Текст книги "Диктат акулы"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Через некоторое время на плавучий завод-рефрижератор поступила шифрограмма от российского резидента, внедренного во вьетнамские спецслужбы. По агентурным данным, улики, которыми располагали вьетнамцы, свидетельствовали, что пропавший матрос участвовал в убийстве представителя Министерства обороны Вьетнама. Резидент предупреждал, что полицейские собираются наведаться на борт рефрижератора, чтобы провести следственные работы.

– Это что же получается? – негодовал капитан. – Мол, русские, покушаясь на представителя Министерства обороны, пытались сделать вид, что это дело рук американцев?

– Не будь там нашего матроса, в моторке нашли бы исключительно оружие штатовского производства, – тяжело вздохнул первый помощник.

– Придется уходить в нейтральные воды. Ведь если выяснится двойное назначение нашего судна, разразится настоящий международный скандал.

– Нам не оставляют выбора. Вот только жалко подводников. Теперь они останутся без нашей поддержки, – раздосадованно произнес первый помощник.

Плавучий завод-рефрижератор изменил курс на противоположный. Мрачный кэп стоял на капитанском мостике, грустно рассматривая тонкую полоску горизонта, темневшую за кормой. Где-то там вдалеке, под водой, находилась оставленная без помощи мини-субмарина «Адмирал Макаров».

* * *

Время шло. Даргель нервно постукивал пальцами по борту лодки, кусал губы, не отрывая взгляда от длинной стрелки, отсчитывающей последние минуты, оставшиеся до сеанса. Со времени последней связи с капитаном рефрижератора прошло уже почти три часа, но плавучего завода не было видно даже на горизонте.

Нервничали и другие подводники. Они буквально ощущали, что внизу под ними затоплена их родная субмарина, на которой остались кавторанг и штурман, и им позарез была нужна их помощь. Подводная лодка уже не могла самостоятельно подняться со дна. Прозвучало безумное предложение спуститься на глубину и попытаться заделать пробоину подручными средствами снаружи. Но чем? Даргель приказал не покидать лодки. Он все еще надеялся, что завод-рефрижератор объявится, пусть и с некоторым опозданием.

– У нас есть несколько комплектов аквалангов. Мы можем попытаться, – уговаривал старпома старлей.

– Без ремонтной базы у нас ничего не выйдет, – поникнув, опустил голову Даргель.

– Но ведь они погибнут. Как мы можем сидеть сложа руки?

Старпом со злостью ударил кулаком в борт и повернулся спиной к старлею. Он уже понимал, что с заводом-рефрижератором что-то случилось и ждать помощи неоткуда. Каждая минута промедления уменьшала шансы на спасение кавторанга и штурмана, а вместе с ними и самой мини-субмарины.

«Разблокируй люк между отсеками со своей стороны», – крутились в голове Даргеля сказанные Макаровым слова.

Старпом отдал бы сейчас все, лишь бы оказаться вместе со своим командиром – невзирая на все инструкции и приказы.

– Товарищ старпом! Судно на горизонте.

Даргель тут же приник к окулярам бинокля в надежде увидеть на горизонте плавучий завод-рефрижератор. Но его ожидания не оправдались. Вместо большого корабля в сторону подводников двигалась обыкновенная рыбацкая джонка, возможно, просто направлялась к берегу. Шла она медленно. И тут ожила молчавшая до этого рация. Радист доложил, что на связи капитан рефрижератора.

По мере общения с кэпом лицо Даргеля становилось все мрачнее и мрачнее. Даже не слышавшие разговор подводники понуро опускали головы, кто-то даже перекрестился. Старпом поставил рацию на сиденье лодки, сцепил пальцы, на его лбу взбухла и запульсировала тонкая синяя жилка.

– Все всё поняли? Завод-рефрижератор не придет. И когда он будет, непонятно, – загробным голосом сообщил Даргель.

Некоторое время он задумчиво смотрел в воду, кусал до крови губы.

«Что бы сделал на моем месте Макаров? Как бы он поступил?» – задавался вопросами старпом.

