Текст книги "В ледяном аду"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Михаил Павлович! – Марина резко повернула голову, и Давыдовскому пришлось сделать вид, будто он совсем не интересовался ее фигурой со спины. – Среди полярников курить не принято. Надо здоровье беречь. Или же вас не впечатлили два цинковых гроба, находящихся тут с советских времен?

Давыдовский хмыкнул. Замечание подчиненной ему не очень понравилось. В конце концов, он руководитель, сам решает, стоит ему курить или нет. По большому счету Марина, конечно, была права. В экстремальных условиях лучше избегать вредных привычек. Но Михаил Павлович всегда умел найти оправдание собственным слабостям.

– Я с тобой, Мариночка, не согласен. – Он усмехнулся, достал дорогую зажигалку, специально приспособленную для раскуривания трубок, щелкнул затвором и несколько раз пыхнул дымом.

Ветер подхватил его и понес в сторону аспирантки.

– Вкусно пахнет?

– Вишней, а я к ней индифферентна.

– Не говори о простых вещах умными словами. К самой ягоде ты, может, и индифферентна, а здесь запах вишневых листьев. Дорогой табак, между прочим. А насчет вреда от курения можно еще поспорить.

– Чего уж тут спорить? Все давно наукой доказано, – возразила молодая женщина и передернула плечами.

– Смотря какой наукой. Спроси медика, он тебе однозначно ответит, что курить вредно. А вот поговори с психологом, и нарисуется совсем другая картина. Понимаешь, Мариночка, курение – это что-то вроде священнодействия, особенно если любишь баловаться трубкой. Ее сперва ершиком почистить надо, затем правильно набить и раскурить. Да и дым вдыхать тоже нужно уметь. Это целое искусство. – Руководитель научно-исследовательской группы еще раз пыхнул ароматным дымом. – Курение – это не только плохая и вредная привычка, но еще и удовольствие. А что оно нам дает?

– Риск сердечно-сосудистых заболеваний и рака легких. А также возможность импотенции, – почти дословно пересказала предупреждение Министерства здравоохранения молодая аспирантка.

– Это страшилки, которые медики рассказывают. Они тебе еще наговорят, что и целоваться вредно. Мол, это обмен жидкостями, насыщенными микробами и вирусами. И секс для них возможен только в презервативе.

– К чему вы клоните, Михаил Павлович? – Марина обворожительно улыбнулась.

– Удовольствие, пусть и не всегда полезное – это положительные эмоции. А они продлевают жизнь. Вот как ты считаешь, утренние пробежки полезны для здоровья?

– Несомненно.

– А я так не считаю. Вот решил человек поправить здоровье, приказал себе бегать каждое утро, невзирая на погоду, по полчаса. И вот просыпается он еще до рассвета. За окном темно, мерзкая слякоть, туман. Ему страшно не хочется выбираться на улицу, но ведь он решил поправить себе здоровье. И вот этот герой бежит по раскисшему снегу, ноги мокрые, сам вспотел, мир кажется ему отвратительным. Какие у него появятся эмоции? – Давыдовский вопросительно посмотрел на Марину.

Та промолчала, и руководителю группы пришлось ответить за нее:

– Отрицательные. Что и требовалось доказать. Именно негативные эмоции приводят к появлению сердечно-сосудистых заболеваний, рака легких, возможно, и импотенции. Мчится любитель утреннего бега сквозь туман, дышит выхлопными газами и сам себе противен. Тут у него хлоп – и инфаркт случается. «Скорая помощь», больница и реабилитация минимум два года, когда больше двух килограммов подымать нельзя и все такое прочее. А вот я проснусь утречком, посмотрю за окно, темнота, слякоть, и еще полчаса поваляюсь в свое удовольствие. А потом заварю себе крепкий кофе, набью трубку ароматизированным табаком, выкурю ее в свое удовольствие и стану счастливым. Так кто из нас двоих здоровее будет, а? – На лице Давыдовского расплылась широкая улыбка.

– Не любите вы людей, – заявила Марина Островцова и поджала губы.

