Текст книги "Ударная война"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Марина развернула ноутбук, пообещала:

– Ну ничего, как-нибудь прорвемся…

Лавров встал, подошел к двери и прислушался, после испытующе посмотрел на новую соседку:

– Что-то я не пойму, Марина…

Сделал многозначительную паузу, которая была вполне понятна Кравцову, продолжил:

– Это работа разведчика, вернее разведчицы…

Еще пауза:

– Тогда объясните мне, почему она оставила номер телефона, просила позвонить, да и вообще…

– Тут все просто, товарищ майор. – Она отключила свои приборы от компьютера, убирала их в сумку. – Вы являетесь старшим группы, стало быть, все внимание на вас… Эта ваша случайная якобы попутчица все внимание акцентировала на вас, даже телефончик дала, как говорите, тем самым вообще выбив из вашей мужественной головы все подозрения, даже малейшие подозрения. Сергей и Костя тоже не заподозрили ничего необычного, в смысле развешивания маячков, вот и выходит, что эта самая Марина настоящий профессионал своего дела. Дескать, мало ли в дороге встречается людей незнакомых, знакомятся ни с того ни с сего, а потом долгие годы сохраняют дружеские отношения. А если она профи, то выходит и другое – про вашу группу уже знают, информация все-таки утекла на сторону, поэтому вас взяли под наблюдение. Чуть что не так, сунетесь не туда – ждите ликвидаторов, которые улыбаться не будут и тем более номер телефона не дадут…

– Так все плохо, да? – Кравцов все-таки открыл бутылку, пошарил на столике в поисках стакана.

– Ну почему же? Из любой ситуации есть разные выходы. – Она мило улыбнулась, словно успокоить пыталась, помогла найти стакан. – И я вам помогу отыскать этот выход.

Никитин выругался еле слышно, убирая помятую сигарету обратно в пачку, скосил взгляд на Кравцова, перевел на Марину.

– Вы прямо добрая фея. Появились внезапно, огорошили, а теперь спасти хотите.

Она отсоединила приборчики от компьютера, убрала их в сумку, на иронию не отреагировала, просто поправила:

– Не спасти, а помочь. Вместе делаем общее дело, так почему бы и не сотрудничать? Боеголовка не должна уйти через границу, и это главное.

Лавров отошел от двери, протиснулся обратно к окну. Заметил, усаживаясь:

– А как вы про нас узнали? Да и как вообще купили билет именно на это место, ведь не объяснишь же простым совпадением.

– Это не совпадение, Андрей. Я из отдела слежения, и мне поручено прикрывать вашу группу. А насчет билета, то тут еще проще – пробила по компьютеру, когда освободится место, это оказался Новосибирск, купила билет, села на самолет в Москве, и ждала в этом городе чуть больше суток. Кстати, полковник Косарев передавал вам привет, очень надеется на вас.

– Ну теперь-то многое стало понятным. – Никитин отыскал второй стакан, протянул его Кравцову. – И до какого города, Марина, у вас билет?

Она закрыла крышку ноутбука, сунула его в сумку.

– До Хабаровска.

– Поедете дальше, да?

– Да. Обеспечу вашим маячкам дальнейшую дорогу, дабы кое у кого напряглись мозги, а вы тем временем выполните свое задание.

Кравцов отставил бутылку. Непонимающе глянул:

– Дальнейшую дорогу?

Марина развела руками:

– Должен же их кто-то носить? Вот и будут.

Тот помотал головой, задержав стакан.

– Опять не понял.

Никитин пихнул его в бок, пояснил, сам уже догадавшись:

– Наша фея-защитница повесит их на других людей, чего непонятного-то?

– Во-о-н как… а я уж подумал…

Лавров отыскал свой стакан, появилось желание напиться и не думать о том, что дело многократно усложнилось; мало того что командование считает группу все еще находящейся в горах, так еще и игры с разведкой начинали настораживать – чем ближе к Благовещенску, тем больше неожиданностей, и порой не самых приятных. Вспомнил:

– До Хабаровска далековато, а вы налегке, Марина.

