Текст книги "Свинцовый шторм"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

14. Подмосковье, июнь 2010 года

Все приличные аэропорты мира похожи друг на друга, а все скверные и неудобные гадки каждый по-своему. Поскольку аэропорт с каким-то домашним, уютным названием Домодедово принадлежал все-таки скорее к первой группе, то большинству пассажиров, пользовавшихся и пользующихся этими воздушными воротами в большой мир, он нравился.

Есть в больших аэропортах что-то такое, что вызывает невольное уважение и даже некоторую робость, рождаемые в пассажирах, возможно, именно ощущением собственной малости в сравнении с огромными лайнерами, отдыхающими или степенно перекатывающимися по бескрайним полям аэродрома. Там же белоснежные машины с невероятным размахом крыльев стремительно пробегают по взлетно-посадочным полосам и с кажущейся легкостью взмывают в небо, натужно и ровно подвывая могучими турбинами и плавно набирая высоту. Очередная машина тает среди облаков, и в душе наблюдателя рождается еще одно неожиданное и острое понимание, что Земля-то наша, оказывается, и в самом деле очень маленькая! Четыре часа лета – и ты уже в Лондоне. Еще несколько часов – и вот она, статуя Свободы, машет давно знакомым по картинкам факелом, зажатым в зеленой руке…

В огромном и сдержанно-шумном зале прилета, несмотря на кажущееся подобие беспорядочного броуновского движения, все пути, как в известной присказке, вели от дверей, в которые пассажиры стекались из разных терминалов, к дверям, через которые добравшиеся до цели своего перелета счастливцы могли попасть на обширные стоянки транспорта нескольких видов. Была там и станция, с которой отправлялись электрички, курсировавшие между аэропортом и Москвой, были и стоянки автобусов и маршруток; но элитой, которая во все времена умела мастерски управляться со стадами жаждущих добраться до столицы, как были, так и остались таксисты. Шустрые, многоопытные мужики и парни, которых одни величали «ковбоями асфальтовых прерий», другие – и почему-то их было большинство, – «наглыми шакалами»…

В жиденькой толпе встречающих прибывших лондонским рейсом бритоголовый Юрий Зимин и переминавшийся рядом Вострецов ничем особенным не выделялись, разве что самодельной табличкой с далеко не каллиграфической надписью: «Bob Jackson», которую держал в приподнятой руке начальник контрразведки Посредника.

– А вон они, кажется, – кивнул в сторону приближающейся группы пассажиров Зимин, незаметно косясь на прапорщика, стоявшего рядом с лицом сумрачным и равнодушным, – казалось, ему было совершенно плевать на всех пассажиров разом и на бритоголового «старшого» в отдельности. Дешевая ловушка не сработала, и тогда бывший майор уже в открытую помахал рукой троим мужчинам, табличку, судя по всему, уже заметившим и направлявшимся прямо к нему и к Вострецову.

Зимин не без некоторой зависти рассматривал двоих высоких молодых парней с прекрасно развитыми мышцами плеч, груди и рук, поджарых и длинноногих. Третий производил впечатление гораздо менее приятное: роста чуть выше среднего, скорее худощавый, чем накачанный. Хотя Юрий, кое-что понимавший в силовой подготовке, мог поклясться, что заломать такого мужика при случае будет очень непросто. Лет около сорока с небольшим, внешность самая гэбэшная – то бишь серенькая и неприметная. А вот глаза… Глаза нехорошие: взгляд циничен, тяжел и настороженно-недоброжелателен. Так, ничего удивительного – одно слово, наемник… Бросалась в глаза и еще одна особенность: все трое являлись обладателями крепкого и явно не вчерашнего загара – такой оттенок невольно наводил на мысль о краях, где жаркое солнце светит не пару месяцев в году, а по меньшей мере дней триста.

