Текст книги "Героям не место в застенках"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 16

Хутор Винславаса помощник начальника уголовной полиции Дзиманкавичус вычислил чисто логически, едва только у него оказались все необходимые для этого данные. Оперативник, который занимался делом Айдаса Гирдзявичуса, тоже многим помог Касперасу. В первую очередь тем, что рассказал о нескольких странностях в этом деле. Например, на отсутствие в старых делах фотографий Гирдзявичуса. А дактилоскопические карты с отпечатками пальцев были явно кем-то заменены. По-другому объяснить изменение папиллярного рисунка было просто невозможно. А в том, что он изменился, сомнений у Дзиманкавичуса не возникло даже при беглом взгляде на оттиски. Смутило его и наличие невесть откуда взявшегося родственника, проживавшего, как значилось в сообщении осведомителя, затворником на заброшенном хуторе в семидесяти километрах от Шяуляя.

Сопоставив все эти детали, Дзиманкавичус решил, что в первую очередь надо проверить хутор и родственника сбежавшего уголовника. Для него было очевидным, что Гирдзявичус попытается скрыться и отсидеться именно там. Делиться своими умозаключениями с Чижасом Касперас не стал, полагая, что у того и так хватает заслуг, чтобы своими руками преподнести ему еще и поимку беглого уголовника, которую начальник в случае успеха непременно припишет себе… Действовать он решил тайком от непосредственного руководства, на свой страх и риск. В случае удачи все лавры доставались ему. А в случае провала не придется оправдываться перед Чижасом, поскольку нигде эта операция не регистрировалась.

Однако проводить подобную проверку в одиночку Дзиманкавичусу было не под силу. Поэтому он позвонил своему давнему приятелю, командиру спецподразделения полиции Адамасу Киславускасу. Договориться с командиром полицейского спецназа большого труда не составило. Тщеславный поляк литовского происхождения был готов на любую авантюру, если она сулила лично ему хоть малую выгоду. Поимка сбежавших зэков и тех, кто устроил для них этот побег, была неплохим шансом для поощрения.

На хутор они отправились рано утром. Предусмотрительный Киславускас взял с собой только проверенных бойцов. С первых же часов их начали преследовать неудачи. Для начала они, желая подойти к хутору скрытно и понаблюдать за тем, что на нем происходит, сбились с дороги. Пришлось бросить машину с водителем и идти через лес пешком. На это ушло никак не меньше двух часов. К дому Винславаса они вышли совершенно случайно и не там, где планировали.

Эффект внезапности был утрачен. Раздосадованный этим обстоятельством Дзиманкавичус попытался взять хозяина «подворья» на испуг, но и это не помогло. Старый партработник, прошедший великолепную школу партийного выживания и такого же партийного словоблудия, попросту послал полицейского куда подальше.

– Здесь частная собственность, – угрюмо заявил он, скалой встав на крыльце своего дома. – Так что выметайтесь отсюда ко всем чертям!

– У нас есть данные, что в доме скрываются государственные преступники. Они вооружены и опасны! – попробовал урезонить Винславаса полицейский, но тот был непреклонен. После нескольких минут препирательств, когда Дзиманкавичус понял, что по-хорошему уговорить старика не удастся, он, повернувшись к Киславускасу, театрально развел руками: – Поговори ты с ним, Адамас. Может, он тебя послушает…

Тот деловито приблизился к Винславасу и каким-то неуловимым движением сбил его с ног. Бывший партийный руководитель не успел даже опомниться, как на запястьях у него защелкнулись наручники, а в рот ему запихали кляп. Одновременно с этим бойцы, одетые в черную форму, ворвались в дом.

– Проверьте все комнаты и простучите стены, – деловито распоряжался Дзиманкавичус, идя следом за ними, – в таких домах всегда есть потайные комнаты.

Спецназовцы дружно принялись за дело.

…Всего этого разведчики не видели. Зато они прекрасно слышали топот множества ног по лестницам, голоса и равномерный стук по деревянным стенам.

– Как думаешь, найдут нас? – тихо спросил Володя у напряженно застывшего возле лаза Демидова.