Она отмахнулась.

– Пустяки. Я привыкла жить в дороге. Много вещей с собой никогда не беру.

Немного подумала, оценивающе глянула на Кравцова.

– Но думаю, Сергею не будет трудно купить для меня все необходимое на ближайшей крупной станции?

– Сочту за честь. – Тот аж руку к груди приложил, гусарил. – Все, что скажете, Марина.

Никитин тоже попробовал быть обходительным:

– А вы зелье огненное принимаете, Марина?

Отказалась без раздумий:

– Нет, я на работе. Мне еще в Интернете надо кучу дел переделать. Потом… потом, может быть, поддержу компанию, видно будет.

Лавров посмотрел на остальных. В глазах обоих читалось желание выпить, хреновые вести давали о себе знать, но и мешать разведчице не стоило, помогала, спасительница…

А три подвыпивших мужика – не самое приятное зрелище.

– Кравцов, разведай, в каком вагоне ресторан. Пойдем туда, чтобы не мешать.

Старлей с готовностью подхватился, не выпуская стакана.

– Да я знаю. Через два вагона…

– Ну тогда пьем и идем. Но предупреждаю сразу – эта пьянка последняя. Скоро на место прибудем…

* * *

Главное озеро России захотели посмотреть все. Кравцов даже возле окошка дежурил, на всякий случай, словно боялся пропустить и не увидеть. Лавров в принципе и раньше видел Байкал, причем не раз, но все равно хотелось глянуть, тем более что безделье начинало надоедать своей однообразностью. Все выспались, и хотелось хоть какого-то действия или простого движения. Находиться в тесном помещении и ничего не делать, пусть даже и не надо на службу, не нравилось никому из десантников. Уже все сканворды отгаданы, все журналы не раз прочитаны… Впору напиваться до зеленых чертиков и всю дорогу проводить в глубокой алкогольной коме, но… но нельзя, четвертое место занимает дама, при ней особо не загуляешь.

Потом было еще много красивых мест, природа просыпалась после зимней спячки и вовсю тянулась к солнцу, радуя глаз переливами зеленого цвета. Наконец миновали Сковородино, еще несколько крупных станций, за окном опять потянулась вечерняя темнота с редкими огоньками. Проскочили Шимановск. До Белогорска оставалось всего несколько часов, и в купе повисла напряженная атмосфера; предстояло высаживаться в неизвестность. Ни оружия, ни средств связи, лишь мало внушающий доверие способ связаться с четвертым членом группы через объявление в местной газете о покупке козы. Нервозности добавляли и таинственные хозяева маячков: неизвестно, кто за этим стоит и какие у него возможности. Вполне может и полицию задействовать, едва узнает, что маячки сняты и преспокойно всем ворохом едут в Хабаровск. С полицией связываться не очень хотелось, тем более поддельные паспорта, непонятные личности, проблем в случае раскрытия группы будет очень много. Но это только верхушка айсберга, а если глубже, возьмут да пристрелят, якобы при оказании сопротивления, две предыдущие группы уже пострадали.

Лишь Марина была спокойна. Оно и понятно – профессионал своего дела. Быстренько напоследок проверила все вещи с помощью своих таинственных приборов, вытащила всю подлую электронику довольно умело, теперь сидела и ворожила над клавиатурой ноутбука. Искала подробный план Белогорска, почему-то аж через Германию и Англию. Наверное, подстраховывалась на всякий случай, мало ли что может произойти. Если уж взяли под наблюдение, то вполне могли и Интернет контролировать, а такие вот запросы насчет подробной карты Белогорска или других узловых станций, через которые тайком повезут ракету, насторожат кого угодно.

Рука майора практически полностью восстановилась, сказалась и помощь Марины – не слушая никаких возражений, сама делала перевязку и накладывала какую-то непонятную мазь со специфическим запахом, пусть и неприятную на вид, но со своей работой по заживлению тканей справляющуюся отлично. Разведчица вдобавок заставляла Лаврова постоянно тренировать руку несколько странными упражнениями, в результате которых процесс заживления только ускорился, хотя поначалу казалось, что это занятие пустое.