– Привет, Майкл, привет, старина, – не обращая внимания на подозрительные взгляды бритоголового, Джексон не без осторожности обнял Вострецова и дружески похлопал его по обтянутой летней курточкой спине. – Рад, что ты еще жив, дружище! Как твоя клешня? Девок за задницу уверенно хватаешь? Ах, да, забыл, что ты по-английски не очень…

Наемник цепким, сканирующим взглядом окинул Зимина и, угадывая в нем старшего и переводчика, представился и попросил перевести для Вострецова приветственные слова.

– Да по-всякому бывает, мистер Джексон, – выслушав почти дословный перевод, сдержанно и немного смущенно улыбнулся прапорщик. – Но отвертку и стакан уже могу крепко держать. Кстати, это мой… хм, старший товарищ, зовут его Юрий Зимин. А это, если не ошибаюсь…

– Йес, май дарлинг, это мои друзья – большие любители дайвинга, – наемник усмехнулся и, подражая гидам, указал рукой на своих молчаливых спутников, с любопытством озиравшихся вокруг – возможно, гости никак не могли взять в толк, почему нигде не видно прославленных пьяных мужиков в ушанках и в валенках и развеселых медведей с балалайками. – Думаю, паспорта их вам ничего не скажут, так что для краткости – это Скат, а тот, что немного пониже, пожиже и помоложе, – Тритон. Меня можете называть как угодно: Сэм или Боб Джексон, капитан и даже Кондор – это вроде позывного или клички…

Скат и «тот, что пожиже», широко улыбнулись и почти синхронно кивнули – мол, так все и есть, как говорит знающий и опытный босс.

– Ну что ж, джентльмены, как говорится, вэлкам на московскую землю, – решительно взял бразды правления в свои руки Зимин. – У вас с документами, с таможней там… все путем? В смысле, в порядке? Тогда едем. Время, как говорится, деньги.

– Говорят, у вас очень дорогое такси? – озабоченно спросил Джексон, осматривая суетливый муравейник ближайшей стоянки и тут же как-то невпопад заметил, оглядываясь на голубую громаду здания аэровокзала: – На пожарную часть с каланчой похоже, забавно…

– А ведь и точно, похоже, – ухмыльнулся бритоголовый и небрежно добавил, отвечая на вопрос наемника о такси: – Обижаете, капитан, у нас колеса свои! Вон, внедорожник черный видите? Так что прошу, джентльмены!

Поскольку весь багаж новоприбывших составляли всего лишь небольшие спортивные сумки, погрузка заняла не больше двух минут, после чего джип утробно рыкнул многосильным двигателем и выкатился со стоянки. Причем Зимину удалось проделать этот нехитрый маневр именно так, что со стороны могло показаться, что внедорожник едет, по-особому спесиво задирая несуществующую голову, свысока поглядывая на более мелкие автомобильчики и меленько поплевывая на них из черного жерла выхлопной трубы.

Выезжая на Каширское шоссе, автомобиль ритмично защелкал указателем правого поворота, и Джексон, пригибая голову и оборачиваясь на указатель, недоуменно спросил сидевшего на водительском месте бритоголового:

– Разве мы не едем в Москву?

– Нет, господа, – не отрывая взгляда от дороги, сухо ответил Зимин. – Нас ждут в другом месте. Там вы и поживете пару-тройку дней. А с экскурсиями придется повременить.

– О’кей, – не стал спорить наемник и понимающе кивнул: – Сначала бизнес, девки и водка – потом…

Минут через двадцать джип свернул направо, потом слегка попетлял по лесным трассам, назвать которые «дорожками» ни один язык не повернулся бы, поскольку были они для русского глаза непривычно широки, гладки и ухожены, и наконец въехал на территорию чьего-то загородного владения, прятавшегося за высоким, крепким и красивым забором из отборного кирпича. Металлические ворота немедленно закрылись, а джип закончил свой путь на чистенькой стоянке, расположившейся метрах в тридцати от двухэтажного здания, для которого скучное название «дом» подходило, пожалуй, еще меньше, чем «кораблик» для авианосца ВМФ США. До «Версаля» дом, конечно же, не дотягивал, но именоваться солидной виллой имел полное право.