– Рефрижератор в любом случае опоздает, – послышался потерянный голос старлея.

– Предлагаешь уходить к берегу? – с вызовом произнес механик.

Даргель вдруг засуетился и начал расстегивать водонепроницаемый мешок, в котором хранился ремонтный комплект для надувной моторки.

– Товарищ старпом, что вы делаете? – с надеждой спросил механик, из-под ног у которого старпом только что вытянул мешок.

Но Даргель молча вытрясал из мешка все, что в нем было. На дно лодки сыпались авиационный фонарь, спички, медпрепараты, куски сырого каучука, резины, вулканизатор... Вещи полезные, но в другое время, при других обстоятельствах. Благодаря им подводники могли отремонтировать лодку и мотор, оставшийся на борту субмарины. Но зачем старпом начал доставать их прямо сейчас, в море, для остальных членов экипажа «Адмирала Макарова» оставалось не совсем понятным.

* * *

Человеку, оказавшемуся на волоске от смерти, всегда кажется, что время замедлило ход. Секунды растягиваются в минуты. Минуты превращаются в часы. Мозг словно готовится к гибели и создает иллюзию затянувшегося времени. В такие моменты можно подумать о прожитой жизни, вспомнить о близких и родных людях, о чем-то пожалеть, чему-то, наоборот, порадоваться. Человек словно исповедуется перед самим собой, прежде чем предстать перед судом Всевышнего.

Примерно то же самое чувствовал и испытывал Илья Георгиевич Макаров. Уже не было необходимости следить за временем, что-то пытаться изменить. Стало ясно, что помощь вовремя уже не придет. Он прекрасно знал скорость, с которой прибывает вода, знал объем отсеков подлодки. Поэтому кавторанг предался воспоминаниям. А их у матерого морского волка было предостаточно – как плохих, так и хороших.

Единственное, о чем сожалел командир совсекретной мини-субмарины, так это о том, что он так и не обзавелся семьей. Хотя, может, оно и к лучшему – никто не будет по нему плакать, бросать в день гибели цветы в море, вспоминать днями и ночами. Был такой человек – Илья Георгиевич Макаров – и не стало. Кто заметит? Разве что вице-адмирал Столетов молча помянет в компании добрыми мыслями и ста граммами.

Кавторанг медленно вытянул из-под робы за цепочку два ключа и сел в командирское кресло. Рука заскользила по клавишам, кнопкам, переключателям и в итоге замерла на прозрачной крышке, закрывавшей замок включения системы самоуничтожения субмарины. Немного помедлив, Макаров открыл крышку.

– Всегда приходится делать что-то впервые, – послышался за спиной голос штурмана.

– Не скажи. На учениях я делал это по многу раз, – криво усмехнулся Макаров. – Но смерть – это то, в чем невозможно тренироваться.

Командир вставил в замочную прорезь ключ и повернул его по часовой стрелке. На головном экране появилась табличка с обратным отсчетом времени. До уничтожения субмарины оставался час.

– Достаточно времени, чтобы попрощаться с жизнью, – откинулся на спинку стула штурман.

Илья Георгиевич подошел к сейфу, пробежался пальцами по панели с цифрами. Повинуясь набранному коду и вставленному электронному ключу-карточке, толстая металлическая дверь распахнулась. Среди бумаг и запечатанных конвертов чернела плоская фляжка, обтянутая кожей. Взяв ее, кавторанг подошел к штурману.

– Коньяк. Грузинский. Пятизвездочный. С ним прощаться с жизнью будет веселее. – Макаров скрутил крышечку и протянул фляжку штурману.

– Никогда не думал, что буду пить коньяк на субмарине. Да еще вместе с командиром.

– Всегда приходится делать что-то впервые... – процитировал штурмана Илья Георгиевич. – Ведь это твои слова.

– Для меня было большой честью служить вместе с вами на «Адмирале Макарове», товарищ капитан второго ранга, – поднося фляжку к губам, разоткровенничался штурман.

