Текст книги "Мертвое побережье"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 16

Уничтоженный ранее американскими ракетами поселок с мирными жителями и британскими военными стал центром внимания мировой общественности. Никто не знал реальных причин и обстоятельств уничтожения этого небольшого ливийского населенного пункта. На его территории действовала объединенная комиссия. Она включала в себя британских и американских военных, ливийских повстанцев и журналистов разных стран. Задачей комиссии и стало расследование случившегося той роковой ночью. Среди инспекторов был и адмирал Брюс Паркер, уверенный, что основные следы его преступления уже заметены и уничтожены. Это прибавляло ему напористости в общении с коллегами по комиссии. Одно из первых заседаний проходило в большой палатке, развернутой на месте недавних событий.

Британские военные озвучили свою версию самыми первыми. Озвучили прямо и четко, без каких-либо обиняков. Согласно их версии, британские воины стали жертвой обстрела, совершенного по ошибке американцами. Однако американцы сразу же отмели подобного рода утверждения. Паркер лично произнес короткую опровергающую речь. Всеобщему вниманию были предоставлены «улики», согласно которым поселок пал под ударом тяжелой артиллерии и ракетных установок каддафистов. Каждый из присутствовавших мог беспрепятственно лицезреть соответствующие осколки и фрагменты ракет, находившихся на вооружении у армии Каддафи. Достоверности уликам прибавлял тот факт, что они были выявлены совместными усилиями солдат коалиции и ливийских повстанцев. Британцы не успели принять в этих поисках должного участия. Под весом представленных доказательств им пришлось отказаться от своей прежней версии и согласиться с доводами Паркера. Искусно пряча свои истинные мысли и чувства, адмирал радовался тому, что сумел обвести всех вокруг пальца.

Внезапно руку подняла британская журналистка Сибил Кеннет. В атмосфере общего согласия по поводу обстоятельств трагедии никто не ожидал услышать громкое «не верю». А Сибил это сделала.

– Я так поняла, господа, что вы для себя все уже решили, – говорила она, обращаясь прежде всего к военным. – Так вот, знайте, что я хочу вас огорчить. В этом деле не все так просто, как изволил объяснить милейший адмирал Паркер. Я поработала не только здесь, на руинах поселка, но и в окрестностях. Там, между прочим, люди живут. Они кое-что видели и рассказали все на камеру. Я опросила порядка двадцати человек разного пола и возраста. Никто из них тем поздним мартовским вечером в глаза не видел хотя бы одного каддафиста. В то же время многоуважаемый адмирал заверяет, что где-то поблизости находились крупные артиллерийские и ракетные подразделения войск, верных диктатору. Но и это еще не все. Очевидцы утверждают, что ракеты летели со стороны моря. Каково! Хотите сказать, что у каддафистов есть морские суда, которые шарят по морю под носом флота коалиции и обстреливают ракетами мирные селения? Что скажете, господин Паркер?

Среди присутствующих прокатился заметный шумок. Большинство просто не знало, как реагировать на услышанное. Адмирал изо всех сил сдерживал себя, чтобы не сорваться. Он должен был оставаться внешне совершенно спокойным. Любая горячность, взволнованный выпад с его стороны могли вызвать подозрения. Хладнокровность и еще раз хладнокровность – вот что отпетый лжец должен был демонстрировать окружающим в данной ситуации.

– Простите, мисс... Как вас там? – начал Паркер. – Не знаю, какие видеозаписи у вас на руках. Никто из членов нашей комиссии о них до сих пор ничего не слышал, и никто не видел. Почему вы не предоставили их раньше? Может быть, это всего лишь постановочные съемки, которые вы хотите выдать за документальные свидетельства? Все знают, что режим Муаммара Каддафи готов сейчас щедро оплатить любую фальшивку, обеляющую его и обвиняющую повстанцев или силы коалиции. Судя по взятому вами безапелляционному тону, вы идете напролом, стараетесь любой ценой посеять сомнения среди находящихся здесь уважаемых людей. Сколько нынче платит этот кровавый диктатор журналистам из стран демократического сообщества за стряпню выгодных ему материалов? Озвучьте, пожалуйста, ценник.

В принципе вся тирада адмирала мощно ударяла по выдержке Сибил Кеннет. Однако последние фразы просто выбили из нее остатки терпения. Молодая женщина сорвалась и стала орать в ответ:

– Да как вы могли такое сказать?! Какой еще ценник?! Я стремлюсь нести людям объективную информацию! Если этот поселок уничтожили каддафисты и есть такое мнение, я его озвучу! Но я ни за что не смолчу о свидетельствах противоположного толка! Да и как человеку, мне хочется понять, что именно здесь произошло! Среди погибших британских солдат мой жених! А вы здесь свою шкуру защищаете! Выгораживаете себя! Манипулируете мнением окружающих!

