Текст книги "Антидиверсанты"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

26

Северо-восточная Украина

Полигон

17 августа

17.24

Второе вентиляционное отверстие находилось всего в ста шагах. Оно было метрах в трех от пола, поэтому Томсон забрался на плечи Айса и Майка. Фонарь высветил квадратную задвижку с длиной стороны около полутора футов. В этом месте она была приоткрыта.

Томсон потянул на себя металлическую дверку. Из глубины шахты потянуло свежим воздухом, проникающим сквозь решетку с крупными ячейками. Тщательно ее обследовав, Томсон спрыгнул вниз.

– Идем дальше. И как можно быстрее. Не забывайте, что у нас в запасе уже меньше суток.

Третий вентиляционный колодец был перекрыт снизу прямоугольной бетонной коробкой.

– Это распределительный блок, – заявил командир, освещая тонким лучом фонаря многочисленные ручки рубильников. – Возможно, бункер до сих пор подключен к электросети.

– Ламп я что-то тут не видел, – мрачно произнес Ник, недовольный тем, что командир взял на себя всю работу по поиску тайника. Остальным бойцам приходилось молча следовать за Томсоном, словно новичкам во время проведения учебной работы в школе спецназа. – Что нам это дает?

– Кабели перерезаны, – Берк прошел вперед на десять шагов и указал рукой на два змееподобных отростка, висящих на стене, – поэтому свет тут не включить даже при наличии ламп.

Томсон ничего не сказал, ковыряясь с задвижкой, закрытой здесь на массивный проржавленный запор. Только через две минуты он смог, резко дернув на себя дверцу, отворить крышку вентиляционного люка.

– Дубль номер два. Все то же самое.

Он спрыгнул на пол и внимательно посмотрел на лица своих бойцов, едва различимых в тусклом сиянии маленьких фонарей, прикрепленных к беретам.

– В запасе у нас только две шахты. Две фишки для твоей версии, Берк. Потом ее можно смело выбросить в мусорную корзину.

Через полчаса группа обследовала весь тоннель. А Томсон, внимательно изучив еще пару задвижек, выдал окончательный вердикт:

– Все, парни. Партия. Тайника в шахтах нет и быть не может.

Все долго молчали, присев на сырой пол.

Томсон снова вернулся к практике своих медитаций, пытаясь учесть любые возможные варианты поиска. Его мысль светящимся курсором летала по подземельям, прыгала на стены с легкостью дикой кошки, взлетала под потолок. Где искомая точка? Как ее найти?

Он махнул рукой спецназовцам и двинулся вперед, ни на секунду не прекращая размышлять, отбрасывая в сторону осколки несостоявшихся гипотез.

Через сто метров тоннель неожиданно уперся в стену.

По плану, который реконструировал графический редактор на компьютерном экране, здесь не должно было быть никаких преград. По всем расчетам, впереди находилось еще как минимум метров двести подземных коммуникаций.

Тупик ничем на первый взгляд не отличался от стен бункера. Такая же шероховатая бетонная поверхность. Не заметно было никаких следов последующего проникновения. Никто явно не пытался сделать здесь какой-то тайник. Или сделал все так, что найти место его устроения теперь невозможно.

– Ну и что скажете, джентльмены? – насмешливо спросил Томсон, разворачиваясь лицом к своим бойцам.

– Нужно ломать. – Ник указал на внезапно появившуюся преграду. – Что еще скажешь?

– Очень просто. Уходя из бункера, они поместили тайник в конце тоннеля, а потом замуровали подходы, – заявил Майк.

– Может быть, что так все и есть на самом деле, – медленно произнес Томсон. – Только проверять вашу версию я не стану. Вероятно, толщина этой стены вполне сопоставима с внешней. Нашей взрывчатки не хватит для таких экспериментов. Я уж не говорю о том, что не исключен завал. А хуже того, если мы заодно уничтожим и сам тайник.

– Подожди, командир, – сказал Берк.

Он присел на корточки у левого края преграды и что-то рассматривал на уровне пола.

– Здесь вторичная заплатка. Посветите!

Лучи шести фонарей направленным пучком уперлись в угол стены, выхватывая из тьмы неровную выпуклую окружность в полфута диаметром, явно маскирующую какую-то внутреннюю полость...

