Текст книги "Черная сделка"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

19

К особняку под липами, находившемуся в пригороде Калининграда, подъехало VIP-такси – темно синий «Мерседес-бенц» представительского класса.

– До свидания! – Николай Прокопьевич попрощался с баронессой, пожал руку Фердинанду.

– Всего наилучшего! – Антон как можно более теплым голосом сказал это фрау Энгельберте.

– Вам того же, – сдержанно улыбнулась баронесса.

– Удачи! – махнул рукой Фердинанд.

– Мы договорились? – крикнул вслед барону Антон.

– Да-да. Наверное. Скорей всего.

– Это как понимать? – закипятился Антон.

– Я справлюсь сам – тот ли этот предмет и сколько он на самом деле стоит, сколько таких осталось. Я думаю, все должно быть в порядке, – немец говорил своим обычным тоном, который Антону казался чрезмерно надменным.

– А... Справляйтесь, – Антон был уверен, что Веник Огнеметчик все проверил.

– Вот так будет хорошо, – Фердинанд взял под руку баронессу, – как вы себя чувствуете, мутти?

– Неплохо. Устала очень, конечно, – томно ответила баронесса.

Фердинанд провел фрау Энгельберту к распахнутой таксистом дверце автомобиля и уселся рядом с ней на заднее сиденье.

– Вы знаете, куда ехать? – спросила Вероника у таксиста.

– Да, конечно, – вежливо ответил тот.

– Было очень приятно познакомиться и пообщаться, – сказала Вероника немцам.

– Да, да, очень мило, – подтвердила баронесса.

– До завтра! – попрощалась Вероника.

– До завтра! Ждем вас к обеду, не забудьте.

– Да-да. Я помню. Экскурсия по городу.

«Мерседес-бенц» замигал левым поворотником и отъехал от дверей особняка.

Вероника помахала вслед уезжающему автомобилю, развернулась на высоких каблуках, и ее улыбка превратилась в гримасу негодования и злости. С таким выражением лица она пошла назад в дом. При входе демонстративно хлопнула дверью.

Антон и Николай Прокопьевич сидели за овальным столом. Допивали – за удачу предприятия – коньяк. Наконец-то они налили его «по-русски» – не в «наперстки», а в нормальные водочные стопарики.

– Вы мерзавцы, – сказала Вероника, вызывающе подбоченившись. – Что твой младший брат – негодяй и ничего святого у него на душе нет, я, конечно же, догадывалась, – обратилась она к Николаю Прокопьевичу, – а что мой родной отец пойдет у такого человека на поводу, этого я ну никак, даже в самом страшном сне, предположить не могла.

– Ну что ты, Вероничка, – у Антона, наоборот, на душе было очень радостно. – Мы все очень хорошо обсудили. И почти договорились.

Как же, дело с немцем явно выгорает. Антон сразу убивает двух зайцев. А может быть, и третьего... И кости загоняет по хорошей цене, и танк с ходу продает за немалые деньги. А еще с минуты на минуту позвонят его архаровцы – рассчитаются с уродом, из-за которого у него возникли непредвиденные проблемы. «В болоте места много, где никакая псина тело не найдет... А еще, – он ехидно улыбнулся, – неплохо было бы переодеть его во фрица... Ни в жизнь не нашли бы...»

– Как это можно торговать костями людей! – повысила голос Вероника.

– Почему торговать?.. – ответил ей Николай Прокопьевич.

Он, конечно, понимал, чем возмущена его дочь, но деньги были на самом деле большие. На этот раз можно было и попридержать совесть.

– Мы заработали благодарность, – улыбнулся Антон, – теперь уже у дружественного нам народа. Просто в деловой обстановке определили размер этой благодарности.

– Что ты несешь? Благодарность. За что благодарность? А ты вспомни того красноармейца, в танке, которого вы с Вениамином выкинули в реку. Вот так просто взяли и выкинули! – не унималась Вероника.

