Текст книги "Мастер ликвидаций"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Код – «книга перемен», – подсказал Павел. – Через пробел.

– Понятно.

Пока Маргарита просматривала материалы, собранные Саранским, Павел решил сварить еще кофе. Как ни странно, информация, собранная шефом, его ничуть не интересовала. У него вдруг разболелась голова, и он чувствовал себя, как выжатый лимон…

Кофе был на подходе, когда тишину кухни нарушил торжествующий возглас Маргариты:

– Господи, это же элементарно!

– Раскопала что-то интересное? – равнодушно откликнулся Павел.

– Мне удалось найти зацепку, – заявила Маргарита уверенно и вдруг затараторила так, словно боялась, что Павел ее прервет: – Начнем с предпоследней жертвы. Двадцать пятого октября в четыре часа она зашла в магазин готовой одежды «Палермо», что на Большой Дмитровке. В примерочной кабинке ей вдруг стало плохо – закружилась голова, заныло сердце. «Скорая помощь» (которую, между прочим, никто не вызывал!) подкатила к магазину через пять минут. Врач, осмотрев пациентку, диагностировал сердечный приступ и тут же приказал везти ее в больницу. В этот день ее больше никто не видел. Понятно, что и санитары, и доктор, и «Скорая помощь» были подставными. А расстроенные продавцы даже не запомнили, как выглядели эти люди… – дрожащими пальцами Маргарита вытащила из пачки сигарету и горячечно продолжала: – Дочь бывшего министра обороны была похищена в тот момент, когда выходила из парикмахерской «Жак Дессанж». Буквально на минутку зашла в бар выпить чашечку кофе. Выпила, и – провал в памяти. Очнулась в темной комнате с повязкой на глазах. По показаниям очевидцев, девушку из бара выводили двое мужчин. Всем, кто был свидетелем этой сцены, показалось, что оба имеют отношение к правоохранительным органам. Милиционеры, одним словом. Как и в предыдущем случае, их лиц никто не запомнил… Теперь что касается самой первой жертвы. Ей не повезло в салоне красоты «Нефертити». Пока она с маской на лице лежала в одной из кабинок, кто-то (она не видела, кто) сделал ей укол моментально действующего снотворного. Обслуживающий персонал салона допрашивали раз двадцать. И опять никто ничего не видел и не слышал… А вся суть в том, что жертвы были похищены при выходе из очень дорогих заведений – бутик «Палермо», салон красоты «Нефертити», парикмахерская «Жак Дессанж»… Знаешь, а ведь на Кузнецком мосту находится бутик от Версаче!

Павел начал терять терпение:

– При чем здесь Версаче?

– Я же тебе говорила: пока мы торчали в квартире у Дриневского, на его пейджер пришло сообщение от некого Стаса. Он просил Дриневского сегодня в пять быть на Кузнецком мосту. Якобы там намечается какая-то распродажа… Неужели ты настолько туп, что и сейчас ничего не понял?

– Ты хочешь сказать, что они опять задумали похищение?

– Именно! – от возбуждения Маргарита едва не задыхалась. – Господи, это же элементарно! В пять там будет женщина, которую они собираются похитить! И Дриневский должен был участвовать в этом похищении!

Павел машинально посмотрел на часы. До встречи, которую назначил неизвестный Стас, оставалось десять минут…

Глава 11

1

Последний раз точно так же Пескарь чувствовал себя лет пять назад, когда его, еще не обстрелянного паренька, судьба забросила в Грозный. Сколько кругов ада ему пришлось пройти, чтобы отыскать нужного человека, Пескарь никогда не вспоминал. Дал себе четкую установку – не копаться в этом дерьме, и строго придерживался взятого правила. Лишь иногда на него накатывало, и события пятилетней давности вставали перед глазами так ясно, словно это было вчера. Особенно тягостно было вспоминать те минуты, когда его едва не расстреляли. Бросили на пол, как недорезанную скотину, приставили к виску пистолет и сказали: «Молись!» Тогда он не сомневался, что это были последние мгновения в его жизни. Но ему несказанно повезло – пистолет заклинило, и грязный чеченец, усмотрев в этом волю Аллаха, так и не нажал больше на курок…

С тех пор прошло пять лет. Но ощущение, когда внутри все цепенеет, а из тебя по каплям уходит жизнь, Пескарь запомнил навсегда. Кто бы мог подумать, что это ощущение повторится?..

