Текст книги "Спасти президента"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Но тут внимание Правдина отвлекло появление подозрительного катера. Судя по всему, тот не уступал российскому в скорости и маневренности, а, возможно, и превосходил. Сначала он двигался в отдалении, неторопливо, параллельным курсом, но потом вдруг резко прибавил ход и стал приближаться. В кокпите подозрительного катера виднелись вооруженные люди в камуфляже.

Серегин глянул на тахометр. Движок крутился на максимальных оборотах, но расстояние между катерами неумолимо сокращалось. Майор тронул за локоть Поручика и взглядом указал на преследователя.

Старший лейтенант кивнул, переместился в корму и достал из ящика для инструментов свою любимую укороченную снайперку. Оба суденышка плясали на речных волнах как «блинчики» – плоские камушки, с силой пущенные по водной глади. Попасть в цель при таких условиях не смог бы и чемпион мира по стрельбе. Но Поручик не был чемпионом. Поэтому попал.

Первым же выстрелом он пробил корпус катера противника на уровне ватерлинии. И тут же закрепил успех еще двумя попаданиями. Даже издалека было видно, что пули раскрошили и буквально вырвали кусок форштевня. В носу преследователя образовалась пробоина, в которую устремилась вода. Он тут же потерял ход и безнадежно отстал.

– А если их Саид послал для нашей охраны? – с запоздалой озабоченностью спросил Правдин.

– Предупреждать надо, – процедил сквозь зубы Серегин.

Спустя пять минут катер российского президента пришвартовался у закрытого причала консульства. Экипаж и пассажиры ступили на твердую землю и перебрались под прикрытие надежных стен здания.

* * *

Сразу же по возвращении Правдин собрал своих помощников у себя в кабинете. Пригласил и спецназовцев.

Тем временем Лепешкин соединился по телефону с президентским дворцом. Его связали с Саидом Хасаном. Говорили они недолго, но, судя по напряженному выражению лица Лепешкина, эмоционально. Положив трубку, он доложил:

– Мы забили стрелку на этот вечер в порту. Кто-нибудь знает этот долбаный город?

Ему ответил Серегин:

– У нас в группе все знают. Между Басрой и Персидским заливом расположены порты Маргил, Эль-Маакиль, Умм-Каср, Фао, Эль-Амайя, Рыбный порт, Эль-Бакр, Эз-Зубайр, Эль-Маамар и Абу-эль-Хасиб. Какой из них вам нужен?

– Рыбный…

У Лепешкина от удивления чуть челюсть не отвисла. Президент тоже не смог скрыть произведенного майором впечатления.

– Вам уже приходилось тут работать?

Майор отрицательно покачал головой.

– Нет, но в программу нашей подготовки входит ознакомление с наиболее вероятными театрами боевых действий. В любом из этих объектов мы чувствуем себя как дома. Басра входит в их число.

Правдин удивленно приподнял брови:

– И сколько таких объектов в вашем багаже?

Майор на секунду задумался:

– Не знаю, не считал. Немного, сотни две… может быть, три…

Президент невольно усмехнулся:

– Действительно, немного. Хорошо. Вы будете сопровождать Валентина Феликсовича. Возьмите всю свою группу. Мы тут, в случае чего, как-нибудь отобьемся. А вы там запросто можете угодить в засаду.

– Опыт подсказывает, что, если засада возможна, она обязательно будет, – заметил майор.

До встречи с бывшим агентом у Лепешкина оставалось три часа. Серегин высказал ему свое предложение по распределению ролей.

– Мы со старшим лейтенантом Голицыным выдвигаемся сейчас и зачистим место встречи. Птен… капитан Орлов и прапорщик Копняк будут вас сопровождать.

Но Поручик не согласился.

– Нет, командир. Я возьму Птенчика. Вдруг на Валентина Феликсовича нападут по пути, и придется срочно вносить коррективы. Ребята с этим не справятся.

Копняк обиделся.

– С кем это мы не справимся?

– С Валентином Феликсовичем и его чувством собственного достоинства. Возможно, придется его паковать, брать подмышку и тащить, а он этого не захочеит. И что тогда?