– Почему же не люблю? Очень даже люблю. Особенно если этот человек – женщина. – Михаил Павлович смотрел на Марину уже с нескрываемым восхищением. – Красивая! – добавил он. – Кстати, на Лазаревской с советских времен хорошая сауна осталась и запас дров. Во всяком случае, если верить документам. Надо будет как-нибудь опробовать. Ты не против?

– Ради меня одной сауну топить?

– Почему ради тебя одной? Париться можно и в плавках, и в купальнике. Или ты имеешь что-то против мужской компании? Зачем тогда в экспедицию с нами увязалась?

– Захотелось одной побыть. Я с парнем своим разругалась.

– Не жалеешь, что поехала?

Договорить Марине и Давыдовскому не дал подрывник Сергей Сазонов. Он уже опустил в неглубокую скважину шашку динамита и соединил провода.

– Готово, Михаил Павлович, – доложил Сергей. – Жду вашей команды.

– Начинаем! – Руководитель группы махнул рукой. – Только ты, Илья, подальше вездеход отгони. Кевлар, конечно, вещь хорошая, но береженого бог бережет. Не хотелось бы, чтобы взрывом стекло вынесло.

Давыдовский нацепил на голову большие шумопоглощающие наушники и протянул другую пару Марине.

– Надень, побереги уши! – Михаил Павлович присел возле аспирантки на корточки и без отрыва смотрел на монитор ноутбука.

Сазонов повел обратный отсчет:

– Пять, четыре…

Громыхнуло. Над скважиной поднялся дым. Каменные осколки разлетелись недалеко. Взрывная волна прошла сквозь скальные породы, а затем вернулась эхом. Конечно же, его нельзя было различить слухом. Но чувствительная аппаратура фиксировала любой отголосок, скорость прохождения звуковой волны. Датчики были расставлены по всей территории бухты. Кривая линия нарисовалась на экране компьютера. Последствия несильного взрыва фиксировались приборами по нескольким десяткам параметров.

Сказать что-нибудь точное прямо сейчас было невозможно. Снятую информацию еще предстояло обработать, расшифровать при помощи специальных программ, и только тогда можно было бы делать окончательные выводы. Но сияющая улыбка уже засветилась на лице Михаила Павловича. Он провел ладонью по лицу, захрустел бородой и, казалось, даже на время забыл о том, что с ним привлекательная и свободная молодая женщина, на благосклонность которой он как руководитель мог претендовать в первую очередь.

– По-моему, Мариночка, мы оказались сразу в нужном месте. Тут очень сильно попахивает углеводородами. Попомни мои слова. Если будет снят запрет на разработку в Арктике полезных ископаемых, то первые буровые вышки появятся именно здесь.

Тут в небе послышался еле различимый стрекот. Давыдовский вскинул голову. Видимость была не ахти какой, и первое время он ничего не мог разглядеть.

– За командой «Профессора Молчанова» обещали самолет прислать, – напомнила Марина.

– Это не самолет. Точно. Звук от вертолетных винтов, – определил на слух Михаил Павлович.

– Выходит, норвежцы раньше наших успели.

– Вечно так. Только начнешь работу – и уже приходится сворачиваться. Все-таки надо попрощаться с Ерохиным. – Давыдовский задумался и посмотрел на расставленную аппаратуру.

Ему не сильно хотелось сворачиваться прямо сейчас. Но и оставлять без присмотра ценное оборудование он тоже не мог. Антарктида, конечно, не проходной двор, но за уникальные приборы ответственность нес лично руководитель группы. На лице Давыдовского отобразилось сомнение.

В разрыве снежных облаков внезапно проступил и почти тут же исчез расплывчатый силуэт грузового двухвинтового вертолета.

Виталий несколько раз резко дернул локтем. Сеть немного поддалась. Теперь Саблин смог просунуть до локтя кисть, сложенную лодочкой, в одну из ячеек сети. Теперь у него появилась хоть какая-то свобода действий.

Напрягшись, Виталий смог дотянуться до правой руки, в которой он держал нож. Сеть прижимала ее к ноге. Осторожно, боясь выронить нож, боевой пловец взял его за лезвие и, перебирая пальцами, сдавил рукоятку. Саблин не мог видеть ремня, но зато нащупал его мизинцем, и лезвие стало врезаться в брезент.

