Текст книги "Космический рубеж"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ты это видишь? – прошептал он. – Все-таки спасатели. Столько народу везут.

– Это повстанцы и их пленники, – хладнокровно пояснила Малика. – С нашей деревни они тоже взяли «налог» людьми. Кстати, в основном подростков захватывают.

– Ничего себе, – возмутился мальчишка и снова умолк.

Лодки головорезов Тумани с захваченными крестьянами проплыли мимо и скрылись в пелене тумана. Плота и его пассажиров никто из бандитов не заметил. Поняв это, подростки облегченно вздохнули, угроза быть захваченными в плен миновала. Девочка не стала объяснять, какая судьба ожидала бы ее лично, напади повстанцы на плот. Правда, Махмед был смышленым и сам догадывался, чем бы это все обернулось.

15

Группа Смирнова плыла на «Мехари» ориентировочно в тот район, где пропали их сослуживцы. Туман, который первоначально сильно мешал поискам, постепенно рассеялся. Намеков на новый проливной дождь природа пока не давала, хотя они прекрасно знали, что в сезон дождей от подобной напасти все равно никуда не деться. Хорошо бы завершить поиски до начала нового ливня. Но даже если он вдруг и начнется, свой рейд они сворачивать не стали бы, в противном случае поиски и сослуживцев, и «огненного шара» растянулись бы на непростительно долгое время. Поэтому плыли, надеясь на скорую удачу и в одном, и в другом.

Оружия при себе у них было не так много. Крупнокалиберный пулемет пришлось оставить в католической миссии. Сделали это не потому, что не нуждались в таком весомом аргументе при любом споре, просто элементарные расчеты показывали, что микролитражка не смогла бы его выдержать.

Уровень воды упал, но не настолько, чтобы можно было говорить о серьезных изменениях в этом плане. За спиной остался не один километр пути, однако маленькому отряду не удалось обнаружить ни единого следа, который бы подсказал им местонахождение их товарищей или английского майора, не говоря уже о рухнувшем в этих краях спутнике. На многие километры вокруг царила вода. О том, что эта территория является саванной, напоминали лишь заросли и деревья, торчавшие из воды.

– Мы ищем практически наобум, – сказал Шелехов. – Так можно долго искать и ничего не найти. Только топливо сожжем. Как назад тогда возвращаться будем?

– Не нервничай, Миша, а то морщины появятся и молоденькие монашки перестанут тебя любить, – шутливым тоном ответил Смирнов. – Топливо под контролем. Точку невозвращения постараемся не пересекать. А даже если бы и пересекли, то все равно нашли бы способ вернуться в католическую миссию.

– Жаль все-таки, что пулемет с собой нельзя было взять, – произнес Гаврилов, управлявший внедорожником.

– Будет время, наиграешься еще с этой недетской игрушкой, – заметил ему на это старлей. – Лучше всего, конечно, без применения оружия с ситуацией разобраться, но, если мирных способов не найдется, я сразу тебе отдам приказ стрелять на поражение. Это касается и того оружия, которое у нас сейчас на руках, и того, что осталось под присмотром Мари. Сейчас же нам нужно определиться, куда отправиться дальше.

– И как мы определим? – поинтересовался лейтенант. – Спичку будем тянуть? Или есть другие варианты?

– Миша, ты же офицер, имеешь профессиональную военную подготовку, а задаешь такие детские вопросы, – выдал в ответ Алексей, и по интонации нельзя было понять, говорит он всерьез или же иронизирует.

– Ясно. Значит, разведка. Но непонятно, каким образом…

– Да что уж тут непонятного! – ухмыльнулся Смирнов. – Все очень просто. Вон из воды торчит крона дерева. Причем над уровнем воды она находится гораздо выше, чем большинство остальных. Понимаешь, к чему я клоню?

– Ты хочешь сказать, что там очень хороший обзор. Надо туда забраться и осмотреть окрестности, – на лету поймал мысль командира Шелехов.

– Именно!

– Лезть, конечно, я должен… Так ведь?