Да, радоваться и впрямь было нечему – задание подполковника (поставить «жучки» в квартире Волошиной) он провалил, тощего красавчика упустил и, ко всему прочему, получил дюжину «боевых» ранений от кошки. Но неужели эти мелкие неурядицы могли породить в его душе почти что животный страх?! Битых два часа, пока торчал под окнами Волошиной, он тщетно пытался взять себя в руки:

«Чего я трясусь, как осиновый лист? Следить за красивой бабой, не вступая с ней в прямой контакт, – задание для начинающих. Сиди себе спокойненько в машине, щелкай затвором фотоаппарата и ни о чем не думай…»

Но аутотренинг не помогал, хотя Пескарь и старался все делать по правилам – мышцы расслаблены, мысли направлены только на конкретное задание. Он нервничал и ничего не мог с собой поделать. Естественно, переживал, ибо считал, что в совершенстве освоил способы контроля над собственными эмоциями. В тот момент, когда Пескарь был готов взвыть от отчаяния, из подъезда показался знакомый мужик с колючим взглядом (давешний спутник Волошиной) и почти бегом бросился к своей машине – темно-зеленому джипу. Через пару секунд джип рванул с места, а еще через пару из подъезда вышла сама Волошина. Огляделась по сторонам и, на ходу разговаривая по сотовому телефону, направилась к своей машине.

Пескарь даже обрадовался такому повороту событий. Кажется, тягостное ожидание кончилось. Сейчас Волошина уедет, он беспрепятственно проникнет в ее квартиру и наконец сделает то, ради чего убил здесь столько времени. Едва «Тойота» Волошиной вырулила со двора, он прихватил в багажнике нужный баллончик и поспешил к знакомому подъезду. На одном дыхании взбежал на второй этаж, с замками справился за считанные секунды и, набрав в легкие побольше воздуха, переступил порог.

На этот раз Пескарь был готов к встрече с проклятой кошкой. Держа баллончик перед собой, осторожно двинулся вдоль стенки, готовый в любой момент нажать на головку спрея. Со стороны его поведение выглядело, наверное, комично, однако Пескарю было не до этого.

Кошка не заставила себя ждать – выскочила из гостиной и, злобно мяукая, бросилась прямо ему под ноги. И тут же, получив приличную порцию газа, свалилась на бок. Подрыгала лапками, издала гортанный хрип и затихла. Пескарь не сдержался – удовлетворенно улыбаясь, присел на корточки и принялся рассматривать поверженного врага. И тут же отпрянул назад – в горле запершило, на глаза навернулись слезы. Чертова аллергия вновь дала о себе знать. Чихая и кашляя, Пескарь отнес кошку в ванную, плотно прикрыл дверь и лишь после этого приступил к основной части своего задания. Раскрыл дипломат, вытащил из него все необходимые приспособления и для начала принялся разбирать телефонный аппарат…

Через пятнадцать минут все было готово – «жучки» и видеокамера установлены, видимые следы его пребывания уничтожены. Ничто больше не задерживало его в этой квартире, но Пескарь медлил. Ему нестерпимо хотелось хотя бы одним глазком заглянуть в спальню Волошиной, посмотреть, в какой обстановке живет эта чертова кукла. Разумом понимая, что полковник Зиновьев не одобрил бы такой самодеятельности, он тем не менее решил отступить от инструкций. Осторожно приоткрыл дверь в спальню и, сгорая от любопытства, осмотрелся. То, что он увидел, его разочаровало: обычная двуспальная кровать, причем неприбранная, отнюдь не роскошный комод, на котором в беспорядке валялась косметика, платяной шкаф, несколько пуфиков и ковровое покрытие неопределенно-серого цвета. Никаких тебе зеркальных потолков, никаких предметов женского туалета, этих шелковых штучек, которые, собственно, и подогревали его любопытство.

Пескарь уже по-деловому посмотрел на часы и собрался было уходить, как вдруг его внимание привлекла кожаная сумочка, лежавшая на полу у кровати. Из сумочки торчал уголок видеокассеты, и Пескарь, повинуясь внутреннему чутью, сделал шаг вперед. Быстро нагнулся и вытащил из сумочки кассету. Не совсем понимая, зачем это ему понадобилось, вернулся в гостиную и вставил кассету в видеомагнитофон. Включил телевизор и приготовился к самому невероятному…

Но на экране ничего особенного не происходило. Двое малосимпатичных мужичков (один из которых напоминал чеченца или араба) пили кофе где-то в центре Амстердама (название нидерландской столицы значилось на кассете). При этом, конечно же, мило беседовали, но к сожалению, слов было почти не разобрать. Определенным было только одно: эти двое разговаривали по-русски. Один – чисто; второй, чеченец, – с жутким акцентом.