– Какого красноармейца? – насторожился Николай Прокопьевич.

– Того, который погиб в этом танке. Который сражался в этом танке, чтобы вы сейчас свободно могли коньяк жрать.

– Уйми истерику, – Антон встал из-за стола и со злобой посмотрел на Веронику.

– Вы выкинули его, потому что за него никто не заплатит! – с ненавистью воскликнула она.

– Замолчи! Как ты смеешь такое мне говорить! – Антон подошел к ней вплотную и заорал прямо в лицо. – Ты хоть раз поднимала трупы из реки? Ты пыталась удержать набор костей в истлевшей, сгнившей одежде? Успокойся, Колян, – этот красноармеец выскользнул у нас из рук. Согласись, глупо топиться из-за мертвяка. Там на реке омуты. Я, честно, хотел подхватить его... Но не получилось. Что я мог сделать! Бывает.

– Неправда! Я все видела. Я видела, что вы просто взяли и спихнули его в реку, – крикнула в ответ на это девушка, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

– Врешь!

– Я все видела, – Вероника начала захлебываться от нахлынувших слез.

– Ты не могла этого видеть.

– Я остановила «Гольф» и наблюдала за вами из-за деревьев.

– Так ты за нами шпионишь? Слышишь, Колян, твоя дочь – шпионит, – зашипел Антон. – Потом еще ментам будет шестерить... А может, ты уже красотка-сэксотка? – Антон побагровил от злобы.

– Заткнись, мразь... Папа, я ухожу, – крикнула Вероника.

Она стремглав бросилась в свою комнату, схватила сумочку и, вытирая слезы – благо она сегодня почти не пользовалась косметикой, посчитала, что перед строгой баронессой нельзя выглядеть расфуфыренной, – устремилась к выходу.

– Вероника, постой! – взмолился отец. – Постой. Может быть, издалека тебе это показалось...

– Ничего мне не показалось.

– Слышишь, ты, соплячка. Ты живешь в доме, купленном и отремонтированном в основном на мои, заработанные мной, деньги. Хочешь с этим неудачником, почти конченым алкоголиком на улице оказаться? – продолжил тираду Антон.

– Пусть и у тебя, но я работаю – зарабатываю! Сама зарабатываю.

– Нет, дорогая... мне надо, чтобы ты не зарабатывала, а отрабатывала. Все, что вы от меня получили...

– Ненавижу, – Вероника хлопнула входной дверью. Послышался звон оконных стекол.

– Пускай подышит свежим воздухом. На чаевые от баронессы в ночной клуб сходит... Вернется. Никуда не денется. Ей деваться некуда. Это ты, Колян, разбаловал ее. Знаешь что, я мог бы и сам, без вас это дело провернуть. Переводчиков с немецкого, особенно в Калининграде, предостаточно. Только свистни. А она выпендриваться вздумала.

Николая Прокопьевича тоже пробрала обида за «неудачника-алкоголика». Ведь он всегда чувствовал себя ценным работником в антикварном магазине, ощущал свою значимость как профессионала в своей области.

– Хорош, брат, – сказал Антон, – не бери в голову. Я так, сгоряча. Хотел ее на место поставить.

Николай Прокопьевич сидел за столом красный и надутый.

– Давай, Колян, еще по коньячку, – предложил Антон. – Успокоимся. Нам предстоят большие дела. Разлад нам сейчас абсолютно ни к чему.

Антон достал из бара бутылку «Метаксы» и откупорил ее, разлил по стаканам.

– Пей, Колян. За удачу... – сам Антон выпил залпом до дна.

– Не буду... Я не конченый алкоголик... Я такие произведения делаю... Ювелирного искусства, – обиженно заговорил Николай Прокопьевич.

– Да брось ты, Колян. Я про тебя ничего не хотел сказать. Я ее хотел напугать, – пытался оправдаться Антон.