– Нет, Миша, ты останешься с Колей в машине, будете прикрывать меня в случае чего, – объяснил старлей.

Старшина направил «Мехари» в нужную сторону. Минут через пять группа достигла выбранной цели. Алексей внимательно осмотрел ветви дерева и выбрал место, где проще всего можно было взобраться наверх. Гаврилов подогнал машину к тому месту. Старлей из оружия прихватил лишь пистолет и нож, главным в данной ситуации орудием он считал бинокль. На «раз-два-три» подпрыгнул и ухватился за свисавшую над водой толстую ветку. Затем подтянулся и взобрался на нее. Прямо над ней была другая ветка, и он, воспользовавшись ею в качестве своеобразного перила, успешно прошествовал «в глубь» кроны, где ветки располагались очень близко друг к другу. Остальное было лишь делом техники – приноровиться к расположению веток и, будто по ступенькам, подняться по ним на самый верх. Высота над уровнем воды, по самым скромным прикидкам, составляла порядка 9—11 метров. Смирнов отлично справлялся с подъемом и предвкушал, как будет осматривать окрестности через оптику бинокля. Вскоре он устроился на самой верхушке дерева, криком сообщил своим напарникам, что все хорошо, и почти сразу взялся за бинокль. При этом снял его с шеи, даже не отдавая себе отчет в этом, видимо, его интуиция работала с опережением. И хотя было не совсем удобно, в левой руке он держал бинокль, а в правой крепко сжимал пистолет. Оставаясь в машине, Михаил и Николай держали наготове автоматы и «мониторили» прилегающую акваторию. Ничего подозрительного они не зафиксировали.

Едва старший лейтенант принялся изучать окрестность с помощью оптики, как слева вдруг раздался громкий шорох. Он резко обернулся, выставляя вперед руку с пистолетом, и на него тут же прыгнул притаившийся до поры до времени гепард. Это был тот самый зверюга, который уже получил в тот день по морде палкой и который жаждал крови любой ценой. Однако в этом ему снова не повезло, Алексей мгновенно нажал на курок, выпуская в хищника обойму. Гепард, как был в полете, так и рухнул на ветви. При этом сильно подмял их и расшатал настолько, что удержаться было нелегко. Плюс ко всему зверь все-таки успел долететь до стрелявшего. Последнему пришлось резко отпрянуть, чтобы не получить удар лапой или же не оказаться нос в нос с гепардом. В результате Смирнов не сумел удержать равновесия и полетел вниз. Благо бинокль не висел у него на шее и повязка не стала для него удавкой. Раненый, но все еще живой хищник рухнул вслед за ним. Напарники старлея с ходу не смогли понять, что происходит, думали, что командиру пришлось отстреливаться от человека. Когда же увидели, как падает Алексей, а следом летит гепард, изумленно переглянулись. Дальнейшее развертывание событий казалось им непредсказуемым. Они направили автоматы на воду, однако стрелять в хищника не спешили, ненароком можно было угодить и в Смирнова. Вскоре командир показался на поверхности, причем чуть в стороне от места, где барахтался зверь. И все же прикончить хищное животное семейства кошачьих и не задеть товарища было делом очень трудным и рискованным. Тем более что ситуация менялась с каждым новым мгновением. Гепард, учуяв, что неподалеку барахтается человек, ринулся к нему.

– А что, эти кошки умеют плавать? – удивленно спросил старшина, пытаясь прицелиться в хищника.

– Все дикие животные умеют плавать. Кошачьи тоже. Правда, не всегда любят. Этого просто нужда заставила, – ответил лейтенант, аналогичным образом стараясь держать автомат нацеленным на животное. Но стрелять по-прежнему было рискованно.

Смирнов тем временем трезво оценил ситуацию. Доплыть до «Мехари» так быстро, чтобы хищник не сумел его настичь, явно невозможно. Рвануть в сторону дерева – но все равно взобраться наверх не вышло бы, веток, за которые можно было схватиться, не наблюдалось. Нырнуть и уйти далеко в сторону не получилось бы, опять-таки из-за близкого расстояния между ним и приближающимся зверем. Оставался лишь один вариант – броситься навстречу гепарду. Старлей быстро вытащил припасенный нож и, крепко сжав его рукоятку, поплыл на хищника. Сослуживцам пришлось быть лишь пассивными наблюдателями, отчасти не верящими своим глазам.