– Да хрен его знает… – так же тихо ответил тот. – Старикан наш говорит, что не найдут. А там уже будем посмотреть…

За перегородкой раздался громкий скребущийся звук. Полицейские спецназовцы отодвигали шкаф.

– Черт, как они догадались, сволочи? – прошептал Демидов, шаря лучом фонаря в поисках какого-нибудь подходящего оружия. Лаз в схрон был узким. Пролезть в него мог только один человек. При желании и наличии хотя бы палки можно было бы на какое-то время сдержать нападавших…

– Эй, – послышался из полумрака голос Бузько, – как там тебя? Леша… Посвети-ка вон туда. Если мне память не изменяет, должен быть выход к пруду… Я помню, «мишкасов» полгода возле него ловили, пока нашли этот ход: доберутся до пруда, сволочи, и как в воду канут. Много они нам тогда крови попортили…

– Дед, некогда воспоминаниями заниматься, – оборвал старика Круглов. – Давай показывай, где эта нора!

За стеной мерные постукивания сменились тяжелыми равномерными ударами. По всей видимости, полицейские если и не нашли сам лаз, то о наличии комнаты за бревенчатым накатом догадались и теперь начали ломать капитальную на вид стену. Бревна, из которых она была сложена, оказались не такими уж и крепкими. Нескольких сильных ударов лома, который бойцы нашли во дворе, оказалось достаточно для того, чтобы сдвинуть их с места. В образовавшиеся небольшие пока еще щели пробились полоски света. Положение принимало самый нежелательный оборот. Бузько, который, как и все остальные, прекрасно это понимал, кряхтя слез с лавки и принялся суетливо метаться по комнате.

– Да где этот чертов ход? – сердито бормотал он, раскидывая охапки прелой соломы. – Здесь же был, я точно помню!

Щели между бревнами увеличивались. Несколько раз в них уже заглядывали любопытные лица полицейских. Демидов едва успел выключить фонарик, стараясь до последнего скрыть присутствие людей за перегородкой, хотя сделать это было практически невозможно. Полицейские, скорее всего, услышали голоса и теперь яростно пытались вывернуть бревна из венцов.

– Нашел! – радостно просипел вдруг Бузько. – Вот он!

Однако его радость оказалась преждевременной. Спасительный люк оказался запертым на огромный амбарный замок, который проржавел до такой степени, что даже если бы у беглецов и был от него ключ, открыть его было бы крайне сложно.

– А-а! Мать вашу! – уже не скрываясь, прорычал Купец. – Вовка, держи фонарик, подсветишь мне.

Уцепившись обеими руками за кованую накладку, Демидов что было сил рванул ее на себя вверх. Локис видел, как взбугрились на загривке Купца мышцы, как надулись у него жилы на шее. Скоба-накладка поддалась, но не выдернулась.

Одно из бревен перегородки с грохотом обрушилось вовнутрь потайной комнаты. В образовавшийся проем хлынул свет. Киславускас что-то резко скомандовал, и его подчиненные тут же отскочили от стены, перехватывая оружие на изготовку. По-видимому, они ожидали стрельбы. Эти дополнительные секунды оказались для беглецов спасительными. Со второй попытки Демидов, которому отчаяние придало силы, вырвал скобу с куском дерева. Распахнув творило, за которым оказался колодец метров десяти глубиной с приставленной к самому срезу лестницей, Купец коротко приказал:

– Вовка, ты идешь первым, за тобой – старый, потом – Петро, за ним – литовец, я иду замыкающим. Поехали!

Полицейские, поняв, что вооруженного сопротивления не будет, во всяком случае, пока, осторожно приблизились к пробитой ими бреши.

– Всем оставаться на местах! – на ломаном русском прокричал Киславускас. – Это полиция, вы все арестованы!

– Ага, счас, – ехидно буркнул Демидов, глядя, как следом за Локисом в проем осторожно спускается Бузько. – Шнурки только поглажу и тут же остановлюсь.

– Я сказал стоять! – прокричал Киславускас. – У меня приказ в случае неподчинения открывать огонь на поражение!