– Неплохо для нищей, слаборазвитой страны, – окинув особняк оценивающим взглядом, негромко проворчал Джексон, вскидывая на плечо лямку своей сумки и с силой распрямляя занемевшие за время поездки спину и плечи. Потянулся и, явно нацеливаясь на особняк, поинтересовался у Зимина: – Нам куда прикажете, босс?

– Нет-нет, – немного смутился бритоголовый и указал рукой направо, где между деревьев виднелся небольшой аккуратный бревенчатый домик, с первого взгляда вызывавший стойкие ассоциации с русской баней, – нам туда. Основное здание сейчас большую часть времени пустует – еще отделочные работы не закончены, знаете ли… А там у нас гостевой домик. Немного тесновато, наверное, но для нормальной жизни все есть: спальные места, телевизор, кухонька и даже душевая кабинка! Идемте, господа.

Домик действительно оказался вполне приличным, но Джексон не преминул отметить про себя, что «в господский дом холопов не пустили – и правильно, нечего паркеты сапожищами портить!» На то, чтобы бросить рядом с отведенным каждому гостю койко-местом сумку с нехитрым багажом, ополоснуться после долгой дороги и расположиться за общим столом, ушло минут сорок. Как только Зимин на правах хозяина начал потчевать гостей чаем и кофе, в гостиную вошел полковник Сидоров, нацепивший на лицо одну из своих самых простецких и дружелюбных улыбок.

– День добрый, джентльмены! Вижу, уже немножечко освоились, молодцы. А что же ты, друг Юрий, пустой водичкой гостей угощаешь? Нехорошо. Давай-ка неси нам по граммов несколько! За встречу и за знакомство, так сказать…

Пока Зимин нырял в раскрытый холодильник, извлекал бутылки, закуски и аккуратно расставлял все это богатство на столе, Сидоров в открытую оглядел сдержанно помалкивающих зарубежных гостей, одобрительно покивал и на скверном английском доверительно сообщил, похлопывая Вострецова по плечу:

– А мы с Михаилом тоже ведь еще с Африки знакомы, да… Я тогда еще зеленым капитаном был, а прапорщик у нас автопарком заведовал. Мастер на все руки, так сказать… Давай, давай, майор, шевелись, разливай!

– Сейчас вы, вероятно, уже полковник? – учтиво спросил Джексон, по-гусарски наклоняя голову. – Если не секрет, то какой род войск представляете?

– Да, собственно, – смущенно вильнул взглядом Сидоров и, пару раз кашлянув, торопливо поднял наполненную Зиминым стопку, – мы по интендантской части больше… Майор, переведи-ка ему! А эти два молодца, слышь, как двое из ларца, одинаковых с лица из старого мультика, ха-ха… А разговорчивы как – жуть просто!

– What does he speak? – моментально напрягся Джексон и требовательно посмотрел на бритоголового. – Что он говорит?

– Все нормально, джентльмены, – успокаивающе поднял руку Зимин. – Он говорит, что ваши парни похожи на настоящих богатырей из русской сказки и – что ему особенно нравится – явно не болтливы.

– Йес, йес, – полковник вновь улыбнулся и приглашающе поднял серебряную стопочку. – Ну, давайте по русскому обычаю за полезное и приятное знакомство! Майор, ты переводи, не спи…

Гости дважды упрашивать себя не заставили, дружно выпили и еще более дружно накинулись на закуски – весьма, кстати, приличного ассортимента и качества, – что было вполне объяснимо, поскольку с момента жиденького завтрака в салоне самолета прошло немало времени. Сидоров не медля разлил по второй, но наемники неожиданно дружно отрицательно замотали головами.

– Не понял, – озадаченно вздернул брови полковник. – Парни, у нас так не принято, чтобы от второй отказываться! Вы у меня в гостях, можно сказать, и… не, так не пойдет!

