом была вылазка в Грозном в девяносто шестом – бандиты сумели просочиться в город и изрядно потрепать нас. И когда удалось практически вернуть ситуацию под контроль, приехал московский политикан с генеральскими погонами и подписал нашу капитуляцию!

– В мировых средствах массовой информации подавалось это иначе, – заметил адмирал.

– В мировых СМИ обычно все подается иначе, как вы могли заметить на примере вашей страны… Представьте себе ощущения офицера, которого цинично предали, чью войну продали по дешевке.

– Это трагедия.

– Точно так… Протянул я в армии еще немного. Ушел – и стал наемником…

Конечно, многое Великанов не упомянул. Как в родном городе, куда его отправили служить в военкомат, попал в унылое коррупционное царство. Как не смог вписаться в него и после унижений сорвался с катушек и устроил небольшую вендетту, в лучших традициях спецназа ВДВ – и своему руководству, и местной братве. И как однажды к нему пришел его старый сослуживец по вэдэвэшному спецназу Влад Абросимов и предложил работать на «Пирамиду». Больше десяти лет прошло. С того времени и продолжается его странная жизнь.

– Россия всегда разбрасывалась своими лучшими людьми, – подытожил историю адмирал и отхлебнул из запотевшего хрустального бокала традиционного сока из сахарного тростника с лимоном.

– Так получается, что сейчас музыку заказывают крысы, – нахмурился Великанов. – Но так будет не всегда. И мы вернемся.

Он был в этом уверен. Именно этой идее – возвращения и реванша – он служил, не жалея ни себя, ни других. И если ему скажут ехать дальше – в Антарктиду, на Марс, к черту в пасть, он кинется туда, не рассуждая и ни на секунду не замешкавшись.

Обед переходил от жареных воробьев к лобстерам, смазываясь местным легким вином. А разговор вернулся к ситуации в Суньяме.

– Уважаемый У Хтай, – Великанов отодвинул от себя опустевший бокал. – Нужно просчитывать превентивные меры в отношении сепаратистов. Мы плетемся в хвосте ситуации, реагируя на возникающие угрозы. Нас ударили – мы двинули в ответ. И стратегически проигрываем. Мне кажется, мы уже опаздываем.

– Почему вы так думаете?

– Что будет, если генерал Вэй и «Единый союз Тшаны» найдут общий язык и попрут на нас всем скопом?

– Не найдут, – вскинул руку адмирал. – Это невозможно. Они ненавидят друг друга.

– У них есть много общего. Они ненавидят короля и мечтают расчленить страну.

– Главная их проблема – у них не хватает оружия и боеприпасов для интенсивных боевых действий.

– Что-то мне говорит о том, что у них будет оружие, – вздохнул Великанов. – А может быть, оно уже у них есть.

Доходили слухи, что начались массовые поставки оружия «Единому союзу» и генералу Вэю. Особенно беспокоили переносные зенитно-ракетные комплексы китайского и индийского производства, противотанковые средства. Они уже появились у сепаратистов, и последствия не заставили себя долго ждать. Месяц назад в мятежной провинции был подбит из ПЗРК патрульный вертолет. Три недели назад террористы пытались сбить садящийся на военный аэродром в Татчьяте транспортник.

– Пока сил у них маловато, – заверил адмирал У Хтай Аунг. – Мы принимаем меры.

Великанов об этих мерах знал. Десять дней назад спецназовцы провели операцию – по агентурной информации накрыли рыболовецкое судно с грузом оружия. Зажали катерами береговой охраны. Без единого выстрела взяли в плен экипаж, который теперь сидит в казематах и дает противоречивые показания – мол, они не хотели ничего плохого, просто их попросили добрые люди, которых они встретили в море, взять с их борта ящики и выбросить на побережье Суньямы.

– Оружие индийское и китайское, – сказал адмирал. – Но мне с трудом верится, что Индия и Китай причастны к этому. Они сейчас заинтересованы в нашей лояльности, потому что у них много своих внутренних проблем, и они не станут ссориться с соседом.

– Тут я с вами согласен, – кивнул Великанов. – Наверняка куплено-перекуплено через десятые руки, через посредников. Синхронно. Чей это стиль?

– Знакомый, – вздохнул адмирал.

– Уши американцев торчат.

– Они грязные крысы! – с чувством воскликнул адмирал. – Зачем им наша страна? Мы хотим жить в мире, сами решать свою судьбу. И больше нам ничего не нужно!

– А им нужно, чтобы в мире все горело и над руинами реяла смерть. Они же по сути своей обычные падальщики.

– Они считают, что весь мир – это их сарай, в котором они могут копаться в свое удовольствие и забирать, что хотят… Прошу прощения. – Адмирал взял со стола зазвонивший мобильный телефон. И лицо его вытянулось. – Да, сейчас буду.

Он отодвинул от себя бокал и деловито произнес:

– Меня срочно вызывают в Генштаб.

– Что случилось?

– То, чего мы боялись… Вы со мной?

– Конечно.

Когда они добрались до Генштаба, Си-эн-эн уже передавало заявление Альянса обновления, включавшего оппозиционные силы Суньямы, о совместных мерах по установлению демократии в стране и низложению тоталитарного режима.

Случилось то, во что никто не верил. «Справедливый путь Суньямы» и Президиум «Единого союза независимых народов Тшаны» заключили соглашение об организации Альянса обновления. Объединенные отряды Альянса теперь выдвинулись, чтобы взять под полный контроль провинции Баргоза, Верхняя Тшана и Воттая.