27

Северо-восточная Украина

Полигон

17 августа

17.35

Звук прервался так же внезапно, как и возник.

– Может, послышалось? – тихо спросил Север, прижимаясь ухом к бетонной поверхности.

– Ветер Полигона у нас в ушах шумит, – схохмил Восток, но, приложившись к стене в другом месте, резко замахал рукой. – Идите сюда...

Все бойцы последовали его примеру. Только уже не было необходимости так тщательно вслушиваться. Неожиданно резкий, высокий, сверлящий звук, живо напоминающий работу портативной бормашины в руках стоматолога, ворвался в пространство тоннеля.

– Словно болгаркой орудуют в соседней квартире, когда там ремонт затеяли, – тихо сказал Юг.

А Митин безмолвно рванул назад, лишь махнув рукой всем следовать за ним. Легким стремительным бегом спецы вырвались из подземных лабиринтов к солнечному свету.

Командир сказал только одну фразу:

– Восток и Юг наверху.

Это означало, что первая двойка должна контролировать группу на дневной поверхности. Восток и Юг тут же бросились вперед, выдерживая дистанцию в пятьдесят метров, чтобы широким охватом, как клещами, сжать территорию возможного огневого контакта. Им ничего не нужно было дополнительно объяснять. Схема силового столкновения продумана досконально, до деталей. Если командир вспугнет бойцов противника, они, словно барсуки, зажатые в норе, постараются выскочить наверх другим путем. И попадут под пули охранной двойки.

Сам Митин, сопровождаемый боевым охранением в составе Севера и Запада, рванулся в обход густых зарослей туда, где должен был находиться тот самый тоннель, откуда исходил мерный сверлящий звук. Вход в подземный бункер здесь не скрывала завеса из дикой вишни и терновника, что, как мимолетно отметил про себя Митин, могло служить дополнительным предупреждением для вывода – недавно тут проходили люди. Краем глаза он увидел сломанную ветку и стремительно перевел «Кедр» в боевой режим.

Внутрь они вошли совершенно бесшумно, словно курсанты, возвращающиеся в казарму после ночной самоволки.

Митин сделал несколько быстрых шагов и поднял руку. Это означало, что следующие в трех метрах сзади Север и Запад должны застыть на месте.

В гулкой тишине подземных коллекторов не слышалось ни одного постороннего звука. Лишь, медленно стекая по сырым стенам, капала в лужу у стены вода.

Митин полминуты колебался. «Неужели мы их спугнули? Да нет, не может быть».

Он пошел вперед, затаив дыхание. Чужое присутствие, где ты? Хотя, когда рядом находятся бойцы из твоего отряда, выпустить на свободу бессознательный механизм поиска очень сложно.

Через пятнадцать метров коридор плавно поворачивал направо. Командир замер, внимательно вглядываясь в это ответвление.

Темноту подземного коллектора, казалось, только усиливало гулкое сырое безмолвие, словно зрение, осязание и слух объединились в единое целое, воздействуя всеми возможными способами на сознание человека, осмелившегося проникнуть в это царство мрака.

Митин осторожно двинулся дальше, отслеживая звучность каждого шага. Так идет сапер по минному полю, рискуя в любое мгновение взлететь на воздух. Почему-то он все больше и больше уверялся в том, что они «тянут пустышку».

Длина тоннеля по всем первоначальным прикидкам не очень значительная. Максимум полкилометра. На всем протяжении этого подземного маршрута расставлены своеобразные маркеры, фиксирующие пройденное расстояние. Это задвижки в верхней части стены, закрывающие доступ в вентиляционные шахты. Они расположены через каждые сто метров.

Когда Митин миновал вторую из них, то пришел к однозначному выводу – тоннель пуст. Поэтому, не задерживаясь ни мгновения, немедленно повернул обратно.

– Что же такое? – бормотал Митин. – Как же я мог ошибиться? Ведь по плану здесь только один бункер...

Пусто! – коротко бросил командир двум бойцам, дожидавшимся его у входа в подземный коллектор. – Надо смотреть с внешней стороны вход в ближайший тоннель.

Запад, не дожидаясь приказа командира, кивнул и призрачной тенью выскользнул на дневную поверхность. Митин его не остановил, поскольку понял, что парень хочет самостоятельно исследовать снаружи соседнюю часть стены. Он только сделал знак Северу оставаться на месте.