Теперь обиделся Лепешкин.

– Да вы отдаете себе отчет, с кем…

Серегин рявкнул на главного силовика так, что тот присел и невольно прикусил язык.

– Помолчите! Он отдает себе отчет, а вот вы, как видно, не совсем. Высока вероятность, что через три часа вас будут убивать. Вы к этому готовы? У старшего лейтенанта Голицына на такой случай имеются навыки и опыт, которых у вас нет. И, если он или кто-то другой из моей группы прикажет вам лежать, бежать или прыгать в пропасть, это нужно делать без возражений. Если вы не согласны, ни на какую встречу я вас не пущу. Противник и так играет с нами как кошка с мышью, а давать ему заложника в вашем лице – жирно будет. Извините за несдержанность.

Лепешкин покраснел, хотел возразить, но сдержался. После долгой паузы он кивнул головой:

– Это ты меня извини, майор. Ты прав. Я согласен на все твои условия.

Майор посмотрел на него с сомнением.

– Хорошо, проехали. Готовимся к операции.

Лепешкин вышел. Поручик внимательно посмотрел майору в глаза.

– Ты веришь, что он теперь будет послушненьким, умненьким и благоразумненьким?

– Нет. Поэтому сделаем по-твоему. Пойдешь с Птенчиком. Справитесь? Опыта у него все-таки маловато.

Поручик самоуверенно усмехнулся:

– Зато у меня опыта на троих хватит. Поделюсь, если что. Убить все, что движется, для меня не проблема. А вот знания языков явно не хватает. Вдруг придется подслушивать или экстренно потрошить? Кто знает, с какими народностями придется дело иметь? А Птенчик на всех мыслимых и немыслимых языках говорит. И даже заикаться почти перестал.

Серегин согласился:

– Тогда выдвигайтесь немедленно. Стрелка назначена в Рыбном порту, в ремонтном блоке. Слип номер два. Не заблудишься?

Поручик покачал головой:

– Обижаешь. Я за всю жизнь только один раз заблудился. В Москве, в метро. Мне тогда восемь лет было.

И пошел собираться на дело.

* * *

Перед самым выходом у старшего лейтенанта Голицына вышла нечаянная встреча. В холле его ждала Ольга Ильинична Старостина.

– Привет, Поручик, давно не виделись. Как дела?

Они и в самом деле давно не виделись, но сказала она это таким тоном, словно они расстались только вчера. Поручик почувствовал, что краснеет. Нет, сейчас на нем был не мешковатый выгоревший комбинезон, а приличные черные джинсы и черная рубашка.

Дело было не в одежде. В далеком прошлом они были довольно близки. Не в интимном смысле, а как брат с сестрой. Пару раз Поручику действительно приходилось играть роль старшего брата, чтобы отвадить от Ольги слишком навязчивых ухажеров.

Тогда она еще училась в школе, а он только-только нацепил курсантские погоны. Илья Григорьевич Старостин во многом заменил ему отца, которого Денис лишился в три года. Отец и мать погибли при невыясненных обстоятельствах, и он попал в детский дом. Старостин появился в его жизни позднее, когда он заканчивал школу и едва не угодил за решетку за зверское избиение.

История вышла – банальнее некуда. Как-то летом он шел поздно вечером мимо детского сада и вдруг услышал из-за забора крик о помощи. Перемахнуть через детсадовскую ограду было для него парой пустяков.

Территория пустующего детского сада представляла собой идеальное место для духовного времяпрепровождения типа «выпить-закусить». Внутри, в зарослях сирени он обнаружил пикантную ситуацию. Трое поддатых парней, немного постарше его, пытались стянуть трусы с худенькой девчонки. Она изо всех сил сопротивлялась, но силы были не равны. Один из насильников затыкал ей рот, чтобы она не кричала.

Юный Денис отошел за угол здания детского сада и огляделся в поисках подручного средства. Под ноги попалась водочная бутылка, которую, видимо, недавно опустошили насильники. Вооружившись, он осторожно вернулся к зарослям. Похоже, он поспел вовремя, к самому интересному.