Зверю необходимо было как-то держаться на воде. Инстинкт не позволял ему прекращать движения лапами, и уж тем более хищник не мог поднять одну из передних лап для того, чтобы ударить человека, поэтому норовил подплыть и ухватить зубами. Алексей увернулся от первого подобного выпада и подался чуть в сторону. Гепард по инерции плюхнулся мордой в воду. Этот момент и улучил старлей, чтобы ударить зверюгу ножом в голову. Удар получился скользящим. Хищник взревел, дернулся и попытался сомкнуть свои челюсти на руке человека. Тот, правда, оказался чуть более ловким – руку с ножом отдернул и отплыл на несколько метров назад. Разозленный гепард вскоре повторил свой выпад. Но Смирнову снова удалось обвести его вокруг пальца и отплыть еще на пару метров назад. Получалось, что он постепенно приближался к «Мехари».

– Что он делает? – изумленно спросил Гаврилов.

– Кажется, я знаю, что он делает… – сказал Шелехов и тут же добавил: – Смотри в оба! Скоро нам придется стрелять. – При этом что-то шепнул ему, на что старшина утвердительно кивнул головой.

И действительно, поняв, что так просто хищника не одолеть, Алексей решил заманить его в ловушку. Полагал, что товарищи сообразят, в чем смысл его действий. И он, и плывший за ним хищник приблизились к машине едва ли не вплотную. Он на этот раз лишь взмахнул ножом, чтобы привлечь внимание гепарда, сам же нырнул, чтобы скрыться под джипом. «Огонь!» – вскрикнул Михаил и начал стрелять по хищнику. Николай сделал то же самое. Стреляли прицельными одиночными, но, поскольку угроза для старшего лейтенанта миновала, целились не в зверя, а чуть выше, чтобы просто спугнуть, но никак не убивать гепарда. Зверюга и вправду испугался и поплыл прочь от машины. Старлей же успел к этому моменту вынырнуть с другой стороны. Но, прежде чем высунуться, голосом предупредил, что это он, а не очередной зверюга.

После принятия командира на борт было решено не задерживаться, а сразу завести двигатель и отправляться в дорогу. Путь частично подсказал Смирнов. Несмотря на то что в бинокль ему довелось смотреть не так долго, кое-что интересное он все-таки разглядел. Шелехова и Гаврилова на тот момент больше интересовало другое. Цел ли старлей, не получил ли каких-либо повреждений или ран в результате падения и последующего противостояния хищному животному? Выяснилось, что с ним все в порядке. Всего лишь несколько незначительных царапин да потерянный бинокль. Искать его не стали, а взяли курс в том направлении, куда указал Смирнов.

– Так что ты там успел высмотреть? – спросил Шелехов.

– Скоро увидите. Имейте терпение, – ответил тот, – уже немного осталось.

– Надеюсь, наша стрельба не привлекла к себе внимание какой-нибудь нечисти, – выдал старшина, следя за водной дорогой.

– Ты веришь в нечисть? – удивился старлей.

– Я имею в виду двуногую нечисть в человеческом обличье, вооруженную автоматами, – пояснил тот.

– Трудно сказать. Возможно, что слышать было некому. Хотя вот там, куда мы плывем… – интригующе заметил Смирнов.

– Что? Что там? Хватит уже темнить, в конце-то концов, – не выдержал Шелехов.

– Кажется, добрались, – сказал Гаврилов, кивая головой в сторону торчащих из-под воды зарослей.

Впрочем, не заросли он имел в виду. Те, по сути дела, ничем не отличались от других, уже виденных-перевиденных за время поисков. Но вот еще нигде не попадалось такое, чтобы среди зарослей возвышались на сваях строения. Правда, оно было лишь одно, что не отменяло необычности картины в целом.