Кравцов всю дорогу не находил себе места, оказался прав насчет того, что перестук колес станет ненавистным звуком. Более того – всегда подвижный, теперь чувствовал себя не в своей тарелке, тяготился этим и все не мог дождаться прибытия на место. Никитин был более уравновешенным, накупил стопку всевозможнейших журналов на одной из станций и просто читал, мало двигаясь. Теперь же оба старлея сидели сосредоточенные, ждали, когда Марина достанет план Белогорска. Атмосфера повисла напряженная.

Она вскоре выдохнула с облегчением.

– Готово. Заодно скачала и план Благовещенска с окрестностями.

Развернула ноутбук к десантникам:

– Вот. Запоминайте.

Кравцов скользнул взглядом по экрану.

– А распечатать?

– Негде. Но я вам скину на носитель, в городе распечатаете.

– Хорошо.

Через два часа, когда уже в глазах рябило от обозначения улиц, все трое наконец посчитали, что изучения карты достаточно, остальное, как водится, станет понятым непосредственно в самом городе. Перекурив, собрали вещи и оделись для выхода. Сидели теперь молча, ожидали, когда поезд прибудет в Белогорск. На душе у всех было неспокойно, даже Марина чувствовала себя не в своей тарелке. Наконец она не выдержала гнетущей тишины и попыталась разрядить молчание.

– Да не переживайте вы так, все будет хорошо. Снимете номер в гостинице, дадите объявление в газету, выйдете на четвертого, ну а там уже попроще будет, совсем как в предыдущих операциях – десантировались, нашли, взорвали-убили, и до дому.

– Не смешно.

– Бросьте нервничать. Или у вас всегда так?

– В десантуре все проще, Марина. – Никитин развел руками. – Нет ничего шпионского, нет «жучков» и маячков, люди такие, какими кажутся, действительно высадились, сделали дело, и до дому, как вы верно подметили.

Она натянуто рассмеялась.

– Учиться никогда не поздно, и вы это знаете.

Смех ее прозвучал слишком контрастно для ситуации, еще больше напряженности принес. Кравцов, до этого молчавший, встал и вышел покурить. Никитин дернулся было следом, но передумал, остался сидеть и мрачно созерцать собственные руки. Лавров и вовсе закрыл глаза, с тяжелым вздохом; поезд шел слишком медленно, и хотелось действия, за неделю надоело торчать в тесном помещении, уже вся жизнь начинала казаться проведенной в дороге, вечно стучали колеса, все время покачивало, в неподвижное окно заглядывали незнакомые места, коих, оказывается, так много.

Марина что-то проворчала про черствость и закостенелость, вышла в тамбур. Хоть и не курила, но сидеть и молчать, разглядывая хмурых десантников, не хотелось.

Поезд наконец начал тормозить. Все трое мгновенно подхватили сумки, поднялись, отчего купе стало еще меньше и теснее. Начали выходить, лишь Никитин задержался напоследок. Попрощался, хоть и несколько минут назад уже простились:

– До встречи, добрая фея-защитница.

– До встречи. – Посмотрела несколько загадочно, будто знала, что эта встреча состоится очень даже скоро, не через годы, а гораздо раньше.

Старлей поспешил догонять остальных, стоянка была всего несколько минут, и следовало поторапливаться.

Двухэтажный вокзал был простеньким, небогатым, характерным для такой удаленности от больших городов. Несколько столбов уличного освещения на перроне, приземистые серые ларьки, примыкающие с левой стороны, непонятные постройки непонятного назначения – с правой, водонапорная старинная башня недалеко, хорошо освещенная, вдалеке еще что-то, плохо различаемое ночью, ну и пятеро местных; двое у входа в вокзал, перекуривают, один у ларька кофе пьет, четвертый прогуливался по перрону, видимо, ожидая электричку, а пятый стоял возле пешеходного настила и болтал по телефону. Курил.