Пескарь, будучи докой в своем деле, сразу просек, что «фильм» снимали скрытой камерой. Вероятно, за одним из любителей кофейку велось наружное наблюдение. Но вот за кем?.. Нажав кнопку «стоп-кадра», Пескарь принялся внимательно изучать лица беседовавших. И вскоре узнал одного из них – это был Джабраил Загаев, чеченский полевой командир, подорвавшийся на мине в самом конце чеченской войны. Однако цифры внизу экрана свидетельствовали о том, что запись была сделана всего полгода назад.

«Выходит, Джабраил жив, – бесстрастно констатировал Пескарь и вдруг, неизвестно отчего, обозлился: – Вот гад! Сидит себе в самом центре Амстердама, кофеек попивает, а ты вместо того, чтобы висеть у него на „хвосте“, с кошкой воюешь. Бомбу бы ему туда, скотине черномазой!»

Лицо собеседника Загаева тоже показалось Пескарю смутно знакомым, но где ему доводилось видеть этого лоснящегося борова в роскошном пальто, он так и не вспомнил. Да, собственно говоря, и вспоминать было некогда – хозяйка могла вернуться в любую минуту. С другой стороны, кассета жгла ему руки.

«Нет, дружище, ты рылом не вышел, чтобы вмешиваться в такую крупную игру. Знай, сверчок, свой шесток!» Вытащив кассету из видеомагнитофона, Пескарь водворил ее на место и быстро покинул квартиру.

Он был так поглощен нежданным открытием, что не сразу заметил человека, стоявшего одним лестничным пролетом выше. Лишь почувствовав позади себя какое-то движение, обернулся, но, кроме темного силуэта на светлом квадрате окна, ничего толком не разглядел. Инстинктивно потянулся за оружием – и тут вдруг вспомнил, что оставил пистолет в машине. Страх, о котором он уже успел было позабыть, вновь завладел им.

«Надо же так бездарно засветиться, – с досадой подумал Пескарь. – Если это сосед Волошиной, то он наверняка видел, как я выходил из ее квартиры».

Глаза привыкли к яркому свету, и он сразу узнал человека, медленно спускавшегося вслед за ним. Страх сменился растерянностью – это был тот самый высокий парень, что пару часов назад курил в беседке.

«Что, черт подери, этот псих здесь делает? – Пескарь отступил в сторону, пропуская парня вперед. – И почему я обозвал его психом?.. По-видимому, все дело в глазах – пустых и бездушных…»

– Огоньку не найдется? – вдруг спросил незнакомец, резко остановившись.

– Не курю, – соврал Пескарь. Только сейчас до него дошло, что положение, в которое он попал, хуже некуда – позади стена, пистолет остался в машине, а высокий псих, судя по поведению, что-то задумал…

В следующее мгновение сердце пронзила острая, невыносимо жгучая боль. Опустив глаза, Пескарь увидел рукоятку ножа, торчавшую из его собственной груди.

– Какого черта? – прошептал он, выпустив из рук дипломат.

Боль нарастала, стало трудно дышать. Все вокруг закружилось, как на карусели, затем поплыло… Пескарь хотел позвать на помощь, но не в силах был произнести ни слова. Цепляясь за перила, сполз на холодный бетонный пол.

«Неужели это все?» – пронеслось в голове. И вдруг неожиданно для него самого боль отступила. Он испытал полный кайф, как в преддверие большого праздника. Ему захотелось поделиться со всеми своей радостью, захотелось крикнуть на весь мир:

– Не бойтесь! Умирать легко!

Но не смог – захлебнулся собственной кровью…

2

Как ни старался Павел поспеть вовремя, – выбрал самый короткий маршрут, гнал на желтый сигнал светофора, – все равно, как выяснилось, опоздал. Всего на пять минут. Но в данной ситуации даже одной минуты задержки было достаточно, чтобы все пошло прахом.

«Скорой помощи» у парадного не оказалось. Впрочем, рассчитывать на то, что похитители в очередной раз воспользуются накатанным сценарием, было бы уж слишком наивно. Раз до сих пор не попались, значит, с головой у них все в порядке. Наверняка придумали что-нибудь похитрее.

На мгновение Павел задумался: зайти в бутик или подождать в машине? Второй вариант вначале показался ему предпочтительным – вот тебе и машина, и преступники, и жертва. Но где гарантии, что похитители воспользуются именно парадным, а не служебным ходом, который тут наверняка есть – и пусть бы только один?