28

Черкассы

17 августа

10.12

Они говорили уже полчаса. И чем дальше, тем больше Широковский убеждался в том, что к Службе безопасности эти люди не имеют никакого отношения. Более того. По-видимому, вообще не имеют отношения к официальным армейским или государственным структурам Украины. Поэтому инженер отвечал на задаваемые вопросы коротко, двусмысленно, недостаточно четко и ясно.

– Нас не устраивают, Владимир Леонтьевич, подобные объяснения, – не выдержав, произнес мужчина в темном костюме (его кофр во время беседы стоял около кресла в комнате инженера). – Потрудитесь, пожалуйста, говорить максимально основательно. Надеюсь, вы понимаете, что это и в ваших интересах.

Широковский долго молчал. Его не торопили. Инженер сидел в кресле, потирая руки, низко опустив голову (оба незваных посетителя предпочитали находиться на ногах, опровергая известную истину, что в своих нижних конечностях нет правды; один молча стоял у окна, время от времени бросая незаметные взгляды вниз, а старший в темном костюме неспешно прохаживался вдоль книжных шкафов).

– А вы понимаете, уважаемые гости, что я довольно опытный человек? – наконец произнес Широковский, цепко взглянув на собеседника. – Вы же должны знать, что по литерной системе допуска к военной тайне я имел в те годы наивысший статус. Поэтому у меня нет сомнений, что в киевских спецслужбах вы не работаете. Я догадываюсь, кто вы. И если я сообщу ту информацию, которая вам нужна, то, извините, самым естественным образом перейду в разряд изменников собственной родины. Я уж не говорю о том, что ваша деятельность здесь является абсолютно противозаконной. Вот так, товарищи москвичи...

Мужчина в темном костюме внимательно выслушал эти довольно смелые сентенции, переглянулся с напарником, подошел к противоположной стене комнаты, сделав вид, что рассматривает репродукцию картины какого-то малороссийского художника девятнадцатого века на отрывном календаре, где несколько гарных дивчин у плетня с живописными крынками весело общались с группой веселых хлопцев. Не оборачиваясь, стал говорить:

– Видите ли, данное дело сейчас имеет особое значение. В самое последнее время нашими старыми разработками заинтересовались за границей. И нельзя сказать, что это дружественная по отношению к России страна. Именно поэтому сведения, которые мы надеемся от вас получить, для нас столь важны. Советую вам, во избежание нежелательного развития событий, все-таки изложить информацию максимально точно.

Широковский усмехнулся:

– Вы считаете, что вы, представители спецслужбы чужой страны, можете приказывать мне? А что, если я сейчас наберу номер Службы безопасности Украины? У меня, между прочим, там приятель работает. В высшем звене.

Мужчина в темном костюме резко развернулся и шагнул к столику у кресла. Прямо глядя в глаза Широковскому, жестко произнес:

– Не советую этого делать. По одной простой причине. Если мы не получим необходимых сведений здесь, на месте, то реализуем запасной вариант. Вряд ли он вам понравится.

– И какой же это вариант?

Широковский уже все понял, но пытался «держать марку». Он сохранял на лице некое подобие презрительной ухмылки.

– Нелегально вывезти тебя в Россию. Сомневаюсь, что в этом случае ты сможешь вернуться обратно.

– А вот пугать меня не стоит. Я уже перебоялся. Впрочем, – инженер прищурился, – я думаю, что те сведения, которые вы так стремитесь получить от меня, легче всего обнаружить непосредственно в Москве. Почему, можете вы спросить? А вот почему. Вам нужно понять, чем я занимался во время и сразу после закрытия Полигона? Зачем же было ехать так далеко с поддельными документами Службы безопасности Украины? Мне приказывали люди из Москвы, не имеющие отношения к моему непосредственному командованию. Я так полагаю, что они были как раз из вашего родного центрального департамента.

– Мы не из ФСБ, – произнес человек в темном костюме и улыбнулся. – Откровенность за откровенность, Владимир Леонтьевич.