Лавров кивком головы указал на вход в вокзал. Поправил сумку на плече, проговорив как можно тише:

– Заходим, по сторонам не глазеем, создаем вид, что знаем, куда идти. Как только выйдем из вокзала, сразу же направляемся к гостинице. Все помнят, где она?

– Слева. – Кравцов указал рукой на небольшой парк.

– Отлично.

Лавров глянул на Никитина, спросил и его, проверяя, как выучил карту:

– А справа?

– Автовокзал, две пятиэтажки, небольшой рынок.

– Молодец.

Кравцов заговорщически подмигнул Никитину. Сам спросил у Лаврова:

– А прямо что, товарищ майор?

Лавров посмотрел пристально. Ухмыльнулся, двинувшись к пешеходному настилу:

– Юго-запад.

Кравцов тяжело вздохнул, идя следом.

– Вот так всегда…

Никитин хлопнул его по плечу:

– А ты что хотел? Командир…

– Разговорчики.

Пройдя вокзал насквозь, спустились по крыльцу и, как было условлено, быстрым шагом двинулись к зданию гостиницы, всем своим видом показывая, что бывали в городе сотни раз и знают тут каждую подворотню. Даже по сторонам не смотрели, пусть и очень хотелось.

Несмотря на позднее время суток, на привокзальной площади было людно, и не скажешь, что спать пора. Компания молодежи облюбовала лавочку, громко смеялись, доносилось бренчание гитары, у ног стояли пивные бутылки, веселье, судя по всему, набирало обороты. Несколько таксистов находились поблизости, обступили машину и беседовали, пары прогуливались. В парке, видимые на фоне уличных фонарей, тоже были люди, опять же молодежь в основном. Справа, рядом с автовокзалом, стоял автобус, толпились пассажиры.

– Тут вообще спят или нет? – Никитин закурил, смял пустую сигаретную пачку, огляделся на ходу. – Такое ощущение, что половина города бессонницей страдает.

Майор глянул на часы.

– Выходные. Вот и гуляют. Тем более суббота, вполне возможны свадьбы.

– Что ж, еще проще затеряться. – Кравцов тоже оглядывался, пользуясь тем, что шли по плохо освещенному месту. – Хороши бы мы были, три хмурых здоровяка посреди безлюдного ночного города, все полицейские бы переполошились.

Углубились в парк, двинулись по той асфальтированной дорожке, где было меньше всего освещения. На находящихся поблизости местных смотрели с подозрением, помня наставления второй Марины насчет неприметных бабулек с пирожками, прохожих, водителей и всех, кто может оказаться не тем, за кого себя выдает. Да и в полумраке парка легко посадить наблюдателя, который мигом отзвонится куда нужно и сообщит о трех подозрительных личностях, кои вышли из здания вокзала.

До выхода из парка оставалось всего ничего, когда за спиной завизжали автомобильные покрышки. Все трое остановились и посмотрели назад. Увидели, как к вокзалу подкатила полицейская «Газель» и из нее высыпало несколько человек в форме, двое сразу пошли в обход, справа-слева, а остальные взбежали по крыльцу и скрылись внутри вокзала.

Лавров сердито выругался.

– Похоже, за нами.

Указал в сторону наиболее темной улицы, что как раз начиналась за гостиницей, снимая с плеча сумку и перехватывая ее поудобнее, дабы не мешала бежать.

– Бегом до здания, минуем его, а там огородами выберемся из города! Быстро!

Все трое были привычны к долгому бегу, не раз совершали продолжительные марш-броски за время службы, даже вынужденное безделье в поезде нисколько не сказалось. Рванули так, что если кто и видел, если кто и покажет полицейским, то в том направлении искать бесполезно, там через несколько минут никого уже не найти даже посредством автомашины.

– Ну, у кого какие соображения?

Лавров остановил группу уже глубоко в лесу, пробежали не меньше десяти километров. Привалился к стволу дерева, бросив сумку рядом. Дышал тяжело, утирал пот с лица. Оба старлея тоже основательно вымотались, побросали сумки куда пришлось, повалились рядом. Никитин привычно полез за сигаретами, но вспомнил о вреде курения после марш-броска, убрал. Заметил, напоминая о недавнем обыске всех вещей с помощью приборов:

– Похоже, хитрость с маячками не удалась.

– А это не Марина нас сдала? – Кравцов расстегнул рубашку, стараясь быстрее остыть. – Может, она тоже против нас играет? У них в разведке чего только не бывает, двойные агенты, тройные…

Батяня отрицательно качнул головой:

– Не похоже. Если бы так было, нас уже встречали бы. А так – припоздали на несколько минут. Скорее всего, в поезде был кто-то еще, который видел, как мы сошли именно здесь. Вот и отзвонился, правда запоздало, но это нам помогло. Еще бы чуть-чуть, и все.

Не сдержавшись, ударил кулаком по колену.

– Твою медь, как же мне надоела эта неизвестность!

Кравцов вообще рубашку снял, подумав, обмахивался ею. Посмотрел в направлении Белогорска.

– Как быть-то теперь, Батяня? Судя по всему, полиция на нас охоту откроет, да и рожи наши она наверняка знает. В городе уже не покажешься, мигом скрутят. Даже уехать не сможем, наши данные им наверняка известны. Даже телефон, мля, не купишь без приключений.

– Прорвемся. Не в первый раз.

– Это-то понятно. – Никитин хмыкнул. – Но только в каком направлении прорываться, Батяня? Против ментов особо не попрешь, у них разговор короткий – убит при сопротивлении или при попытке бегства.

Лавров смерил его недовольным взглядом.

– Не раскисать, старлей. Что-нибудь придумаем. Должны придумать, должны. Не найдем боеголовку – назад дороги не будет. Или под суд, или…

– В смысле?

– В прямом. Эту разведку хрен поймешь, посчитают, что мы много знаем, и такой нам переполох устроят, что мало не покажется всем троим. Тут только один выход – раз взялись, значит, найдем и уничтожим, иного быть не может.

Никитин пересел на другое место – тянуло сыростью в поясницу.

– Но как?

Лавров и сам не знал, что делать, но надеялся со временем определиться.

– Думать надо. Думать, как на четвертого выйти. У него оружие и спецсредства, как только выйдем на него и вооружимся, то нам сам черт не страшен. Достали эти шпионские игры, честное слово, будем действовать по-нашему, прямолинейно и жестко.

В натуре – нашли, взорвали, и – до дому.

Кравцов перестал обмахиваться рубашкой; уже остыл достаточно. Принялся надевать ее.

– Но как дать объявление о покупке козы, если в город хода нет? Там и газета под наблюдением? Ну, дадим объявление, позвонит продавец этой гребаной козы, придем смотреть товар. Едва сунемся, так сразу и повяжут. А то и вовсе…

Недалеко хрустнула ветка. Все трое мгновенно пригнулись и превратились в слух. Лавров пихнул Кравцова в бок и указал налево. Старлей кивнул и неслышно исчез в кустах. Через несколько минут вернулся; оказалось, что причиной хруста был ветер – дерево старое, скрипит характерно, похрустывает, того и гляди рухнет.

– Точно?

– Обижаешь, Батяня, – тот скривился. – Все проверил, чисто на все сто.

Лавров вновь затронул тему операции, едва Кравцов уселся:

– Можно в принципе связаться с нашим командованием, рассказать обо всем, пусть высылают помощь или эвакуируют отсюда к чертям; группа раскрыта, задание сорвано, делать тут больше нечего. Пусть разведка и дальше в свои игры тешится, нам это ни к чему.

Сделал паузу:

– Но как потом жить после этого? Отступить и знать, что не сдюжил? Совесть будет грызть очень болезненно и очень продолжительно. По мне, так необходимо выполнить задачу до конца… А вы как, мужики? Ты, Серега, как считаешь?

Кравцов пожал плечами.

– Да хрен его знает. Но тебя, Батяня, не оставлю, ты меня знаешь.

– А ты, Костя, что думаешь?

Никитин отмахнулся:

– Нашли о чем спрашивать… Я с вами, мужики.

Лавров поднял вверх указательный палец:

– Стало быть, давайте думать, господа офицеры. У нас вся ночь впереди, времени предостаточно. Должна же дельная мысль посетить, ведь не последние дураки?

Ближе к рассвету сошлись на одном варианте: выдвигаться в ближайший к Белогорску населенный пункт, налаживать связи с местным населением, напоить, если придется, и уже при помощи какого-нибудь алкаша или простого любителя коз дать все-таки объявление в газету. Этот вариант имел больше всего шансов на успех. Кто заподозрит местного? Мало ли что купить захотел? К тому же была возможность самим выйти, пусть и случайно, на того самого «продавца козы», не будет же он в самом городе жить, наверняка где-то поблизости обретается, в какой-нибудь деревне. Всего-то дел, поспрашивать да разведать.

Настораживало только одно – если газета под наблюдением, то был риск потерять четвертого члена группы, пока не засветившегося; на него мог выйти противник, и тогда ни оружия, ни спецсредств не видать как своих ушей, действительно придется звонить непосредственному начальству и запрашивать эвакуацию, а то и вовсе добираться на попутках через всю страну… Если же газета не под контролем, то еще проще – скорая встреча с четвертым участником, разработка диверсии, реализация разработанного, и уже по домам со спокойной душой.

Позволив себе короткий сон под утро, десантники перекусили остатками продуктов, что покупали еще во время поездки и предусмотрительно взяли с собой. Припомнив карту, выдвинулись по направлению к станции Серышево. Предстояло пройти по лесу двадцать три километра, не выходя на дорогу и никак себя не обнаруживая. Плюс ко всему надо было преодолеть довольно широкую речку, не пользуясь мостом, ну и под конец – как можно дольше избегать встреч с местным населением, неизвестно, как отреагируют на троих незнакомых людей.

Может, и были такие предосторожности чересчур излишними, но майор привык относиться к делу со всей серьезностью, если уж брался, то никаких послаблений и халатности не допускал. Тем более в данный момент довольно многое было поставлено на карту, малейший промах мог очень дорого стоить, а последствия еще дороже.

* * *

– Вызывали, товарищ генерал?

Директор ФСБ кивнул утвердительно, посмотрев на вошедшего полковника Косарева.

Пригласил широким жестом:

– Заходи, полковник. Заходи.

Косарев прошел, сел в кресло, выжидательно глянул на генерала. Хоть и знал, о чем сейчас спрашивать будут, но тем не менее хранил молчание, да и что отвечать?

Доложить о том, что группа Лаврова благополучно добралась и сошла незамеченной с поезда? Или о том, что пришлось тайно отправлять специалистку из отдела слежения? Хм… если спросит, тогда да, придется поставить в известность.

Генерал закурил, в собственном кабинете мог себе это позволить. Молчание полковника ему не нравилось, но за последние годы привык к тому, что из этого разведчика мало что вытянешь: либо сам скажет по окончании операции, удачной или нет, либо ответит туманно-неопределенно.

Стряхнул пепел после минуты молчания:

– Чего-то не заходишь, полковник. Как дела, поделись?

– Работаем, товарищ генерал.

Директор ФСБ недовольно крякнул, поерзав в кресле. Уже понял, что разведчик ничего определенного не скажет. С одной стороны, хорошо, лишние уши не услышат секретной информации, и все будет идти гладко, как и до этого шло. Но с другой стороны, хотелось хоть немного знать о том, как идут поиски боеголовки и стоит ли надеяться на успех.

– Как там с… этой боеголовкой?

– Нашлась. Да вы и сами это знаете, товарищ генерал. Она в Восточной Сибири.

– Ты же группу отправлял, так?

Косарев кивнул утвердительно. Понял, что генерал хочет подробностей. Поделился как можно туманнее:

– Группа доехала успешно, хоть и были попытки взять ее под наблюдение и отследить пути перемещения. Но я принял необходимые меры, и теперь все идет как запланировано.

Генерал недовольно поморщился, слов мало, нужны факты, нужно что-то докладывать секретарю Совета безопасности, и так уж больше недели прошло, все сроки поставленные вышли, а результатов все нет и нет.

Он покрутил пепельницу на столе. Стряхнул скопившийся пепел.

– Но они хотя бы найдут боеголовку, полковник?

Косарев и сам не знал, слишком много было неизвестных в уравнении, вполне могла и неудача поджидать. Тем не менее обнадежить генерала следовало.

– Эти – найдут.

– Точно?

– Скорее всего.

– Ты мне точно скажи, полковник. – Генерал помрачнел, надоели эти туманные обещания. – Что мне наверх докладывать? Твои заверения? Или твои неопределенные ответы?

Косареву эти упреки были как слону дробина. Но все же злить начальство не стоило, нужно было или глаза ему открыть, или выдать конкретный результат. Все же придется прибегнуть к первому варианту:

– Что я могу сказать, товарищ генерал? Как только мне поручили это дело, я сразу же обнаружил за собой слежку. Меня и сегодня двое «пасли», причем открыто. И я не удивлюсь, что как только я доложу о конкретных результатах группы или озвучу своего человека в тех краях, противнику сразу же станет известно место дислокации группы и сам этот человек. Информация уходит, товарищ генерал, любая уходит. Мне, представляете, чтобы отправить сотрудника для обеспечения безопасности и прикрытия группы, приходится несколько часов избавляться от «хвостов», разъезжая по Москве, и приходить к сотруднику домой, так как вызвать его в свой кабинет означает подставить его под наблюдение противника.

Директор ФСБ почему-то не стал выговаривать за такое бесцеремонное «открытие глаз». Вздохнул лишь тяжело, ему и самому не нравилось такое положение дел в стране. Задавил окурок в пепельнице.

– Понимаю, полковник. Ладно, проехали, не будем больше об этом. Только одно скажи

– найдут?

– Найдут.

Косарев понял, что интерес генерала исчерпан и можно уходить. Поднялся. Немного подумав, добавил для обнадеживания:

– Это опытные люди, товарищ генерал. И они не подведут. Боеголовка не покинет территорию России, это я могу с полной уверенностью сказать.

Хозяин кабинета проворчал:

– Ты это президенту втолкуй…

Вернувшись домой под вечер, Косарев устало сбросил ботинки, не глядя, куда они попадали. Швырнул пиджак в направлении спальни. Прошел в ванную, крутанул вентиль крана, сунул раскалывающуюся голову под струю холодной воды. Простояв так с минуту, отключил воду и растерся полотенцем. Боль понемногу отпустила.

Денек выдался сумасшедший, пришлось пересмотреть кучу документов, что как будто назло скопились к рассмотрению именно сегодня. Также пришлось вызвать в кабинет кучу сотрудников: необходимо было создать видимость кипучей деятельности.

Вдобавок ко всему после обеда разболелась голова, старость уже на подходе, еще лет десять, и можно считать себя древним и отжившим свой век, а с такой работой… с такой работой до шестидесяти бы дотянуть.

Бросив полотенце на край ванны, Косарев вышел в коридор, причесался. Немного постоял, разглядывая себя в зеркало. Поморщился и пошел на кухню. Не успел открыть холодильник, как раздалась трель дверного звонка.

Недовольно проворчал, выходя в прихожую:

– Кого там еще принесло?

Дверной глазок показал стройную молодую девушку. Приятно улыбалась, в обеих руках держала какую-то папку, судя по всему, проводился очередной опрос. В последнее время постоянно всякую хрень спрашивали, то про отношение к властям, то про очередного политика, то собирали подписи жильцов против коммунальных служб, то еще чего.

Полковник вздохнул, открывая дверь. Хотел было уже послать ко всем чертям, пусть и красивая, пусть и молодая, но в этот момент увидел, что за папкой скрывается пистолет с глушителем…

Киллерша спокойно расстреляла всю обойму, сбросила пистолет, прикрыла дверь квартиры и вызвала лифт.

* * *

К вечеру десантники наконец добрались. Изрядно уставшие, за весь день ни разу толком не отдохнув; майор все поторапливал и поторапливал, опасался терять драгоценное время, но все-таки вышли к Серышево. Сидели теперь в кустах на краю леса, наблюдали за населенным пунктом, присматривались и раздумывали, с чего начинать и стоит ли вообще идти туда втроем. Кравцов все порывался один сбегать, разузнать, что к чему, но майор придержал; надо было осторожничать, так как вполне вероятно, что местная полиция уже знакома с их лицами, а это уверенности не внушает. Никитин сидел молча, дымил сигаретой, задумчиво крутил в пальцах зажигалку.

Левее, метрах в трехстах, проходила асфальтированная дорога, по которой изредка проезжали грузовые машины, легковых было мало, сказывалась провинциальная бедность, пару раз прошел рейсовый автобус, стадо коров прогнали… Справа, чуть более двухсот метров, тянулось железнодорожное полотно, проходя в Серышево, но за полчаса наблюдения не прошел ни один состав, словно ветка была неиспользуемая или же запасная.

Сам населенный пункт был не очень большим, весь состоял из частных домов, лишь в середине виднелась пятиэтажка, похоже в центре, ну и имелись двухэтажные дома, коих пришлось повидать достаточно, едва миновали Урал. Не из кирпича, как принято, а именно из бревен. Что еще было странным, так это отсутствие газовых труб, объяснялось это тем, что здесь везде топились дровами, не раз уже по дороге проезжали грузовые машины с бревнами либо с поленьями.

Лавров, наконец, перестал рассматривать. Повернулся.

– Я сам схожу, мужики. Осмотрюсь, попробую разговорить кого из местных, может, и получится убедить насчет объявления. Если не вернусь через три часа, сворачивайтесь и уходите.

Кравцов отрицательно мотнул головой:

– Мы тебя не оставим, Батяня. Штурмом возьмем, но тебя не бросим.

Лавров перевел взгляд на Никитина, вновь на Кравцова. Оба смотрели решительно, такие действительно весь населенный пункт на уши поставят даже без оружия.

Кивнул после нескольких секунд раздумья:

– Ладно, если через три часа не вернусь – действуйте по обстоятельствам. Но только аккуратно.

Старлеи переглянулись, мрачная ухмылка посетила усталые лица.

– Все будет в лучшем виде, товарищ майор, не беспокойтесь.

Прихватив с собой пачку сигарет и несколько тысяч рублей, майор привел одежду в порядок, оглядел себя критически и только после всего этого двинулся краем леса к дороге. Кравцов с Никитиным немного посидели, провожая его взглядами, потом наломали веток, замаскировали свою временную стоянку и принялись ждать.

Выбравшись на дорогу, Лавров отряхнул ботинки и решительно зашагал к станции. На лицо напустил отсутствующее выражение, мало ли по стране народу ходит, тем более нередко встречаются путешествующие автостопом или просто без денег. БАМ рядом, чем не оправдание? Знал, да и видел не однажды, как добираются порой через всю страну где на электричке, где на попутках, где просто пешком. Местные вроде не должны косо глядеть, сами не раз видели, как через их населенный пункт порой проходят незнакомые люди.

Ехавший навстречу оранжевый «Москвич» начал притормаживать и, оказавшись рядом, вовсе остановился. Водитель, пожилой мужичок в кепке, вылез из машины и внимательно осмотрел Лаврова с головы до ног. Затем оглянулся на Серышево и вновь посмотрел на Лаврова. Произнес внятно:

– Садись в машину.

Майор в свою очередь осмотрел его, остановившись на противоположной стороне дороги. То, что прямо с ходу приглашает в транспортное средство, немного настораживало.

Перешел дорогу и встал возле «Москвича» с другого бока.

– А ты кто, отец? Почему хочешь, чтобы я сел в твою машину?

Тот пожал плечами.

– Не хочешь – не садись. Иди на станцию, там твой портрет на всех столбах висит с пометкой «особо опасен». Твои приятели, кстати, тоже полицию интересуют.

Лавров посмотрел в сторону станции. Без разговоров открыл дверцу и сел на переднее сиденье. Водитель тоже залез внутрь и начал пристегиваться.