Оглядевшись и не обнаружив ничего подозрительного, Павел выбрался из джипа и решительно двинулся к массивной двери из затемненного стекла. Привлекать внимание к собственной персоне он не хотел и потому, прежде чем переступить порог, постарался успокоиться и изобразить на лице холодное равнодушие.

Несмотря на предпринятые меры, проникнуть в бутик незамеченным ему не удалось. Едва он переступил порог, как оказавшиеся неподалеку широкоплечий детина с выбритой до блеска физиономией и хрупкая, коротко стриженная девушка впились в него липучими глазищами.

«Детина, наверное, охранник, – предположил Павел. – А девушка – продавец-консультант… Вот черт, знал бы, что придется идти в такое место, хотя бы переоделся».

Однако его далеко не шикарный прикид ничуть не смутил продавщицу. Прервав разговор с охранником, она не спеша направилась к Павлу:

– Добрый день, – улыбнулась профессионально, обдав его запахом французских духов. – Я могу вам помочь?

Вопрос застал Павла врасплох.

«Если сказать, что я сам во всем разберусь, к этому отнесутся с подозрением, – прикинул он. – Это ведь не ГУМ. Зачем же создавать самому себе проблемы? Если полагается гид, то пусть будет. Да и охранник проявит ко мне меньше внимания…»

Истолковав нерешительность клиента по-своему, продавщица перешла в наступление:

– Что-нибудь из весенне-летней коллекции?.. Предпочитаете классику или хотите взглянуть на что-нибудь более экстравагантное?

– Классику, – растерянно пробормотал Павел, окинув взглядом зал магазина и тут же спохватился: – Впрочем, нет. Лучше что-нибудь современное! Летнее. И покруче… Для жены…

Посетителей было немного – человек семь. Плюс трое продавцов (включая стриженую) и двое охранников. Сотрудников бутика, охрану и молодую парочку, которая, судя по всему, собиралась скупить полмагазина, Павел сразу вычеркнул из списка потенциальных жертв и похитителей. Оставались пятеро. Но кто из них? Кто?..

Только сейчас он заметил, что стриженая сует ему какой-то яркий журнал.

– Что это? – уточнил на всякий случай.

– Каталог. Так вам будет проще сориентироваться.

– Тогда я присяду, – обрадовался Павел и кивнул на кресло у стены неподалеку от секции летних гарнитуров. – Выберу. А потом поговорим.

Его предложение было незамедлительно принято, поскольку в бутик заглянуло несколько мужчин. Они тоже нуждались во внимании и в профессиональных советах.

Усевшись в кресло, Павел развернул каталог и еще раз украдкой осмотрелся. Метрах в двух от него в висевших на вешалках туалетах, словно в лукошке с помидорами, копошилась полная дамочка лет тридцати. Ее, как могла, развлекала одна из продавщиц. Еще чуть дальше вдоль ряда прохаживалась девушка в джинсовых шортах. Ее яркий небрежный макияж и дешевые серебряные серьги свидетельствовали о том, что к элите она не принадлежит. Следовательно, ее и похищать незачем. В конце секции крашеный блондин жеманно перебирал яркие маечки.

«Педик», – решил Павел и перевел взгляд на следующего покупателя.

Результат беглого знакомства оказался малоутешительным: из всех присутствующих на роль жертвы могла претендовать лишь одна особа – толстушка, с которой он начал осмотр. На шее у нее поблескивало дорогое колье, которое шло ей, как корове седло. На пухлых пальчиках чуждо смотрелись массивные золотые перстни с бриллиантами.

Продолжая наблюдать за нею, Павел вдруг с разочарованием подумал, что потенциальная жертва не вызывает у него никаких симпатий. Скорее, наоборот. С надеждой он еще раз пробежался глазами по залу и остановился на коренастом мужчине с правильными чертами лица и абсолютно невыразительной внешностью. Почему именно на нем? Да как-то уж слишком нетерпеливо тот посматривал на кабинку примерочной.

Когда шторки примерочной раздвинулись, из нее вышла высокая темноволосая женщина бальзаковского возраста. Вполне симпатичная, ухоженная, одетая по последней моде. На лице ее читалось недовольство, граничащее с яростью. Всучив подбежавшему сотруднику бутика вешалку с костюмом канареечного цвета, она с раздражением произнесла:

– По телефону мы говорили о другом.