– Ее напугать, кем... Мной? Ее родным отцом? Я – алкоголик, – чуть ли не заплакал Николай Прокопьевич. – Я тебя, когда ты был малышом, на руках носил. В коляске возил. Жопу за тобой подтирал... Отца нашего уже не было, мама постоянно на работе пропадала, так я тебя и в школу, и в спорт твой водил... А ты...

– Ну, брат, извини. Вырвалось. Всюду, понимаешь, алкаши. Я же с алкашами работаю. Постоянно опухшие рожи перед глазами, – он подал руку брату. – Извини. Мы же братья.

Николай Прокопьевич помялся, помялся и пожал ему руку.

– Пей! – сказал Антон.

Николай Прокопьевич с шумом выдохнул воздух и осушил свой стопарик.

Они засиделись за коньячком до позднего вечера. Николай Прокопьевич пустился в воспоминания о былой юности – рассказывал, как нянчил и учил уму-разуму Антона.

– Вот только в кого ты такой пошел? – недоуменно вопрошал он.

– Какой это такой? – не понял Антон.

– Ну, как это сказать... Хитрый, что ли... – Николай Прокопьевич задумался. – Нет, ушлый.

– Не знаю я такого слова: Что это – ушлый? Может, деловой, хваткий?

– Нет, все-таки – ушлый. Немного проныра и немного – пфиффикус.

– Да пошел ты... – Антон хлопнул его по плечу.

– Вот так, Антоха, – Николай Прокопьевич, изрядно поддатый, опустил голову на руки.

У Антона в кармане штанов хрипато запел Шнур – о том, что ему надо в небо, где он еще не был.

– Алло, – Антон достал мобильник.

Николай Прокопьевич поднял голову:

– Вероника?

– Нет. Отдыхай, – Антон закричал в трубку: – Что? Бляха. Жалко. Ментам сообщит... Завтра... Военное положение... Черт... Дай его мне. – По лицу Антона нельзя было сказать, что он уже довольно много выпил, взгляд стал злой и острый. – Евгенич, это Антон. Насчет бабок не беспокойся... Я насчет ментов... Да я понимаю, понимаю... Брось солдат на танк... Что?.. Ночь... Но ты же их и так поднял... Пускай хоть башню снимут, траки растащат, чтобы больше на древние запчасти походило... С меня внеурочные... Как только разберут... да... вот тогда и сообщай... Хотя бы после обеда... Лады?..

Антон отключил телефон, налил коньяку.

– Ушел, гадюка, – сказал сам себе сквозь зубы.

– Слушай, – снова поднял голову Николай Прокопьевич, – надо Веронике позвонить.

– Ну, сам и звони, – отрезал Антон.

– Она гордая, не поднимет трубку.

– А у меня поднимет?

– У тебя телефон не определяется. Может, подумает, что немцы зачем-то ее вызывают, – предложил хитрый ход Николай Прокопович.

– Ладно. Надо с ней поговорить.

Антон набрал номер на телефоне. Отдал трубку Николаю Прокопьевичу.

– Алло, Вероника? Ты где?.. У тебя все в порядке?..

– Дай мне, – Антон выхватил у Николая Прокопьевича телефон, – Вероника... Погоди... Я, это... Что хотел сказать... Пойми, пожалуйста... Я работаю ... да-да... дико... вокруг смерть... ужас... Нервы не выдерживают... И руки тоже не всегда выдерживают... Посуди сама... А скольких мы из пропавших без вести нашли... Сколько документов в архивы сдали... Да... А деньги – можно и на благотворительные нужды... Да... Подумаешь... Хорошо... Папа твой беспокоится... Ладно, пока.

Антон положил телефон в карман.

– Колян, все у нее в порядке. Не парься. Давай по последней и спать.