– Ох, избушка на курьих ножках, – протянул Михаил, рассматривая строение.

– Только ножки у этой курицы скорее страусиные, – полушутя бросил Алексей, имея в виду приличную высоту свай.

– Погодите! – воскликнул вдруг водитель. – Мне кажется или оттуда действительно доносится музыка?

Все притихли. Несмотря на шум мотора, можно было расслышать звуки музыки. Да не просто музыки! Это был старый добрый рок 60—70-х годов! Данное открытие очень всех удивило. Если бы там звучали местные песнопения или шаманские заклинания, это понятно, но откуда здесь могла взяться классика рока? Сначала «Битлз», потом «Дорз», следом «Роллинг стоунз». Недоумению миротворцев не было предела. Хотелось побыстрее раскрыть эту загадку.

Гаврилов повел «Мехари» к странному строению, и вдруг оттуда один за другим прозвучали выстрелы. Причем неизвестный стрелок палил в воздух, словно предупреждал, что соваться сюда не стоит. Следом послышался грубый мужской голос, который отборной американской руганью призывал непрошеных гостей убираться восвояси. Слова вроде «фак» и «шит» преобладали в его длинных колоритных тирадах. За ними последовали ругательства на французском. Смысл всего, что незнакомец успел им адресовать, сводился к следующему: «Предлагаю вам, господа, развернуть ваш замечательный водоплавающий автомобиль и взять курс на далекие-предалекие края. В противном же случае, джентльмены, я оставляю за собой право воспользоваться своим ружьишком на полную мощь. Но знайте, что это будет стоить вашим благородным ягодицам нескольких лишних дырок. Будьте благоразумны, и никто из вас не пострадает». Причем на размышление он давал всего десять секунд и начал громко вести отсчет.

– Сумасшедший какой-то, – резюмировал Смирнов и обратился к старшине: – Отводи машину, а то еще и вправду этот псих начнет палить в нас. Кто же он такой?

– Ну, по крайней мере, мы знаем, что это явно не местный крестьянин и не боевик из банды Тумани, – высказал свои соображения Шелехов.

– Скорее всего, американец, – согласился с ним старлей. – Вот только что же он здесь делает? А Тумани, часом, не набирал наемников?

– Я об этом не слышал, – ответил Михаил. – Тумани за лишнюю копейку удавиться готов, так что вряд ли стал бы раскошеливаться на наемников. Может быть, этот фанат рока из какой-нибудь гуманитарной миссии?

– И часто ты видел представителей гуманитарной миссии, которые сидят в халупе на длинных сваях, слушают классический «психодел» и выстрелами из винтовки встречают случайных путников? – с иронией спросил командир.

– Никогда не видел, – согласился лейтенант. – Но и в зону подобного стихийного бедствия я ведь тоже раньше не попадал. Из-за этого наводнения у людей крыша поехала, как в прямом, так и в переносном смысле. Может, и с этим такая же история приключилась.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Смирнов. – Что-то мне подсказывает, что с этим сумасшедшим не все так просто. Но это мы обязательно выясним.

– Думаешь, что нам все равно стоит попытаться с ним потолковать? – недоверчиво проговорил Михаил.

– Не думаю, а уверен, – заявил Алексей. – Он из своего гнезда мог что-нибудь интересное видеть.

Николай тем временем успел развернуть внедорожник, имитируя полное отступление. Вдогонку из избушки донеслось громкое пожелание счастливой дороги. «Не в этот раз», – прошептал старлей и отдал прапору команду отдалиться от «резиденции этого психа» метров на пятьсот и заглушить мотор. Машина отдалялась, с каждым метром уходя под прикрытие кустов и торчащих из воды деревьев. Со стороны избушки рассмотреть джип было все труднее и труднее. На это Смирнов, в общем-то, и рассчитывал.