Один из аквалангистов обернулся, но не сумел из-за спинки рассмотреть высвобожденную руку. Они даже встретились взглядами. Виталий попытался изобразить полную беспомощность. В глазах камуфляжного аквалангиста вспыхнули веселые искорки. Он уверился в том, что все идет по плану, и вновь сосредоточился на управлении платформой.

Перерезав один ремень, Виталий тут же принялся за второй. Когда поддался и третий, он не стал ждать, повернулся на бок, выдернул ноги из-под четвертого и свалился с помоста. Его противники хватились не сразу. Платформа успела уйти метров на пятьдесят вперед. К этому времени Виталий уже не только распутался и освободился от сети, но и нашел для себя укрытие. Он спрятался в расщелине между двумя ледяными глыбами.

Платформа остановилась, развернулась на месте. Свет ярких фар скользил по нижней поверхности льда, причудливо изъеденной подводными течениями. Пузырьки воздуха могли выдать каплея, поэтому он вытащил загубник, зажал его ладонью и задержал дыхание.

В руках у аквалангистов, пристегнутых к сиденьям, появились подводные ружья. Они медленно водили ими из стороны в сторону, пытаясь понять, куда же делся беглец. Ведь он явно находился где-то неподалеку. Об этом свидетельствовала сеть, лежавшая на дне.

Воздуха в легких не хватало. Соблазн схватить загубник, вдохнуть был велик. Но желание обхитрить противника, сохранить себе жизнь оказалось куда более сильным. С одним ножом на двух опытных аквалангистов, вооруженных мощными гарпунными ружьями, не нападешь.

И тут, на счастье Саблина, в стороне мелькнула какая-то тень. Один из аквалангистов энергично замахал рукой, второй уже поворачивал платформу. Виталий выбрался из своего убежища, жадно глотнул воздуха и заскользил над самым дном.

Впереди маячило затонувшее судно. Уже оказавшись у его борта, Саблин обернулся. Камуфляжные аквалангисты, погнавшиеся было за нырнувшим тюленем, уже поняли свою ошибку и развернули платформу. Две слепящие фары приближались к «Профессору Молчанову».

Времени на то, чтобы всплыть к яхте и подняться на ее борт, хватало, но Виталий не мог позволить себе бросить Катю в беде. Ведь она, скорее всего, еще оставалась внутри затонувшего судна.

Саблин ухватился за ограждение, оттолкнулся от него и вплыл в распахнутый палубный люк. Его со всех сторон обступила темнота. Чтобы подсветить себе, он вдавил кнопку на часах. Слабым огоньком засветился циферблат. В этот момент Виталий чуть не пропустил удар. Он лишь чудом успел перехватить руку с ножом. В слабом свете он увидел испуганные женские глаза за стеклом маски.

«Катя, ты чуть меня не убила», – взглядом сказал он и тут же показал на светлевший прямоугольник люка.

Им следовало спешить. Платформа по всем подсчетам должна была оказаться где-то совсем рядом. Так и случилось. Стоило Саблину и Кате выплыть из распахнутого палубного люка, как из-за надстройки в них ударил яркий, слепящий свет фар.

Виталий мгновенно вспомнил о гарпунных ружьях, резко дернул Катю и увел ее вниз. Сделал он это вовремя. Два гарпуна один за другим вспороли воду и вонзились в палубный настил.

Тут произошло что-то странное. Может, парни в камуфляжных костюмах решили не рисковать, не ввязываться в подводную схватку с двумя аквалангистами. Или же у них на уме оказалось что-то другое. Один из них вскинул руку так, словно хотел посмотреть на циферблат часов, а затем платформа резко повернулась и на максимальной скорости стала удаляться в сторону берега. Преследовать ее вплавь было невозможно.

Саблин ткнул рукой наверх, показывая Кате, что следует срочно всплывать. Они заскользили к поверхности воды, серебрившейся над ними. Там прорисовывался темный корпус яхты.

Катя и Виталий ухватились за край площадки за кормой яхты. Сабурова выбралась на дощатый настил первой.