Сначала он ударил того, кто был ближе всех и держал жертву за ноги. Ударил по «кумполу» от души, так, что бутылка со звоном разлетелась и в руке его осталась блестящая острыми краями «розочка». Перед глазами Дениса замаячила голая задница второго. Тот уже сбросил штаны и собирался получить удовольствие. Но тут Денис нанес ему коварный удар в спину. Точнее, ниже спины.

Он наотмашь полоснул похотливого алкаша бритвенно острой гранью своей «розочки». К линии, вертикально разделяющей задницу фигуранта на два полушария, прибавилась другая, поперечная. От вопля несчастного, вероятно, проснулись все обитатели соседних домов. Но виду не подали. И не к такому привыкли.

Только тут третий насильник, который зажимал жертве рот, увидел возникшую опасность. Похоже, у сладкой тройки он был главным. Крутой пацан не испугался. Он отпустил девчонку, грязно выругался, сплюнул тягучей, похожей на сопли, слюной и вытянул из-за пояса длинный, сантиметров в двадцать пять, нож.

Девчонка мигом вскочила, отвесила обидчику пинка в поясницу и скрылась в кустах. Тот невольно оглянулся. Денису этого вполне хватило. Он подскочил к противнику вплотную и с силой вонзил свое оружие в предплечье его вооруженной руки. Тот снова выругался, на этот раз жалобно, и выронил нож в траву.

Тут с праздничным мельканием и завыванием «цветомузыки» подскочили менты и всех повязали. Насильники сбежать не могли, а Денис, по наивности, и не собирался. Поскольку девчонка, едва не ставшая жертвой изнасилования, не стала ждать развития событий и скрылась, картина у следствия сложилась ясная. Причинение тяжкого вреда с отягчающими. А именно: неизгладимым обезображиванием нижнего лица, из хулиганских побуждений, в отношении двух и более лиц. Короче, от пяти до двенадцати.

И обвиняемым, естественно, оказался наш герой. Для полноты счастья выяснилось, что зад он поцарапал сынку барыги, у которого «все схвачено». Так ему объяснили правильные пацаны в камере. Оставалось утешаться мудростями типа: «Кто в тюрьме не бывал, тот жизни не видал», «И тюрьма для людей», и тому подобными.

Следствие шло как по маслу. От того, что сделал, Голицын не отпирался. А насчет того, что он защищал кого-то от изнасилования, так это обычная отмазка. Никакой уважающий себя суд всерьез такие сказки не воспринимает. Следователь уже готовился получать премию за блестяще раскрытое по горячим следам преступление. Но тут из очередной командировки вернулся человек, которого Денис не знал, но который круто изменил всю его дальнейшую жизнь.

Илья Григорьевич Старостин воспитывал дочку Олю один. Жена его погибла в одной из горячих точек при исполнении задания. Вечером после возвращения из командировки Илья Григорьевич за ужином услышал от дочери историю о том, как во дворе на нее набросились трое уродов и попытались изнасиловать. И как неизвестно откуда появившийся парень спас ее честь, а возможно, и жизнь. И как потом приехала милиция.

Старостин выслушал рассказ спокойно. Потом налил себе чаю и поинтересовался:

– И где они сейчас?

– Кто? – не поняла дочка.

– Все они. И уроды, и твой спаситель.

Она была удивлена.

– Как где? Они, наверно, сидят, а ему, наверно, медаль дали. Я же говорю, там милиция подъехала. Ты бы видел, как он их отделал!

Но отец не разделил ее восторга. Он посмотрел на нее с нескрываемым сочувствием.

– Но ты хоть заявление в милицию написала? – на всякий случай поинтересовался он.

Теперь дочь взглянула на отца как на ненормального.

– Смеешься? И как на меня потом во дворе смотреть будут? Нет уж, там и так все ясно, без нас как-нибудь разберутся.

Старостин вздохнул:

– Боюсь, без нас не разберутся.

В то время Илья Григорьевич носил звание капитана первого ранга и занимал серьезную должность в войсковой части № 44388, известной также как Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации. На следующее утро он зашел в отдел милиции, где усталый после напряженной ночи дежурный для начала послал его на хер.