– Мы уважаем ваши традиции, полковник, но на работе не пьем, – суховато пояснил Джексон. – Нам бы хотелось более подробно побеседовать с вами о той проблеме, ради которой Михаил пригласил меня и моих друзей сюда, в Москву…

– Узнаю западную хватку! Хвалю и восхищаюсь, – вновь широко улыбнулся Сидоров, хотя восхищения в его глазах нельзя было увидеть даже при большом желании. А вот смутные сомнения и недоверие там посверкивали вполне отчетливо. – Но для начала хотелось бы услышать ваши настоящие имена. Кто вы, откуда…

– Простите, полковник, но это дурной тон, – нехорошо прищурился наемник. – В определенных кругах задавать подобные вопросы считается непозволительным. Зачем вам знать мое настоящее имя? Или вы собираетесь дочь за меня выдавать? Нет? Ну и славно. Да, мы наемники – «дикие гуси», если угодно, – и не скрываем этого. Насколько я понимаю в этих вещах, вам, уважаемый, нужны люди для выполнения некоего… хм, задания. Так вам нужны стоящие профессионалы или вы хотите послать вместо них чистые паспорта и аккуратненько заполненные автобиографии?

– Ну, хорошо, а как насчет проверки этого самого профессионализма? – не очень уверенно предложил полковник, чувствуя, что по непонятной причине теряет в разговоре инициативу, и уже не очень понятно, кто для кого здесь командир, воинский начальник и работодатель.

– Да хоть сию минуту, – Джексон пожал плечами. – И как вы себе это представляете?

– Как? Ну, например, пусть ваши бойцы покажут свои навыки в рукопашной схватке с нашими ребятами из охраны. Зимин, как твои – не подкачают?

– Если надо, постараются, – усмехнулся бритоголовый, на самом деле чувствуя легкую тревогу за исход возможной схватки – вон какие лбы сидят… И наверняка не только жрать балыки и мясцо умеют – тренированные, гады, сразу видно. – Только надо ли? Ребята серьезные, сами видите.

– А вот вожжа мне под хвост попала! – Сидоров, уже принявший на грудь граммов двести, недобро ощерился и неуклюже выбрался из-за стола. – Пойдем во двор! Там и посмотрим, какие они крутые…

– Нет, джентльмены, так не пойдет, – не двигаясь с места, возразил Джексон. – Для начала я хотел бы оговорить условия поединка. Майор, сколько у вас свободных бойцов в наличии?

– Ну, если считать без меня, то трое, – в глазах Зимина мелькнуло что-то похожее на смесь интереса и уважения. – И как вы хотите? Три на три?

– Нет, ни Скат, ни Тритон драться не будут, – непререкаемо заявил наемник. – Я не позволю им рисковать. Им, возможно, завтра-послезавтра придется под воду идти. А вдруг ваши парни нанесут кому-нибудь из них травму? Какие тогда из них будут боевые пловцы? Вы же, полковник, вместо них работать не сможете, и я не смогу. Но можно сделать по-другому: я один положу троих ваших бойцов! Предлагаю пари, полковник.

– О'кей! – Сидоров азартно потер ладони. – Ставлю триста баксов против пятидесяти за то, что наши за три минуты сделают из вас, мистер «зеленый берет», чудный свекольник!

– Согласен, – кивнул Джексон, выслушав перевод, и недоуменно спросил: – А почему именно «свекольник», майор? И что это такое вообще?

– Это русский холодный суп, – услужливо пояснил бритоголовый. – В него всегда кладут свеклу, и поэтому он красного цвета. Почти как кровь.

– Отлично, – наемник неожиданно расхохотался и пружинисто встал из-за стола, – Идемте зарабатывать триста баксов!

…Место для поединка было выбрано на обширной лужайке с хорошо подстриженной на английский манер травой – видимо, садовник или кто еще из обслуги свое дело знал. Из домика был вынесен и поставлен в сторонке столик с напитками и закусками и стулья для зрителей. Зимину понадобилось не больше пяти минут, чтобы созвать своих троих боевиков и поставить им четко определенную задачу: хорошенько помять слишком самоуверенного иноземца, но не калечить и уж тем более не убивать. Бойцы понимающе усмехнулись и, слегка размявшись на зеленой травке, застыли тремя мускулистыми монументами в ожидании предстоящей потехи.

Джексон, стоя рядом со столиком, за которым вальяжно развалился Сидоров, оценивающе осмотрел готовых к драке мужчин, проворчал что-то невнятно-одобрительное и, поворачиваясь к полковнику, начал снимать с запястья браслет с часами.

– Не подержите? Подарок, жалко будет, если разобьют ненароком…

…В первое мгновение у полковника почему-то мелькнула совершенно идиотская мысль, что в него на всей скорости врезался грузовик. А уже долей секунды позже он сообразил, что проклятый наемник выдернул его, полковника Сидорова, из-за стола, как какую-нибудь редиску из рыхлой земли и держит в мертвом захвате, жестко и очень больно сдавливая шею. Мало того, в руке Джексона хищно поблескивала острыми зубчиками стальная вилка, которую этот бандит держал в опасной близости от глаз полковника, как-то сразу растерявшего всю свою вальяжность и побагровевшего, как тот самый свекольник, о которой шла речь минуту назад…

15. Эфиопия, учебный центр частей коммандос «Блатен», 350 километров юго-западнее Аддис-Абебы, июнь 2010 года

Теперь подполковник Орехов точно знал, что такое настоящая Африка. Странная смесь из детских воспоминаний и представлений, рожденных «Пятнадцатилетним капитаном» Жюля Верна, песенкой про «горы вот такой вышины» и полузабытой сказкой про Айболита, блуждавшего в окрестностях речки Лимпопо, всего за несколько дней трансформировалась во вполне конкретную страну Эфиопию, куда получивший повышение майор был отправлен начальством в служебную командировку.

Эфиопия, название которой у некоторых россиян в первую очередь вызывает неясные ассоциации с абиссинцем Васькой и нашим дорогим товарищем Пушкиным, Орехову не то чтобы очень понравилась, но и особой неприязни не вызвала. Обычная страна, раскинувшаяся по соседству с гораздо более известной сегодня Сомали. Довольно обширная, с мягким и теплым климатом – круглый год температура держится в районе 25–30, не очень засушливая, но и не перенасыщенная влагой наподобие жарких и душных джунглей, разбавленных гиблыми малярийными болотами. Большая часть занята разноуровневыми плато, меньшая – саваннами, где прогуливаются или носятся стада слонов, жирафов и антилоп. За стадами потихоньку шествуют львы и гепарды, которым охотно уступает дорогу всякая мелочь вроде лис и шакалов. И, конечно же, водятся в этих краях крокодилы, бегемоты и много диких обезьян – куда же в Африке без них…

Орехов проделал последнее ускорение, заканчивая традиционную утреннюю пробежку, несколько минут походил, приводя в порядок дыхание, и начал энергично размахивать руками и ногами, одновременно делая и зарядку и отрабатывая общеизвестный, стандартный набор базовых движений карате – ката. Выпад, шаг назад с одновременным блоком, разворот, высокий боковой йоко-гери, уклон и снова выпад… Работать в легких камуфляжных брюках и в летней бело-голубой десантной тельняшке было легко, а ноги в кроссовках, казалось, готовы были с непостижимой легкостью бежать и двадцать, и полсотни километров. Эти дорогущие кроссовки подполковник привез вместе с теплым спортивным костюмом. Его Орехов уложил в багаж вместе с прочими мелочами вроде бритвенного станка, узнав накануне командировки, что в Эфиопии, как и в Афганистане, есть такая вещь, как приличный перепад дневных и ночных температур – градусов на пятнадцать. Правда, уже на месте Сергей Викторович понял, что этот перепад – вещь не столько неприятная, сколько, наоборот, полезная: ранним утречком, до наступления дневной жары, было очень недурственно совершать пробежки.

