Текст книги "Холодная ярость"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 16

– Ну, что, бойцы? Какие будут предложения? – спросил Коноваленко у собравшихся в палатке подчиненных. – Есть какие-нибудь мысли? Предложения?

Ни того, ни другого у подчиненных не было.

– Поесть бы, – тихо пробормотал Локис и глянул на командира.

– И это тоже надо, – кивнул головой Коноваленко. – Но времени мы терять не будем. Не имеем права, – добавил он. – Пассажирам с разбившегося самолета наверняка гораздо хуже, чем нам.

Вообще-то, в палатке было очень даже уютно. Пока Локис ползал на утес, а Карпушенко налаживал связь, командир и Кондратьев живо поставили палатку. Она защищала не только от ветра и снега, но и от мороза, поскольку была утепленной. А когда еще сожгли несколько таблеток сухого спирта, то температура внутри сразу стала вполне сносной.

– Ну, вот что, – озабоченно произнес командир, просмотрев безрадостную метеосводку, которую ему успел передать связист, – действовать будем так. – С этими словами он достал из одного из пакетов моток прочной бечевки и стал ее разматывать. – Кондратьев, – он протянул бывшему стриптизеру конец бечевки, – Локис и я связываемся бечевкой. Давай, – приказал он Кондратьеву, и Александр послушно закрепил ее на себе прочным узлом. – В мотке – полтора километра. На каждого выходит по пятьсот метров. – Он отрезал размотанный кусок и подал второй конец Кондратьеву. – Закрепишь к аэросаням, – сказал Олег Петрович, подавая следующий конец Локису, тот послушно обвязался. – Идем в три стороны. Сначала прямо, на все пятьсот метров, а потом обследуем окрестности. Расходимся строго в правую сторону. На все про все – сорок минут, поэтому передвигаемся бегом. Идем налегке. С собой взять только оружие и боекомплект. Ясно?

– Так точно, – отозвались Локис и Кондратьев, поспешно снимая с себя все лишнее.

– Ты, Карпушенко, – обратился капитан к связисту, – остаешься здесь, на связи. – К нашему приходу сооруди покушать.

– Ясно, товарищ капитан.

– Олег Петрович, – досадливо поправил подчиненного Коноваленко.

– Олег Петрович, – встрял в разговор Локис, – а что потом будем делать? Ну, после того, как обследуем эти пятьсот метров и поедим?

– Дальше собираем лагерь, грузимся на аэросани и отъезжаем на километр, – пояснил командир. – Там разбиваем палатку и в таком же порядке обследуем следующий диаметр. Если верить спутниковым координатам – до самолета километров десять-пятнадцать. Самое большее – двадцать. Таблицу умножения в школе учил? – с подковыркой поинтересовался капитан.

– Я больше к физкультуре тяготел, – уклончиво ответил Володя.

– У нас с вами часов пятнадцать. Максимум – шестнадцать. – Командир выдал результат вместо Локиса. – За это время мы должны обследовать каждый метр, каждый провал этого ледника и найти людей. Живых или мертвых. Лучше бы, конечно, живых. Успеть бы только… Задача понятна?

– Понятна, Олег Петрович, – подтвердили Локис и Кондратьев.

– Толя, – командир еще раз обратился к Карпушенко, – наши пожитки – это одно. Ты за ними присматривай, но они-то как раз никуда не денутся. А вот связь с Большой землей держи постоянно. Сдается мне, не все в этом деле так чисто, как хотелось бы. Какие-то непонятные люди стоят за всем этим… Ну, готовы? – Командир глянул на бывших десантников-сослуживцев.

– Готовы, – в один голос откликнулись те.

– Тогда пошли, – негромко скомандовал командир и первым шагнул в завывающую пургу.

Метель и в самом деле разыгралась не на шутку. И если днем вьюга не казалась такой слепящей и можно было рассмотреть хоть какие-то детали пейзажа, то сейчас, когда вечер стал быстро подкрадываться, в темноте вообще не было видно ни зги.

– Внимание, – скомандовал командир невидимым подчиненным, которые обследовали ледяной панцирь острова где-то в противоположном конце, – будьте предельно осторожны. Прежде чем сделать шаг, посмотрите под ноги. Вы хоть и подстрахованы веревкой, но она может оказаться длиннее, чем расстояние до дна пропасти, – предостерег Коноваленко. – И не жалейте света. Зажгите фонари и фальшфейера. Может, люди где-то недалеко. Не заметят нас, так увидят сигнальные огни, – напутствовал капитан и запустил в небо цепочку ярко-красных ракет.

Потоптавшись по льдам полчаса, ни Коноваленко, ни его подчиненные так ничего и не нашли. Капитан глянул на часы. До назначенного сбора возле палатки оставалось десять минут.

– Возвращаемся, – коротко приказал он Локису и Кондратьеву, – на обратном пути не расслабляемся. Смотрим под ноги и ищем следы или хоть какую-нибудь зацепку.

«Хотя какие здесь могут быть зацепки? – тоскливо подумал капитан. – Давно уже все либо замело, либо сдуло ветром».

Однако все обстояло не так уж и плохо.

– Есть, Олег Петрович! – раздалось в наушнике Коноваленко спустя пять минут после того, как был отдан приказ возвращаться.

– Что там, Володя? – Капитан остановился и прикрыл ухо ладошкой, защищаясь от посторонних шумов. – Докладывай. Люди?

– Нет, Олег Петрович, – возбужденно ответил Локис, – пока только оторванное шасси. С корнем выдрало. Оно тут торчит в небольшом провале, – продолжал сержант. – Я сразу и не понял, что это такое. Снегом припорошило. Я сначала подумал – сосулька из земли торчит…

– Ты где? – спросил командир.

– Ну… – Локис несколько замялся. – А пес его знает, – честно ответил он. – Думаю, где-то метрах в ста, может, в ста пятидесяти от палатки.

– Посвети, – попросил командир, – фальшфейера остались?

– Полно, – ответил Володя и зажег яркий оранжево-красный факел.

– Вижу, – тотчас откликнулся командир.

– Я тоже, – вторил ему Кондратьев.

– Жди нас, – приказал Коноваленко, – мы сейчас будем. Толя, – окликнул он оставшегося в палатке радиста, – мы задерживаемся минут на десять, – и, не дожидаясь ответа, трусцой направился на светящееся впереди облако.

– Вот оно, родимое. – Локис весело похлопал по обледеневшей стальной арматуре.

– Стойте там, где стоите, – строго приказал командир, присел на четвереньки, сбросил рукавицы и, словно охотничья собака, стал осматривать и чуть ли не обнюхивать сначала само оторванное шасси, а потом прощупывать руками и снег рядом с колесом.

– Вы как будто мину ищете, – пошутил Локис. – «Стойте там, где стоите», – повторил он слова командира, – шарите, будто заправский сапер…

– Я ищу хоть какой-нибудь след, который нам укажет направление посадки самолета, – ответил Коноваленко, продолжая работать закоченевшими пальцами, – а он должен быть. Не могла такая махина не оставить колеи.

Капитан встал, еще раз осмотрел исковерканное шасси, прикладом автомата прочертил линию и сверил направление по компасу.

– Ну, – несколько облегченно вздохнул капитан, – теперь хоть будем искать не вслепую. – Он подышал на руки и надел рукавицы. – И время сократим, и силы. Значит, касание было здесь или где-то чуть раньше, – задумался Коноваленко, – а здесь они завалились на фюзеляж. Как считаете, – обратился он к подчиненным, – сколько их могло протащить по льду?

– Если не было никаких столкновений с торосами или еще чем, то километров пять-шесть, – предположил Кондратьев, – не меньше.

– Значит, время поиска сокращается до шести часов, – констатировал капитан, – а это уже подвижка. Ну, двинули к палатке, а то ужин остынет, – приказал он и первым засеменил по снегу, поглядывая на компас. – Шкерты наматывайте на руку, – посоветовал он не оборачиваясь.

Подбадриваемая мыслью о горячей пище, до палатки вся троица добралась быстро.

– Карпушенко, накрывай на стол! – бодро гаркнул Локис, откинув полог палатки, и замер на месте как вкопанный. В спину ему толкнулись Кондратьев и капитан, и тоже остановились, пораженные увиденным.

В палатке царил неимоверный хаос: разбросанные и раздавленные консервы, перевернутые коробки, сплющенная, словно ударом кувалдой, рация и антенна спутниковой связи. И посреди всего этого беспорядка лежал окровавленный радист. Тело его было изуродовано, словно кто-то пытался расчленить его на части, но не успел довести дело до конца.

– Быстро! – коротко бросил капитан, и все трое моментально выскочили из палатки, нырнув в снег и приняв круговую оборону. Предупреждающе заклацали затворы.

– Кондратьев? – спросил командир.

– Ничего, – коротко ответил подчиненный.

– Локис?

– Ничего.

– Кондратьев, остаешься наблюдать. Локис, за мной, – приказал капитан и нырнул в палатку.

– Это что за хрень такая? – настороженно поинтересовался Володя, более внимательно оглядывая картину совсем еще недавней расправы.

– Ты слышал что-нибудь в эфире? – в свою очередь спросил командир.

– Нет, – Володька отрицательно покачал головой.

– И я ничего не слышал, – отозвался из-за палатки Кондратьев.

– Странно… – Командир был сосредоточен. – Следов борьбы не видно. Непонятно. Карпушенко прекрасный боец, и не оказал никакого сопротивления, не подал никакого сигнала. Странно… – повторил капитан, внимательно осматривая палатку.

– Как не сопротивлялся? – возразил Локис. – А это разве не следы борьбы? – он указал на разбросанные вещи.

– Это следы погрома, – уверенно ответил капитан. – Сначала расправились с Карпушенко, а потом принялись крушить все, что попадалось на глаза.

– Вы думаете? – недоверчиво переспросил Володя.

– Я знаю, – уверенно ответил капитан. – Ладно, панихиду будем справлять дома. Локис, прибери здесь, посмотри, что уцелело, – отдал он распоряжение, – а я займусь телом. Кондратьев, – обратился он к постовому, – ужин никто не отменял.

– Понял, Олег Петрович. – Через секунду он появился в палатке. – Может, медведь наведался? – предположил он, тоже повнимательнее присмотревшись к месту трагедии. – Карпушенко разогревал консервы, вот косолапый на запах и пришел…

– Возможно, – уклончиво ответил командир, – только не время им сейчас голодать и нападать на людей. Лето. Рыбы полно, моржа, тюленей. Непонятно… – повторил он со вздохом. – Ладно, ребята, давайте за дело, – напутствовал их командир, взял на руки изуродованное тело своего товарища и вышел из палатки.

Коноваленко положил коченеющее тело возле аэросаней, расстелил на снегу парашют связиста и аккуратно завернул в него тело.

– Я этого «мишку» найду, Толя. Кем бы он ни был, кишки я из него буду вытягивать медленно-медленно… – пообещал капитан погибшему товарищу, укладывая тело в аэросани.

Глава 17

Тем временем пассажиры потерпевшего аварию лайнера, оправившись от первого потрясения, приходили в себя, пытаясь хоть как-то наладить быт и обсуждая перспективы своего спасения.

С бытом более или менее было все понятно. За неимением ни строительных материалов, ни инструментов, пассажиры стали обживать корпус самолета. Зияющий провал оторванного хвоста кое-как задрапировали пластиком и материей. Внутри на куске металла соорудили костер, а чтобы не задохнуться от дыма, открыли ближайший иллюминатор. Получился двоякий эффект: с одной стороны – всячески старались обогреться, а с другой – впускали через проем в борту холод. Но горючий материал, который нашелся на борту воздушного судна, не шел ни в какое сравнение с углем или дровами, дым от него был едкий и вонючий, так что частичкой тепла все же пришлось пожертвовать.

Но человек устроен так, что, кроме тепла, ему еще надо есть и пить. И если с водой проблем не было – целый остров льда, то с едой было туго. Воздушные пассажиры, в отличие от железнодорожных, редко берут с собой еду. Рейс длится не долго, еду предлагают на борту, да и платить за лишний вес ни у кого нет желания. Поэтому вареных яиц, жареных курей и прочей снеди ни у кого из потерпевших крушение не было. Разве что детское питание и печенье, которое одна из заботливых мам купила своему малышу перед полетом.

Но и смесь, и сладости уже давно были съедены вместе с запасом продуктов, которые были на борту судна. Оставалось несколько запечатанных в целлофан пайков, которые Патрик О’Брайан, выживший пилот и две стюардессы решили оставить для детей. Эта четверка и образовала костяк неформальных лидеров. Пилот и стюардессы – по роду службы, к тому же у пилота было оружие. А Патрик настолько хорошо ориентировался в обстановке и нуждах людей, настолько был приветлив и незлобив, настолько грамотно и грозно пресекал несправедливость, что вся троица без колебаний приняла его в свой круг.

– Держи, – сильно порезавшийся пилот протянул О’Брайану пистолет погибшего командира. – Я, конечно, верю в человеческое начало и людской разум, но когда дело доходит до дележки, люди мало чем отличаются от зверья…

Патрик с благодарностью принял оружие и с ответственностью – роль вожака. Пилот был не в счет. От многочисленных порезов он потерял много крови и передвигался с трудом. Возникни на борту бунт, он вряд ли смог бы оказать хоть какое-то сопротивление.

А мятеж назревал. Кроме еды, питья и тепла, человеческому организму требуется еще и отдых. Какие бы нервные потрясения он ни испытал, а без сна человеку не обойтись. И едва только люди стали устраиваться на ночлег, как возникли первые трения, едва не переросшие в потасовку.

Во-первых, спать можно было только в креслах, других мест для отдыха в самолете не предусмотрено. И хотя обивку с кресел содрали на костер, кроме как в них, спать было негде. Палуба покоилась прямо на снегу и была такой же холодной. Но вот закавыка: людей в салоне оказалось немного больше, чем кресел – выжившие пассажиры из разбитой хвостовой части тоже ютились в салоне.

Во-вторых, кресло креслу рознь. Скажем, в бизнес-классе они поудобнее, да и места там побольше, можно спокойно вытянуть ноги. И костер совсем рядом, что тоже являлось немаловажным фактором. И когда пассажиры из бизнес-класса решили занять свои места согласно купленным билетам, некоторые вакансии оказались заняты. Понятное дело, когда места заняли несколько мам с детьми, но О’Брайану очень не понравилось, что среди родительниц было и несколько мужчин.

– Ребята, – деликатно поинтересовался бывший хиппи, – а вы случайно места не перепутали? Это для детей, стариков и инвалидов, – сообщил Патрик. – Вам в плацкарту.

– А ты что, – нагловато усмехнулся один из мужчин, – кондуктор? Или, может, контролер? Так мы безбилетники. Тут случайно оказались. Проездом. – И мужчины расхохотались. Физически они выглядели довольно здоровыми ребятами и, судя по вызывающему тону, уступать свои владения никому не собирались. – Я буду тебе весьма признателен, если ты подбросишь меня домой, – недобрая усмешка тронула губы мужчины. – Только вряд ли это возможно. Мы все тут сдохнем. Не от голода, так от холода. И я собираюсь отправиться на тот свет последним из всех, – конкретизировал свою задачу взбунтовавшийся пассажир и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

– Я, парень, конечно, не контролер и не кондуктор, – дружелюбно согласился О’Брайан и потянулся, давая понять всем своим видом, что настроен миролюбиво, – но вот билетик на тот свет могу тебе выписать вне очереди. – С этими словами он достал командирский пистолет и умело передернул затвор. – И сделаю это, дружок, не без некоторого удовольствия. Мне как-то уже доводилось это делать, во Вьетнаме, – уточнил он. – Ты, наверное, про такое даже и не слыхал. А ну-ка, – он направил оружейный ствол на бунтаря, – будь так добр, уступи место их законным хозяевам, – указательным пальцем свободной руки О’Брайан подозвал пожилую пару туристов, чье место беспардонно занял молодой нахал, – не заставляй меня брать грех на душу, – с ненавистью добавил бывший рок-музыкант и щелкнул предохранителем.

Ни решительная поза, ни сам внешний вид ирландца не предвещали незаконно вторгшемуся на чужое место пассажиру ничего хорошего. Патрик хищно сощурился, и из-под узеньких глазных щелей сквозила некая утробная ненависть к несправедливости. Не на шутку перепугался и побледнел не только наглец, но и те, за кого О’Брайан и заступался.

– Не надо, мистер, – испуганно пролепетала старуха, – не надо ни в кого стрелять, мы с мужем и в эконом-классе прекрасно устроимся. Столько людей погибло… Зачем же еще ненужные жертвы?

– Вы правы, мэм, – отозвался Патрик, – но дело в том, что если не поставить на место вот таких недоносков, – он ткнул мужчину стволом пистолета в лоб, – то жертв может оказаться еще больше. Они же здоровые и сильные, эти самцы. А вы слабые и беззащитные. Они займут ваши места, отнимут теплую одежду, еду, воду и со спокойной совестью оставят вас умирать… Ну! – грозно крикнул О’Брайан. – Я жду!

Возражать против вороненого ствола наглецу было нечем, и он, злобно шипя про себя какие-то угрозы, покорно оставил кресло и скрылся в салоне эконом-класса.

– Мальчики, – Патрик перевел взгляд на компаньонов ретировавшегося мужчины, – а вам что, требуется особое приглашение? – И ствол пистолета нацелился на соседнюю парочку захватчиков.

Объяснять им долго не пришлось, и они поспешно отправились вслед за своим товарищем.

– Мэм, – закончив разбирательство возникшего конфликта, Патрик обратился к пожилой женщине, – я вас попрошу об одном одолжении. – Он поставил пистолет на предохранитель и сунул его обратно за пояс, давая понять, что находится среди друзей. – В соседнем салоне сидит женщина с ребенком. Попросите их сюда. Здесь теплее, – добавил он.

Но не успела пожилая туристка сделать и несколько шагов, как в соседнем салоне раздались раздраженные крики и послышался явный шум борьбы. Патрик не очень вежливо отстранил свою посыльную, достал только что спрятанный пистолет и рванулся на истеричные вопли.

Кричал тот самый русский, который недавно с такой яростью отбивал свой дипломатический багаж. На сей раз в схватке против троих здоровых мужчин ему помогал невзрачный мужчина с внешностью клерка. Но что могли поделать дипломат и конторский служащий?

Один из здоровяков пинал ногой лежащего на полу русского, высвобождая из его цепких пальцев заветный кейс, а двое других сосредоточенно работали над клерком, который все еще отчаянно сопротивлялся. Целью взбунтовавшихся хамов, очевидно, был «дипломат» русского. Заполучив его, трое верзил с голодным блеском в глазах уселись в импровизированный кружок и стали вскрывать дипломатическую принадлежность. В кейсе оказались какие-то документы, диски и плоская фляжка.

– И что ты так трясся над своим портфелем? – разочарованно произнес один из мужчин и, не найдя съестного, с досадой отшвырнул «дипломат» в сторону, рассыпав по салону остатки содержимого. – Ни черта же нет. – Он извлек фляжку и принялся отвинчивать пробку.

– Так-так-так… – В проходе, широко расставив ноги и уперев руки в бока, стоял Патрик О’Брайан. Пистолет он держал так, чтобы он оставался за спиной. – А вы, как я погляжу, все никак не угомонитесь…

В руках бывшего рокера не было видно оружия, и трое наглецов почувствовали себя увереннее. Не сговариваясь, словно по команде они встали в полный рост и вальяжной походочкой стали медленно подступать к О’Брайану.

– Соберите вещи этого господина. – Не меняя позы, О’Брайан кивком головы указал на Виктора Викентьевича. – И…

– И, наверное, нам следует еще попросить прощения, – предположил один из мужчин, перебивая ирландца. – И откуда ты такой ушлый взялся на нашу голову? – поинтересовался он. – Прямо миротворец какой-то.

Выстрел в гулкой металлической утробе поверженного авиалайнера прозвучал оглушительно громко. Кто-то от неожиданности вскрикнул, заплакала перепуганная девочка, а наступавший на ирландца мужчина с диким воплем повалился на палубу самолета, зажимая руками простреленное бедро.

– Джентльмены, – обратился бывший рокер с речью к нарушителям спокойствия, которые проворно бросились собирать разбросанное имущество Еременко, – я бы не хотел сознательно уменьшать количество выживших в катастрофе. Но, видит бог, если вы меня вынудите, то в следующий раз я буду целиться в голову, – пообещал он. – Доктор, – обратился О’Брайан к одному из пассажиров, – перевяжите этого ублюдка. Только осторожнее, у него, вероятно, кровь наполовину смешана с ядом.

В ответ пострадавший только злобно сверкнул глазами.

О’Брайан с удовольствием прострелил бы конечности и двум оставшимся негодяям, чтобы уравнять шансы в рукопашной схватке, если такая возникнет. Но даже при шансах один к двум оставшиеся молодчики были ему не страшны. Свой потенциал Патрик хорошо знал. Пройденная школа уличных бойцов и еще вьетнамская подготовка на базе морских пехотинцев не раз выручали его в трудных ситуациях. Разделавшись с бунтом, надо было думать о другом.

– Друзья, – как можно сердечнее сказал О’Брайан, – помощь к нам уже идет. Я в этом не сомневаюсь, – заверил он насторожившихся пассажиров. – Но, как вы видите, наши поиски несколько затруднены погодой. К утру, я уверен, мы все будем спасены. Но до утра надо дожить. Среди нас есть раненые и дети, и им нужна горячая пища. Поэтому у меня к вам убедительная просьба: у кого что есть, все съестное, – уточнил он, – сдать в общий котел.

– Что там случилось? – встревоженно поинтересовалась одна из стюардесс, едва ирландец вернулся в штаб, состоящий из него и экипажа.

– Да пришлось продырявить ногу одному ублюдку, – отмахнулся Патрик. – Я попросил пассажиров сдать все припасы вам, – он глянул на изможденных бортпроводниц, – у вас там тоже еще осталось немного продуктов. Надо попытаться соорудить хоть какой-то ужин, иначе ситуация может стать неподконтрольной.

Девушки согласно кивнули и, несмотря на смертельную усталость, стали колдовать над скромными остатками пищи…