– Для меня то... – Макаров вдруг замолчал, услышав странный стук, доносящийся сверху.

Командир и штурман запрокинули головы. Стук на мгновение прекратился, но тут же возобновился.

– Кто-то стучит по корпусу субмарины... это морзянка... – вслушивался к глухим ударам Илья Георгиевич, – это же старпом Даргель... он сообщает, что завод-рефрижератор не придет в ближайшие сутки... но у него есть план спасения подводной лодки...

Стук прекратился. Кавторанг выстучал по перископной стойке ответ:

«Вас понял. У вас есть полчаса на работы и четверть часа, чтобы уйти на безопасное расстояние до самоуничтожения субмарины», – и задумчиво посмотрел на штурмана:

– Какой план? Что он там придумал?

– Не пойму, что они там задумали... – штурман перевел взгляд на головной экран, где электронные часы отсчитывали время до уничтожения мини-субмарины.

Несмотря на обнадеживающую новость, настроение у Макарова нисколько не улучшилось. Он отлично понимал, что успеть за такой короткий промежуток времени заделать течь практически нереально. К тому же если под рукой нет необходимых инструментов и материалов. С его точки зрения, Даргель просто стремился «очистить совесть», сделав последнюю отчаянную попытку.

Замедлившее ход время вновь понеслось с привычной скоростью. Кавторанг и штурман только успевали провожать взглядом бегущие на экране цифры: двадцать девять, двадцать восемь, двадцать пять... А вода как поступала, так и продолжала поступать на центральный пост, она уже подтапливала сиденья, через час должна была достигнуть пультов. Потому и следовало спешить. Не дай бог электронику перемкнет.

– У них осталось пятнадцать минут, – Макаров приложился к фляжке.

С каждой прошедшей минутой напряжение возрастало. Нервы были на пределе. Командир даже отвернулся от экрана – так было спокойнее. Но избавиться, забыть, перестать думать о времени он уже не мог. Цифры были повсюду – и на полу, и на стенках, и на спинках кресел, и даже перед закрытыми глазами. Поняв, что никуда от них не деться, Илья Георгиевич посмотрел на экран – до уничтожения субмарины оставалось семнадцать минут. Это был конец. Через две минуты Даргелю предстояло свернуть работы и уходить на безопасное расстояние.

– Товарищ кавторанг... товарищ кавторанг... у них получилось! – громко закричал штурман.

Макаров увидел, что струи воды, лившиеся по перископной стойке, начали иссякать. И теперь на пол падали лишь мелкие капли. Кавторанг тут же бросился к приборной панели, буквально содрал крышку и вставил ключ, повернул против часовой стрелки. Цифры на головном экране застыли, так и не досчитав пятнадцати минут до самоуничтожения субмарины. Илья Георгиевич облегченно вздохнул и тут же застучал по перископной стойке, сообщив Даргелю, что течь заделана. Старпом Даргель доложил, что будет ожидать кавторанга и штурмана снаружи.

Выждали контрольное время, вода лишь капала. Теперь подлодку можно было оставить лежать на грунте до лучших времен, дождавшись прихода ремонтной базы.

Перебравшись в носовой отсек, Макаров задраил межотсечный люк. И с удивлением заметил, что на торпедном аппарате лежат два баллона со сжатым воздухом.

– Ну, старпом, – усмехнулся командир, – предусмотрительный...

Первым через аварийный шлюз выплыл штурман. Когда же пришла очередь командира субмарины, Илья Георгиевич остановился, оглянулся.

Субмарина стала для него родным домом, расставаться с ней, пусть и на некоторое время, было мучительно больно. Но и оставаться в ней опасно для жизни – системы жизнеобеспечения бездействовали, заканчивался и кислород.

– До встречи, – коснувшись кончиками пальцев холодного металла, Макаров исчез за люком аварийного шлюза.

Оказавшись в воде, Илья Георгиевич тут же заметил старпома. Даргель вынул загубник, чтобы командир увидел, как губы старшего помощника расплываются в улыбке. Даргель вскинул руку, мол, поплыли, нас там наверху уже ждут. Командир кивнул и прижал к телу левой рукой баллон со сжатым воздухом. Подводники медленно поднимались из глубины. На поверхности уже виднелись днища двух надувных лодок.