20

Локис из лесу наблюдал за происходившим на летном поле. Он отчетливо слышал, как капитан переговаривался с кем-то по мобильнику. Десантник понял, что пока милицейской облавы, по крайней мере в ближайшую половину суток, не будет. Он видел, как солдат погнали в боксы. Потом оттуда начали раздаваться металлический скрежет, звон, рокот электродвигателей.

«Пора идти на Калининград», – подумал Локис.

Однако он уже третьи сутки почти не спал. Сейчас как раз выдалась передышка, и грех было ее не использовать для восстановления сил. Локис углубился в лес, прошелся по дну небольшого ручья, потом вышел на сухую полянку, нашел кучу валежника, зарылся в нее и заставил себя уснуть. До утра оставалось часа три, времени для сна вполне достаточно.

Когда Локис проснулся, глянул на солнце, потом на таймер в зрачке «зажигалки». Показывало одиннадцать тридцать утра. Он проспал намного дольше, чем планировал. Теперь надо было наверстывать упущенное время. Хотя «шпионы» в Калининграде начнут ждать его в назначенном месте только с завтрашнего дня. Каждый день с разбежкой на час в одном и том же месте. Если на четвертый день он не придет – значит, «операция» провалена. Ему, конечно, желательно встретиться с ними и с полковником Белогуровым как можно раньше.

Ориентируясь на местности, Локис быстрым шагом шел на северо-запад, обходил населенные пункты, быстро пересекал дороги и автотрассы.

На глухой поляне он обнаружил сделанный из квадратных мусорных баков самогонный аппарат. Баки были накрыты металлическим ситом. В одном из них бурлила бурая бражка, в которой плавали пророщенные ржаные зерна. Когда Локис проходил поля, он срывал колоски и съедал их. Также он не брезговал червяками, жуками и другими насекомыми – их тельца богаты протеинами. Науку выживания Локис в свое время усвоил неплохо. Пророщенное зерно – великолепное средство для восстановления организма, а брага – кладезь энергии. Он не стал отказываться от дармового угощения.

Брага, шипучая и сладкая, была градусов четырнадцати и пахла смородиновым вареньем. В голове Локиса зашумело. По телу разлилась теплота и радость жизни.

К самогонному аппарату – словно к источнику жизненной энергии – со всех сторон тянулись узкие тропки. Поляна походила на солнце, в центре которого были баки с бражкой. Локис не сразу заметил, что по одной из тропок двигались три солдата. На плечах у них были автоматы – ясно, что это бойцы из оцепления, задача которых – обнаружить и обезвредить его, Локиса. На сей раз не эмвэдэшники, а погранцы.

– Я говорю, отойдем на полкилометра. И так все разбрелись, – говорил один солдат.

Локис заметил, что все солдаты были с сержантскими лычками. Сержанты, расстегнутые чуть ли не до пупа, вальяжно тянули в руках свои автоматы.

– Здесь у местных водочный заводик. Посидим, попробуем местного напитка, а потом догоним своих.

– Правильно. Скажем, что увидели что-то подозрительное, – сказал второй.

– И решили проверить, – добавил третий.

– Вот и проверим, – пошутил первый. – А чё без толку по лесу-то бродить.

– Все равно дезертира засекли возле аэродрома. Нас сюда бросили только для перестраховки.

Локис внимательно смотрел на сержантов, тихонько отступал в лес и старался не делать резких движений.

– Ух ты! Сколько тут, ребята! – шедший первым сержант отбросил автомат, подошел к баку с бражкой, поднял сетку, зачерпнул ладонями теплую жидкость, хлебанул. – Здорово.

Второй тоже отбросил автомат, подошел к баку, зачерпнул.

Третий был осторожнее, огляделся по сторонам и застыл, потому что увидел стоящего напротив Локиса.

– Ссс-тоять! – крикнул он.

– Это вам стоять, – грозно проговорил Локис. – Чё делаем? Брагу жрем? Во время боевого задания?

– Э, а ты сам-то кто? – переспросил сержант, поднимая на Локиса «калашников». – Документы.