Виталий уже готов был последовать за ней, но замер, выплюнул загубник и крикнул:

– Быстро все на палубу! Я сейчас вернусь!

Он тут же исчез под водой.

Катя, Нагибин и Зиганиди знали, что каплей слов на ветер не бросает. Если он даже не добавил необходимого обращения «товарищ контр-адмирал», то, значит, дело обстоит серьезно. Сказал «быстро на палубу», значит, так следует поступать.

Федор Ильич буквально вытащил Катю из воды и только после этого спросил:

– В чем дело?

– Не знаю, – проговорила Сабурова.

Саблин не терял времени на то, чтобы вставить загубник в рот. Он плыл под днищем яхты лицом вверх. Не могли же просто так, без особых на то причин, развернуться и буквально броситься прочь камуфляжные аквалангисты.

Тут он нашел то, что искал. С правого борта к днищу была прикреплена небольшая магнитная мина, примерно такая же, какую он сам недавно устанавливал на руле гринписовского ледокола. Это только в кинематографе на дисплее бомб ярко светятся цифры, указывающие, сколько секунд осталось до взрыва. В реальности же это известно только тому, кто сам выставлял замедлитель. Вот и получалось, что платформа умчалась прочь совсем не случайно.

Виталий с усилием оторвал магнитную мину от днища яхты и разжал пальцы. Кувыркаясь, как при замедленной съемке, она заскользила ко дну. Мина не достигла его, взорвалась в нескольких метрах, подняв облако взвеси.

Саблин, теперь уже не торопясь, вернулся к корме, выбрался на настил, сорвал с себя маску и устало привалился к холодному металлу.

Из-за бортового ограждения показалась голова Нагибина.

– Что это было, каплей? – спросил контр-адмирал.

– Просто нас заминировали, Федор Ильич, – устало ответил Саблин. – Зиганиди, иди к эхолоту и докладывай мне обо всем живом, что появляется рядом с нами. И не бойся ошибиться. Сейчас неважно, аквалангист это, тюлень или толстенный пингвин.

Глава 4

Капитан Ерохин сидел рядом с радистом «Профессора Молчанова». Шел очередной сеанс связи с ближайшей российской полярной станцией.

– Каков прогноз погоды? – поинтересовался Ерохин. – Мы сделали все возможное. Взлетно-посадочная полоса расчищена и утрамбована. Если надо, можем поставить вдоль нее ведра с подожженной соляркой.

– Боюсь, самолет мы сможем прислать только завтра. А насчет того, чтобы обозначить полосу огнем, то это лишнее. Пилоты у нас опытные. Думаю, завтра сможем доставить вас в Аргентину.

Внезапно в динамиках что-то затрещало, загудело. Капитан вопросительно глянул на радиста.

– Связь потеряна, – заявил тот и принялся крутить ручки настройки.

– Странно. С чего бы это вдруг? – забеспокоился капитан.

– Если бы это случилось в наших широтах, то я однозначно сказал бы, что где-то рядом включили радиоглушилки. Но Антарктида – континент аномалий. Мы находимся неподалеку от магнитного полюса. Так что, возможно, это и природное явление.

– Когда связь восстановится, дай мне знать. – Ерохин надел куртку, застегнул молнию, набросил на голову капюшон и вышел из теплого помещения.

Мел снег. Светились окна модульных домиков. Из вентиляционной трубы лабораторного корпуса валил пар. Его обживали ученые.

Тут в вышине раздался стрекот пропеллеров. Капитан машинально вскинул голову, но ничего не мог рассмотреть в неприветливом антарктическом небе. Шум приближался. Вскоре уже из-за облаков вынырнул удивительно неуклюжий двухвинтовой грузовой вертолет. Ерохин прищурился.

– Летающий сарай? – Сперва капитану показалось, что он видит старый советский грузовой вертолет, но затем он понял, что в небе над станцией появился американский «Чинук».

В принципе удивляться тут было нечему. Грузовой вертолет американского производства могли арендовать российские полярники. Но Ерохина настораживало другое. Его никто не предупреждал о прилете. А тут еще и глушилки включились. Или это все же природное явление?