Внезапно Даргель замахал рукой, пытаясь что-то объяснять кавторангу. Но вырывавшиеся из его губ слова превращались в пузыри, которые сразу же устремлялись к поверхности. И тут Макаров увидел большую белую акулу. Она выплыла практически из-за его спины и начала нарезать вокруг подводников круги, показывая свое ослепительно-белое брюхо. Океанические хищницы действуют так, чтобы согнать в плотный шар косяк мелкой рыбы, а затем бросаются на него.

Кавторанг и старпом ускорились в подъеме. Они надеялись, что акула отстанет от них. Но этого не произошло. Как назло, появилась еще и вторая. Она буквально вылетела из глубины, чуть не задев хвостом по правому плечу Ильи Георгиевича. Воссоединившись, акулы закружили над подводниками, преградив им дорогу к поверхности. Макаров и Даргель остановились, не зная, что предпринять в сложившейся ситуации.

Пока подводники думали и мешкали, одна из акул энергично нарезала круги, вторая развернулась и пошла прямо на кавторанга. Илья Георгиевич успел выставить перед собой баллон со сжатым воздухом и ударить им акулу в нос – самое чувствительное место. Налетевшая акула буквально смела кавторанга и отнесла его на несколько метров от того места, где находился Даргель. Пальцы командира разжались, баллон ударил его в голову, загубник вылетел изо рта – баллон пошел ко дну, исчезая в темной морской пучине. Вильнув хвостом, акула уплыла прочь. За ней следом устремилась и другая. Подоспевший на помощь старпом подхватил командира, дал ему глотнуть воздуха из своего баллона.

Окончательно Макаров пришел в себя уже на поверхности. Открыв глаза, он увидел перед собой Даргеля, который, не переставая, лил ему на лицо воду.

– Да хватит, очухался я! – кавторанг приподнялся на локтях, осмотрелся – на него глазели другие подводники. – Слава богу, все живы! – облегченно вздохнул он.

– Еще бы немного, и эта акула... – сев рядом с командиром, произнес старпом, но так и не окончил фразу.

– Что было, то было, – отшутился Илья Георгиевич, – кстати, старпом, как тебе удалось течь заделать? Я у тебя об этом под водой хотел спросить, да как-то времени не было.

Даргель ухмыльнулся.

– Проще простого, – возбужденно махнул рукой старший помощник, – с помощью обыкновенных листов резины и сырого каучука, которые есть в каждом ремонтном комплекте, я заделал щель вокруг перископной стойки. А высокое давление под водой надежно вжало их в щель и герметизировало подлодку.

– Это ты хорошо придумал, – похвалил Даргеля Макаров, – вот только самостоятельно всплыть не получится. Воды в субмарине уже достаточно много, вышли из строя системы продувки балластных цистерн. Без плавучей базы нам не обойтись. Да, кстати... – командир протянул старпому руку, – спасибо! Ты ведь мне жизнь спас.

Старший помощник неловко пожал руку и хотел было что-то сказать в ответ, но в разговор вмешался старлей:

– Товарищ капитан второго ранга, к нам приближается джонка.

* * *

На выходе из порта джонки и рыбацкие шхуны еле успевали уходить в стороны. Проносящиеся мимо них на полном ходу полицейские катера обдавали застигнутых врасплох рыбаков фонтанами брызг. В ответ стражам порядка летели ругательства и дохлая рыба.

На длинных скамейках вдоль бортов сидели экипированные члены элитного спецотряда по борьбе с терроризмом: черные костюмы, пухлые наколенники и налокотники, бронежилеты, специальные каски-шлемы с пуленепробиваемыми стеклянными забралами лежали рядом с каждым бойцом. При тридцатиградусной жаре находиться во всем этом обмундировании было настоящим мучением. Поэтому спецназовцы, не отрываясь, потягивали из пластмассовых бутылок холодную воду.