Когда обозначенный предел расстояния был достигнут, Гаврилов развернул «Мехари» и заглушил двигатель. Настало время воспользоваться прихваченными в монастыре веслами. Причем подойти к строению решили с другой стороны. Пришлось поднатужиться, но другого способа подойти к обиталищу неведомого любителя классики рока попросту не было. Миротворцы обошли стороной торчащие из воды заросли и кроны деревьев, держась от них на расстоянии 3–4 метров. Опасались, что может объявиться и прыгнуть им прямо на головы еще какой-нибудь хищник семейства кошачьих, поэтому и подстраховывались на всякий случай.

Наконец приблизились к строению на сваях. Оттуда опять звучала музыка, но на этот раз была уже какая-то другая запись. Миротворцы внимательно прислушались.

– Что-то до боли знакомое, – задумчиво проговорил Шелехов, пытаясь вспомнить.

– Да уж, знакомое. Не то слово, – подтвердил Смирнов, – это же «Пинк Флойд». А композиция называется «Дым над водой».

– Так этот сумасшедший решил тематическую дискотеку устроить?

– Ага, точно. Вода есть, а где же дым? – вклинился в разговор Николай.

– А вот и дым, – сказал старлей, втянув несколько раз носом воздух. – Неужели не чувствуете?

– Елки-палки, это что? «Трава», что ли?

– Она самая, – подтвердил командир и посмотрел на своих сослуживцев: – Что делать-то будем? Есть предложения?

16

Как уже было сказано ранее, стихийное бедствие практически не коснулось лагеря боевиков. О том, что начавшийся сезон дождей успел натворить несказанных бед, здесь знали лишь сами боевики и их главарь. Пленникам об этом не сообщалось. Те только по обрывкам подслушанных фраз догадывались, что ситуация может быть не совсем обычной, однако сути этой необычности так и не сумели уловить. С подачи Филдинга было решено, что бандиты поминают лихом дождь по каким-то своим причинам. Главная версия заключалась в том, что погода могла смешать головорезам карты и сорвать какой-нибудь рейд или другое преступное деяние. Пленники не знали, что база боевиков со всех сторон окружена водой, поэтому обдумывали план побега, исходя из того, что место их пленения – всего лишь часть саванны, что из лагеря можно попытаться удрать «на своих двоих». И уж в любом случае никто из них не мог предположить, что для удачного побега им обязательно нужны лодки или плоты.

Разговоры полушепотом продолжались. Говорили о возможности побега, затрагивали и другие моменты. Так, Григорьев признался Филдингу в том, что на него почти не действуют колдовские практики вуду. Англичанин удивился и уточнил, почему же тогда Григорьева притащили после допроса таким изможденным. Ответ был один: «Я решил их разыграть, чтобы они от меня отстали». Какой-то резон в этом был, и майор это признал, но вместе с тем напомнил, что любые игры с Тумани опасны.

– Если он узнает, что его водили за нос, да еще в том, что касается вуду, то разозлится не на шутку, – сказал британец.

– А мы ему не будем об этом сообщать, – стал отшучиваться Виктор. Он предполагал, что английский миротворец заговорил о вероятном гневе Тумани лишь потому, что не мог отойти от тех избиений, которые обрушились на него во время допроса. С другой стороны, Филдинг на удивление скоро пришел в норму. Нельзя сказать, что в результате того допроса его сильно покалечили. Все пленники видели, как он истекал кровью, однако восстановить свои силы мистер Филдинг сумел довольно быстро. Русские миротворцы сравнивали этот феномен с его картежным мастерством и умением побеждать в карточных играх. Сам он от подобного рода сравнений не открещивался, но и ничего лишнего по поводу своего стремительного выздоровления говорить не стал. Между тем для охранников и он, и Григорьев оставались больными и немощными. Майор и старшина договорились, что перед охранниками будут вести себя соответствующим образом. Ни у кого из бандитов не должно возникнуть даже тени сомнения в том, что оба пленника не могут оправиться от пыток. Казалось, что им это удалось, по крайней мере, охранники при случае грозились повторить экзекуции и для англичанина, и для русского. Правда, далее угроз дело не доходило, из чего Григорьев сделал вывод, что Тумани не уполномочивал охрану осуществлять подобные действия.