– А, полицай, твою мать, – неожиданно подал голос молчавший все это время Гирдзявичус. Его крупный кулак легко проскочил в брешь и с хрустом впечатался в переносицу полицейского. Лицо Киславускаса мгновенно исчезло. Послышался сдавленный крик. Почти одновременно с этим в брешь попытался протиснуться один из спецназовцев. Недолго думая, Айдас ударил его ногой по голове и тут же взвыл от боли. Стальная каска надежно защитила полицейского от мощного удара, но тем не менее закинула его, как футбольный мячик, обратно в комнату мансарды.

– Да уходи же ты, лабус хренов! – прорычал Демидов, продолжая удерживать крышку люка. – Я и без тебя прекрасно справлюсь!

Гирдзявичус еще раз оглянулся на мелькавших в проеме полицейских, которые после неудачного «штурма» не решались больше лезть в потайную комнату напролом, и, прихрамывая, подбежал к творилу. Морщась от боли, он медленно начал спускаться по прогнившей лестнице вниз.

Оставшись один, Демидов быстро захлопнул творило и одним прыжком оказался возле проема.

Глава 17

Колодец заканчивался огромным подвалом с пустыми стеллажами, сусеками и коробами. Едва сделав несколько шагов вперед, Володя услышал за спиной пыхтение Бузько. Несмотря на возраст и болячки, старик пытался не отставать от своих молодых «спасителей», хотя по всему было видно, что дается ему это с большим трудом.

– Так, – просипел он от непривычных для него нагрузок, – где-то здесь должны быть две двери. Одна ведет в дом, а вторая – к пруду. Главное, теперь не перепутать, где какая…

Сверху послышался грохот, который тут же сменился матерщиной. Гнилые перекладины, которые с успехом выдержали Локиса и легкого Бузько, подломились под грузноватым Петром. Через минуту он появился в луче фонаря, потирая ушибленную при падении поясницу.

– Черт бы побрал этого партизана Винславаса, – пробурчал он. – Не мог заменить лестницу, что ли? Я чуть ноги не переломал… Что тут у вас?

– Дверь ищем, – коротко бросил Володя, шаря фонариком по каменным стенам. – Дед, ты хоть примерно помнишь, где она должна быть?

– Экий ты прыткий внучок выискался, – сварливо ответил Макар Капитонович. – Мне, между прочим, восемьдесят шестой годок доходит. Я то, что полчаса назад было, и то забываю… А тут сколько лет прошло! Да и поменялось в этом подвале все. Вот этого стеллажа раньше, к примеру, не было…

Со стороны колодца опять послышались какие-то звуки и ругань. Из темноты вышел, припадая на правую ногу, Гирдзявичус.

– Что вы встали, как на поминках? – тут же накинулся он на всех троих. – Надо срочно уходить! Полицейские уже почти сломали стену! Этот ваш бугай остался нас прикрывать…

Круглов и Локис переглянулись.

– То есть как это остался?! – не проговорили, а скорее выдохнули они хором. – Его же повяжут!

Локис кинулся было к колодцу, но его буквально пригвоздил холодный окрик Бузько.

– Стоять на месте, щенок! – дребезжащим старческим голосом скомандовал он. – Бугай правильно решил. Кто-то должен был остаться. Впятером мы хрена с два оторвемся. Всех повяжут, как котят! Лучше дверь ищите, оглоеды!

Трое мужчин кинулись переворачивать и отодвигать все, что попадалось им на глаза. Дело казалось простым, если бы не одна мелочь. У них был только один, не слишком мощный фонарик. Бузько недовольно наблюдал за ними, не делая ни малейшей попытки присоединиться к поискам потайной двери.

Отшвырнув в сторону очередной стеллаж, Володя направил луч фонаря на то место, где он стоял, и протяжно свистнул.

– Вот оно, счастье, где было-то! – невольно вырвалось у него. – Совсем рядом, оказывается…

В бледном свете карманного фонаря была отчетливо видна массивная, окованная стальными полосами по периметру и крест-накрест дверь. Локис с размаху навалился на нее, но она не поддалась.

– Чего встали, как пни гнилые? – крикнул он, полуобернувшись. – Помогайте!

– Она на себя открывается, – тихо проговорил Бузько.

Локис недовольно покосился на старика и потянул за большую скобу-ручку. Дверь медленно, со скрипом сдвинулась с места, открывая вход в темный провал.

Володя в нерешительности остановился. Как ни странно, но ход оказался сухим, без малейшего признака сырости и затхлости. Ровная дорожка была выложена крупным булыжником-дикарем, своды обложены старым кирпичом.

– Дед, – осторожно спросил Локис, – тут никаких сюрпризов не предвидится?

– Ты о чем? – переспросил Володю Круглов.

– О минах, о чем же еще, – раздраженно отозвался Локис. – Была у наших доблестных энкавэдэшников такая привычка – растяжки где надо и не надо устанавливать…

– Поговори мне еще! – недовольно пробурчал старик, отнимая у Володи фонарик и первым устремляясь по проходу. – Что ты вообще про НКВД знаешь, пацан зеленый?!

Последние его слова прозвучали уже из темноты. Разведчикам и Гирдзявичусу не оставалось ничего другого, как последовать его примеру.

Старик шел так уверенно, словно последний раз в этом подземелье он был только вчера. Метров через сто пятьдесят ход резко повернул направо, и почти сразу же начался ощутимый подъем вверх. Где-то вдалеке едва заметно обозначилось расплывчатое пятно света.

«Появился первый свет в конце тоннеля», – с сарказмом подумал Локис, идя следом за Бузько.

Подземелье уперлось в амбразуру, сделанную по всем правилам военной фортификации. Володя даже удивился этому. С трудом верилось, что малограмотные литовские крестьяне могли так искусно построить достаточно сложное оборонительное сооружение. Выглянув в щель, Локис оценивающе осмотрел заросшее высокой травой и кустарником пространство, отделявшее их от пруда. Участок местности казался безопасным. Щебетали птицы, стрекотали кузнечики, от пруда тянуло прохладой и запахом болота.

– И как мы будем отсюда выбираться? – деловито поинтересовался Круглов, озираясь по сторонам. – Знаю только одно: я в эту амбразуру не пролезу. И Купец тоже. Габариты не позволят. Да и вы, – он критическим взглядом окинул Локиса и Гирдзявичуса, – если только по частям сможете протиснуться…

– И-и-и, – насмешливо и даже как-то злорадно протянул Бузько. – Чему вас, молодых, только учат. Если бы «мишкасы» были такие же бестолковые, как и вы, мы бы с ними не возились до пятьдесят шестого года. Это ж не просто подземный ход, это бункер. Здесь раньше лесная дорога проходила с железнодорожной станции на ближние и дальние хутора. Так вот с этого самого места участок метров в двести-триста полностью простреливался. Пока сообразишь, откуда стреляют, эти лабусы полбатальона успевают положить. А потом раз – и все тихо…

– Фантастика! – восхищенно протянул Локис.

– Фантастика, – недовольно передразнил его Макар Капитонович, что-то ища, – нам эта фантастика знаешь скольких жизней стоила? Страх один вспоминать…

Из-под полусгнивших от времени трухлявых досок, которые были уложены на каменистый пол дота, он неожиданно для всех вытащил ржавый ручной пулемет «МГ-42» с заправленной в него лентой.

– Вот, с тех времен еще остался, – радостно воскликнул Бузько, безуспешно пытаясь передернуть проржавевший затвор. – С собой возьму, – тоном, не допускающим возражений, заявил он и добавил: – В дороге все пригодится. Тут целый арсенал…

– Дед, ты показывай, где выход наверх! – укоризненно склонив голову, потребовал у старика Локис, – потом в свою игрушку поиграешь…

– Действительно, Макар Капитоныч, – поддержал товарища Круглов. – Уходить надо. Полицейские не дураки, быстро сообразят, где нас искать…

– Да и на черта нам эта железяка нужна, – решился вставить свое слово Гирдзявичус, – ей место в металлоломе…

– Да что б вы понимали! – попробовал возмутиться Бузько, прижимая к впалой груди свою находку. – Его перебрать, керосинчиком промыть, маслицем веретенным смазать… Да ему цены не будет!

– Какой, на хрен, керосинчик?! – взвыл Локис. – Выход из этого «мешка» показывай!

– Ты на меня не шуми! – задиристо осадил разведчика старик. – Я сам шуметь умею! Так шумну, что своих не узнаешь!

– Выход где?! – уже в один голос выкрикнули все трое.

– Вот же вы горластые, – буркнул Макар Капитонович и кивнул куда-то в полумрак бункера. – Вон, скобы… Видите? Это и есть выход. Там сначала щит должен быть дощатый, а на нем пень стоит… Вернее, раньше стоял, а теперь – хрен его знает…

То, что Бузько назвал «скобами», на самом деле были вбитые в кладку куски арматуры. За полвека они нисколько не расшатались и выглядели вполне надежно. Однако Гирдзявичус, который на этот раз вызвался идти первым, все же попробовал их на прочность.

– Лезь, не бойся, – успокоил его Бузько. – Их еще при царе Горохе делали… На века, а не на пару лет, как теперь…

Ловко забравшись наверх, Айдас попытался поднять крышку. На стоявших внизу разведчиков посыпалась древесная труха вперемешку с землей.

– Шакес бибю!!! – выругался Гирдзявичус по-литовски, но тут же перешел на русский язык. – Какие тут, на хрен, доски?! Одни трухляшки! Ты куда нас завел?

– Не нравится – выбирайтесь сами, – обиженно ответил Бузько, копошась в том месте, где он несколько минут назад обнаружил пулемет.

Со стороны дома послышались глухие голоса. Видимо, спустившиеся в подвал полицейские тоже обнаружили дверь и теперь, соблюдая осторожность, шли по подземному ходу следом за беглецами. Даже по самым оптимистичным прогнозам минут через семь-восемь они должны были выйти к амбразуре.

– Айдас, живее ищи, полицаи на «хвосте»! – сдавленно крикнул Локис, одновременно ища что-нибудь, что могло бы послужить оружием в драке.

Сверху на него опять посыпалась труха и земляные комья. Через секунду оттуда хлынул дневной свет.

– Есть! – уже не скрываясь, громко провозгласил Гирдзявичус. – Нашел!

– Дед, давай лезь! – Володя без лишних церемоний схватил Бузько за шиворот и попытался подтолкнуть к «скобам».

– Не пихайся. – Макар Капитонович недовольно дернулся, желая вырваться из крепких рук Локиса, но не смог. – Обожди чуток, я им «гостинцев» оставлю…

Только сейчас разведчик заметил, что он прячет за пазухой что-то громоздкое и явно тяжелое.

– Ты чего еще задумал, черт старый?! – возмутился Володя. – Лезь наверх, тебе сказали!!!

Краем глаза он видел, что Петя Круглов, не дожидаясь, когда Локису удастся уговорить старика, ловко взобрался по скобам и теперь тревожно смотрел вниз.

– Молокососы! – заворчал Бузько, ставя ногу на первую арматурину. – Ни одного серьезного дела с вами не сделаешь. Я бы этим полицаям такое сейчас устроил, они бы до конца жизни не забыли…

К счастью для Локиса и всех остальных, высота бункера была небольшой, всего метра три, поэтому старик, несмотря на свою не слишком удобную ношу, достаточно быстро выбрался из «колодца». Володя видел, как на повороте замелькали два пятна фонариков. Преследователям оставалось пройти не более нескольких десятков метров.

Едва Володя успел высунуться из «люка», как его с двух сторон подхватили под мышки Круглов и Гирдзявичус и выдернули из лаза словно пробку из бутылки. Литовец только было собрался поставить на место пень, который надежно маскировал снаружи вход в бункер, как его с непонятно откуда взявшейся силой отпихнул в сторону Бузько.

– Я сказал, что без гостинца не уйду! – проорал он. – Значит, так и будет! Еть!..

С хриплым выдохом он запустил внутрь входа что-то очень похожее на большую банку консервов. Раздался глухой удар о камни.

– Еть!.. – Вниз полетела вторая банка консервов. На этот раз звук был позвонче. Следом за ним кто-то вскрикнул от боли, через доли секунд крик повторился. Но теперь в нем явственно слышались нотки испуга.

– Вот, теперь можешь закрывать! – радостно сообщил Бузько. Редкие седые волосы у него растрепались, на щеках выступил бледный старческий румянец, глаза блестели молодо и сумасшедше. – И уходим, а то сейчас как бабахнет!..

Не дожидаясь ответа, он первым отпрыгнул в кусты. Гирдзявичус едва успел захлопнуть крышку люка и одним броском, с перекатом, бросился следом за Макаром Капитоновичем. Локис и Круглов тоже не стали ждать, что там должно было бабахнуть. Кубарем скатившись с небольшого пригорка, они кинулись догонять Бузько и литовца, которые успели за это короткое время пересечь старую, почти заросшую травой дорогу и скрыться в зарослях.

То ли воспоминания о фронтовой молодости, то ли радость от безумного хулиганского поступка придали старому чекисту столько сил, что километра два с лишним он пробежал по лесу почти без остановки. Только постоянно с тревогой и недоумением оборачивался назад, словно чего-то ждал.

Глава 18

Старик выдохся так же внезапно, как и полчаса назад наравне с молодежью перешел на бег. Запнувшись о какое-то корневище, он пластом рухнул лицом в траву и замер. Слышалось только его прерывистое хриплое дыхание.

– Ну, ты даешь, старый, – укоризненно и в то же время с уважением проговорил Круглов, опускаясь рядом с неподвижно лежащим Бузько. – Тебе что, реактивный ускоритель приделали?

– Ага, приделали, а теперь отделали… – запинаясь от того, что все еще не мог перевести дыхание, ответил Макар Капитонович, не поднимая головы. – Черт, почему же они не взорвались-то? Может, детонаторы старые?..

– Что не взорвалось? – Круглов уперся локтем в землю и непонимающе посмотрел на старика.

– Да фугасы, которые я в бункере нашел, – нехотя пояснил Бузько.

Только теперь Володя понял, что это были за консервы, которые Макар Капитонович с такой ожесточенной радостью швырял на дно бункера. Немецкие противопехотные мины-«лягушки»! Весила эта штука около пяти-шести килограммов, поскольку главным поражающим элементом в ней был разный металлический хлам – болты, гайки, шарики от подшипников, рубленые гвозди… Если бы хоть один фугас рванул в бункере, как этого желал Бузько, то от гнавшихся за ними полицейских остался бы только мелко порубленный фарш.

Представив все это «в картинке», Володя непроизвольно вздрогнул. Но, с другой стороны, обнаруженные полицейскими боезаряды, с которыми они какое-то время будут возиться, прежде чем поймут, что они не опасны, давали разведчикам определенную фору во времени.

– Ну ты и шутник, Макар Капитоныч! – проговорил он тихо.

– Не понимаю, – между тем продолжал недоумевать Бузько, переворачиваясь на спину. – Я хорошо посмотрел, вроде бы все нормально было…

– А ты предохранительную чеку когда срывал? – насмешливо поинтересовался Гирдзявичус. – До того, как бросить? Или после хотел это cделать?

Старик оторопело посмотрел на литовца, потом перевел взгляд на улыбавшихся разведчиков и вдруг зло выругался.

– Из-за вас все не получилось! – закончил он. – Заторопили меня, вот и не сорвал «кольцо».

– И слава богу, – поднимаясь с земли, проговорил Гирдзявичус. – У немецких фугасов задержка срабатывания взрывателя намного меньше, чем на гранатах, всего пару-тройку секунд. Нас бы разнесло раньше, чем ты, Макар Капитонович, успел кинуть свои консервы… В любом случае, у нас есть пара часов, пока они продолжат нас ловить…

– С чего такая уверенность? – Локис тоже поднялся на ноги, готовясь продолжить бег.

– Сам литовец, поэтому знаю наверняка, – усмехнулся Айдас. – Это вы, русские, обожаете геройствовать, поэтому и слывете во всем мире сумасшедшими. А литовца черта с два заставишь рисковать жизнью без особой надобности… Так что, пока не прибудет группа разминирования, полиция будет только охранять дом. К тому же, судя по крикам, кому-то досталось этой миной по голове… Еще один повод быть осторожным. Но валяться не имеет смысла, надо уходить как можно дальше.

– Куда уходить-то? – равнодушно спросил Бузько, приподнимаясь на локтях. – Наши физиономии наверняка висят на всех заборах… И награда назначена. Так что первый же добропорядочный лабус продаст ни за грош.

– Вот что, дед, – решительно проговорил Круглов. – Ты можешь сколь угодно долго разводить тут теорию загибания гвоздя, но у нас есть задание доставить тебя в Москву…

Петро вдруг осекся и быстро взглянул на недовольно скривившегося Локиса. Еще на базе было решено, что никто не должен знать, что они кадровые военные и выполняют чей-то спецзаказ. Хотя все прекрасно понимали, что долго скрывать это не удастся.

– В общем, надо идти, Макар Капитонович, – примирительно закончил Круглов, протягивая руку старику, чтобы помочь подняться. – Очень надо…

Старик нехотя поднялся на ноги.

– Вы хоть знаете, в какую сторону идти? – спросил он, стягивая с плеч перепачканный за эти несколько дней пиджак. – А то твердите без конца – «надо уходить», «надо отрываться»… А куда именно отрываться, никто и не знает.

– Вообще-то собирались в сторону Белоруссии, – неуверенно проговорил Локис. – На российской границе нас наверняка будут «пасти»…

– А на белорусской «пасти» не будут? – насмешливо спросил Бузько. – Если уж куда и уходить, то только к латышам. Они, конечно, такие же лабусы, но зато там безопасней… Кстати, а где мешок с продуктами?

Разведчики растерянно переглянулись. С того момента, когда они спешно спрятались в тайнике мансарды, и до того, как они оказались на этой маленькой лесной полянке, никто из них ни разу не вспомнил о вещмешке, который им собрал Винславас.

– Понятно, – брюзгливо поджал губы Бузько и, ничего больше не сказав, зашагал в лес. Трое мужчин последовали за ним.

История с оставленным второпях на хуторе мешком с провизией была Макару Капитоновичу по меньшей мере неприятна. Не из-за того, что на неопределенный срок все четверо лишались еды – это было само собой разумеющимся, а скорее из-за того, что ему, как и большинству людей, доживших до столь преклонного возраста, не нравились никакие перемены. Сначала его вырвали из привычной жизни, которую до распада Союза вел пенсионер республиканского значения, ветеран войны, почетный чекист и прочее. Потом не дали спокойно жить как «человеку второго сорта», потом вообще посадили в тюрьму как опасного преступника. Но не успел он свыкнуться с тем, что ему суждено умереть в камере, а не в родной квартире, как ему опять надо привыкать к новой роли – беглого арестанта, на старости лет слоняться голодным по лесам и смотреть, как незнакомые еще вчера молодые люди все делают не так, как надо. Он уже не отдавал себе отчета в том, что его старческое занудство заслоняет главное – что эти три молодых парня, по сути, спасли его от нелепой смерти в чужих застенках. Подумаешь, продукты потерялись в суете…

Кроме того, Бузько раздражало и то, что он не все происходящее понимал. Если он вполне уяснил роль Локиса и Круглова, то зачем с ними увязался Гирдзявичус? Отслуживший почти три десятилетия в органах, Макар Капитонович «заболел» той самой, очень распространенной среди оперативников болезнью, при которой начинаешь подозревать всех и каждого. Литовца он подозревал в том, что он не тот, за кого пытается себя выдавать.

Какое-то время Макар Капитонович шагал молча, не разбирая дороги, продираясь сквозь заросли и сердито при этом сопя. А потом, сам того не замечая, принялся ворчать. Ни в чей-то конкретный адрес, а вообще. Доставалось всем: от президента Литвы до современной молодежи, у которой в голове только «ветер, секс и наркотики». И при этом «никакого уважения к старости». Разведчики предпочитали молчать, чтобы не раздражать старика еще больше, но и это не нравилось Бузько. Ему требовалось, чтобы ему возражали.

