Текст книги "Песчаная буря"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Грузином?

– Ага. Я-то думал, что он из Италии. А оказывается – из Грузии… Но это все херня. Главное что? То, что мы не можем выкурить исламистов из этой проклятой лаборатории! Сколько было проведено успешных операций!.. Мы сотни раз отрабатывали штурмы объектов на полигоне, просчитывали все до малейшей мелочи! И что в итоге? Уперлись рогом в эту древнюю лабораторию, не можем даже к входу пробиться. Чертовы русские забабахали настоящую неприступную крепость! И это ведь только надземная часть, Ричардс. Внутри еще двадцать уровней!

Лейтенант пожал плечами и постарался успокоить командира:

– Ничего, сэр. Скоро прибудет подкрепление. Мы вышибем проклятых…

Майор вновь грохнул стаканом, не дав лейтенанту договорить.

Потом он привстал и зарычал:

– Подкрепление тоже ни хрена не сделает! Навечно мы тут застряли! Навечно! Понял?!

– Сэр, я…

– Сгинь с глаз моих! Не доводи до греха!

Лейтенант скоренько подхватил ноутбук и выскочил из палатки.

Майор немного поскрипел зубами, сел и вновь наполнил стакан.

Майор Лавров дождался, когда все рассядутся в каюте, расстелил на столе схему лаборатории И начал:

– Задачка, конечно, не из легких. Но, думаю, шанс прорваться на нижние уровни у нас есть. Внезапно атакуем, а пока очухиваются, мы уже внутри будем.

– Залезть-то туда можно. – Кузнецов сморщился так, как будто кислого хлебнул. – Только вот нам еще обратно как-то выбираться надо. Пока таймер тикает, а это где-то полчасика, придется еще и наверх пробиться.

Батяня был вполне согласен с капитаном. Он оглядел подчиненных, по выражениям их лиц понял, что они думают о том же, хмыкнул и заявил:

– А куда деваться? Приказ вполне ясен. Проникнуть и взорвать.

За бортом российского сухогруза ласково плескалось Красное море. Буквально несколько часов назад группа поднялась на борт корабля. Десантники позволили себе короткий сон. Теперь же им предстояло обсудить детали операции, все разложить по полочкам, дабы потом не было неожиданностей. Но как ни обдумывай и ни планируй – все равно что-нибудь да случится.

К тому же задание всем пятерым ох как не нравилось. Ладно бы в чужой стране пробраться в заброшенную лабораторию и все там взорвать. Так ведь именно в этом самом месте засели исламисты. Вдобавок еще и американцы пытаются их оттуда выкурить. Поди-ка попробуй сковырнуть тех и этих, еще и в обстановке секретности. Н-да…

– Тут вот лестница имеется сквозная, до самого низу. – Лавров провел карандашом по краю схемы. – Можно использовать ее. Задымить конкретно и по ней пробиваться обратно. Все равно, думаю, исламисты не рассчитывали, что по этой лестнице кто-то будет подниматься наверх. Они, наоборот, укрепили ее таким образом, чтобы сдерживать спускающихся. Это нам, можно сказать, на руку.

– А вниз как спустимся? – Андронова пригляделась к схеме. – По внутренним, главным лестницам?

– Да, Наталья. – Батяня кивнул, проводя карандашом по схеме. – Иного пути у нас нет. Будем вышибать отморозков оттуда, спускаться все ниже и ниже. Нам нужна внезапность. Арабы наверняка переполошатся. Когда мы проломимся вниз, возникнет паника. К тому же и американцы зевать не будут. Они полезут следом за нами. В общем, товарищи офицеры, вниз пробиться будет легче. А вот наверх…

Свешников покрутил левый ус и опередил командира:

– А наверх придется еще и штатовцев выпихивать. Они явно окажутся недовольны тем, что их опередили, будут вовсю стараться нас прихлопнуть. Вот повеселимся, в натуре!

В каюте повисло молчание. Каждый понимал сложность поставленной задачи и считал, что шансов выполнить ее весьма мало. Местность открытая, спрятаться будет сложновато. Близко к лаборатории не подберешься. Это вам не по сельве шастать, когда за пять метров к противнику можно подойти незамеченным. Еще в России эта проблема казалась десантникам особенно сложной.

После долгой задумчивой паузы младший лейтенант Никифоров предложил:

– Придется крикнуть им, что сейчас все рванет, жути нагнать. Глядишь, американцы сами наверх побегут. Заодно и арабов перепугают.

Свешников ухмыльнулся, глянул на самого молодого члена группы и заявил:

– Ты, Сергей, американцев не знаешь. У них приказ выворотить всю лабораторию, выставить ее содержимое на всеобщее обозрение. Вот они и будут настойчиво лезть вниз, пытаться обезвредить систему самоуничтожения. У них же снобизма выше крыши. Американский сапер наверняка считает себя самым крутым на планете. Невдомек дуракам, что русские устройства могут обезвредить только наши спецы.

Никифоров не уступал:

– Насколько я знаю, Антон, американцы очень берегут свою шкуру. Им не до героизма, у них счет банковский большой, машина крутая, дом двухэтажный в наличии. Жалковато все это терять.

– Да что ты знаешь? Возьми любого американского спецназовца, даже самого дохлого, и увидишь, что у него приказ стоит на первом месте. Конечно, это не самураи, которым жизнь не мила в случае невыполнения приказа, но все равно. Американцы обязательно будут усиленно лезть вниз, так как им велено любой ценой вытащить содержимое лаборатории на поверхность. Вот и…

– И на хрена им это надо? Ну не удалось выворотить, так не вспарывать же себе пузо из-за этого. Сто пудов, что в случае активации системы самоуничтожения американцы побегут со всех ног из лаборатории, да еще и арабов переполошат.

– Херня. Останутся.

– Побегут. Еще и свой флот запросят о помощи, дабы их побыстрее эвакуировали оттуда.

Андронова строго глянула на обоих и одернула:

– Потом спорить будете.

– Молчим, Наталья Максимовна. Молчим.

Кузнецов сдержал улыбку, указал на нижние уровни лаборатории и внес свое предложение:

– Там наверняка полно всякой боевой химической дряни. Советы опасались приближающихся военных действий, вот и не стали трогать. Можно воспользоваться. Задымить какую-нибудь едкую штуковину, в результате чего даже жители соседних населенных пунктов в бега подадутся, не говоря уже об американцах и исламистах.

Батяня пожал плечами и осведомился:

– А нас самих-то не накроет? Насколько я знаю, тут и противогаз не спасет. Через фильтры отрава просочится. Придется в специальные комбезы облачаться перед самым штурмом.

– Совсем уж опасное-то не трогать, противохимическая защита от всего не спасет. Главное, чтобы паники побольше насеять, цветное чего-нибудь выпустить да повонючее. Американцы, конечно, до хрена понимают в химии, но обязательно испугаются незнакомого запаха и дыма. Они дружно ломанутся на поверхность, а мы в это время спокойненько поднимемся и унесем ноги оттуда. Главное – дыма побольше, чтобы под его прикрытием еще и на местности затеряться.

Андронова припомнила слова полковника и спросила:

– А про тайный ход к северу от лаборатории никто не забыл? Можно будет спуститься и уйти по нему.

– Если он к этому времени еще цел. – Никифоров пожал плечами. – Уж тридцать с лишним лет прошло.

Батяня расстелил на столе другую схему, внимательно осмотрел потайной ход, указанный на ней, и заметил:

– Проверить все равно придется. Может, он и уцелел. Да и болот в тех краях вроде не имеется, затопить не должно. Наши обычно на века строили. Это вам не коровник в колхозе, где постоянно не хватало цемента, а военная лаборатория.

Свешников достал сигареты и проворчал, подкуривая:

– Вот и понастроили, блин.

Батяня красноречиво вздохнул. Ему такая картина тоже не нравилась. Со времен Советского Союза еще много чего осталось секретного и опасного. Взорвешь эту лабораторию, через пару лет еще какая-нибудь неожиданно всплывет. Опять придется вылетать на место и заметать там все следы. Если не лаборатория, то еще какая-нибудь опасная дрянь. Итог-то один – придется ее уничтожить или еще как-то скрыть.

Мысленно встряхнувшись, он вытащил из папки секретные коды, позволяющие открыть замаскированную дверь, за которой находилась лестница, ведущая на нижние уровни лаборатории. Всем предстояло заучить их. Мало ли что может случиться во время штурма. Вдруг группе доведется понести потери? Всякое бывает, пуля, она же дура.

Батяня раздал всем листки с кодами и отметил:

– На потайной ход надежды мало. Этот эмигрировавший умник вполне мог знать о его существовании и рассказать американцам. Если они грызутся с исламистами, значит, по тому ходу пройти не смогли, вот и лезут через дебри. Посему будем пока условно считать, что потайного хода нету.

Андронова закурила, рассматривая схему лаборатории, и осведомилась:

– А если все же не знал, что тогда?

– На местности определимся, Наталья. Сейчас загадывать нечего. Лишняя головная боль.

Десантники замолчали, заучивая коды. Они понимали, что следует отнестись к поставленной задаче со всей серьезностью. Еще неизвестно, как обернется дело.

Сухогруз степенно двигался вдоль побережья Африки. Впереди лежал Баб-эль-Мандебский пролив, за ним и сам Индийский океан. Капитан судна заверил, что уже к завтрашнему вечеру они окажутся в заданном квадрате.

Услышав вопрос насчет пиратов, моряк шутливо отмахнулся и сказал, что не так страшен черт, как его малюют. Мол, пираты в последнее время ведут себя вполне вежливо и на российские корабли не нападают. Пусть только попробуют сунуться. Их ожидает весьма жесткий прием. Раньше, да, зверствовали, но после того как напоролись на замаскированный боевой корабль с ротой морского десанта на борту, так сразу же исправились, изменились в лучшую сторону. Порой даже вежливо здороваются, все еще помнят о горячей встрече.

Утро принесло новые неожиданности. К лагерю американских спецназовцев подвалила толпа туземцев, причем весьма немалая, численностью не меньше ста человек. Все с оружием, горластые, ни у одного нормальной одежды нет, сплошь камуфляж и характерные головные уборы – что-то вроде клетчатой косынки, удерживаемой ободком. Некоторые остались у лагеря, все прочие ушли к лаборатории и о чем-то беседовали там с исламистами, горланили, ожесточенно махали руками, трясли оружием, плевались.

Спецназовцы поначалу подумали, что их пришли убивать, уже хотели дорого продать свою жизнь, ощетинились оружием, но местные не стали стрелять. Они говорили что-то непонятное. На их лицах при этом не было злобы, лишь какой-то малопонятный интерес, проблески любопытства.

Майор оглянулся на Харви, который тоже вышел из палатки с автоматом в руках, и спросил:

– Чего они хотят?

– Сейчас спрошу, сэр.

Переводчик опасливо подошел к толпе и начал сбивчиво разговаривать с людьми. С местными языками у него действительно были проблемы. Он не часто сюда ездил.

Минут через пять Харви вернулся и пояснил:

– Они ищут шестерых преступников, сбежавших из тюрьмы. Требуют показать им наши палатки, иначе применят силу.

Майор сдвинул шлем, почесал затылок, пожал плечами и заявил:

– Пусть смотрят, ничего страшного. Нам здешние преступники не нужны, прятать мы никого не собираемся.

Харви ушел к толпе. Через несколько минут местные дикари числом с добрый десяток перерыли все палатки и обследовали корпуса бронетранспортеров. Чуть погодя толпа потеряла интерес к спецназовцам и отвалила к лаборатории. Там поднялся невообразимый шум. Даже на таком расстоянии было слышно и видно, что назревает конфликт. Того и гляди обе стороны откроют стрельбу.

Но нет, проблема вроде разрешилась мирно. Часть толпы исчезла в недрах лаборатории, похоже, получив разрешение и там все обыскать. Оставшиеся разожгли костры и устроили нечто вроде временного лагеря.

Майор устал стоять и наблюдать, сплюнул и заявил:

– Что за страна, мать твою? Такого даже в Анголе не было! Тут просто натуральный бардак! Самый настоящий!

Он ушел в палатку. Действительно, кругом бардак. Тут никому дела нет до перестрелок и попыток захватить здание лаборатории. Туземцы ищут сбежавших уголовников. Им плевать, что совсем недавно тут два штурма было и земля от взрывов тряслась. Они, видите ли, преступников ловят, а другие пусть хоть третью мировую начинают. Свои дела куда важнее!..

– Интересно, а бывают усатые акулы? – Андронова с усмешкой покосилась на Свешникова.

Она постоянно придиралась к его усам. Капитан задумчиво глядел на океан, погружающийся в сумерки, но и в долгу не оставался.

Он и на сей раз нашел достойный ответ на эти подковырки:

– Нет, Наталья Максимовна. Акулы по природе своей усов не носят. Ты вон тоже без них, и ничего, прекрасно выглядишь.

Капитан Кузнецов облокотился о поручень, закурил и добавил:

– Да.

– Что да? – Андронова повернулась. – Ты тоже хочешь сказать, что я акула?

– А разве нет? Красивая и кровожадная.

– Сухопутная. – Свешников на всякий случай отодвинулся. – С двумя красивыми нижними плавниками.

Андронова прищурилась, скорее всего, начиная злиться, и обратилась к самому молодому члену группы:

– Сергей, ты тоже так считаешь?

Никифоров пожал плечами, повернулся, демонстративно оглядел женщину с головы до ног и уточнил:

– Про плавники-то? Ну да, вполне согласен. А вот насчет акулы… Думаю, такое сравнение является малость неточным.

Свешников на всякий случай отодвинулся подальше от Натальи и спросил:

– Барракуда, что ли?

– Заткнись, усатый!

– Да я что?.. Я просто предположил… нет, закончил толковую мысль.

– Заткнись.

Батяня тяжело вздохнул. Вот опять история закручивается. Стоит лишь сутки побездельничать, так сразу же начинаются шуточки, словесные придирки. Да какое там сутки, и часа не проходит. Ни минуты не могут усидеть спокойно. Вокруг природа, понимаешь, океан Индийский, когда такое еще увидеть придется!.. Но без подобных шутливых придирок никак не обойтись. Лучше уж так, чем пить и спать, убивая свободное время.

Командир швырнул окурок в темные волны, отошел от поручней и заявил:

– Я смотрю, кое-кому никак не удается вести себя уравновешенно.

– Молчим, командир. Уже заткнулись. – Свешников, пользуясь моментом, придвинулся обратно к Наталье. – Просто про акул разговоры ведем. Вернее, пытаемся.

Андронова удержалась от тычка по ребрам, наградила усатого капитана тяжелым взглядом, после этого удалилась вдоль поручней к носу корабля, собираясь побыть в одиночестве.

Лавров проводил ее глазами, повернулся к оставшимся и проговорил:

– Скоро высадка, мужики. Думаю, пора начинать подготовку.

– Так еще же пять часов!

Лавров перевел взгляд на Никифорова и не стал молчать:

– Вот-вот, хоть чем-то займетесь. Знаю, что у Натальи плавники красивые, но не делать же это темой для разговоров? Тебе, Сергей, к тому же давно пора с электроникой возиться, потом будет некогда. В дороге полно других дел. Вот и займись, реши проблемы со связью и прочим.

Никифоров с наигранной усталостью вздохнул, но отправился в каюту. Оба капитана тоже не стали возражать, дружно принялись за дело. Потом, после высадки на чужой территории, уже действительно будет некогда. Передвигаться придется преимущественно по ночам, и лишний шум вовсе не нужен. Несколько суток пешим ходом – довольно серьезное дело, да и стычки с местными наверняка будут иметь место. Сомали – государство очень неспокойное, почти у каждого есть оружие и свои взгляды в отношении посторонних. К тому же здешняя природа не богата деревьями, все кусты да трава.

Спустя двадцать минут появилась невозмутимая Андронова. Она забрала снайперские принадлежности из сумок и принялась споро собирать свой «инструмент».

– Эх, до чего же жизнь дошла!.. – Свешников в который раз уже проверил автомат.

Судя по выражению лица, это дело начинало ему надоедать.

– Как представлю, что совсем скоро вновь придется скрываться среди травы и кустов, так дрожь пробирает. В прошлый раз, помню, вдоволь попрятаться пришлось. На пятый день у меня уже возникло такое ощущение, что белый человек предназначен не для прямой ходьбы по пространствам планеты, а для ползания, перебежек, соблюдения тишины и вечных пряток от… от тех чернокожих обитателей солидного материка, которые не отличаются особой добротой.

– Нет, жизнь предназначена для всех людей. Как и вся планета. – Никифоров оторвался от приборов. Скорее всего, он толком не слышал, о чем только что шла речь, и ухватил лишь самый конец. – Вспомни историю.

– Ты бы не спешил, студент!.. – Капитан нахмурился. – Вот поползаешь всю неделю среди сухой и пыльной травы, вдоволь начихаешься, натрясешься, тогда и будешь говорить об истории. А змеюки всякие станут тебя внимательно слушать. Как и прочие вредные гады.

Кузнецов отложил в сторону внушительное взрывное устройство, припомнил разговоры в кабинете главкома ВДВ и попросил:

– Ты расскажи подробнее, Антон, об этих краях. А то я там еще не бывал, вообще мало что о них знаю.

Свешников покрутил ус, закатил глаза к потолку, опустил их, собрался было уже открыть рот, но в этот момент Андронова нарушила молчание:

– Ты его не слушай, Владимир. Он тебе такого наговорит!.. В основном не про природу, а о местных девках, пивнушках и о том, как наш герой всем недовольным рожи бил.

– А что, тоже информация хорошая. – Кузнецов пожал плечами, сделав вид, что вполне понимает усатого капитана. – Без этого никуда, ни в один круиз по дальним странам. Помню, в Полинезии бродил я в поисках борделя… Ладно, об этом не стоит. Лучше в другой раз.

Свешников наигранно возмутился:

– Как это не стоит? Я вот тоже хочу про Полинезию малость разузнать. Вдруг судьба или приказ командования прямо в те края занесет? Конечно, на ошибках хорошо учиться, но только вот желательно не на собственных. Всегда полезно перенимать чей-то опыт.

Кузнецов нашел выход из положения, решил сделать вид, что женщины в каюте нет, и заявил:

– Лады. Давай оба про свои приключения расскажем, Антон. Кто первый?

– Давай ты.

– Хорошо. В общем, родина меня послала в те края для отлова какого-то зловредного типа. Ну, прилетели мы группой из десяти человек на острова Тубуаи, устроились, стали ждать. Но просто так же сидеть на одном месте неохота, требуются развлечения. К тому же местные дамы так и манили на грех. Загорелые такие, раскованные, большеглазые. Вот я и отправился побродить, поискать…

Договорить Кузнецов не успел. В каюту вежливо постучался помощник капитана судна. Войдя, он сообщил:

– Через пять минут будем на месте. Готовьтесь. Ночка сегодня отличная, качки совсем нет.

Батяня, до этого сосредоточенно изучавший схему лаборатории и не участвующий в ленивой беседе, свернул бумаги, встал и проговорил:

– Вот и прибыли. Собираемся, товарищи офицеры.

Зашуршали сумки, рюкзаки, залязгало оружие, группа сноровисто начала собираться. Все снаряжение уже было проверено не по одному разу, теперь наступало время действовать. Совсем скоро не до болтовни будет. Как минимум на неделю.

Через несколько минут Кузнецов покосился на Наталью, укладывавшую свою винтовку в лодку, и вернулся к прежней теме:

– Итак, про полинезийских красавиц. Захожу я, значит, в такие-то трущобы на окраине города, отлавливаю аборигена и спрашиваю у него, где, мол, у вас тут проститутки есть? А тот на меня смотрит как на дикаря из каменного века и отвечает…

Свешников указал ему на нахмурившуюся Андронову и предложил:

– Потом расскажешь, Вован. Не то нас обоих утопят в водах Индийского океана. Не доплывем однозначно. Давай я тебе лучше про Сомали расскажу, а то Наталья Максимовна может в гнев прийти.

Кузнецов понятливо кивнул, зная, что дело может и до драки дойти. Он подхватил с палубы сумку со взрывчаткой, аккуратно опустил ее в лодку и заявил:

– Давай.

Никифоров, в этот момент находящийся рядом, заметил:

– А эффект не тот же будет?

– Да я культурно, без этих… как их там? – Свешников сделал неопределенный жест свободной рукой. – Ну, без упоминаний о местных злачных местах и темпераментных красавицах. Хотя, если логически посудить, откуда они там возьмутся? Так, под пиво только…

Все трое одновременно глянули на единственную женщину в группе. Мужчины ожидали ее реакции на такие слова. Но она ничего не стала высказывать, лишь хитро усмехнулась, наверняка замыслив как-то отомстить в ближайшее время.

Свешников сокрушенно вздохнул и констатировал:

– Доигрались, мужики. Кто-то из нас не доплывет до берега. Наверное, самый молодой.

– С чего это? – Никифоров искренне удивился, приняв все за чистую монету. – Я же не рассказывал ничего. За что меня топить или за борт сбрасывать?

– А за то, что в подобных беседах участвуешь. Мы-то старые уже, нас не исправишь, да и незачем это делать, а вот у тебя еще вся жизнь впереди, студент. Мало того, что в беседах участие принимаешь, так еще и Наталью Максимовну барракудой обозвал.

Младший лейтенант выпучил глаза.

– Это не я! Что за дела вообще?!

Свешников развел руками, на всякий случай отгородился от прищурившейся женщины корпусом лодки и проговорил:

– А ты сам посуди, студент. Когда речь об акулах зашла, мы с капитаном согласились, что да, мол, акула. Сухопутная, красивая, с потрясающими нижними плавниками. А ты, хочу заметить, согласился только с последним. Потом начал намекать про барракуду.

– Я… я…

Андронова уселась в лодку, хмыкнула и сказала:

– Не слушай усатого, Сергей. Ему бы только потрепаться вволю. Но ничего, в океанской водичке поплавает, малость остынет.

Свешников залез в лодку и начал было:

– Выходит, что…

– Правильно подумал, усатый, – перебила его Наталья. – До берега не доплывешь именно ты. Своим ходом грести будешь.

– Да я же усы замочу, Наталья Максимовна.

– И не только их.

– Да, дела…

Все уселись, с трудом разместившись среди сумок, рюкзаков и прочего необходимого. Вскоре появился Лавров с матросом, который должен был привести лодку обратно на корабль. Командир ловко прыгнул к подчиненным, подвинул то, что ему мешало, устроился.

Спустя несколько минут кран опустил лодку в спокойную темную воду. Еле слышно заурчал движок, и российский сухогруз, не имеющий ни единого огня на палубе, остался позади. Сперва внушительный корпус судна закрывал свет некоторых звезд, а вскоре и этого не стало.

Впереди раздавался шум прибоя. Судя по всему, берег находился поблизости. Вскоре переправа была завершена.

– Ну, бывайте, мужики… и дама. – Матрос поправился, учитывая Андронову. – Успехов вам. Может, и обратно вас повезем.

– Это вряд ли. – Лавров отрицательно качнул головой. – Назад мы, наверное, через Эфиопию уйдем. Или Кению. Видно будет.

Десантники выгрузили вещи на песок, столкнули лодку в набегающие волны, и вскоре она скрылась в темноте. Даже звук мотора исчез. Да и что услышишь сквозь шум прибоя?

В обе стороны уходил темный песчаный пляж, на котором лишь кое-где встречались камни. Ни огонька поблизости, только где-то за горизонтом изредка что-то полыхало, скорее всего, перестрелка какая-нибудь. Ни пограничников, ни пиратов, вообще никого. Шум прибоя, блеск звезд, огромная луна, запах гниющих водорослей и незнакомые местные ароматы, приносимые ветром.

Андронова привычно проверила окрестности через тепловой прицел, опустила винтовку и сообщила:

– Чисто.

Все принялись разбирать свои вещи, нацепили приборы ночного видения, гарнитуру внутренней связи.

– Я вот все думаю. – Свешников, как и всегда, принялся болтать. – Американцы, похоже, так не таились, сюда прибывши. С десантного корабля высадились, все цивильно, образцово, зашибись. Выгрузились, попрыгали в джипы, помахали ручкой своим корабельным подружкам и поехали к лаборатории при свете дня, чуть ли не с оркестром. А то и вовсе прямо до места на вертолетах добрались. Страна-то у них богатая и шибко важная. Своих вояк фанерных бережет, ножки сбить в пути не позволяет, заботится о них всяко.

Батяня надел рюкзак, пошевелил плечами, подхватил сумку и автомат, кивнул в противоположную от океана сторону и сказал:

– Американцы твои, наверное, заскучали уже. Погрызлись с исламистами пару раз, теперь сидят с кислыми рожами, новых приказов от командования ждут.

– Это да. Скучают. – Свешников попрыгал, устраивая ношу на плечах. – Ну да ничего, развеселятся через несколько дней. Эх и посмеются!

Андронова навесила на Свешникова свою сумку и проговорила почти ласково:

– Главное, чтобы ты не скучал, усатый.

Капитан не стал возражать против увеличения веса. Надо было отрабатывать слишком уж наглые шуточки.

– Да я и так не скучаю, Наталья Максимовна, – ответил он, подумал немного и оживился: – Хочешь, анекдот расскажу?

Лавров сердито кашлянул, оглядываясь по сторонам, и приструнил подчиненного:

– Нашел время, Антон! Соблюдаем режим тишины, мы не у себя в России. Перебросились парой реплик, и хватит. Анекдоты дома будешь рассказывать. После посещения «Звездочки». Или как в глубь этих земель уйдем.

– Молчу, командир.

Кузнецов нацепил свою ношу, молча стоял и ждал Никифорова, с интересом поглядывая на темное пространство впереди. Скорее всего, он представлял ближайшее будущее и передвижение по открытым пространствам. Ну, или пытался это сделать.

Наконец самый молодой член группы справился с собой, настроил свою электронику для ориентирования на местности, сверился со спутником и кивнул, давая понять, что все готово. Устранив слишком уж явные следы своего пребывания здесь, десантники двинулись в глубь побережья. К наступлению светлого времени суток они рассчитывали пройти с десяток километров и начать готовиться к отдыху. Передвигаться днем возможности не было, следовало сидеть в укрытии и не шевелиться. Слишком уж своеобразны некоторые жители этой страны.

Майор начинал понимать, что потихоньку сходит с ума и спивается. По округе постоянно шатались толпы местных жителей. Они все еще искали шестерых преступников, сбежавших из тюрьмы, и уже в который раз требовали доказать, что американцы никого у себя не прячут. Потом, после обыска, начиналась стандартная перепалка с фанатиками-исламистами, засевшими в лаборатории. Один раз туземцы и вовсе весь день пьянствовали целым табуном, жгли костры, плясали, стреляли в воздух из автоматов. Они звали спецназовцев присоединиться к празднику, но те отказывались, оглядываясь на хмурого майора.

Ближе к вечеру начинали движение какие-то вооруженные формирования при бронетехнике и в стандартной военной форме. Эти к лаборатории не приближались, да и к лагерю спецназовцев тоже не подходили, просто маневрировали с непонятными целями туда-сюда. Майор попробовал отправить к ним Харви, узнать, что за дела. Переводчик вернулся хмурый и сообщил, что его чуть не расстреляли, едва он приблизился на сотню шагов. Смысл этих маневров так и остался для майора непонятным.

Ночью начинали копошиться исламисты. Откуда-то из-за горизонта к ним приезжали крытые грузовики. Вокруг них затевалась какая-то возня, продолжавшаяся до самого рассвета, гремела музыка, слышались женские голоса, иногда кто-то с кем-то дрался, в другой раз хором пели во всю глотку. К рассвету все малость затихало, но не всегда. Бывало, что появлялся какой-нибудь запоздавший грузовик, и все начиналось сначала. Опять стрельба, драки, веселье, крики. Создавалось такое ощущение, что жизнь здесь не затихает никогда, кто-нибудь, да не спит. Обгорелые танки куда-то пропали. Скорее всего, исламисты отбуксировали их на ремонт или для демонтажа.

Спецназовцы понемногу свыклись с безвыходностью ситуации, в которую их занесла судьба, зализывали раны. К исламистам они относились уже не так злобно. Лишь Кристофер все порывался ночью проникнуть в лабораторию и всех там порешить, но майор запретил ему заниматься самодеятельностью. Тем более что звонил генерал и обещал прислать подкрепление через сутки – еще одну группу спецназа, запасное оружие и технику. С дополнительными силами можно будет не бояться толпы дикарей и повторить попытку штурма. Но только ночью и со всей осторожностью. Главное – прорваться на верхние уровни, а там уже будет полегче.

Но до прихода подмоги оставались еще целые сутки, а майор, не выспавшийся, нервный, хмурый, злой и отчаявшийся, чувствовал, что за эти двадцать четыре часа он сойдет с ума. Всю прошлую ночь опять раздавалась стрельба и слышались крики. Разве тут уснешь?

Майор смотрел на стакан виски, сжатый в руке, иногда прикладывался к нему, проклинал это задание и русскую лабораторию. Сквозь приоткрытый полог палатки было видно, что наступил рассвет. Совсем скоро опять появятся гребаные местные, снова начнут перетряхивать лагерь и искать шестерых сбежавших преступников. Потом они опять отвалят к лаборатории и будут там галдеть до полудня.

Дневная жара сводила с ума. Воду приходилось экономить. Все спецназовцы шатались как полупьяные. В такой переплет группа еще не попадала.

Майор сделал основательный глоток, поморщился от крепости напитка и закурил. Ричардс, сидевший в палатке, оторвался от ноутбука и посоветовал:

– Вы бы закусывали, сэр.

– Чем? Сухпайком? Сам им закусывай.

В палатку зашел Гордон и сообщил:

– Опять эти придурки приближаются, сэр. Чего-то они сегодня рано, сэр.

Майор допил содержимое стакана, выпустил дым, полез за новой бутылкой и пробубнил:

– Что за страна?..

Едва наметился рассвет, Батяня остановился и уточнил у Никифорова:

– Сколько прошли?

– Двенадцать километров, – ответил тот, глянув на экранчик прибора. – Скоро какая-то деревня будет.

– Сейчас нет смысла ее обходить, засветимся только. Вечером мимо пройдем.

Батяня осмотрел безбрежный океан сухой, ломкой и довольно высокой травы, среди которого лишь кое-где возвышались кучки кустарников.

Он глянул на подчиненных и приказал, указывая на ближайшие кусты:

– Привал. Окапываемся. Думаю, в тех зарослях и устроимся.

Все побросали сумки и рюкзаки, едва достигли указанных кустов. Люди сняли приборы, оружие, захрустели натруженными суставами. Ноша с каждым километром становилась все тяжелее. Сказывалось отсутствие привычки к местному воздуху. Скоро пройдет, но пока дождешься, семь потов прольешь. Это еще как минимум.

Кузнецов закашлялся. Он наглотался пыли, едва попробовал выломать несколько веток, мешающих ему.

Капитан ругнулся вполголоса и заявил:

– В Полинезии было куда лучше. Гораздо свежее и не так пыльно.

Свешников хмыкнул, раздумал тревожить ветки и порадовал товарища:

– Это еще что! Вот солнышко на небо залезет, раскочегарит свои батарейки, тогда тебе и Чечня раем покажется, Вован. Закипишь быстренько. Плюс к этому еще и всякий гнус, змеюки, скорпионы, стервятники, зверье голодное. Черта с два выспишься, короче. Помню, когда здесь был, все не понимал, как местные живут. Пекло, пыль, тучи гнуса, а они из своих войлочных шатров даже носа не кажут. Думаю, может, там прохладно, у каждого кондиционер имеется? Ни хрена! Едва зашел в такую вот хатку, так сразу же чуть ожог кожи не получил. Покруче финской сауны температура. А местные даже не потеют, они привыкшие. Балакают по-своему, улыбаются.

Никифоров аккуратно, стараясь не повредить, устроил свои приборы и спросил:

– И как быть?

– А никак. – Свешников развел руками. – Терпеть. К концу первой недели привыкнешь. Даже на комаров, вернее сказать, москитов перестанешь обращать внимание. Я вот на третий день привык. Да и, если честно, не лезли ко мне москиты. Спирт в моей крови им очень уж не нравился. Подлетит, бывало, жало сунет, тут же пьянеет и отваливается, даже толком не хлебнувши. А его кореша это дело видят и вообще не суются. – Он критически оглядел младшего лейтенанта и спросил: – А ты водку пьешь, Серега?