Пленники не дремали. Они улучали каждый удобный момент для того, чтобы подготовиться к побегу. То, что побег должен все-таки осуществиться, не вызывал сомнений у Филдинга и русских. Нельзя сказать, что у них имелся какой-то четкий план, скорее, общее видение того, каким образом его можно осуществить. Сошлись на том, что на первом этапе необходим трос или веревка. Заполучить в полноценном виде или одно, или другое было абсолютно нереально, пленников никуда не выпускали. А пытаться договориться с кем-то из охранников за обещание последующего вознаграждения смысла не имело. Может быть, при каких-то других обстоятельствах подобные попытки и могли бы принести успех, но только не в лагере боевиков, где находился сам Тумани. Приходилось размышлять, осматриваться и придумывать то, что придумать было не всегда просто. Казалось бы, очевидная вещь – перекрытия клеток, где держали пленников, были скреплены веревками. Но внимание на них обратили не сразу, а когда обратили, то стали колебаться – стоит ли их разматывать. Одна такая веревочка сама по себе мало что решала. Нужно было связать между собой как минимум три такие веревки. На практике это означало, что три перекрытия оказались бы ослаблены. Причем это могли быть лишь те перекрытия, которые находились не под носом охранников. Если бы действительно пришлось размотать сразу три веревки, то клетка наверняка дала бы крен, и часовые заметили бы это прежде, чем пленники попытались бы хоть что-то предпринять. Не говоря уже о конкретном побеге. Пришлось думать, думать и еще раз думать. В конце концов придумали, как выйти из положения, оставаясь незаметными. Пленники все-таки размотали одну из веревок, скреплявшую перекрытие. Охранники их не заметили. Затем с одной боковой части была скручена колючая проволока. Позже то же самое было проделано с «колючкой» на другой стороне клетки. Времени на это ушло немало. Ведь часовые то и дело обращали свои взоры на нее и заточенных в ней людей. Однако все равно цель была достигнута. Из веревки и двух кусков колючей проволоки сделали некое подобие троса. Причем и на одном, и на другом его конце специально закрутили петли. Да так закрутили, чтобы те при серьезной нагрузке развязались не сразу. Как только это было сделано, пришло время следующего этапа…

Затея с проволочными петлями возникла неспроста. Дело в том, что неподалеку от клетки, где держали захваченных боевиками людей, стоял грузовой автомобиль, причем стоял задней частью к ней. Можно сказать, что именно это его положение и стало отправной точкой в возникновении идеи будущего побега. Пленникам в который уж раз пришлось постараться, чтобы не попасться на глаза охраны. Новая задача была не такой уж и простой, как кому-то могло бы показаться. Один конец с петлей следовало набросить на фаркоп грузовика. Сделать это незаметно и неслышно стало для пленников первостепенной задачей. С первого раза добиться желаемого результата у них не получилось. Впрочем, как и со второго, и с третьего, и с четвертого… Пришлось повторять попытки множество раз, прикрывая друг друга, придумывать способы усыпления бдительности часовых, чтобы отвлекать их внимание от участка, где стоял грузовик. Все эти старания не пропали даром, в конце концов они дали желаемый результат. Второй конец «троса» пленники закрепили на одну из несущих подпорок. Насчет выбора подпорки спорить не стали, все решилось, исходя из длины «троса». Закрепив петлю, узники разместились по местам. Все, что можно было сделать в тех условиях, они сделали. Теперь оставалось лишь ждать, когда грузовик поедет и, снеся подпорку, потащит за собой часть решетки. Этот момент был обговорен со всеми пленниками. В случае осуществления замысла первыми должны были выбежать из клетки военные, для того чтобы напасть на ошарашенную охрану, обезвредить ее и завладеть оружием. Остальные же пленники, из числа местного люда, должны были разбегаться куда глаза глядят.