Через пару часов почти бессмысленного плутания по лесу группа вышла к роднику. Неподалеку проходила дорога. Измученные жаждой беглецы с удовольствием умылись и напились прохладной воды. Бузько, который ни за что на свете не хотел показать десантникам, и в особенности литовцу, что он устал и ему требуется определенное время на отдых, первым объявил, что пора идти. И тут же увидел сочувственные взгляды Локиса и Круглова.

– Макар Капитонович, – проговорил Володя, даже не совершая попытки подняться. – Может, еще передохнем? Все-таки вам не двадцать лет…

Эта последняя фраза заставила старика выплеснуть наружу всю ту язвительность, которую он так и не сумел излить за эти дни.

– Что, сдулись, супермены хреновы? – презрительно стрельнув взглядом по распластавшимся на траве мужчинам, бросил он. – Всего-то километров пять-семь прошли – и что, лапки кверху и скулить? А ну, подъем, оглоеды! Я вас научу Родину-мать любить!

Макар Капитонович распалялся все больше, повышая голос до крика. И вдруг умолк. Со стороны лесной дороги послышался нарастающий звук мотоциклетного мотора.

– Молчать! Тихо! – скомандовал он, хотя никто, кроме него, ничего не говорил. Звук приближался к поляне с родником. Уже отчетливо было слышно, что едет не один, а несколько мотоциклов.

– В лес! Быстро! – скомандовал Локис и первым спрятался за ближайшим деревом. Остальные, включая Бузько, у которого, видимо, открылось второе дыхание, залегли в кустарнике. Спустя несколько минут к роднику на трех мотоциклах «BMW R32» выехало человек десять в форме гитлеровской армии. На турелях всех трех мотоциклетных колясок были установлены ручные пулеметы «МГ-40». Кое у кого из «немцев» на груди красовались «железные кресты», боевой орден вермахта. Все десятеро громко, но фальшиво горланили: «Ах, майн либер Августин, Августин, Августин…»

Это было настолько неожиданно, что Локис на какое-то время потерял дар речи. Он смотрел на эту вакханалию и чувствовал, что после того, как они чудом ушли от погони литовских спецназовцев, он теряет ощущение реальности. Переведя взгляд на лежащего рядом Круглова, Владимир понял, что, судя по вытянутому от изумления лицу сослуживца, тот испытывает такой же шок. «Если Петя видит то же самое, что и я, – мелькнула у Володи мысль, – значит, все не так уж и скверно. Во всяком случае, как сказал герой одного «мультика», сообща только гриппом болеют, а с ума сходят исключительно поодиночке…»

Между тем «немцы», самому старшему из которых на вид было не больше двадцати – двадцати двух лет, заглушили двигатели своих мотоциклов и разбрелись по полянке, о чем-то переговариваясь и изредка довольно хохоча. Язык, на котором они при этом разговаривали, показался Владимиру каким-то странным. Во всяком случае, на классический немецкий язык, который преподают в школах, он был мало похож.

– Что это? – одними губами спросил Петро, продолжая удивленно таращиться на резвящихся «гитлеровцев».

– А черт его знает, – признался Локис и тут же с тревогой спросил: – А где старик? Как бы у него от этого представления нервишки не сдали. Чего доброго, кинется на этих «фрицев»…

– Да ну, брось ты, – не слишком уверенно ответил Петро, – на дурака-то наш Капитоныч вроде бы не похож… Слушай, а может, где-нибудь поблизости кино снимают?

– Может быть, – с сомнением в голосе проговорил Локис, продолжая наблюдать за странными «немцами», которыми руководил худой долговязый тип с несообразно длинными, как у орангутанга, руками и такой же рыжий, как этот примат. Он был одет в серый мундир с витыми белыми погонами. Десантники плохо разбирались в званиях гитлеровской армии, но обратили внимание, что остальные «немцы» без тени насмешки с почтением обращались к худому «герр оберст».