Командир спецподразделения стоял на носу катера. Он внимательно рассматривал в окуляры бинокля залитый солнцем горизонт, усыпанный десятками черных точек. Понять, является ли плавучим заводом-рефрижератором какая-нибудь из них, было весьма проблематично – не позволяло расстояние. Сам рефрижератор на радиозапросы не отвечал.

Но на помощь пришел гидроплан береговой охраны. Пронесшись над чередой полицейских катеров, он устремился к горизонту. Чуть меньше чем через час пилот вышел на связь с командиром спецподразделения.

– Вам следует поторопиться. Они находятся в пяти морских милях от нейтральных вод. На сигналы не отвечают. Координаты... – прозвучало в динамике рации.

Командир довольно улыбнулся. Теперь он был уверен, что террористы не ускользнут из его рук. Главное – успеть подойти к судну прежде, чем оно уйдет в нейтральные воды. В том, что на борту рефрижератора окопались террористы, у вьетнамских спецслужб не оставалось сомнений. Ведь у убитого европейца, совершившего удачное покушение на инспектора из Министерства обороны полковника Люня, было обнаружено полотенце со штампом, свидетельствующим, что плавал он именно на этом судне.

* * *

Капитан провожал взглядом удаляющийся гидроплан. Правая рука кэпа сжалась в кулак.

– Бинокль! – с хладнокровностью хирурга, требующего дать ему скальпель, произнес он.

Мощная оптика выхватила издалека четыре полицейских катера с включенными мигалками. Они шли на большой скорости. Капитан сфокусировал бинокль на расплывчатых силуэтах людей, находящихся в одном из катеров, и настроил резкость. Затуманенные силуэты стали четче.

– Что там? – нетерпеливо спросил боцман.

– Что? Что? Хреновы наши дела, вот что, – закусил нижнюю губу кэп.

– Успеем?

– Нет. До нейтральных вод еще полчаса ходу.

Капитан отложил бинокль в сторону. Дальнейшее развитие событий зависело сейчас только от его приказа. Прикажи он сдаться – и весь экипаж интернируют, вскроется двойное назначение корабля, после чего разразится межправительственный скандал. Прикажи отстреливаться – могут погибнуть люди. И с той и с другой стороны были свои неприятные моменты. Но сделать выбор следовало обязательно.

– Что прикажете? – вопросительно смотрел на кэпа первый помощник.

– Передай боцману, пусть раздаст оружие. Попытаемся прорваться, – решился наконец капитан.

Вскоре боцман уже стоял у открытого деревянного ящика, на котором красовалась эмблема одной известной рыбной компании. Он только и успевал доставать оттуда автоматы Калашникова, которые тут же раздавал подбегающим к нему по очереди матросам. К оружию выдавались и два запасных рожка. Этого было вполне достаточно, чтобы продержаться до вхождения судна в нейтральные воды. Но прежде, чем выдать на руки автомат очередному матросу, боцман предупреждал, чтобы стреляли только по команде и по возможности поверх голов. Ведь главной задачей было не уничтожить врага, а выиграть время. Ведь вьетнамцы лишь честно выполняли свой долг перед родиной.

Раздав оружие, боцман забежал на капитанский мостик. Отсюда прекрасно просматривался весь корабль. В разных его концах виднелись скрытно занявшие огневые позиции матросы. Их было довольно много: человек двадцать. Те, кому не хватило оружия, укрылись в помещениях.

– Все готово? – раздался из-за приоткрытых дверей голос капитана.

– Так точно.

– Держи, – появившийся на капитанском мостике кэп протянул боцману пистолет.

– Именной, – вертя в руках оружие, проговорил боцман, – а как же вы?

– Не царское это дело, – бросил капитан, – лучше побуду у штурвала. Удачи вам, – с этими словами кэп исчез за дверью рулевой кабины.