Говорят, что добрым словом и пистолетом можно добиться больше, чем только добрым словом. Но это в Америке. В России Старостину пришлось, кроме доброго слова, применить добрый кулак и подкрепить его очень солидным административным ресурсом. Благодаря своей работе он был вхож в разные очень высокие кабинеты, где его уважали и даже побаивались.

Потом начальник отдела милиции долго извинялся перед грозным посетителем за возмутительное поведение своих подчиненных, пообещал уволить нерадивого дежурного и попросил не сообщать о досадном недоразумении вышестоящему милицейскому начальству, с которым Старостин как раз на следующий день собирался съездить на охоту.

Ему тут же культурно объяснили, что никакого изнасилования не было, а имело место жестокое неспровоцированное избиение троих молодых людей. И виновный на днях должен предстать перед судом.

Старостин пристально посмотрел в глаза начальнику отдела.

– Слушай, кончай мне мозги шнуровать. Как полковник полковнику объясняю ситуацию. Пацан спас мою дочь. Если бы они ее… собственно, им и так не жить, но сейчас речь не о них, а о тебе.

Милицейский полковник развел руками.

– А чего бы ты хотел, каперанг? Заявления об изнасиловании не было. Трое пострадавших имеются. Преступник в полной сознанке. Парень детдомовский, такого и не захочешь, а посадишь. А из этих троих двое – конченая мразь, их хоть сейчас удавить можешь, если найдешь. Но вот у третьего папаша не абы кто. Крутой, вроде тебя, ногой любые двери открывает. Он у нас в районе рынками рулит.

Старостин опустил на стол тяжелую ладонь, давая понять, что дискуссия окончена.

– Ладно, с этим я сам как-нибудь разберусь. Пацан где, в СИЗО?

Полковник понял, что раскрытое дело приказало долго жить, и вяло ответил:

– Нет, у нас пока парится.

– Я его заберу. Готовь бумаги на выход.

Полковник попытался возразить:

– Но это же не так просто…

Старостин приблизил к нему лицо, заглянул в глаза и тихо, почти вкрадчиво произнес:

– Ты что, тут не начальник? Тогда в чем проблема? Сегодня ты мне услугу оказал, завтра, глядишь, я тебе помогу. Орденок получить или убрать, кого следует. А про хозяина рынков забудь. Его больше не будет. Если подсуетишься, может, успеешь урвать кусок из его наследства.

Полковник снял трубку и через две минуты, они со Старостиным даже по рюмке коньяка пропустить не успели, в кабинет ввели Дениса.

– Ну, я его забираю, – сообщил Старостин.

И вышел, слегка подталкивая в спину оторопевшего спасителя Ольги.

Как он и обещал, так все и вышло. Всех троих насильников вскоре нашли в разных частях города. Один сгорел в гараже, заснув с непотушенной сигаретой, другого сбила неустановленная машина. Сынок рыночного хозяина следующей весной всплыл из-подо льда в подмосковной речке. А его всесильный папаша просто исчез, не оставив никаких следов. Кто говорил – сбежал, а кто – убили. Его дальнейшая судьба так и осталась загадкой, как смерть Кеннеди или появление летающих тарелок. Начальник отдела милиции, будучи предупрежден, успел прибрать к рукам самый доходный из оставшихся без надзора рынков. Старостина он вспоминал с благодарностью и содроганием. А че? Нормальный мужик. Строгий, но справедливый.

У Голицына началась новая жизнь. Некоторое время он пожил у Старостиных, потом отправился поступать в военное училище. Учился он на отлично, поэтому экзамены сдал легко. Но к Илье Григорьевичу и к Ольге привык относиться как к родным. Собственно, и прозвищем своим Поручик был обязан именно Ольге. Услышав, что его зовут Денисом Васильевичем Голицыным, она тут же его и окрестила.

Вот и сейчас они встретились почти как родные. То есть без особых эмоций, объятий и поцелуев.

Ольга просто улыбнулась:

– Как служба? Капитана не получил?

Он улыбнулся в ответ, но не так радостно.