Парень виновато развел руками:

– Его два часа назад забрала Кристина Орбакайте. Мы пытались ее отговорить… – он покосился на костюм. – Но этот, по-моему, не хуже. Отличается лишь формой пуговиц.

– Всего лишь?! – вскипела женщина. – Нет, не пойдет!

– Можно заказать по каталогу точно такую же модель.

– И как быстро я смогу получить заказ?

Помявшись, продавец ответил:

– Через шесть дней.

– Что?! – возмутилась покупательница. – Да мне он нужен сегодня вечером! Самое позднее – к завтрашнему утру!

«Кажется, назревает скандал…» – предположил Павел, но ошибся.

Ситуацию разрядил все тот же коренастый мужчина с невыразительной физиономией.

– Насколько я понял, речь идет о модели из коллекции «Рудбекия»? – негромко спросил он, удивив всех своей осведомленностью.

Если сначала Павел подумал, что коренастый ожидает свою спутницу, то теперь был уверен – они незнакомы. Женщина с благодарностью посмотрела на подошедшего и, видимо, надеясь найти в нем союзника, доверительно произнесла:

– Представляете, мой заказ отдают какой-то…

– Сейчас мы все исправим, – спокойно остановил ее незнакомец. – Директор этого заведения – мой старый приятель. Если обратиться к нему напрямую, сроки получения заказа можно существенно сократить.

– Тогда сделаем это прямо сейчас! – женщина развернулась спиной к оторопевшему работнику магазина и решительно направилась к двери, за которой располагались служебные помещения. Мужчина, стараясь не отставать, зашагал следом.

«Такое ощущение, будто театральный билетер осчастливил меня местом в первом ряду партера, – подумалось Павлу. – Отсюда даже слышно, как скрипят подошвы у актеров».

У него уже не оставалось никаких сомнений в том, что эти двое и есть жертва и похититель. Вскочив с места и рванувшись к двери, за которой они исчезли, Павел едва не сшиб с ног свою стриженую опекуншу, вдруг решившую удостоить его своим вниманием.

– Извините, – поддержав оторопевшую девушку за локоть, коротко бросил он и продолжил путь.

– Туда нельзя, – придя в себя, окликнула его стриженая.

Но Павел ее уже не слышал. Позабыв об осторожности, рванул дверь на себя. В открывшемся перед ним коридоре никого не оказалось. Сделав несколько шагов, затаил дыхание и прислушался – ни звука. Он отсчитал еще метров пятнадцать и уперся в стену. Здесь коридор поворачивал вправо и тонул в полумраке. Павел шагнул в темноту и вскоре оказался перед сбегающими вниз ступеньками.

«Складские помещения…» – пронеслось в голове.

Откуда-то, словно из-под земли, послышался сдавленный стон. Не раздумывая, Павел выхватил пистолет и ринулся вниз. Соскочив с лестницы, слегка притормозил – погруженный в полумрак коридор вновь сворачивал вправо. Прежде чем сделать следующий шаг, осторожно выглянул из-за выступа. И вновь – никого. Но одна из обитых жестью дверей была распахнута. У самого порога валялась белая женская туфелька.

«Кажется, я на верном пути», – заключил Павел.

Стараясь ступать бесшумно, он приблизился к двери, перевел дыхание, одним прыжком ворвался в комнату – и уже в следующую секунду осознал, что допустил непростительную ошибку: дверь за спиной с грохотом захлопнулась. И почти одновременно раздался странный звук проскакавшего по полу небольшого металлического предмета. Машинально Павел отпрянул в сторону – подумал, что это граната, скорее всего, «лимонка». Но тут же, глотнув едкого воздуха, понял – в комнату брошен баллончик с каким-то газом.

Первое, что пришло ему в голову, – попытаться высадить дверь и вырваться на свободу. Сделав несколько шагов, наткнулся сперва на стену, потом на ощупь добрался до двери. Замолотил в нее кулаками, пнул ногой. Ответа не последовало.

– Не откроете – буду стрелять! – пригрозил он. – Считаю до трех!

На счет «три» разрядил всю обойму в то место, где, по его расчетам, должен был находиться замок. Тщетно. Дышать стало тяжелее, заслезились глаза. Пришло горькое сознание, что из этого каменного мешка, если не случится чуда, ему уже не выбраться. Затем в воспаленном мозгу зародилась еще одна мрачная, но вполне реальная догадка:

«А вдруг весь этот спектакль был разыгран лишь для того, чтобы поквитаться со мной?..»

Это прозрение окончательно сломило его. Он почувствовал, что теряет сознание, но противиться этому уже не было сил – да и желания…