– Ну что ж, ты первый мне начал угрожать оружием, – ответил десантник и достал из-за пояса «парабеллум». – Брось автомат.

Сержант побелел, увидев ствол пистолета, направленный прямо ему в сердце.

– Бросай, – сурово приказал Локис.

У сержанта разжались пальцы. «Калашников» плашмя упал в рыжую иглицу.

– Хорошо, – похвалил Локис.

Первый сержант, хлебавший до этого брагу, сполз под бак, инстинктивно прячась от возможных выстрелов. А вот второй – психанул. В тот момент, когда «калашников» оказался на земле, бросился к Локису, замахнулся кулаком. Десантник хладнокровно ушел от удара и сунул нападавшему локтем в живот. Тот согнулся.

– Теперь чтобы вы не говорили, что я вам угрожал оружием, – Локис откинул подальше свой «парабеллум» и в ту же секунду точным ударом в лоб, чтобы получилось «промеж глаз», оглушил сержанта напротив. Тот начал падать не назад, а вперед. Так бывает, когда удар получается очень коротким и быстрым. Локис на это и рассчитывал. Он подхватил падающего солдата, уложил, ладонью шлепнул по затылку. Оставил его на земле и без раздумий таким же ударом обездвижил сержанта, скрюченного от удара локтем.

Первый любитель бражки вскочил на ноги. Он понял, что сейчас достанется и ему. Он еще не решил – убегать или защищаться. Но так как расстояние до Локиса было небольшим, и при попытке к бегству он подставил бы спину, то выставил кулаки, прижал подбородок к шее.

– Что, боксер, да? – улыбнулся Локис.

– Кикбоксер, – поправил тот.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не отпущу тебя, пока ты временно не потеряешь сознание, – предупредил Локис.

– Понимаю.

– Начали! – крикнул десантник и длинным выпадом попытался достать сержанта апперкотом в подбородок. Сержант неплохо контролировал дистанцию, отступил. Локис вышел на боковой крюк. Но и от него сержант ушел.

– Молодец, – похвалил Локис. – А теперь реакция на ноги.

Локис пружинил на открытой, без иглицы, земле. Подошва сапог была тракторной, не скользила, поэтому десантник уверенно смог провести двойной правой ногой – в челюсть и ухо. Сержант успел поставить кулак левой руки к виску. Удары Локиса пришлись ему в локоть и в запястье.

– Ты сам откуда? – поинтересовался Локис, удивленный хорошей подготовкой сержанта-пехотинца.

– Из Красноярска.

Локис попытался достать того левой в печень – тоже не прошло.

– Долго занимался? – Локис немного опустил руки, будто бы начинает выдыхаться и уже открывается.

– Какая разница, – сержант «клюнул» и сам пошел в атаку. Он попробовал провести удар левой, а затем сразу же правой в голову через руки. Но тут же напоролся на встречную троечку Локиса.

А завершил комбинацию тот же коронный, но не получившийся вначале, апперкот в челюсть.

У сержанта закатились зрачки под веки. Он обмяк, осел. Локис поддержал его, чтобы сержант ничего себе не ушиб, опускаясь на землю.

– Тихо-тихо-тихо... Ничего-ничего... Это пройдет, – проговорил Локис.

Уложил на травку сержанта. Заметил, что сквозь стон начали материться двое других любителей бражки.

Локис подошел к ним и еще раз повырубал. Затем быстро отстегнул рожки от «калашниковых», передернул затворы – проверил наличие патрона в патроннике, поднял свой «парабеллум» и бегом рванул в лес.

У него на отрыв было от пятнадцати до сорока минут.

Бег – не самое любимое занятие Локиса, но выбирать не приходилось. Три шага – вдох, три шага – выдох – оптимальный ритм для стайерской гонки. Позади себя он уже спиной чувствовал погоню. Оцепление неотступной волной подкатывалось к нему.