Капитан «Профессора Молчанова» в множественные совпадения не верил, а потому без особой радости продолжал присматриваться к вертолету, закладывавшему над Лазаревской широкий круг. Пилот наверняка выбирал место для посадки.

Моряки с «Профессора Молчанова» уже выбирались из палаток и модульных домиков и тоже смотрели в небо. На их лицах появлялись улыбки, кое-кто даже махал руками и подпрыгивал. Наконец-то пилот определился с местом, где посадить машину. Он не воспользовался расчищенной взлетной полосой. Вертолет снизился почти у самых домиков, подняв настоящую метель, а затем неторопливо, но уверенно коснулся плотного наста.

Вскоре замерли винты. Пошла вниз задняя грузовая аппарель.

– Оставайтесь на месте! – крикнул Ерохин своим людям и направился к вертолету.

По аппарели сбежал рослый, крепко сложенный мужчина в камуфляжной форме и куртке-аляске, надетой поверх нее. На его лице виднелись приметные ухоженные усы с немного закрученными кончиками. На вид этому человеку с военной выправкой было слегка за сорок. Мужчина улыбался, на ходу стягивал рукавицы.

Когда Ерохин поравнялся с ним, тот протянул руку и представился:

– Джон Смит.

Капитан пожал ладонь и тоже назвался. Но в голове у него щелкнуло. Если англоязычного человека зовут Джоном Смитом, то это то же самое, что у нас Иван Иванович Иванов или как минимум Иван Петрович Сидоров.

– Мы прилетели забрать вас, – радостно сообщил Смит. – А где ученые? Я имею в виду научно-исследовательскую группу.

– Рад познакомиться, – довольно сухо произнес Ерохин. – Но для начала хотел бы узнать, кто вас прислал.

– Ну, как же!.. – Мистер Смит, говорящий по-английски с явным американским акцентом, расплылся в улыбке. – Вы послали сигнал бедствия, который приняли норвежцы. Они, в свою очередь, связались с нами. Вот мы и прилетели. Похоже, вы не рады моему появлению.

– С кем это «с нами»? – уточнил осторожный капитан «Профессора Молчанова» и покосился на грузовой вертолет без опознавательных знаков.

Смит вновь весело рассмеялся и хлопнул себя ладонью по лбу.

– Вас удивляет мой американский акцент? Но я работаю на норвежцев. А вертолет просто ремонтировался, и мы его решили перекрасить. Вот потому на нем и нет опознавательных знаков. Но технически он исправен, не сомневайтесь.

– Меня не предупредили о вашем прибытии. Спасибо, конечно, за заботу, но завтра-послезавтра за нами прилетит наш самолет.

В глазах у Смита зажглись нехорошие огоньки. Приметные усы шевельнулись. Нервно дернулась щека.

– Послушайте, капитан, мы бросили все дела, чтобы поспешить вам на помощь, о которой вы, кстати, сами просили, а теперь от нее отказываетесь. – Смит тут же добавил: – Мне нужно встретиться с учеными.

– Еще раз спасибо вам за добрые намерения, но у меня есть приказ дожидаться самолета. Рад был познакомиться. До свидания. – Ерохин махнул рукой и развернулся.

Он сделал всего лишь один шаг, но Смит схватил его за рукав, дернул и закричал:

– Где ученые? В лаборатории? – Джон явно был осведомлен о планировке станции.

– Отпустите мою руку! – Ерохин рванулся, его правая ладонь скользнула в карман куртки, и он выхватил пистолет.

Смит, увидев ствол, инстинктивно отпрянул. Ерохин сделал пару шагов назад. Джон совладал с собой и криво ухмыльнулся.

– Убить человека не так легко, как вы думаете, – сказал он и стал приближаться.

Тут Ерохин совершил ошибку. Он вскинул пистолет и выстрелил в воздух над самой головой навязчивого визитера. На его взгляд, это должно было остановить Смита. Результат такого поступка оказался совсем не тем, на который рассчитывал капитан «Профессора Молчанова».