– Совсем было получил, но тут, понимаешь, такое дело вышло… дал одному уроду… подполковнику. Из-за него рота наших пацанов под наш же артобстрел попала. Слава Богу, никто не погиб, четверых ранило. Поэтому я ему только в лоб засветил и обе руки сломал. Чтобы в следующий раз головой думал, что руками делает. Ну и наказали.

Ольга недоверчиво покачала головой:

– Неужели отец не помог?

– Почему не помог? Если бы не он, я бы под трибунал попал. А так четвертую звездочку сначала дали, потом назад отобрали. Всего и делов-то. Я к такому давно привык. Может, ты меня сглазила, когда Поручиком назвала? Видно, на всю жизнь поручиком останусь. Так и помру старшим лейтенантом.

– Не расстраивайся, у тебя еще все впереди, – успокоила она его. – Теперь я за тобой следить буду.

Он отвесил ей галантный поклон:

– Премногим вами благодарны. А у тебя как дела? Случайно, не к президентскому креслу присматриваешься? В преемницы метишь?

Ольга приняла величественную, как она думала, позу.

– Почему бы мне не стать первой в России женщиной-президентом? Редкая профессия.

– Или женщиной-ассенизатором, – подсказал Поручик. – А еще женщиной-забойщиком скота. Тоже редкие специальности. И, откровенно говоря, не вижу между ними разницы.

Ольга сделала вид, что обиделась.

– Дурак ты, Денис Васильевич, и уши у тебя холодные. Вот пожалуюсь на тебя президенту!

Поручик нахально расхохотался:

– Кстати, о президенте. Передай, если будет к тебе приставать, применю удушающий прием разноименными отворотами. Он знает, что это такое.

– Шутишь?

– Конечно шутю. Мы же с ним лучшие друзья. Так что пускай пристает. Дозволяю.

Несмотря на веселый тон, в разговоре чувствовалась напряженность. Наконец, Поручик спросил прямо.

– Слушай, тебе отец не звонил?

Ее лицо сделалось серьезным.

– Да, звонил. Но не мне, разговаривал с Правдиным. Меня даже не позвал. Наверно, не знал, что сказать…

Поручик опустил голову:

– Значит, дела у нас совсем хреновые. Может, улетишь куда подальше? В Индию, например. А оттуда в Австралию.

Она презрительно хмыкнула:

– Даже не мечтай. Если это начнется, то доберется и до Австралии. Только дольше промучаешься.

В это время в холл вышел полностью снаряженный Птенчик. Увидев Ольгу, он утратил гибкость и замер в позе телеграфного столба.

– Знакомься, это капитан Орлов, – представил Поручик Ольге своего соратника. – Жутко умный, полный и красивый.

– Это я п-полный? – возмутился Птенчик, возвращаясь к реальности и снова заливаясь краской.

– Значит, против красивого ты ничего не имеешь? – уточнил Поручик. – И на том спасибо. А это моя практически сестра. Поэтому предупреждаю: если что, я тебя от нее защищать не буду. Она очень опасна, особенно в борьбе лежа.

– Нахал!

Ольга сопроводила обвинение крепким пинком в адрес названого родственника.

– Ну, что я говорил! – отозвался Поручик, потирая поясницу. – Зверь барышня. И вообще, товарищ капитан, хорош девкам глазки строить. Работа ждет, раствор стынет.

И оба покинули помещение консульства. Ольга долго смотрела им вслед. Было слышно, как во дворе затрещал мотоцикл, потом звук двигателя стал затихать и вскоре вовсе умолк вдалеке.

* * *

Старший лейтенант Голицын и капитан Орлов вихрем промчались на мотоцикле по вечерним улицам Басры и вылетели за город. Езда была – сплошное удовольствие. Не то что, скажем, по зимней Москве. Ни машин, ни грязи. Путь им предстоял неблизкий.

Течение реки Шатт-эль-Араб на сотню с лишним километров представляет собой одну большую портовую акваторию. Правда, для больших океанских судов она доступна только во время ежедневного прилива. Но те, что помельче, плавают здесь свободно. Перечисленные майором Серегиным порты располагались по берегам реки до самого Персидского залива. В один из них десантники и направлялись.

Рыбный порт они вычислили издалека по запаху. Когда они притормозили, Орлов осторожно поинтересовался:

– А нас пропустят? Мы же при оружии…

Поручик надменно усмехнулся:

– Ты десантник или где? Горе тому, кто встанет у нас на пути.

Он направил мотоцикл к портовым воротам. Дорогу для въезда перекрывал мощный шлагбаум. Такой впору разве что тяжелым грузовиком таранить. Рядом со шлагбаумом торчала массивная, как ДОТ, будка охраны. Между шлагбаумом и будкой оставался узкий проход для пешеходов. Туда и направился мотоцикл с десантниками. Охрана в будке не успела ничего понять, когда мотоцикл подобно метеориту пронесся мимо и исчез среди портовых строений.

Они миновали рыбные причалы и углубились в ремонтную зону. Слип № 2 находился в самом ее конце. Это устройство предназначалось для подъема из воды рыболовных траулеров малых и средних размеров с целью ремонта их подводной части. Слип представлял собой бетонированную площадку протяженностью около ста метров, с наклоном к воде. По бетону были проложены параллельные рельсы, уходящие под воду. По ним двигались тележки. Их спускали в воду, под днище судна, закрепляли его и осторожно поднимали на берег.

Рядом со слипом высились мачты подъемных кранов. Площадка вокруг слипа была завалена ржавыми кусками корабельных корпусов, надстроек, рубок и механизмов. Было заметно, что слипом давно не пользовались.

Поручик заблаговременно выключил двигатель и, сколько смог, проехал накатом. Здесь бойцы слезли с мотоцикла и затолкали его в щель между двумя штабелями контейнеров. Потом осмотрелись на местности. Рыбная вонь, висевшая в воздухе, Поручика устраивала. Она совершенно забивала специфический запах горелого бензина и масла, присущего мотоциклу. По этому запаху внимательный противник мог бы определить их присутствие. Внимание Поручика привлекли мертвые подъемные краны. Он кивнул Птенчику на левый, а сам полез на правый. Между собой десантники общались по рации.

Долго ждать не пришлось. Не прошло и получаса, как в лучах заходящего солнца Поручик заметил три крадущиеся тени. Они двигались не от воды, как можно было ожидать, а со стороны пустыни. Как они появились, Голицын не заметил. Ни машина, ни лодка в его поле зрения не попадали. И это ему не понравилось. Мысленно он выругал себя за потерю бдительности.

– Птенчик, трое с северо-запада, – сказал он в микрофон.

– Вижу, – отозвался капитан. – Я только не понял, откуда они взялись. Из песка, что ли, вылезли? Призраки какие-то.

Выходит, и Птенчик прошляпил? Странно…

Тем временем прибывшие двинулись прямиком к слипу. Орлов навел на них узконаправленный микрофон. Спустя секунду, в наушниках зазвучала гортанная арабская речь. И при этом, капитан готов был поклясться, один из тройки говорил с сильным английским акцентом.

* * *

Лепешкин, а с ним майор и прапорщик, покинули здание консульства за полчаса до назначенной встречи в порту. Президент Правдин в окно кабинета наблюдал, как они грузились в скоростной катер.

За его спиной послышались шаги. В кабинет вошел Фабриков.

– Ну что, отплыли? – спросил он. – Надеешься на полезную информацию? Зря. Я бы не очень рассчитывал на нашего Валюна. Он оперативной работой сто лет не занимался. Да и Саид этот Хасан в нынешнем своем положении ему ничем не обязан. Скользкий тип. Думаю, он опять набросает лапши на уши и откланяется.

Президент Правдин заложил руки за спину.

– Хочешь услышать честный ответ? Тогда знай, что я надеюсь не на него, а на наших спецназовцев. Одного из них, Поручика, я знаю лично. Другие, надеюсь, не хуже него. Налей-ка лучше чего-нибудь.

Фабриков открыл дверцу огромного, как стенной шкаф, бара и извлек оттуда большую бутылку коньяка. Налил в пузатые фужеры. Правдин сделал небольшой глоток и похвалил:

– Прекрасный коньяк. И как ты только во всем этом многообразии ориентируешься?

Главный либерал скромно потупил взгляд.

– Ничего сложного. Во-первых, тут какую-нибудь дрянь держать не станут, а, во-вторых, я взял бутылку, из которой половину успели выпить до нас. Значит, тот, кто имел весь этот ассортимент, мог сравнивать и выбрал именно ее. Как видишь, очень даже просто.

В дверь постучали. Вошел генерал Азими.

– У меня срочное сообщение, – сказал он. – Я только что получил из объединенной штаб-квартиры приказ на эвакуацию наших сил. Приказано оставить регион, отступить от границ Ирана и Арабистана.

Правдин потер лоб:

– Значит, Штаты все-таки намерены нанести по Ирану ракетный удар?

Азими кивнул:

– Да. И, если Иран применит ядерное оружие, а, скорее всего, так и будет, ответ также будет нанесен ядерными ракетами.

Правдин обменялся взглядами с Фабриковым. Тот оценил новость по достоинству.

– Что ж, ход циничный и жестокий. Но действенный. С Ираном будет покончено, арабские страны получат такую плюху, от которой уже не смогут оправиться. Европейские страны сейчас, после терактов, в ужасе. Ни одна из них не посмеет заступиться за арабов. Соединенные Штаты остаются единственным гарантом порядка в мире. И бесконтрольным хозяином в регионе.

Правдин не согласился.

– А как же Израиль? – напомнил он. – Он ведь тоже пострадает. Получается, американцы собираются просто-напросто «слить» своих главных союзников? Но это невозможно! А что скажет еврейское лобби в Штатах?

Фабриков пожал плечами.

– Евреи умеют относиться с пониманием к необходимым жертвам. Как ящерица или краб, которые отбрасывают часть себя, чтобы спасти целое. В годы Второй мировой войны немцы устроили в еврейских гетто самоуправление – юденраты. В Европе таких было около сотни. Из них только два юденрата сотрудничали с подпольем. Остальные послушно составляли списки на уничтожение своих собратьев и посылали еврейскую полицию арестовывать тех, кто в эти списки внесен. Руководители гетто оправдывали свои действия тем, что сдавали немцам немногих ради спасения большинства. Но не спасли. Все обитатели гетто были уничтожены. Здесь похожая ситуация. Сегодня стало окончательно ясно, что создать условия для безопасного существования государства Израиль невозможно. Слишком мала территория. Насквозь простреливается, как передовая на фронте. Создатель еврейского государства Бен Гурион когда-то предупреждал, что Израиль не должен делать ставку на силу, но Моше Даян поднял его на смех. О мирном существовании тогда не думали ни евреи, ни арабы. А теперь поздно. Игра зашла так далеко, что единственный выход – устроить «китайскую ничью».

Правдин не удержался и выругался:

– Значит, на здравый смысл не осталось никакой надежды?

– Да, более вероятен пессимистический прогноз. Вот только мы вмешались не вовремя. И, если не разрушили, то, по крайней мере, нарушили их планы. Боюсь, за это нас попробуют нейтрализовать. По крайней мере, я бы так и сделал.

Правдина удивила горячность помощника.

– Ты что-то недоговариваешь.

– Да ты и сам все прекрасно знаешь! – повысил тон Фабриков. – Мы все время болтаем об интересах России. Хочешь знать мое мнение? Так вот, в интересах России была бы ситуация, при которой Штаты раздолбили бы Иран до основанья.

– А затем? – не смог удержаться от иронии Правдин.

– Рост цен на нефть, усиление нашего влияния в регионе.

– В том, что останется от региона, – поправил президент.

Фабриков тяжело вздохнул и вышел. Президент Правдин молча допил коньяк. Он понимал, что Фабриков во многом прав. И напряженно думал, не совершил ли роковой ошибки. И, если это так, то можно ли что-то изменить или же все они обречены.

Он нажал кнопку переговорного устройства и вызвал офицера-«носильщика» с ядерным чемоданчиком. Когда тот вошел, президент плотно прикрыл дверь.

– Вот приказ, ознакомьтесь, – он протянул офицеру написанную от руки бумагу.

На бумаге значилась только одна фраза.

«После прочтения немедленно уничтожить коды запуска ракет».

Офицер козырнул:

– Разрешите приступить к исполнению?

Правдин кивнул:

– Приступайте.

До часа Икс, указанного в ультиматуме Ирана, оставалось все меньше времени.

* * *

Поручик поймал в прицел винтовки одну из крадущихся теней. Он пользовался двукратным оптическим прицелом, который при небольшом увеличении имел достаточно широкое поле охвата и хорошую светосилу. В полной темноте он, конечно, был бесполезен, но в полумраке давал прекрасную картинку.

Старший лейтенант уже потянул спусковой крючок, как вдруг услышал в наушнике голос Птенчика.

– Денис, один из них англичанин или американец. Хорошо бы его живьем взять.

– Который?

– Правый.

– От меня или от тебя? Тьфу, зараза!

Пока они общались, опасная тройка скрылась в тени высоких штабелей. Ладно, никуда не денутся.

Поручик нажал кнопку связи.

– Дима, слушай меня внимательно. Я сейчас спущусь вниз, а ты останешься наблюдать. И не спорь. И не лезь, это волки. По сравнению с ними те, кого мы резали в Тора-Бора, – овечки. Тут без твоей помощи я никак не справлюсь. Смотри за ними в оба и сообщай мне. А если сумеешь вычислить, кто из них англичанин или американец, будет совсем хорошо. Конец связи.

Произнося этот монолог, Поручик с лихостью матроса-годка уже скользил вниз по трапу. Через секунду он был внизу и перебросил со спины СВУшку. Десантник направился туда, где видел тройку в последний раз. Он взглянул на мерцающий циферблат часов. До встречи Лепешкина с президентом Арабистана оставался один час восемь минут. Следовало поторопиться.

Поручик скользил неслышно как тень. Он не собирался идти по следам тройки. Просчитав направление движения противников, он намеревался зайти им в правый фланг. Маневр удался. Первого из троих он увидел, когда тот показался из-за большого двадцатитонного контейнера. Поручик мысленно помолился о том, чтобы он не был англо-американцем. И выстрелил ему в голову на случай, если тот носил бронежилет. Тот, перед тем как умереть, успел все же выдохнуть такбир: «Аллаху акбар!»

Поручик подумал, что англичанин или американец вряд ли повел бы себя таким образом. Утешение было слабым, но особо переживать не приходилось. Из-за контейнера показался второй. И тут же старший лейтенант Голицын услышал за спиной тихий шорох. Неужели Птенчик не послушался и все-таки поперся за ним? Такие ошибки, как правило, кончаются смертельным исходом. Но и промедление приводит к смерти.

Поручик, не оборачиваясь, выстрелил за спину, стиснув зубы. Ответный выстрел прозвучал в его ушах праздничной музыкой. Плохо, конечно, что не попал, но хорошо, что это был не Птенчик.

Голицын мысленно похвалил капитана, и тут же оказалось, что зря. Новый выстрел и новое предсмертное восклицание показали, что Птенчик оказался тут же, неподалеку. Не усидел на вышке. Вместо того чтобы предупредить Поручика, что третий заходит ему в тыл, Орлов спустился и сам подкрался к бандиту со спины. Вот засранец! А ведь жизнь спас! Но пока Поручик разевал рот, противник, который шел за первым убитым врагом, выпустил в его сторону наугад длинную очередь. И грязно выругался:

– Фак ю!

Для полного комплекта не хватало только гранаты. Долго ждать не пришлось.

– Ложись! – крикнул Поручик, падая за борт лежавшего вверх килем большого баркаса.

Граната проделала сложную траекторию. Она ударилась в полете о край контейнера, отрикошетила в яму с рыбными отбросами и там взорвалась. Поручик отчетливо слышал как осколки и ошметки вонючей тухлятины просвистели над его головой. Вылезать не хотелось.

– Дим, ты живой? – крикнул он.

– Кажется, живой, – отозвался капитан.

– А куда эта сука подевалась?