Закончив с зарядкой, Орехов быстренько умылся, пока воду не отключили, и отправился завтракать. С питанием в центре, кстати, все оказалось гораздо лучше, чем можно было предполагать, – готовили здесь только из свежих продуктов, закупаемых на местном рынке. Так что заказывать можно было почти все, что душе угодно: баранину, козлятину, говядину, кур, тропические и самые обычные фрукты, овощи и много чего другого, не считая чая, кофе и так называемых прохладительных напитков.

Правда, завтрак подполковник предпочитал готовить сам. Для этой цели из России были привезены несколько пачек «Геркулеса» – мелкого «третьего номера», – из которого Орехов варил себе кашу. Даже, собственно, не варил, а просто заливал кипятком на три минутки. Чуть-чуть соли, кусочек масла – и невероятно полезная, легкая и сытная еда готова. За кашей непременно следовала огромная кружка крепкого и сладкого чая…

Сергей допивал уже вторую кружку и благосклонно посматривал на красную пачку простеньких сигарет без фильтра, предвкушая первую и самую сладкую затяжку, когда в проеме открытой двери металлического модуля появилась массивная фигура капитана Дрогова, ведавшего тактической и огневой подготовкой местных спецназовцев.

– Разрешите, товарищ подполковник? – Капитан деликатно постучал костяшками пальцев по косяку двери. – Капитан Дрогов по вашему приказанию…

– Заходи, капитан, – прервал доклад офицера Орехов и указал рукой на табурет, – присаживайся. Чай будешь?

– Нет, спасибо, уже по самое горло воды нахлебался, – сдержанно улыбнулся капитан, присаживаясь на хлипковатую мебель, сколоченную местными умельцами.

– Вода – это зло, а чай – напиток богов – Сергей выудил из пачки сигарету, прикурил и выдохнул в потолок струю голубоватого дыма. – А хорошо, брат, тут у вас! Ты выдохни – не к генералу на прием пришел! Я в больших начальниках недавно, а так все больше не ротами командовал, а по лесам бегал… Так что, по сути, такой же «курок», как и ты.

– Ну, – немного смущенно пожал плечами Дрогов, – вы все-таки проверяющий из самой Москвы. А я как-то все больше по уставу привык…

– По уставу – это хорошо, – одобрительно кивнул Орехов, шумно отхлебнул глоток чая и без всякого перехода предложил: – Вот и расскажи грозному проверяющему, как вы тут живете, да что поделываете. Только не лекцию мне давай, а в двух-пяти словах.

– Историю нашего возвращения рассказывать?

– Угу, но это тоже покороче.

– В общем, с Эфиопией мы ведь еще со времен Советского Союза корешились. – Капитан задумчиво потер загорелую дочерна шею твердой ладонью, на которой выделялись мозолистые шишки на костяшках – явный признак того, что с рукопашным боем Дрогов был знаком неплохо. – Где-то в середине восьмидесятых дружба наша помаленьку свернулась. Эфиопы начали новую армию создавать. Попробовали сперва с американцами, а потом и с китайцами договориться насчет военспецов и поставок вооружения. Но ни фига у них не вышло толкового: американцы уж больно капризны оказались, а братья с Востока тоже что-то там вола вертели. Тогда правительство и военные вспомнили о старом северном друге. Пообещали платить исправно и все такое… Ну, а наши и согласились. Теперь вот в этом центре спецназ готовим. Или, если по-ихнему, коммандос…

– Как горшок ни назови… – Орехов раздавил окурок в консервной банке, приспособленной под пепельницу и тут же прикурил новую сигарету. Выдохнул, поморщился и чуточку виновато пояснил: – Как Марк Твен – уже сто раз бросал, но так ни разу и не получилось… Отрава жуткая, конечно, но никак не отвыкну – лучше жрать не буду… И чему вы наших братов загорелых учите? Как они вообще? Толк есть?

– Ну, честно сказать, сначала был мрак, – широко улыбнулся капитан. – Они ведь даже ползать по-пластунски не умели, представляете? Тут вообще специфика такая… Считай, как и у нас, у русских: ленивы страшно, понятия собраться и прийти куда-то вовремя вообще никакого! А могут, например, выйти на полевые – и полдня под кустами проспать, блин. Да еще и с языком полная чума! Я говорю по-русски, переводчик объясняет местному толмачу по-английски, а уж тот доводит до солдат объяснения или приказ по-амхарски.

– Хм, игра в испорченный телефон получается… И как, привыкли, не путаетесь?

– Да приноровились помаленьку. Мы их язык учим, они – русский. Не стихи Пушкина, конечно, а приказы, команды основные… А учим в основном огневой подготовке – тут они уже вполне лихо стреляют. Альпинизма немножко: с горы на веревках спуститься, речку по тросу преодолеть-перелезть… Инженерно-саперная подготовка – тут в основном минно-подрывное дело… Кое-что по тактике. Вроде всё. Да, наши ребята их бойцов и офицеров плавать научили – так восторгов и визга было до небес. А так ребята вполне нормальные, работать с ними можно…

– А как с физподготовкой, с рукопашкой дело обстоит? – пытливо прищурился подполковник. – Мне рассказывали, когда эфиопы в прежние времена в Рязанском учились, то в спортзалах и на полосе препятствий, можно сказать, и жили.

– С этим как раз туго, товарищ подполковник, – сокрушенно вздохнул Дрогов. – Они считают, что незачем кулаки набивать, если автомат в руках – мол, пуля все равно быстрее…

– Ну что ж, есть в их рассуждениях своя сермяжная правда… – Орехов, покряхтывая, закончил шнуровать высокие ботинки, выпрямился и затянул на талии кожаный офицерский ремень с портупеей. С силой расправил плечи, обтянутые легкой тропической курточкой песочного цвета без опознавательных знаков и, натянув почти на самые глаза кепи с длинным козырьком, тяжко вздохнул: – Фу, старость – не радость… Придется их переубеждать. Веди, капитан, к своим темным гусям – знакомиться будем…

– Товарищ подполковник, – не то любопытствуя, не то опасаясь, негромко спросил Дрогов, – а генерал, что с вами прилетел, – он как, проверять нас, или…

– «Или», капитан, – ухмыльнулся Орехов, вспоминая, как грузного генерала чуть ли не на руках вынесли из самолета и отправили в гостиницу – немного освежиться и отдохнуть. Отдыхать грозному начальству было от чего: уже на посадку генерал прибыл «теплым» – в полете высосал пол-литра коньяка – и в Аддис-Абебе едва не свернул себе шею, спускаясь с трапа самолета. – У него свои дела в их министерстве обороны. Он им там, чувствую, даст жизни…

– Суровый мужик? – осторожно и уважительно поинтересовался капитан.

– Не то слово, – многозначительно кивнул Орехов, опуская уголки губ…

…Российские инструкторы, видимо, кое-чему эфиопских парней научить все же смогли: учебной роте понадобился всего десяток минут для того, чтобы построиться повзводно на обширном песчаном плацу. Орехов, сопровождаемый капитаном Дроговым и темнокожим сержантом, исполнявшим обязанности переводчика, неторопливо прошелся вдоль почти безупречных взводных «коробок», осматривая экипировку, оружие и выправку. В отличие от инструкторов солдаты были облачены в грязно-зеленый камуфляж с вкраплениями коричневых пятен. Оружие на первый взгляд было в полном порядке, явно свежевычищенное – подполковник уже знал, что бойцы ни в какие «оружейные комнаты» свои автоматы не сдают, а носят их при себе постоянно. Выправка, конечно, была похуже, чем у солдат российского Президентского полка, но ведь и до Кремля отсюда было далековато…

– Бойцы! – начал по-английски Орехов, тщательно подбирая слова и стараясь выражаться попроще и поконкретнее, чтобы особо не мучить переводчика. – Вы уже многое умеете, как мне рассказал ваш русский инструктор, капитан Дрогов. Но умеете вы не всё. Кто скажет, какая главная задача ставится перед хорошим солдатом?

Темнокожие парни внимательно выслушали перевод, еще более внимательно рассмотрели нового русского начальника, но давать ответ на поставленный вопрос никто явно не спешил.

– Убить всех врагов! – с легким вызовом наконец откликнулся один из коммандос.

– Верно, молодец, – согласно кивнул Орехов, подходя к бойцу почти вплотную. – Но это не все. Хороший солдат убьет всех врагов, но сам останется жив и невредим. Мертвым победа не нужна. А чтобы убить врага, нужно быть умнее, сильнее и быстрее его! Мне сказали, что вы хорошо стреляете. Но иногда патроны у солдата могу закончиться, а враг – вот он, перед тобой! Вот ты, боец, что в таком случае станешь делать?

– Ударю врага прикладом, – как-то не очень уверенно ответил коммандос.

– Выйди из строя, – негромко скомандовал подполковник и, с насмешливым интересом глядя на крепкого темнокожего парня, предложил: – Ну, давай, бей меня! Бей, не стесняйся.

Боец сдернул с плеча АКМС, откинул металлическую рамку приклада и, беспомощно переминаясь, вопросительно посмотрел на сержанта-переводчика – видимо, хотел получить еще одно подтверждение, что правильно понял пожелание белого командира. Сержант сердито продублировал приказ, и тогда парень поудобнее перехватил автомат, пружинисто присел на широко расставленных ногах и начал медленно наступать на предполагаемого врага. Замахнулся и хотел ударить, но практически мгновенно оказался на песке, а автомат каким-то непонятным образом выпрыгнул из рук и повис на плече белого.

Парень, на лице которого недоумение и досада начинали смешиваться со злостью, ловко вскочил, отряхнул с камуфляжа песок и ладонью показал на штык-нож, висевший в ножнах, прикрепленных к поясному ремню.

– У меня еще есть нож, – недобро поглядывая на Орехова, сообщил он.

– Давай, режь меня, – уже без насмешки скомандовал подполковник.

Штык-нож постигла та же участь, что и автомат: Орехов парировал не очень-то и быстрый выпад парня, перехватил руку с ножом, чуть вывернул, свободной рукой вырвал оружие и слегка ткнул нападавшему открытой ладонью в подбородок. Обескураженный боец долго соображал, что же ему предпринять, и наконец сообщил:

– Я бегаю быстро, как гепард. Убегу и найду новый автомат. Вернусь и убью врага.

– Беги, гепард. – Орехов посмотрел на помрачневшего парня почти с сочувствием.

«Гепард» резво рванул в сторону видневшихся неподалеку реденьких кустов, но не успел добежать и до края плаца, как белый в несколько невероятно быстрых и огромных прыжков догнал его и сшиб с ног ловкой подсечкой, после чего сымитировал добивающий удар, с резким выдохом вбив кулак в землю в сантиметре от головы инстинктивно зажмурившегося коммандос…

Когда боец, получивший свое оружие обратно, под насмешливый шумок товарищей занял прежнее место в строю, Орехов вновь медленно прошелся перед строем и заявил:

– Как я уже сказал, вы умеете многое, но не всё. Я приехал сюда для того, чтобы помочь вам стать хорошими солдатами. Лучшими во всей вашей армии. И я это сделаю! Будем учиться военному делу настоящим образом, как говорил дедушка Ленин. Чтобы вам не пришлось всего один раз пролить кровь где-то там, вам придется пролить сто потов здесь! Хватит вам под бананами лежать и груши околачивать! Я вас, разгильдяев, намочу и высушу…

Последние две фразы подполковник произнес с недоброй серьезностью и по-русски, тщательно соблюдая все правила ненормативной лексики…