Естественно, вся эта затея с побегом предполагала один важный момент. Все должны были держаться вместе и ничем не выдавать боевикам намерение бежать. Казалось, что предателя среди заключенных быть не должно, однако, когда все было готово и нужно было дождаться отъезда грузовика, один из местных стал вести себя очень странно. Суетился, бросал взгляды в сторону охраны, даже порывался подойти ближе. В какой-то момент даже попытался что-то крикнуть, явно адресуя свой крик часовым. Майор Филдинг, находившийся неподалеку, успел на это отреагировать. Едва странный тип раскрыл рот, англичанин схватил его и зажал ему рот ладонью. Григорьев бросил на них встревоженный взгляд, быстро оценил ситуацию и сразу же сымитировал громкое чихание. Причем «чихнул» три раза подряд. Охранники, ясное дело, обратили внимание на шум. Но одно дело, если бы это был крик, а другое – чихание. «Эй, ты, русская свинья, прикрой свое хлебало рукой! Не хватало еще, чтобы ты нам заразы какой-то своим чиханием принес!» – подчеркнуто грубо проговорил один из часовых. Прапорщик изобразил покорный кивок и прикрыл лицо ладонью, будто повиновался.

Филдинг, находившийся за спинами других пленников, продолжал держать неудавшегося крикуна. Тот почти не дышал, но проверить, жив он или мертв, не успели. В кабину грузовика заскочил один из боевиков, двигатель заработал, и машина стремительно сорвалась с места. Узники с напряжением следили за этим, надеясь, что самодельный «трос» выдержит, и когда он полностью натянулся и не лопнул, большинство с облегчением вздохнули. Тут же послышался грохот – подпорка, как и предполагалось, была сорвана, а вместе с ней отлетела и часть решетки.

Водитель, ничего не понимая, продолжал ехать. Охранники, ошалев от неожиданности, повернули свои головы на раздавшийся шум и рванули в сторону образовавшегося пролома. Оттуда уже выбегали пленники. Местные сразу брали влево, миротворцы же бросились навстречу часовым. При этом открылась одна особенность поведения последних – они стреляли лишь по местным, в захваченных военных даже не целились. Григорьев отметил это для себя, догадываясь, что такое поведение могло быть следствием некоего особого распоряжения Тумани. И хотя определенности в этом у него не было, данное обстоятельство все же было на руку военным, по крайней мере, шансы на то, что их расстреляют в упор, резко понижались.

Кто-то из боевиков пытался докричаться до водителя грузовика, чтобы тот дал резкий задний ход и заблокировал проем. Но поздно, все узники уже оказались снаружи. Тем не менее шофер внял крикам и направил автомобиль к образовавшемуся проему. Миротворцы, воспользовавшись ситуацией, похватали палки и ринулись к кабине. Водитель не был готов к такому повороту событий и свое личное оружие попросту достать не успел. Его за шкирку вытащили из кабины, и Виктор несколькими умелыми приемами вырубил его. Затем обшарил карманы и обнаружил пистолет. Это то, что было нужно. Автомобиль тем временем служил беглецам своеобразным щитом. Но это был не многотонный грузовик, а один из более легких аналогов, на что Филдинг обратил внимание своих «коллег», и те, не сговариваясь, принялись раскачивать машину. В конце концов грузовик был завален на бок. Военные пытались найти спички или зажигалку, чтобы устроить огненно-дымовую завесу, но ни того, ни другого не нашлось. Да и охранники уже вышли из оцепенения и попытались прорваться к миротворцам. При этом Виктор отчетливо услышал донесшийся со стороны постройки, где его допрашивали, приказ: «Военных брать живьем!» Это подтвердило его прежние догадки.