– Ладно, слушайте, делать нечего. – Широковский встал с кресла, налил полстакана пива «Оболонь» из открытой бутылки, выпил, потом подошел к собеседнику. – Все очень просто. Меня вызвал Начальник Полигона. Это было уже через месяц после официального закрытия. Там вывезли все оборудование, размонтировали все установки. Полк военных строителей доламывал наземные сооружения. Начальник Полигона был убежден, что все два яруса бункеров около Центра управления просто взорвут, потом навалят земли во внутренние полости и разровняют сверху. Но вот он вызвал меня и сказал, что люди из центрального аппарата КГБ требуют для каких-то своих целей прислать на Полигон того самого специалиста, который занимался обслуживанием инфраструктуры нижних помещений. Догадываетесь кого?

Широковский говорил отрывисто и резко. Чувствовалось, что он серьезно разозлен на нежданных дознавателей.

– Представитель КГБ сказал мне следующее: «Мы передаем вам компоненты генераторов, которые тестировали в московской лаборатории и на самом Полигоне. Никто лучше вас не знает расположения подземных коллекторов. Вам надлежит в кратчайшие сроки оборудовать в одном из нижних бункеров тайник и поместить туда двадцать четыре образца усилителей. Код доступа будет известен только вам и мне». Потом еще попугал меня немного. Мол, если я кому-нибудь когда-нибудь... Но не на того напал. Я всю жизнь с военными тайнами дело имею, научился язык за зубами держать. Вы вроде это уже поняли?

Собеседник весь напружинился, подался вперед, понимая, что получает сейчас вожделенную сверхсекретную информацию, которую ему, по приказанию ГРУ, нужно было как можно быстрее сообщить в Москву.

– Но какой был в этом смысл?

– Я думаю, – Широковский налил себе еще пива в стакан, – что этот товарищ вел свою игру. Вероятно, компоненты генераторов, как экспериментальные разработки, предполагалось уничтожить. И вот он решил для каких-то своих нужд сохранить усилители. Теперь понятно, – он улыбнулся, – для каких. Все на продажу...

– Как его фамилия?

Гэрэушник с уважением смотрел на пожилого инженера. Он с такой скоростью выстроил безупречную, с точки зрения логики, цепочку причинно-следственных связей, которой порой не хватало самым матерым представителям разведки.

– Стеклов. Игорь Стеклов. Кстати, имейте в виду, – Широковский пристально посмотрел в глаза собеседнику, – подчеркиваю это... Там хранятся не обычные генераторы лучей, а усилители, опытные образцы. Я не знаю результатов работы московской лаборатории Ревякина, но по тем двум контрольным испытаниям, которые провели на Полигоне, могу утверждать: убойная штука.

– Какой код? Где находится тайник?

– Г-8. Замурованный бункер на нижнем ярусе. Левый край у самого пола.

Визитеры уже собирались уходить, но Широковский их задержал. Стоя у двери, он раздельно произнес:

– Мой вам совет, москвичи. Не знаю, кто их хочет найти, но вреда от этих генераторов будет немало. Я бы, честно сказать, их вообще уничтожил...

29

Северо-восточная Украина

Полигон

17 августа

17.48

Томсон не мешкал ни минуты.

Айс и Рич достали имеющиеся в запасе портативные сверхпрочные сверла с титановыми наконечниками и приступили к вскрытию бетонной «заплатки».

– Ты думаешь?.. – начал Ник, но Томсон его прервал, коротко бросил:

– Пятьдесят на пятьдесят.

Через пять минут аккуратной работы Рич, убирая раскрошенные куски бетона, обнажил довольно широкую внутреннюю полость. Начал искать в темноте...

– Что-нибудь есть? – одновременно спросили Ник и Майк.

– Я сам, – Томсон передал ноутбук Берку, легко оттолкнул Рича, лег на пол, посветил фонариком в отверстие. Потом, просунув руку почти по плечо, долго ковырялся. Спецназовцы безмолвно застыли рядом. Никто больше не решался задавать вопросы, все ждали, что откроется там, в глубине неожиданно обнаруженного провала...

– Здесь боковая задвижка, – через две минуты произнес Томсон, поднимаясь. – Расширяйте отверстие.

Айс и Рич интенсивно крушили куски бетона еще в течение двух минут, пока свет шести фонарей не осветил наконец небольшой металлический прямоугольник.

Томсон достал из футляра, прикрепленного к ремню, специальный нож, на рукояти которого уместился набор инструментов. Тонким аккуратным зубилом поддел край задвижки, рванул на себя, с усилием приоткрыл дверцу.

– Металлический куб с длиной ребра полтора фута, – пояснил он, исследовав открывшуюся полость.

– И там... пусто? – Ник взял на себя инициативу от лица всех бойцов.

Томсон медленно выпрямился, прислонился к шероховатой стене. Сейчас очень важно не показать подчиненным своей радости. Уже сколько раз бывало так: полученный с помощью неимоверных усилий результат здорово расслабляет группу, если командир тут же дает понять, как велика была роль каждого спецназовца в достижении успеха. В финальной части любого рейда от таких похвал больше вреда, чем пользы. Сейчас требуется максимальная сосредоточенность, чтобы стремительно и грамотно покинуть Полигон, а вслед за ним – и территорию Украины.

Кроме того, Томсон колебался и в связи с другими обстоятельствами. Формально курировал операцию Пентагон, но было совершенно очевидно, что полученные материалы в большей степени интересуют американские спецслужбы. Гриф секретности – наивысший. Ему недвусмысленно дали понять, что сведения, которые диверсионной группе следовало добыть на Полигоне, представляют неимоверную ценность, а потому никто из членов отряда не мог даже в первом приближении знать о подлинных целях операции. Томсон кое о чем имел смутное представление. И эти невнятные факты приводили его к не очень приятным выводам: в тайнике должны находиться компоненты генерирующих приборов какого-то чрезвычайно мощного неизвестного оружия, военное использование которого чревато массовой гибелью мирных людей...

– Нет, там не пусто, – глухо проговорил командир. – Но я не уверен, что это наши объекты. Рич, сделай тест на радиоактивность. Мы не можем рисковать. Слишком высокая цена.

– Какие же варианты? – осторожно спросил Ник. – Дублирующая захоронка? Фальшивый тайник?

Томсон промолчал, демонстрируя негласное опровержение подобных версий. Он даже отошел в сторону, предоставляя бойцам самостоятельно прийти к нужному выводу.

– Чисто, – произнес Рич через пару минут, убирая в наплечный мешок тест-прибор.

– Ну вот и здорово. – Томсон опять опустился на влажный бетонный пол и вытащил из металлического ящика, прикрытого задвижкой, контейнер защитного цвета. Он был опломбирован и заперт на два врезных замка.

Наступал критический момент.

Ошибка возможна всегда. Если диверсант-разведчик играет роль сапера, то, соответственно, и последствия будут соответствующие. Права на повторную попытку никто не предоставит...

Томсон присел на корточки и достал свой инструментарий, компактно размещенный на рукояти боевого ножа. Аккуратно перекусил проволоку, удерживающую пломбу, последовательно вскрыл оба замка.

Медленно, почти не дыша, приоткрыл крышку, слегка заскрипевшую проржавленными петлями...

Внутри ровными рядами, как слитки золота в банковском хранилище, лежали черные прямоугольные предметы, помеченные сверху цифровыми обозначениями.

Как и ожидалось, командир группы увидел сбоку, на боковой стенке, комбинацию-пароль, которая стала известна кураторам операции от своего источника в Москве. «Г-8-24-Б». Попадание в десятку!

Томсон улыбнулся:

– Дело сделано, джентльмены...

30

Северо-восточная Украина

Полигон

17 августа

17.48

Митин впоследствии часто думал о том, как бы развивались дальше события, если бы они не бросились столь поспешно в первый бункер, встреченный им по ходу...

Свойство акустики больших помещений – наблюдатель не в состоянии математически точно зафиксировать путь распространения звуковой волны. Источник звука может находиться совсем не в том направлении, как это кажется изначально.

Сложная сеть подземных коммуникаций, имеющая радиальную структуру, видимо, планировалась с учетом одного существенного обстоятельства безопасности – человек, не знакомый с точным расположением тоннелей среднего и нижнего яруса, заплутал бы во многих местах, как в лабиринте.

Запад, сходивший на разведку и исследовавший стену снаружи, вернулся обратно через три минуты.

– Вход во второй тоннель метрах в сорока правее. Но туда однозначно никто не совался. Все густо заросло. Без секатора не проберешься. А дальше глухо. Следующий бункер метров через двести.

Митин ничего не понимал. Он спешно развернул карту, присел на пол и, подсвечивая маленьким фонариком, внимательно вгляделся в схему подземных сооружений. Бункеры, словно лучи, разбегались от Центра управления где на пятьсот, где на семьсот метров, а в отдельных случаях достигали длины целого километра. Но схема безусловно не была точной. В ГРУ группу спецназа снабдили приблизительной условной картинкой, лишь в самых общих чертах отражающей реальное размещение тоннелей нижнего и среднего ярусов. По-видимому, это был план одного из вариантов первоначального строительства, возможно, впоследствии сильно измененный в соответствии с тактическими задачами данного участка.

Этот бункер именовался кодом Б-6 и имел по соседству бункер А-4 и бункер Г-8, видимо, тот самый, который отметил Запад. Но вот что было интересно! Со стороны дневной поверхности у многих тоннелей можно было наблюдать закругленную прямоугольную площадку, на которой пунктирной линией показывался еще один ход, тоже выводящий наружу, зачастую на значительном расстоянии от основного направления. Митин не обратил на это раньше внимания, посчитав, что так изображались наглухо замурованные запасные ответвления, оставленные для каких-то целей при строительстве подземных коммуникаций. А что, если какие-то из этих ответвлений сохранились? Вдруг американские диверсанты ушли именно этим путем? Можно даже допустить, что некоторые тоннели соединялись и где-то в глубине. Наверное, там все перекрыто, но чего только не бывает...

Кажется, оставалось очень мало вариантов. А именно – либо этот, либо соседний тоннель имели боковые ответвления, уводящие в сторону, не важно, налево или направо, но однозначно не сразу в направлении выхода. Что, если американцы быстро свернули в какой-нибудь дублирующий запасной аппендикс?

– Пройдите тоннель до конца. Дистанция два метра. Фонари не зажигать, – приказал Митин. – Если найдете боковой ход, внутрь не соваться. И срочно бежать назад. Я иду наверх.

Его предположение может быть очень далеко от истины. Необходимо выявить строение соседнего бункера Г-8. Скорее всего именно оттуда и был слышен звук, напоминающий работу бормашины в кабинете стоматолога! Но как это сделать, если вход туда, как только что проверил Запад, глухо зарос кустарником? Вывод: должен быть еще один ход. Его надо найти за считаные минуты...

Командир отряда скользнул в лаз, направив вызов по рации находящимся в охранении Востоку и Югу. У них было глухо. Это означало, что все «ворота» в бункеры на фронтальной поверхности американцы не использовали. Затаиться они не могли. Да и с какой стати, если группа Митина передвигалась по всем правилам проведения спецопераций, с исключительной осторожностью и четкостью, практически бесшумно?

Выбравшись наверх и нырнув под завесу колючего кустарника, плотно ограждающего стену от внешнего наблюдения, Митин осторожно прошел тридцать метров, выискивая второй спуск в бункер Г-8. Потом стал медленно пробираться к заросшему терновником входу, обнаруженному Западом.

Затаив дыхание, последние метры командир группы преодолел ползком. Завеса кустов нигде не тронута. Вот небольшой глинистый отвал в том месте, где недавно прошел под землей крот. Он как раз напротив лаза. Если бы тут двигался отряд, то хотя бы один человек, хотя бы с краю, но оставил отпечаток своей обуви. Но нет, чисто, даже трава рядом не примята. И наиболее существенный факт – кусты нигде не тронуты, ни одна ветка не сломана.

Интуиция вела его дальше, как путеводный компас.

Запад ошибся. До входа в бункер Д-10 было не двести, а сто двадцать метров. Все это расстояние Митин проскользнул легко и стремительно, подобно хорьку, вышедшему на охоту. И в какой-то момент замер, прижавшись к земле, отработанным движением перебросив вперед пистолет-пулемет «Кедр».

Словно Робинзон Крузо, увидевший на песке необитаемого острова след человеческой ноги, Митин получил первое достоверное свидетельство того, что он движется в верном направлении. У входа в бункер Д-10 был аккуратно, до высоты одного метра, срезан терновник, открывая путь в подземный ярус...