У журналистки началась настоящая истерика. Она выразительно жестикулировала, из глаз текли слезы. Адмирал кивнул одному из американских флотских медиков, дежуривших в палатке. Тот быстро смекнул, что к чему, незаметно подготовил шприц с успокоительным, подкрался к Сибил и сделал ей инъекцию в плечо. Она машинально повернулась к медику и попыталась оттолкнуть его от себя. Однако ноги ее стали ватными, и она чуть не упала на пол. Доктор подхватил ее и вывел из палатки.

Участники комиссии наблюдали за этой сценой с некоторым недоумением. Еще одна секунда молчания могла перерасти в бурю возмущения. Паркер, понимая это, спешно взял инициативу на себя. Истерика журналистки была ему выгодна.

– Господа, прошу вас не беспокоиться, – обратился ко всем адмирал. – Наш врач оказал журналистке необходимую помощь. Вы сами видели, что она вела себя неадекватно. У нее действительно погиб жених. Стресс, возникший на этой почве, дал о себе знать. Отсюда и маниакальное стремление найти виноватых там, где их быть не может. Безусловно, мы изучим видеозапись, о которой говорила мисс Кеннет. Но я уверен, что ничего особенного мы из нее не узнаем. Даже если это не фальшивка, то она ничего не доказывает. Окрестные жители не видели каддафистов. И что? Войска диктатора должны были раструбить по всем каналам о том, что они собираются бомбить этот поселок? Естественно, все готовилось и проводилось ими в режиме максимальной секретности. Мы в тот вечер не засекли ни одной их рации, значит, подготовка каддафистов была на должном уровне. Они сознательно шли на уничтожение поселка и делали все возможное, чтобы мы их не вычислили.

– А как же ракеты со стороны моря? – решился уточнить один из британских военных.

– Каддафисты вполне могли проводить обстрел с севера, находясь на побережье. Поселок ведь не прилегает вплотную к морю. Их войска под прикрытием сумерек могли сосредоточиться на берегу между морем и поселком и нанести свой подлый удар. Можете себе представить, как этот обстрел выглядел для жителей окрестностей? Он выглядел, как обстрел со стороны моря. Поэтому их свидетельства совершенно субъективны. Жители видели только часть действа и объяснили так, как поняли это. Именно по этой причине главными доказательствами являются вещественные остатки, обнаруженные в этом поселке совместными усилиями членов нашей комиссии. Уж все эти осколки с маркировкой точно не обманут.

Доводы адмирала звучали вполне убедительно. Общее мнение вновь склонилось на его сторону. Даже если кто-то и засомневался, то после всех объяснений последние сомнения растаяли.

Глава 17

Самоубийство Коршунова стало для Лаврова и Сиводедова полнейшей неожиданностью. Ничего нельзя было исправить. Батяня лишь повторял время от времени: «Николай, Николай... Ну что же ты наделал». Времени для лишних размышлений у десантников не было. Они собирались продолжить поиски дипломатов. Однако и тело боевого товарища оставлять нельзя. Майор сразу высказал идею похоронить лейтенанта Коршунова где-нибудь неподалеку. Вадим поддержал его и тут же указал на живописное место в нескольких десятках метров на запад от развалин несчастного поселка.

Десантники молча перенесли тело лейтенанта и принялись копать яму. Лопат для этого не было, зато ножи имелись у обоих. Старлей попытался достать свой, но майор остановил его и сказал: «Погоди. Раз уж не можем похоронить нашего напарника со всеми полагающимися почестями, давай отдадим ему дань уважения тем, что выроем могилу своими собственными руками. Все-таки он нас хорошо прикрыл тогда у обочины. Если бы не он, лежать нам там, на радость всей этой американской чертовой братии. Дорогого стоит. Я очень сожалею, что недоглядел сейчас и позволил совершить Николаю эту страшную ошибку».

Батяня начал первым рыть руками землю. Вадим последовал его примеру. За полчаса яма для могилы была вырыта. Они подняли тело Коршунова и вместе с носилками осторожно опустили на дно.

– Чужая земля, но пусть тебе она будет пухом, – произнес Лавров, провожая товарища в последний путь.