Локис полдня держал такой высокий темп. Его заставили несколько раз менять направление, перекрывая дорогу. Так что от аэродрома он ушел не очень далеко. После стычки с сержантами он утопил «парабеллум», тянувший лишние килограммы, да и не стрелять же в своих. И, вообще-то, мысль о сдаче впервые реально замаячила перед ним. Найти укрытие – не было времени. Несколько раз над лесом пролетали вертолеты и совхозные «кукурузники» – неужели и их привлекли к облаве на него?

Уже смеркалось... Впереди очередной раз замелькали прожектора. Они были еще достаточно далеко, поэтому Локису было пока трудно определить, находились они на дороге или в самом лесу. Десантник взял резко вправо, а через сотню метров впереди послышался собачий лай. Локис решил повернуть еще правее.

Он чувствовал себя загнанной дичью, представлял себя одиноким волком. Лучи от фонариков, лай, окрики сзади и слева, все ближе и ближе. Слышатся указания командиров, проклятья и матюки солдат, споткнувшихся о корни деревьев, напоровшихся на колючий кустарник...

И вдруг с правой стороны, словно из-под земли, возникла темная фигура. Локис, не долго думая, наотмашь ударил кулаком и повалил противника на землю. Однако тот хорошо отработанным приемом увернулся. Хотя Локис был не очень силен в борьбе, он все-таки умудрился высвободиться.

Тут же к нему подскочила вторая фигура и ладонью закрыла ему рот и нос...

– Тихо, не рыпайся, – прошептал кто-то Локису.

Цепкая память десантника тут же дала сигнал, чей этот голос.

– Шима... – ему еще больше зажали рот. Локис дернул головой – Шимаченков.

– Да-да, – чуть слышно ответил тот. – Молчи.

Его оттащили в сторону.

– Чего своих бьешь? – прошептал Фомичевых.

* * *

Старшина спецназа ВДВ Иван Фомичевых и младший сержант Дмитрий Шимаченков добрались к аэродрому к обеду этого дня и надежно замаскировались в ожидании подходящего момента. Они решили сами сделать нужные снимки, продублировать первую группу. Правда, сделать это им пока еще не удалось. На летном поле было довольно оживленно – приземлялся и улетал вертолет. Десантники-«диверсанты» видели блок-посты и облаву. Они решили первым делом найти себе схрон.

– А где Пасечник? – вполголоса спросил Шимаченков.

– Потом, – ответил Локис.

– За мной, – коротко сказал Фомичевых.

Быстрым шагом он направился в сторону шоссе.

– Там же дорога, – удивился Локис.

– Вот и не догадаются, – разъяснил Шимаченков.

– Сюда... По ручью, – Фомичевых ступил в воду первым, потом раздвинул кусты.

И пропал.

– Давай за ним, – подогнал Шимаченков. – Голову пониже.

Все трое, согнувшись в три погибели, по очереди влезли в водопропускную бетонную трубу, проложенную под полотном шоссе. Фомичевых и Шимаченков заранее замаскировали входы в нее наломанными ветвями кустов – не заметишь, даже если вблизи станешь. А собаки след не возьмут, потому как через трубу протекает ручей.

– Ну, а Пасечникова где потерял? – поинтересовался Фомичевых.

21

VIP-такси «Мерседес-бенц» остановилось возле опрятного особняка-гостиницы. Тут же подбежал швейцар. Он был оповещен, что мать и сын фон Пфайфельгофф поздно вечером вернутся в свою временную калиниградскую резиденцию.

Фердинанд увидел бежащего к нему швейцара и опустил стекло автомобиля.

– Извините, – на ломаном немецком произнес швейцар, – вам звонили из Франкфурта-на-Майне, предлагают купить то, что вы знаете, – заискивающе улыбаясь, сообщил швейцар Фердинанду.

– Как у вас говог'ится... нету минуты покоя, – коряво произнося русские слова сказал Фердинанд.

– Ни минуты покоя, – поправил его швейцар. – Еще из Москвы звонили. Ругались, что вы не получаете свои денежки...

– Да-да, спасибо. Вы, русские, сначала деньги берете, а потом проверяете. А мы – всегда все проверяем, – прокоментировал барон.

– Да-да, прошу.

Таксист тем временем вышел, обежал капот, попытался открыть дверцу. Но за ручку держался швейцар. Он, немного кланяясь, дверцу и открыл. Тогда таксист попытался обойти швейцара и открыть дверцу баронессе. Швейцар свободной рукой быстро схватился за соседнуюю дверцу, открыл ее перед баронессой.

– Спасибо... Спасибо.. Вы очень любезны, – расплылась в улыбке фрау Энгельберта.

Рукой в перчатке она сунула швейцару бумажку. Тот промямлил:

– Данкишён.

Швейцар подал ей свою руку, а Фердинанду, немного заикаясь, сказал:

– Вам звонили из Москвы... Говорили очень возбужденно... Требовали вас, потому что вас и только вас где-то ждут не деньги... а очень большие деньги...

Фердинанд увидел запыхавшегося от бега таксиста, надутого и красного. Такисист про себя проклинал швейцара, который обогнал его и «стрес» чаевые у баронессы. Фердинанд открыл свой бумажник и дал пять евро таксисту.

– Данкишён, – радостно прошипел таксит и направился к машине.

Фердинанд взял под руку свою «мутер» и повел ее в виллу-гостиницу:

– Я не понимаю, почему русские так любят оглашать свои финансовые дела?

Рядом с немецкой парочкой преданно засеменил швейцар. Затем он с поклоном открыл перед ними дверь. Возле стойки швейцар протянул Фердинанду бумажку с номером московского телефона, куда просили, чтобы барон «срочно перезвонил».

– Вы очень хорошо работаете, – похвалил швейцара Фердинанд.

– Нам нравится, как вы нас принимаете, – улыбнулась фрау Энгельберта, – а говорили, что русские не знают, что такое «сфера обслуживания». Рассказывали, что в России горничная может на работе ненавидеть клиента, который, представляете, ей же приносит деньги и, мало того, платит чаевые.

– Извините, фрау Энгельберта, – швейцар говорил, запинаясь, по-немецки, – времена изменились. Уже и у нас... Клиент всегда прав. Все ради клиента... Ради вас... А чего ради я работаю?..

– Слава Богу, – произнесла фрау Энгельберта. – Слава Богу.

Старания швейцара потянули на двадцать евро, которые щедрой рукой дал ему Фердинанд.

В номере барон фон Пфайфельгофф провел матушку в ее комнату, а сам достал из кожаной сумки ноутбук и включил беспроводной Интернет.

В эту минуту позвонили.

– Герр Фердинанд Пфайфельгофф?

– Да.

– Москва. Вы будете говорить? – спросили на противоположном конце провода.

– Нет. Я не на работе. Пускай звонят во Франкфурт-на-Майне и разбираются с моим представителем... – резко ответил Фердинанд, а потом не то в трубку, не то сам себе произнес. – Вообще, я не понимаю, как они меня нашли...

– Хорошо... – в телефоне пошли гудки.

– В чем дело? – спросила фрау Энгельберта.

– Мама, они думают, что если я нахожусь на территории, подчиненной России, значит, я более доступен.

Фердинанд пробежался по клавишам ноутбука. На экране возникла фотография советского танка «ИС-1». Под ней по-немецки «всплыла» объемная статья с техническими описаниями.

Внимательно прочитав ее, Фердинанда подключил веб-камеру, нацепил наушники с микрофоном на голову и по скайпу «достучался» до одного из своих консультантов.

– Себастьян, извини, что разбудил. Дело срочное и очень стоящее. Да-да... Сколько стоит «Ёсиф Шталин, айн»? – напряженно проговорил Фердинанд. – Состояние, как мне сообщили, хорошее. По крайней мере, в больших капиталовложениях не нуждается.

– Да. Я понял. Айн момент...

Лысеющий белобрысый человек на экране компьютера улыбнулся редкозубой улыбкой и пропал на несколько минут. Потом возник с улыбкой намного более широкой, чем прежде:

– Машина на сегодня очень дорогая. Если, конечно, она подлинная. Музеи заплатить могут очень хорошо. А вот частные коллекционеры... Я могу выяснить это... Процент от моих услуг зависит от желания коллекционеров, уверен, что коллекционеры будут очень восхищены.. Можно устроить закрытый аукцион... Тогда сумма может достигнуть...

– А как скоро можно организовать этот аукцион? – в нетерпении спросил Фердинанд.

– Конечно, это займет некоторое время. Разослать пресс-релиз для агентов коллекционеров. Хотя можно постараться выйти на лиц, способных на предоплату.

– Что для этого требуется?

– Чтобы машина была на территории Евросоюза, лучше всего, конечно же, в Германии. Она должна быть в собранном состоянии, и все интересующиеся могли бы удостовериться в ее подлинности – фотографии с места обнаружения, экспертиза металла – корпуса, частей двигателя... Если и вправду это то, о чем вы говорите, то эквивалентом стоимости может послужить «Бугатти», а модель и год зависят от состояния вашей машины. Если вы желаете, то можно устроить обмен.

– Я подумаю... Спасибо...

Фердинанд закрыл крышку ноутбука.

– Мама, вы уже ложитесь? – он подошел к двери комнаты фрау Энгельберты.

– Да, уже почти в постели, дорогой, – ответила баронесса.

– Как вам в этом городе?

– Знаешь, Фердинанд... Вначале было отвратительно... Как будто ужасно тяжелый камень лежал на моих плечах и шее ... Я думала, вот-вот упаду и задохнусь... И еще я чувствовала, что везде за мной наблюдает призрак твоего отца... Он смотрит на меня, достает пистолет и целится мне в позвоночник. Говорит – я хочу, чтобы ты лежала рядом со мной...

– Матушка... Это ваши переживания. Он будет лежать в нашем фамильном склепе. Вместе с вами... Когда придет время, – попытался успокоить мать Фердинанд.

– Да-да... Я закажу скульптурную фреску, где мы с ним держимся за руку. Ты же знаешь, Фердинанд, я нисколько не осуждаю твоего отца... Наша страна попала в такое историческое положение... Во многих странах было такое...

– Конечно.

– Люди стали заложниками этого исторического положения, – не унималась фрау Энгельберта.

– Мама, но если мы немного тут задержимся... Вы не против?

Но баронесса его не слушала.

– Эта девушка... Она меня спасает от холода в позвоночнике. Я с ней разговариваю. Становится теплей... Ее акцент, такой мягкий...Не то что брандербургский говор, на котором дикторы читают последние известия. Не понимаю, почему все изучают именно этот немецкий... Честно говоря, Фердинанд, Вероника помогает мне находиться здесь...

– Хорошо, мама, спокойной ночи, – Фердинанд прикоснулся губами к ее лбу.

– Спокойной ночи, мой мальчик.

Фердинанд пошел в свою комнату. Достал телефон – «Сименс» VIP-модели. Вставил карточку и набрал номер Вероники.

– Алло, Вероника? Извините за столь поздний звонок. Мама очень рада, что познакомилась с вами. С такой русской девушкой... Она говорит, что впервые встречает человека с такой широкой душой, как у вас... Она хочет еще на несколько дней остаться в вашем городе и очень просит, чтобы вы были рядом с ней ... Скажите, вы согласны?.. Поймите, это очень и очень важно... Вы не представляете, как она изменилась за эти дни... Разумеется, в лучшую сторону... Спасибо вам... Да... передайте своему дяде Антону... что я согласен... Я очень согласен...