Часовые и еще несколько боевиков, присоединившихся к ним, обогнули лежащий грузовик, и противостоящие друг другу стороны схлестнулись в рукопашном бою. Это не было ни боксом, ни карате, ни каким-то еще единоборством. Больше всего схватка напоминала бои без правил. Да и какие здесь могли быть правила! Военных, по сути, ничего не сдерживало. Они месили и «гасили» боевиков по полной программе, при этом использовали все, что только попадалось им под руки, начиная от обломков клетки и заканчивая камнями, лежавшими под ногами. Впрочем, боевикам ничего не мешало поступить точно так же, однако большинство из них даже не пыталось это сделать. Те же, кто попытался ухватиться за эту «соломинку», неминуемо проигрывали. Григорьев лично вырубил нескольких охранников. Больше всего от него досталось тому типу, который посмел оскорбить русских, назвав их «свиньями». Нельзя сказать, что тот был каким-то слабаком, по силе он вполне мог сравниться с Виктором и дрался наравне с ним. Однако охранник был всего лишь рабом своего господина, да и воевал исключительно за свой кошелек, в то время как прапорщик шел в бой за свободу – свою и своих друзей. Мощные и точные удары обрушивались на голову и корпус незадачливого охранника. Он пытался ставить блоки и производить контратаки, но все это в конечном счете оказывалось совершенно бесполезным, пустым, безрезультативным для него в смысле достижения победы. Виктор разбивал все его выпады в пух и прах, и когда боевик начал уже терять связь с реальностью, нанес мощнейший удар правой рукой в челюсть врагу и назидательным тоном уточнил:

– Так кто здесь свинья?

– Ты… – шатаясь и роняя кровавые слюни, прошептал бандит. Григорьев лишь ухмыльнулся и через секунду выдал «вертуху», свалив бандита с ног.

Миротворцы продолжали рукопашный бой. Прапорщик мимоходом помог одному из них, врезав с локтя другому настырному боевику. Майор Филдинг дрался с охранником прямо возле грузовика, и дела его обстояли не очень-то хорошо. Григорьев был готов броситься к англичанину на выручку, однако в это время произошло то, что должно было произойти давно. Впрочем, понятия «давно» и «недавно» в тех условиях нивелировались, никто из участников побега, задействованных в рукопашном бою, не мог однозначно сказать, сколько времени прошло с момента отъезда грузовика. Некоторым казалось, что минул едва ли не целый час, на самом же деле счет все еще шел на минуты. И вот в самый пик схватки появился Тумани в сопровождении темнокожих подростков. Своими недвусмысленными речами он натравливал их на военных. Подростки стремглав понеслись к месту рукопашного боя. Их было много. Настолько много, что на одного миротворца приходилось под 8—10 агрессивно настроенных мальчишек. Втолковать им, что они ошибаются, что они жертвы, защищающие своего палача, было абсолютно нереально. Они налетали на военных и гроздьями повисали на них. Тем приходилось отмахиваться, насколько это было возможно, но они снова и снова повисали на миротворцах, чтобы завалить их на землю. Моральные принципы не позволяли Виктору стрелять в детей, поэтому он пытался отделаться от них лишь собственными силами и уж тут нисколько не миндальничал. Отбрасывал зомбированных юнцов, как только мог и насколько только мог. Те пытались продолжать атаковать его, однако всякий раз получали достойный отпор. Несколько разбитых носов оказалось достаточным основанием для того, чтобы подростки отнеслись к этому русскому с опаской. И хотя Тумани продолжал их науськивать на прапорщика, те постепенно переключились на других беглецов. Так автоматически препятствие в виде бесноватой подростковой армады для Григорьева исчезло, и можно было попытаться рвануть далее, расчищая проход для остальных. В этой ситуации он был готов применить оружие. Виктор выхватил трофейный пистолет, снял с предохранителя и двинулся в направлении ближайших построек. Любой бандит, если бы таковой возник у него на пути, тут же получил бы пулю в лоб. Однако, прежде чем заняться расчисткой пути для окончательного бегства из этих мрачных мест, прапорщик взглянул на товарищей. Кто-то тоже успел уже избавиться от назойливой «мошкары» в виде одурманенных юнцов и собирался присоединиться к нему, иные продолжали отмахиваться. Григорьев обшарил взглядом всю площадку, пытаясь отыскать среди присутствующих майора Филдинга. В какое-то мгновение ему показалось, что англичанин куда исчез, причем так, будто бы сквозь землю провалился. «Неужели эти гады успели его куда-то утащить?» – подумал Виктор, все еще надеясь увидеть знакомое лицо.