Джон от неожиданности споткнулся и упал в снег. По опущенной аппарели «Чинука» сбежал десяток мужчин в камуфляже без знаков различия, вооруженных автоматическими винтовками. Картина, открывшаяся им, была интерпретирована этими людьми самым простым образом. Ерохин стоял с дымящимся пистолетом в руке, а их командир неподвижно лежал, упав лицом в снег. Прозвучало несколько выстрелов из автоматических винтовок. Ерохин, не успевший ничего объяснить, рухнул с простреленной головой и грудью. Пистолет отлетел в снег.

– Какого черта? – только и успел сказать Смит, понимая, что произошло непоправимое.

Со стороны одного из модульных домиков раздалось несколько ответных выстрелов. Самые горячие головы из команды «Профессора Молчанова» уже держали в руках карабины. Один из людей Смита пошатнулся и медленно опустился на снег, который окрасился кровью. Остановить смертоубийство было уже невозможно.

Бойцы в камуфляже без знаков различия залегли и открыли прицельный огонь по вооруженным морякам. Смит отполз и укрылся за бульдозером.

– Ученых не трогать! – крикнул он своим людям.

Противостояние оказалось неравным. Моряков было больше, но карабинов на всех не хватало. Щека у Смита нервно дергалась. Его старательно продуманный план пошел наперекосяк с самого начала. Бойцы в камуфляже перебегали, стреляя на ходу. Их целью определенно был захват станции.

Старпом, укрывшийся за углом жилого модульного домика, вел огонь с колена. Его душила бессильная злоба. Он видел, как один за другим упали двое моряков, пытавшихся добраться до станции. А ведь они даже не держали в руках оружия, не оказывали сопротивления.

Старпом подловил момент, когда один из противников делал перебежку, и выстрелил. Он не знал точно, кого свалил, был ли этот мужчина виновен в смерти его товарищей. Но когда видишь людей в одинаковой форме, то все они для тебя на одно лицо и ответственность у них общая.

Старпом сунул руку в карман, выхватил горсть патронов и торопливо стал снаряжать магазин. Патроны выскальзывали из озябших пальцев, падали в снег. Тут старпом услышал у себя за спиной тихий звук и обернулся. Приклад автоматической винтовки врезался ему в лоб. Старпом отлетел к стене, кровь залила ему глаза. Человек в камуфляже поднял ствол и дважды вдавил спуск. Мертвый старпом завалился на бок.

Кок с «Профессора Молчанова», работавший на кухне антарктической станции, нападение заметил не сразу. Он стоял у шумно работавшей промышленной мясорубки и забрасывал в нее куски слегка размороженного мяса. В пригодности продукта он не сомневался, хотя говядина и свинина в полутушах и имели синие штампы, свидетельствующие о том, что животных забили двадцать пять лет тому назад. Продукты лежали в кладовке, высеченной во льдах, и выглядели абсолютно свежими.

Кок весело что-то насвистывал себе под нос, сгребал мясо, порезанное кубиками, и забрасывал его в воронку мясорубки. Остро отточенные ножи быстро вращались, перемалывая и мясо, и жилы. Надо было спешить. Скоро обед, а накормить предстояло тридцать человек.

Тут хлопнула дверь, и кок обернулся. В кухню вскочил один из мотористов «Профессора Молчанова» с карабином в руках.

– Ты чего? – удивился кок.

Моторист указал подрагивающей рукой на распахнутую дверь и срывающимся голосом сообщил:

– Они там. Сюда идут.

– Кто они? – Повар выключил мясорубку, и только тут до его слуха долетели звуки выстрелов и крики.

– Они всех убивают. Всех подряд. – Сказав это, моторист несколько раз выстрелил в открытую дверь, отшатнулся от нее, опять надавил на спусковой крючок, но патроны закончились.

В кухню шагнул мужчина в камуфляже, вскинул винтовку и выстрелил в механика. Пуля вдребезги разнесла черепную коробку. Человек, который только что был жив и полон сил, рухнул на пол. Кок хлопнул глазами, открыл рот, а затем увидел ствол, направленный на него.