Полицейские катера не стали подходить вплотную к судну. Они лишь замедлили ход и, выстроившись в линию, пошли вдоль бортов рефрижератора, выдерживая дистанцию в несколько десятков метров. На крышу рулевой надстройки одного из катеров поднялся командир спецподразделения. Его глаза скрывали большие солнцезащитные очки, в стеклах которых отражалось облачное небо. Он приложил ко рту мегафон:

– На судне! Вам не уйти. Застопорить машины! Спустите штормтрап. Обещаю, что, если вы не будете предпринимать каких-либо враждебных действий, все останутся целы, – его сорванный голос, усиленный мегафоном, пронесся над головами затаившихся на борту судна моряков.

В ответ последовало молчание. Рефрижератор продолжал полным ходом идти к нейтральным водам. Подождав еще какое-то время, командир спецподразделения вновь поднес мегафон к губам и повторил свой приказ. Но, как и в первый раз, ответом была тишина.

Главный спецназовец поднял руку. Его бойцы по команде вскинули автоматы. Рулевой прибавил газу. Катера стал приближаться к судну. Со стороны вьетнамцев прозвучало несколько предупредительных очередей. Но пыл полицейских остудили несколько коротких ответных выстрелов, сделанных с рефрижератора. Пули никого не задели, лишь вспоров воду в нескольких метрах от катеров.

Командир спецподразделения громко выругался и приказал своим катерам отойти от судна на более безопасное расстояние. Он понимал, что стрелки, которые засели на плавучем заводе-рефрижераторе, могли легко расстрелять катера. Но они этого не сделали. Значит, это было своеобразное предупреждение – держитесь от нас подальше и мы вас не тронем.

– Свяжите меня с командованием, – приказал командир спецподразделения.

Через минуту он уже стоял с трубкой у уха. Властный голос, принадлежавший генералу, приказал ему любыми способами остановить плавучий завод-рефрижератор, прежде чем тот выйдет в нейтральные воды. Но главный спецназовец слишком дорожил своими людьми, чтобы бросать их на абордаж. Поэтому командир спецподразделения ответил, что не сможет выполнять приказ без серьезных потерь, мол, без поддержки с воздуха корабль захватить не удастся. Генерал, естественно, разгневался, но обещал прислать два военных вертолета.

– Будем ждать, – похлопал командир по плечу рулевого, – главное, выдерживай дистанцию.

– Я-то подожду, но впереди нейтральные воды. Ускользнут...

– Не ускользнут. Скоро появятся вертолеты. Авиабаза неподалеку.

Действительно, не прошло и десяти минут, как на горизонте показались вертушки. Они шли над самой водой, слегка наклонившись вперед. Потоки воздуха, вырывающиеся из-под гудящих лопастей, мяли и морщили в складки воду. Из открытых люков торчали стволы крупнокалиберных пулеметов.

Не долетев до катеров, вертушки резко взмыли вверх. А через минуту они уже заходили на завод-рефрижератор. Почувствовав уверенность в своих силах, командир спецподразделения взял в руки микрофон рации, настроенной на частоту рефрижератора. На этот раз церемониться с теми, кто находился на борту корабля, он не собирался.

– Застопорить машины, спустить штормтрап. Сдавайтесь. В противном случае мы откроем огонь.

На капитанском мостике замаячил силуэт в белом кителе. Спецназовец тут же приник к окулярам бинокля. На мостике стоял капитан. В его зубах дымилась трубка. Он выглядел достаточно непринужденно.

Вертушки, так и не достигнув судна, ушли в сторону.

– Товарищ командир, они опоздали, – послышался голос рулевого. – Судно вошло в нейтральные воды.

– Черт побери, – захрустел костяшками пальцев командир спецподразделения, – чуть-чуть не хватило.

Преследовать рефрижератор было бессмысленно. В нейтральных водах полномочия вьетнамских полицейских сводились к нулю. Командиру спецподразделения ничего не оставалось, как развернуть катера и дать отбой вертушкам.

– На связи генерал, – прозвучало как приговор.

* * *

Подводники в спешке прятали в рюкзаки оружие, клали на видное место гидрокостюмы и баллоны со сжатым воздухом. К подходу джонки все должно было выглядеть так, словно это лодки дайвингистов, решивших полюбоваться подводными красотами.

– Думаешь, поверят? – вдруг засомневался Даргель.

– Почему бы и нет. У нас ведь не написано на лицах, что мы только что выбрались из подводной лодки. Вид, конечно, у нас неважнецкий, но за простачков-туристов сойти должны.

– Не нравится мне это. Слишком уж все подозрительно и неестественно выглядит. Ну вот сам встань на место того, кто в джонке, – старпом кивнул в сторону приближающейся лодки, – что он увидит? Крепких мужиков, надувные лодки, которые, кстати, без моторов... в придачу, весел нет... Естественно, его, ее или их начнет мучить любопытство – каким образом мы сюда добрались? Ты знаешь, что на это ответить? Убедительного ответа я не нахожу. А вьетнамцы, насколько мне известно, большие любители доносить властям обо всем подозрительном... – старпом вопросительно смотрел на командира.

– Да не переживай ты так. Найдем что ответить. Придумаем. Главное, что у нас паспорта есть.

– Не знаю... – покачал головой Даргель.

Джонка остановилась в нескольких метрах от лодок. Из-под тряпичного навеса показался Бам Вам Донг. Из-за его плеча выглядывала жена. Подводники делали вид, что заняты проверкой снаряжения, полностью игнорируя появление вьетнамцев.

– Добрый день! – помахал рукой Бам Вам Донг.

– Добрый! – ответил за всех Илья Георгиевич.

Ловец жемчуга пробежался заинтересованным взглядом по аквалангам, маскам, ластам и гидрокостюмам, демонстративно выложенным на борта лодок для просушки. Он знал цену этому снаряжению. И то, что он увидел, стоило больших денег.

– Профессиональные штучки, – оценил он, – дайвингом занимаетесь?

– Да, – коротко ответил Макаров, не желая втягиваться в пустой разговор.

– Понятно... – Бам Вам Донг почесал подбородок. – Только немного повремените. В это время здесь нередко появляются акулы. – Вьетнамец кивнул за правый борт своей джонки.

Только теперь кавторанг заметил сетку с внутренностями какого-то животного, подвешенную на крюке над водой. Из сетки сочилась кровь и капала в воду, окрашивая ее в светло-розовый цвет.

– На акул охочусь, – гордо заявил ловец жемчуга и погладил жену по голове, – вот свинью зарезал. Акулы от запаха ее крови звереют. В целые стаи сбиваются.

Макаров и Даргель встретились взглядами. Теперь они знали, что стало причиной нападения на них двух белых акул. Однако и тот и другой промолчали – зачем болтать лишнее?

– На них можно неплохо заработать. Я вот... – Жена одернула мужа, мол, не раскрывай тайну, и Бам Вам Донг сразу же перевел тему разговора в другое русло: – Вы, наверное, в кемпинге остановились?

– Мы недавно прибыли. Путешествуем вдоль побережья. Но собирались вон в том кемпинге, – командир наугад показал на берег, – надо будет баллоны заправить.

– Там же жутко дорого... И услуг мало. У моего двоюродного брата кемпинг что надо, – ловец жемчуга оттопырил большой палец, – просто класс! Там можно дешево арендовать жилой трейлер с автомобилем, и компрессор есть для заправки баллонов.

После слов вьетнамца в голове Ильи Георгиевича созрела неплохая мысль. Зачем дожидаться в открытом море наступления темноты, если можно провести это время на берегу? К тому же можно было заправить баллоны и раздобыть подвесные моторы для лодок. Деньги имелись. Макаров расстегнул боковой кармашек рюкзака и отсчитал две двадцатидолларовые купюры, одну сразу показал вьетнамцу.

– Уговорил. Мы остановимся у твоего двоюродного брата. Получишь столько же, когда отвезешь нас к нему.

При виде денег глаза Бам Вам Донга азартно загорелись:

– Конечно. Нет проблем, – доллары мгновенно исчезли в кармане.

– Возьми нас на буксир.