– Мы были мало знакомы, но я успел понять, что ты настоящий мужик, – высказался и Сиводедов.

Наступило гробовое молчание. Слышался лишь шум ветра, клекотание каких-то птиц и треск еще не угомонившегося пожара. Оба десантника бросили в могилу по горсти земли, а затем неспешно стали зарывать могилу.

После похорон они вернулись на руины поселка. Новая фаза поисков снова не принесла никаких результатов. Каждый новый прочесанный метр уверял их в том, что соотечественники все-таки не выжили. Они нашли несколько обгоревших трупов. Судя по фрагментам одежды, можно было догадываться, что это местные жители. Отдельные трупы даже такой идентификации не поддавались. Среди них вполне могли быть тела дипломатов. Сказать конкретно ни майор, ни старлей не могли. Отчаявшись, они собирались покинуть пепелище и обдумать план дальнейших действий, однако внезапно чуть в стороне послышались шорох и звук, напоминавший фырканье.

– Люди? – машинально спросил Вадим.

– Что-то не похоже, – ответил Батяня и навел бинокль на участок, откуда доносился шум. – Боже ты мой!..

– Что такое? – Старлей напрягся, крепче сжав в руках автомат.

– Да собачонка там бегает. Как только уцелела в этом аду! Смотри-ка, а она только возле одной развалины кружит. Покружит, землю лапами пороет и снова начинает кружить. Никуда в сторону не отходит. Слышишь? Она скулит.

– Точно скулит. Неужели там есть кто-то, кто выжил после бомбежки?

– Наверняка. Вот только кто именно выжил?

– Будем надеяться, что нашим соотечественникам повезло.

Десантники побежали к подозрительному участку, который облюбовала собака. Заметив приближающихся людей, она в испуге метнулась прочь и спряталась где-то среди ближайших руин. Батяня внимательно осмотрел завалы. Чисто внешне ничего особенного в них не было. Куча камней вперемешку с едва остывшим пеплом.

– И что же тут этот песик пытался раскапывать? Сюда бы бульдозер или взвод солдат, – с сомнением в голосе тихо проговорил Сиводедов.

– Не нужны нам здесь ни бульдозер, ни взвод солдат, – с усмешкой возразил Лавров, поднимая один из камней.

«Зачем?» – хотел спросить старлей, но не решился, продолжая безмолвно наблюдать за действиями майора. Батяня тем временем принялся стучать поднятым камнем по завалу. Нельзя сказать, что звук был особенно громким, но если есть кто живой под завалами, обязательно его услышит. Проблема заключалась лишь в одном: были ли действительно там выжившие или нет. На стук никакой ответной реакции не последовало, но Батяня не спешил с выводами. Он застучал более размеренно, словно не просто бил камень о камень, а подавал условный сигнал. Затем сделал паузу и прислушался. Через секунду стало понятно – ответная реакция! Из-под камней доносился едва различимый глухой звук.

– Ну вот. Теперь нам известно, что там действительно кто-то есть, – сказал майор, обращаясь к Сиводедову.

– Расчищаем завал? – коротко уточнил тот.

– Да. Но это, наверное, не самая трудная задача. Судя по всему, люди сидят в подвале. Еще неясно, как мы до них доберемся.

Они принялись разбирать завал. Каменные обломки имели совершенно разную величину. Десантники легко справлялись с большими и средними, а с маленькими работать оказалось не так просто. Взять их кучей голыми руками не получалось. После нескольких таких попыток Вадим готов был плюнуть и снова бежать по развалинам поселка в поисках хоть чего-нибудь похожего на лопату.

– Погоди, – словно прочитав его мысли, сказал Лавров. – Кажется, есть небольшой зазор между кладкой и обрушившейся плитой.

– Мне кажется, надо выяснить, кто там все-таки находится. А то будем стараться раскапывать, поднимать плиты, а нас очередью из автомата жахнут, и дорогая не узнает, какой у парня был конец, – осторожничал Сиводедов, пытаясь не подходить к обнаруженному зазору.

Батяня собирался что-то ответить, но тут неожиданно из подвала донесся мужской голос:

– Да никого мы не жахнем. Это именно с нами вы должны были сегодня встретиться. Меня зовут Антон Серебряков.

– Антон, с вами все в порядке?

– В принципе да. Если, конечно, не считать того, что я, мои жена, сын и коллега находимся в узком подвале и никак не можем из него выбраться, – с горькой усмешкой ответил Серебряков.

– Уже неплохо. Никто из вас не ранен?