Инстинкт самосохранения сработал. Кок пригнулся, а затем опрокинул ведро с водой на разогретую поверхность промышленной электроплиты. Густой пар поднялся между ним и человеком в камуфляже. Тот, продолжая сжимать в руках оружие, отошел к двери и дождался, пока пар вынесет на улицу. Кока нигде не было видно.

– Выходи! – крикнул мужчина в камуфляже.

Ответа не последовало. Осторожно водя перед собой стволом, он ходил между разделочных столов, плит, заглядывал под них, но кок словно сквозь землю провалился.

– Черт, куда же он подевался?

Мужчина в камуфляже еще раз согнулся, и взгляд его зацепился за дверцу большой духовки. Внутри вполне мог уместиться человек даже солидной комплекции.

Хищная улыбка появилась на лице убийцы. Держа в правой руке винтовку, он стал медленно приоткрывать дверцу. Но тут изнутри кок ударил в нее ногой. Длинный, остро отточенный мясницкий нож вошел в горло человека в камуфляже.

Он еще успел схватиться за рукоятку, но уже ничто не могло ему помочь. Кровь толчками выходила из перерезанной сонной артерии, хлестала во все стороны. Мужчина пошатнулся и рухнул в проход между духовкой и плитой.

Кок непонимающим, остекленевшим взглядом смотрел на свои багровые руки, на пятна крови, покрывавшие белоснежный халат.

– Я убил человека, – тихо, абсолютно потухшим голосом произнес он. – Я убил. – Кок присел возле безжизненного тела и коснулся груди покойника. – Эй, я же не хотел. Ты сам первый начал.

Голос кока звучал абсолютно безумно. Он всхлипнул, потянул носом, затем испуганно обернулся, снова забрался в духовку и закрыл за собой дверцу.

В лабораторном корпусе звучно стучал компрессор. Свистел сжатый воздух, выходивший из ресивера. Эти звуки заглушали выстрелы, и поэтому для ученых из группы Давыдовского стало полной неожиданностью, когда в помещении появились двое крепко сложенных мужчин в камуфляже, вооруженных автоматическими винтовками.

Механик, возившийся с компрессором, замер с гаечным ключом в руке и уставился на ствол, направленный в его сторону.

– Всем отойти к стене! Лечь на пол, руки за голову! – прозвучал приказ.

Механик машинально остановил компрессор и подчинился. Пятеро ученых лежали у стены и могли видеть только шнурованные ботинки захватчиков. Лишний воздух стравился из ресивера, и теперь стали слышны выстрелы, доносившиеся с улицы.

– Что происходит? – попытался спросить механик, но ему тут же посоветовали:

– Молчать!

Ученые понимали, что снаружи происходит что-то страшное. Если бы они слышали только выстрелы! Но до их слуха долетали и предсмертные вопли. К тому же люди кричали по-русски, и не оставалось сомнений в том, что чужаки расправлялись с членами команды «Профессора Молчанова».

Бой явно затихал. Наконец все смолкло. В тамбуре послышались тяжелые шаги.

Джон Смит вошел в лабораторный корпус и грозно спросил:

– Где ваш руководитель мистер Давыдовский?

Никто ему ничего не сказал. Все боялись поднять головы.

– Когда я спрашиваю, надо отвечать. Где мистер Давыдовский? Ведь его сейчас нет среди вас, не так ли? – Смит присел на корточки, взял механика за волосы, приподнял его голову и заглянул в глаза.

У немолодого, много повидавшего в своей жизни мужчины похолодело в душе. По взгляду Джона нетрудно было догадаться, что этот человек легко способен убить. Возможно, на его счету уже не один десяток трупов.

– Я спросил, но ответа не услышал, – холодно произнес Смит, доставая из кармана пистолет. – Затвор уже передернут, – предупредил он. – Патрон в стволе. Стоит лишь нажать на спуск!..

Оружие уперлось в висок механика.

Он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, а потом выдавил из себя:

– Давыдовский на побережье, ведет изыскания. – От страха механик заговорил по-русски и тут же догадался, что его не понимают.

– Говори по-английски! – Ствол сильнее вдавился в висок.

Механик повторил свои слова по-английски, как ему и приказывали.