– Вроде нет. Но вот с воздухом проблемы. Небольшой поток откуда-то идет, но его очень мало. Сидим как в парилке.

– Ясно. У вас в джипе домкрат был? – быстро соображал майор, чтобы не терять время.

– Да, был. И к тому же очень хороший, – последовал ответ.

Батяня посмотрел на Вадима. Тот мгновенно все понял и направился к остову сгоревшего джипа. Немного повозившись там, отыскал домкрат и вернулся обратно.

В подвале было темно и тесно. Антон ничуть не преувеличивал, говоря об этом. Обрушение произошло таким образом, что русские оказались заблокированы несколькими плитами. Плиты упали так, что отрезали минимальную возможность для более или менее свободного перемещения по подвалу. Пошевелиться, чтобы не задеть друг друга, было практически невозможно, дышать – трудно. Единственным очевидным связующим звеном с внешним миром была узкая длинная щель сверху, которая проявилась после частичной расчистки завалов десантниками. Антон, Ирина, Игорь и Виктор смотрели на эту щель и радовались едва ли не каждому мельтешению, возникавшему перед их взором.

– Бляха, зазор ведь узковат для домкрата, – не сдержался Сиводедов.

– Узковат, – согласился Лавров. – Ломик не помешал бы. А еще лучше – два.

– И где же мы их возьмем? Опять весь поселок обшаривать?

– Зачем обшаривать? Просто вспомни, где мы их уже видели, – с ухмылкой сказал Батяня.

По его тону трудно было определить, шутит он или нет. Вроде и место, и время для шуток не совсем подходящие. Но комбат все равно решил немного испытать старлея. Вадим застыл на месте с удивленным выражением лица. Он попытался сложить воедино все то, что уже видел на руинах поселка. Картина получалась весьма фрагментарная.

– Мужики, в чем заминка? Вы собираетесь нас вытаскивать? – нетерпеливо выкрикнул Серебряков.

– Да. Но нам нужно приподнять плиту, чтобы воспользоваться домкратом, – пояснил Лавров.

– Стоп! – Сиводедова будто осенило.

Он резко развернулся, рванул между двумя завалами, свернул направо и возле одной из руин нашел два ломика.

– Товарищ майор, ну почему вы не сказали, где они лежат? – первым делом поинтересовался он, вернувшись на место.

Командир, взяв один из ломиков, ответил:

– У офицера ВДВ должна быть хорошая память, почти фотографическая. Пригодится и на спецоперациях, подобных этой, и во время боевых действий.

Не дожидаясь реакции старлея, он осторожно продел край ломика в зазор и обратился к пленникам подвала:

– Если можно, постарайтесь держаться подальше от этого края. Начинаем приподнимать.

Сиводедов последовал его примеру. Они поднапряглись и попытались приподнять плиту. Она оказалась не такой уж легкой и с первого раза не поддалась. Десантники предприняли вторую попытку. Плита чуть поднялась вверх, зазор расширился. Вадим изловчился и удачно подтолкнул ногой домкрат.

– Ну, Вадя, молодец, – похвалил его Батяня. – Теперь дело пойдет.

Глава 18

Алан Трайпл с оставшейся частью своей группы спешил к только что разрушенному поселку. Амфибию, поврежденную ударом из подствольного гранатомета, все-таки удалось починить. Она возглавляла короткую колонну, состоявшую из двух пикапов.

Лейтенант держал связь с адмиралом.

– Надеюсь, что это ваш последний рейд, – сказал Паркер.

– Я уверен в этом, сэр. То, что они до сих пор живы, не поддается никакому разумному объяснению.

– Я тебя туда не за разумными объяснениями посылал, – оборвал его адмирал. – Не дай бог, чтобы ситуация снова вышла из-под контроля. Действуй быстро и решительно. Никаких переговоров и растягивания времени. Найдите и убейте их всех, к хренам собачьим!

– Есть, сэр! Всех на тот свет отправим. И дипломатов, и десантников. Если они думают, что бессмертны, то очень сильно ошибаются. И у меня, и у моих парней уже руки чешутся прикончить этих чертовых русских.

– Ну и чешите свои руки! Только не так, как в прошлый раз! – прикрикнул Брюс, выплескивая свое недовольство ходом операции, порученной Трайплу.

Сеанс связи закончился. Алан предвкушал налет на ни о чем не подозревавших русских. Их надо было убить и оставить фальшивые улики, чтобы свалить убийство на верные Каддафи силы. Все было продумано. Главное, чтобы русские оставались на месте, а не убежали из разрушенного поселка, иначе задача морпехов усложнится. Стремясь избежать развития событий по нежеланному для американцев сценарию, лейтенант поторапливал своих людей. К своему глубокому сожалению, он не мог дать команду двинуться в пункт назначения напрямую. Прямой дороги туда не было, а на местности могли оказаться заминированные участки. По крайней мере Трайпл так считал. Поэтому морским пехотинцам нужно было сначала въехать в опустевший поселок, а уж потом в его центре повернуть и направиться прямиком к руинам и пожарищам.

Уже на подъезде к центру американцы заметили, что по смежной дороге мчится джип. На него тут же была обращена оптика. Выяснилось, что машина оснащена крупнокалиберным пулеметом. Судя по символам, нанесенным на кабину, джип принадлежал повстанцам. Алан не желал ввязываться в бой, поэтому приказал быстро повернуть и попытаться скрыться. Он полагал, что один джип за ними попросту не увяжется, однако ошибся. Едва транспорт с американцами повернул, повстанческий джип стал сигналить, а следом заработал то ли мегафон, то ли громкоговоритель типа полицейского. Грубый мужской голос потребовал немедленно остановиться. Трайпл отдал своим людям приказ прибавить скорости. «Этих повстанческих группировок развелось столь много, что они сами в них разобраться не могут, – говорил он своим бойцам, используя внутреннюю связь. – Мы же под их флагом идем, а они требуют остановиться. Значит, не доверяют друг другу. Такая вот у них война за свободу, гребаное дерьмо... Не уступаем им, идем в отрыв! У нас сейчас есть более важные дела».

Желание оторваться от погони оказалось невыполнимым. Джип несся следом, а через пару минут из него начали стрелять. Стрельба не была прицельной и носила, скорее, предупредительный характер. Пояснить это не преминул невидимый обладатель грубого голоса. «Повторяю! Остановитесь! Иначе будет открыт огонь на поражение!» – вещал он. Морпехи, ехавшие в хвостовом пикапе, с удивлением открыли для себя малоприятный факт. Они увидели, что следом за джипом, на расстоянии в два-три километра, движется целая автоколонна. Сразу становилась понятной та настырность, с которой джип продолжал преследование. Все машины повстанческой колонны были оснащены пулеметами. В руках у повстанцев морпехи при помощи мощной оптики разглядели автоматическое оружие и гранатометы.

Боекомплект самонаводящегося миномета на тот момент еще не закончился, однако Трайпл не спешил использовать его для решения проблемы. Минометный обстрел был бы хорош, если бы производился по скоплению техники, а бомбить растянувшуюся на несколько километров автоколонну было неудобно, да и эффект от такого обстрела мог оказаться мизерным. Другим оружием, имевшимся в распоряжении американцев, остановить колонну было невозможно. Алан колебался с принятием решения. Боец, наблюдавший за повстанцами при помощи мощного бинокля, зафиксировал подготовку повстанцев к гранатометному обстрелу и доложил об этом лейтенанту. Тот сразу же скомандовал остановиться.

Машины повстанцев окружили транспорт морпехов. Вооруженные ливийцы выскочили на дорогу, держа автоматы наготове. Американцы сидели молча, с опущенным вниз оружием. Из амфибии вышел Трайпл с несколькими людьми.

– Кто ваш командир? – несколько развязно спросил он, хотя ситуация для него и его бойцов была весьма неблагоприятной.

– Вопросы здесь задаю я, – послышалось в ответ от ливийца лет двадцати пяти.

«Вот и командир нашелся», – подумал лейтенант и сказал:

– Такие же, как и вы, повстанцы.

– Ты разве Шахерезада, чтобы сказки нам рассказывать? – выразил недоверие лидер повстанческой группы. – Если ты повстанец, то какого шайтана пытался от нас уйти?

– Мы не разобрались, что к чему, приняли вашу колонну за вояк Каддафи, – пытался выкрутиться Алан.

– Даже так? Допустим, ты не врешь. Тогда скажи, откуда ты родом? А то у тебя говор забавный, никак не могу вспомнить, где у нас так говорят.

Американец осекся. Он знал литературный ливийский вариант арабского, но не имел никакого представления, имелись ли в нем какие-либо региональные отличия. Ляпнуть наобум название какой-нибудь области Ливии можно было, но никакой гарантии, что ответ окажется правильным. Он не знал, что сказать, чтобы его слова выглядели правдоподобно, и едва поборол в себе желание ударить ливийца в лицо прикладом автомата. Это уж точно означало бы конец всему.

– Что молчишь? Забыл, откуда ты? Может, твои люди знают? Давай спросим у них. – Командир повстанцев явно что-то подозревал и просто издевался. Он обратился к морпехам: – Кто из вас знает, откуда родом ваш командир? И где он взял такую особенную машину?

Никто не ответил. Среди морских пехотинцев не нашлось ни одного, кто вообще понял бы смысл прозвучавших вопросов.

– Молчите, так как не знаете, откуда ваш командир? Или просто не владеете нашим языком? А? Никакие вы не повстанцы! Вы иностранные наемники Каддафи! Из-за таких, как вы, наша славная революция никак не может победить! – грозно закричал ливиец.

Казалось, что он сейчас отдаст приказ и его бойцы откроют огонь на поражение.

– Вы не совсем правы, – увидев, в каком направлении развивается ситуация, заговорил Алан.

– И в чем же я не прав?! – проорал лидер повстанческой группы, держа дуло автомата практически перед лицом собеседника.

Тот, пытаясь сохранять спокойствие, стал рассказывать нечто такое, во что повстанцы при хорошем расположении звезд могли действительно поверить:

– Мы действительно иностранцы, однако не наемники. Здесь вы ошиблись. Мы американские спецназовцы и заброшены сюда для выполнения особо важной задачи.

– Правда? И какая же у вас задача? – Градус недоверия в словах ливийца стал заметно снижаться.

– Разведка коалиции зафиксировала нахождение в этих местах группы российских наемников, воюющих на стороне диктатора, – стал на ходу выдумывать Алан. – Они устраивают диверсии и отличаются особой жестокостью. Часто выполняют самую грязную работу. Войска каддафистов уничтожают артиллерийским ударом поселки, а русские наемники отправляются туда, чтобы добить выживших. Не щадят никого. Вот и сейчас был обстрелян ближайший поселок. Скорее всего, русские стервятники уже там, и мы должны их остановить. Навсегда. Вот в чем заключается наша задача.

– А какие-нибудь доказательства есть?

– Думаю, что вы уже слышали об этих зверях от местных жителей. Но я понимаю, что этого для вас мало. Могу показать фото одного из убитых нами русских диверсантов.

– Давай, но только без глупостей, – разрешил повстанческий лидер и махнул своим людям, чтобы те не начали вдруг стрельбу.

Американец достал из кармана айфон и быстро отыскал нужные снимки. Повстанец несколько минут рассматривал их. Это были фотографии убитого лейтенанта Ивана Цыбина.

– Обратите внимание на руку, – подсказал Трайпл, регулируя изображение так, чтобы показать необходимый фрагмент.

– Татуировка? Знак какой-то с буквами... – пробормотал ливиец.

– Это эмблема русских воздушно-десантных войск. А буквы как раз это название в сокращении и означают. Знаете, сколько он положил моих людей прежде, чем мы его прихлопнули?

– Сколько?

– Десять человек! Это при том, что мои люди не какие-то сопливые новобранцы с улицы, а опытные, хорошо тренированные бойцы.

– Ну, раз так, то я готов вам помочь, – объявил ливиец, окончательно сменив тон на дружелюбный. – Ты извини, конечно, за подозрения, здесь без лишней предосторожности просто нельзя. Мне сейчас к западу двигаться нужно, но я тебе выделю для сопровождения джип с крупнокалиберным пулеметом. Амфибия у тебя хорошая, а прикрытие с тыла совсем никудышное. Ну что? Согласен?

Трайплу хотелось, чтобы повстанцы вовсе от них отвязались и умчались туда, куда планировали. Однако сказать твердое «нет» и отказаться от машины сопровождения было бы слишком подозрительно. Приходилось в спешном порядке менять план действий своей группы.

– Конечно, согласен! Я и сам хотел тебя об этом попросить, но подумал, что такая просьба будет выглядеть нагловато.

– Да брось ты! Вы должны уничтожить этих чертовых наемников, пока они новых дел не наворотили.

Собеседники обменялись еще несколькими репликами. Ливийский командир отдал приказ своим людям, и один из джипов последовал за транспортом американцев. Основная же часть ливийской автоколонны развернулась и подалась по намеченному ранее маршруту. Алан, наблюдая за этим из амфибии, наконец вздохнул с облегчением. Вместе с тем вид машины, оснащенной крупнокалиберным пулеметом, приводил его в некоторое смятение. Внезапно возникало опасение, что пулемет может оказаться повернут против морпехов.