Смит, продолжая смотреть ему в глаза, процедил сквозь зубы:

– Сейчас ты с ним свяжешься по рации и скажешь, чтобы он возвращался, что прилетел вертолет. Если Давыдовский начнет тебя расспрашивать, сделай вид, что связь плохо работает, и отключайся.

Смит распорядился на время отключить глушилки, позволил механику подняться, но держал его на прицеле. Тот трясущимися руками взял рацию и принялся вызывать Давыдовского, который вскоре отозвался. Тут механик вспомнил, что люди, захватившие станцию, не понимают по-русски. У него появилась возможность предупредить товарищей об опасности.

Механик пытался говорить абсолютно спокойно, так, чтобы у обладателя приметных усов не появилось ни малейшего сомнения в том, что приказ его исполняется в точности:

– Михаил Павлович, на станцию совершенно нападение. Какие-то люди захватили нас. Тут был бой. Скорее всего, есть убитые. Отвечайте спокойно, они нас слышат, но не понимают. Не выдайте меня.

– Я ничего не понял. Повтори, – донеслось из наушника.

Смит вслушивался, пытался уловить интонации и по ним понять смысл разговора.

– Вы все поняли. Я не могу больше говорить. – Механик опустил рацию и обратился к Смиту: – Он скоро будет здесь.

Джон усмехнулся.

– Обыщите их, а потом не спускайте с них глаз, – приказал он и вышел из лабораторного корпуса.

У выхода его уже поджидали подручные.

– Включите глушилки. Сколько у нас убитых? – спросил Смит.

– Трое, – тут же доложил ему заместитель.

– Раненых?

– Ни одного.

– Быстрее. Подтаскивай трупы к вертолету, собирайте гильзы, засыпайте кровь на снегу, – отдал распоряжение Джон.

– Есть, сэр.

Люди, захватившие станцию, действовали сноровисто. Мертвые тела не вызывали у них практически никаких эмоций. Они таскали покойников так, как если бы это был обычный груз. Убитых моряков и своих товарищей они сложили штабелем в кормовой части вертолета и прикрыли брезентом.

Джон посмотрел на часы, тихо чертыхнулся, а затем торопливо направился к лабораторному корпусу. Механик и его товарищи по несчастью сидели на лавке у стены. Напротив них неторопливо прохаживались двое в камуфляже.

Не поворачивая головы, механик сказал своему соседу:

– Надо и нам как-то выбираться отсюда.

– Как? – прозвучал резонный вопрос.

– Неподалеку от нас небольшая аргентинская полярная станция. Если сумеем добраться до них, то свяжемся с внешним миром. Придет помощь.

– А если они и на них нападут?

– Можно отсидеться в снегах. Главное – добраться до вездеходов.

Сипел воздух, выходящий из ресивера.

Механик вскинул голову и попросил по-английски:

– Разрешите мне перекрыть вентиль. Я думаю, этот звук и вас раздражает.

Двое в камуфляже переглянулись. Затем тот, который был старше по возрасту, кивнул – мол, валяй. Звук и в самом деле был противный.

Механик поднялся, подошел к компрессору. Одной рукой он закручивал вентиль, а второй нащупал порошковый огнетушитель, стоявший на станине.

– Ну вот, теперь все в порядке, – сказал механик, резко развернулся и выпустил прямо в лица захватчикам упругое облако порошка.

На какое-то время в лаборатории вообще ничего нельзя было разглядеть. Слышались лишь английские и русские ругательства. Механик завладел автоматической винтовкой и рванул к выходу, но не сразу отыскал его. Он наткнулся на стену, ощупью добрался до двери тамбура, распахнул ее. С другой стороны ему в глаза ударил яркий дневной свет. Он увидел силуэт Джона Смита.

Механик не был профессиональным военным, даже в армии никогда не служил, хотя с оружием обращаться умел. В студенческие годы он обучался на военной кафедре и был старшим лейтенантом запаса.

Реакция у Смита оказалась лучше. Он выстрелил первым. Механик выронил оружие, сделал несколько шагов вперед и свалился с крыльца в снег.

Джон подхватил автоматическую винтовку и крикнул в густой пылевой туман, выплывавший из лабораторного корпуса: