Текст книги "Подводный Терминатор"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Рабочие недоверчиво осматривали троих мужчин, двое из них были в армейском камуфляже, и только Полундра – в гидрокостюме. Они неторопливо, спокойно выбирались из лодки, выгружали из нее оборудование, баллоны.

– Что-то больно молоденький у вас командир, – с сомнением произнес один из рабочих, очевидно, имея в виду армейского лейтенанта.

– Да ты не на того смотришь, – возразил ему прапорщик. – Вон тот, в гидрокостюме, видишь?

– Водолаз, что ли?

– Ну да... – прапорщик кивнул. – Вот к нему и обратись. А на меня нечего орать, я здесь человек маленький.

Полундра вместе с армейскими втроем вытащили надувную лодку из воды, осторожно, чтобы не помять винт, положили на бетонный дебаркадер, сержант принялся отцеплять мотор. Полундра оставил его за этим занятием, а сам приблизился к группе азербайджанских рабочих.

– Что у вас там случилось? – спросил он громко и уверенно, обращаясь ко всем.

Рабочие загалдели все разом.

– Жаловаться мы пришли, жаловаться на одного вашего начальника!

– Да это же бессовестный грабеж! Мы сюда приехали не задаром на ваших толстосумов вкалывать!

– Поимел бы совесть, у рабочих последние трудовые гроши отнимать!

– Мы сюда приехали деньги заработать! А не до смерти надорваться ради вашего нефтепровода!

– Он богаче Алиева! Он со всех заправок в Махачкале, со всех рыбных браконьеров свой процент берет! Теперь вот с нас хочет брать!

– Это же оборотень в погонах! Он на всех наживается!

– Говорит, десять процентов плати! Или будут проблемы с регистрацией!

– Говорит, не заплатишь, вышлем из страны, да еще и оштрафуем! Без копейки денег домой вернешься.

Полундра в растерянности слушал этот поток обвинений неизвестно в чей адрес.

– Тихо, тихо, друзья мои! – закричал во все горло, желая успокоить своих соотечественников, один из рабочих, старше других, его пышную, что называется, львиную шевелюру уже посеребрила седина, однако густые брови и усы оставались черными. – Тихо! Вы же видите: русскому офицеру ничего не понятно из вашего крика!

Рабочие послушались его и вскоре умолки. В установившейся тишине старый азербайджанец вытащил из нагрудного кармана своей куртки сложенную вчетверо измятую бумагу и подал ее Полундре.

– Вот это, – сказал он торжественно, – петиция командованию российских войск в Дагестане от имени нанятых в Азербайджане рабочих. Мы здесь просим защитить нас от произвола местного начальника ФСБ...

Рабочие снова оглушительно загалдели, пожилому коллеге пришлось опять их успокаивать. Полундра тем временем развернул бумагу. Там от руки довольно витиевато и неразборчиво был написан некий текст, смысла которого Полундра никак не мог уловить.

– А вы можете на словах объяснить, что вас здесь не устраивает? – спросил, повышая голос, Полундра. – В чем, собственно, дело?

Азербайджанцы в ответ загалдели разом, но старый рабочий снова усмирил их. В наступившей тишине он стал спокойно, терпеливо объяснять стоящим вокруг него русским военным суть дела.

– Я не знаю, что у вас в России за дела и как на все это смотрит ваше командование, – неторопливо говорил старый рабочий. – Когда мы подписывали контракт с фирмой о работе на строительстве компрессорной станции, нам обещали твердую зарплату, свободную от всяких налогов. И вот мы приехали. Работаем, как можем, у прораба вроде бы никаких претензий к нам нет. Но вот вчера нам выдали недельный заработок... И едва мы только вышли с деньгами за ворота, едва только немножко отметили первую получку, даже разгорячиться-то как следует не успели... Вдруг, раз! – наряд милиции.

– Хватают нас, тащат в отделение!

– Посадили в КПЗ, все выходные там продержали!

– Вместо того чтобы один день как следует отдохнуть, мы в каталажке сидели!

– Чуть ли не всей бригадой! Восемь человек в одном отделении, остальные в другом!

Строители снова отчаянно загалдели, так что ничего невозможно было понять. Старый рабочий вынужден был в который раз вмешаться.

– Тихо, тихо, друзья мои! – своим мягким, звучным басом восклицал он. – Не мешайте! Я сам все объясню товарищу старшему лейтенанту!

– Так вы считаете, что вас задержали незаконно? – спросил Полундра, которому некогда было выслушивать все эти претензии.

– Не в этом дело! – возразил старый рабочий. – Задержали нас, конечно, несправедливо. Потому что мы хоть и выпили немного, но никому не мешали и пьяных ссор не затевали. Никого не оскорбляли своим нетрезвым видом, как это милиционер записал в протоколе!

– Так в чем же тогда дело? – спросил Полундра нетерпеливо.

– А дело в том, что самого интересного я еще не рассказал, – отвечал старый азербайджанец. – Дело в том, что, когда мы там, в этом КПЗ, сидели, пришел к нам прямо в камеру один человек. Показал свое служебное удостоверение. И там написано: Федеральная служба безопасности Российской Федерации. И вот этот так называемый чекист нам прямо в глаза и говорит: вы сейчас здесь сидите – и будете сидеть до завтрашнего утра. А завтра утром вы должны быть на работе. Но нет, вы будете сидеть здесь до девяти часов, ждать, когда придет следователь, снимет ваши показания, составит протокол, оштрафует. Все будет по закону. Но пока он все оформит, уже настанет вечер, и, стало быть, у вас у всех получится один день прогула. А по условиям контракта, который вы подписывали, в случае одного прогула – неважно, по каким причинам, – соглашение аннулируется, строительная фирма вам больше ничего не должна. И вас выталкивают вон из страны. И это будет все по закону....

– Вот видите? – снова загалдели, не выдержав, рабочие. – Разве ж это человек? Это зверь! Жулик! Бандит с большой дороги!

– Спокойно, друзья мои! – урезонил своих соотечественников старый азербайджанец. – Слушайте, что было дальше, – сказал он, обращаясь к Полундре. – И вот этот офицер ФСБ говорит: хотите, чтобы вас отпустили сегодня, чтобы вы смогли как следует выспаться и завтра нормально работать, – так платите мне сейчас каждый по десять процентов от своей зарплаты, тогда будете свободны. Нет – тогда до завтра...

– И вы заплатили? – спросил Полундра.

– Ну а куда нам деваться? – отвечал старый рабочий. – Вы ж знаете, что это такое, милиция. Они бы нас только в понедельник к вечеру, да еще и без копейки денег, выпустили бы. Пешком по горам на родину возвращаться пришлось бы...

– И теперь он требует у вас десять процентов от каждой недельной зарплаты?

– Ну конечно! Тут кое-кто отказался платить... Так в тот же день подъехала милицейская машина, и их арестовали. Как объяснили, за нарушение паспортного режима. Все, что он требовал, все пришлось заплатить, помимо его десяти процентов, еще и милицейский штраф...

– А хозяин вас не пробовал защищать? – спросил Полундра.

– Да какой там хозяин! – воскликнул старый азербайджанец презрительно. – Хозяин сам плакался, говорит, тоже десять процентов платит, только чтобы оставили его в покое! Иначе, говорит, давно бы меня бандиты пожгли и убили...

– Это же не человек, а волк бессовестный! – снова загалдели рабочие. – Ладно, он криминал обирает... У тех хоть доход настоящий. А у нас-то что? Трудовые деньги, семью чтобы кормить, а они и с них требуют свой навар! Да разве же это не бессовестно?

– Мы почему к вам обращаемся, товарищ старший лейтенант, – продолжал старый рабочий. – В милицию, в ФСБ идти на него жаловаться бесполезно, это одна шайка. В прокуратуру тем более. Там сидят все местные, а он с ними заодно. Они между собой договорятся на «раз, два, три». Вы же русские, приезжие, с местной мафией никак не связанные. Если вы не наведете здесь порядок, тогда кто?

Полундра стоял, задумчиво глядя на старого рабочего.

– А как фамилия того офицера ФСБ? – спросил он. – Вы случайно, когда его удостоверение смотрели, не запомнили?

– Исрафилов, – отвечал азербайджанец. – Исрафилов, Абдул-Керим Рашидович.

Тяжелая складка залегла между бровей североморца, когда он услышал это имя.

– Да вот он едет, – послышался чей-то голос. – Собственной персоной...

Полундра оглянулся. По той самой грунтовой дороге между тростников пробиралась теперь белая «Волга» с тремя фээсбэшными нулями в номерном знаке.

Машина не спеша выбралась на бетонку, подкатила к стоящей возле армейского «уазика» группе строителей. Те предусмотрительно отступили, а потом и вовсе стали расходиться. Когда подполковник ФСБ Исрафилов, маленький, плюгавый, улыбающийся своей неизменной улыбочкой, выбрался из-за руля, никого, кроме Полундры и армейских, возле «уазика» не было.

– Здравия желаю, старлей! – с деланой веселостью проговорил Исрафилов, подходя.

Полундра свернул петицию рабочих, которую до сих пор держал в руке, сунул ее за пазуху гидрокостюма. После этого вытянулся в струнку. Армейцы также стали по стойке «смирно», отдавая честь старшему по званию.

– Ладно, ладно! – Исрафилов усмехнулся. – Не на параде...

Он пожал каждому руку. Однако было видно, что воинские почести ему очень нравятся.

– Ну, как дела, североморец? – спросил, улыбаясь, Исрафилов. – Что-нибудь нашли на дне Каспия?

– Так точно, товарищ подполковник! – четким официальным тоном доложил Полундра. – Совершил погружение на месте затопления судов, останки их обнаружил и осмотрел...

– Ну и?.. – Исрафилов снизу вверх глядел на вытянувшегося перед ним в струнку старлея.

– Вывод однозначный: причина гибели обоих судов – магнитная мина, прикрепленная к днищу аквалангистом-диверсантом.

Исрафилов нахмурил густые черные брови, переспросил:

– Уверены?

– На сто процентов! – отчеканил Полундра. – Более того, анализ полученных сведений позволяет утверждать, что террорист, установивший мины, – великолепный специалист своего дела, прекрасно знаком со строением судов, знает их самые уязвимые места, хорошо ориентируется под водой. Несомненно, у него большой опыт погружений именно на Каспии...

– Вот как? – Исрафилов рассеянно смотрел мимо старлея, на раскинувшуюся невдалеке изумрудную гладь Каспия. – Для того чтобы утверждать такое, нужно основательно обследовать морское дно на месте катастрофы. Для одного-единственного погружения выводы чересчур скоропалительные.

– Никак нет, товарищ подполковник! – отчеканил Полундра. – Картина взрыва и полученных повреждений представляется достаточно ясной. Если вы мне предоставите аппарат для подводной фотосъемки, я сделаю несколько снимков поврежденных корпусов судов, которые смогут убедить кого угодно в правильности моих выводов.

Казалось бы, такая уверенность и определенность должны были бы порадовать офицера ФСБ, заинтересованного в расследовании теракта. Однако вид у подполковника Исрафилова оставался настороженным и озабоченным.

– Так, ладно, – проговорил наконец он после затянувшейся паузы. – Что еще удалось установить?

– Был осмотрен берег в районе строящегося терминала, – доложил Полундра.

– Берег?

– Так точно! Уверен, что экипировку и снаряжение террорист прятал здесь поблизости. Где-то рядом должна быть и перевалочная база. Все это перевозили на машине, причем у террориста была твердая уверенность, что его машину не остановит Госавтоинспекция.

– Ну, это уж точно ваши фантазии! – воскликнул чекист. – Конечно, Шерлок Холмс учил, что фантазия и воображение в работе сыщика играют очень большую роль. Только, я надеюсь, вы изучали криминалистику не по рассказам Конан Дойла?

Полундра побагровел, задетый за живое едкой иронией в реплике Исрафилова.

– Товарищ подполковник! Попрошу взглянуть на обнаруженный тайник, где предполагаемый террорист прятал водолазное снаряжение и подводный мотоцикл! – сухо и со злостью отчеканил североморец.

– Обнаруженный тайник? – Исрафилов недоверчиво посмотрел на старлея. – Где его обнаружили? Кто?

– Я, – отвечал Полундра спокойно. – В прибрежных зарослях тростника, вон там.

– Так, хорошо. – Подполковник сразу принял деловой, озабоченный вид. – Ведите, показывайте, где это.

– Туда лучше поехать, – отвечал Полундра. – И желательно сначала заглянуть на стройку, набрать там строительного гипса.

– Гипс?.. – удивился Исрафилов. – Зачем?

– Я там обнаружил отпечатки ног, надо будет снять с них слепки, – сказал подводник. – Кстати сказать, отпечатки странно маленького размера: тридцать седьмой, в крайнем случае, тридцать восьмой размер.

– Это что же?.. – Лысый коротышка-чекист снизу вверх глядел на двухметрового атлета Полундру. – Получается, все это дело провернул... подросток?

– Получается, товарищ подполковник, – строго по субординации отвечал старлей. – Желаете сами взглянуть?

ГЛАВА 19

На южной окраине Махачкалы вдоль шоссе, ведущего к границе с Азербайджаном, растягивается на километры вереница тяжелых грузовиков, дожидающихся своей очереди на таможенную регистрацию для продолжения своего пути по территории Российской Федерации. Стоящий последним в этой очереди грузовик с надписью арабской вязью на борту не привлекал ничьего особенного внимания, машины из арабских стран постоянно шли через южный пропускной пункт на границе с Россией, и в Махачкале к ним привыкли. Тем более что воспитанные на русском алфавите жители Дагестана не читали всех этих замысловатых надписей и не отличали грузовик, пришедший из соседнего Азербайджана, от машины откуда-нибудь из дальней Саудовской Аравии.

Впрочем, грузовик, который стоял последним в длинной очереди, ожидая прохождения таможенных формальностей, на самом деле прибыл из Ирана, и надпись на борту его была сделана на фарси.

Место водителя в кабине грузовика из Ирана в данный момент пустовало, наверное, он ушел куда-то в город по делам. А рядом с водительским местом сидел, скучая, с сонной и вялой от безделья физиономией, чернявый Исмаил. Он тупо смотрел на видневшиеся далеко впереди неясные очертания города, столицы Дагестана. В первую очередь это были огромные серые ангары, склады службы таможенного контроля, обязательного прохождения которого и ожидали все эти машины.

Исмаил отчаянно скучал и нервничал одновременно. По великолепно, без сучка и задоринки оформленным документам его теперь звали Аль-Махмуд Шивамуддин, и был он простым экспедитором груза восточных фруктов, которые вез в Россию для продажи. Теперь Исмаил был на территории Дагестана, стало быть, пора действовать.

Время, отпущенное на задержание и ликвидацию Шамседдина Халифа, летело стремительно, указанный Сумейни месяц подходил к концу. Однако Исмаилу до сих пор удалось обнаружить только самые неопределенные следы странного профессора ихтиологии.

Оказавшись в Баку, Исмаил потратил неделю на то, чтобы посетить все небольшие причалы и лодочные станции в этом огромном портовом городе. Каждого начальника или служащего порта, чтобы добыть у него информацию, приходилось сначала вести в хороший ресторан, угощать дорогим обедом и самым лучшим, какое только находилось, вином. После этого показывать ему фотографию Шамседдина и его катера.

Все они, отяжелев и раздобрев от выпитого и съеденного, внимательно вглядывались в фотографии, искренне желая быть полезными. Но в конце концов отрицательно качали головами и заявляли, что такого человека и такого катера никогда в жизни не видели. Проницательный Исмаил видел и чувствовал, что эти люди говорят правду.

На небольшой причал Санчагал, расположенный на самой окраине Баку, он поначалу и вовсе не собирался заходить. Место было чересчур отвратным: тут жили христиане и держали свиней, чуткий нос Исмаила за версту уловил омерзительное зловоние свиного навоза. Тем не менее, видя, что в других возможных точках никто таинственного курда не видел, а миновать Баку Шамседдин не мог, Исмаил решился пойти и туда. Хозяин лодочной станции узнал американского ихтиолога сразу же, как только глянул на фотографию. А при виде изображения его катера сказал, что да, это его посудина. Только на снимке она выглядит куда более презентабельно, чем была на самом деле. Видимо, с тех пор ее как следует потрепало штормом. Исмаил кивнул, спросил как бы между прочим, как имя этого человека. Хозяин лодочной станции рассмеялся, пожал плечами, сказал, что надо посмотреть в журнале – они в это время сидели в небольшой шашлычной. Еще с пару часов посидев и поболтав о всяких пустяках (Исмаил кусал губы с досады, что приходится ждать получения информации, но и торопить хозяина лодочной станции было нельзя), они отправились в офис, и там он показал Исмаилу запись. К немалому удивлению там было написано: Халифов Шамседдин Кирманиддинович.

Исмаил долго всматривался, наконец спросил, кто этот человек был по паспорту.

– Азербайджанец, конечно! – беспечно отвечал хозяин лодочной станции. – А кто же еще? Граждан иностранных государств мы тут не обслуживаем, на это нет лицензии...

Однако на этом удача закончилась. Сколько он ни приставал с расспросами к хозяину лодочной станции, сколько ни поил его в шикарном ресторане дорогим вином, ничего нового про Шамседдина тот ему не сказал. Не сообщил самого главного: куда тот направился после того, как пополнил запасы продовольствия и горючего. Видимо, хозяин лодочной станции на самом деле ничего про это не знал. Так что Исмаилу ничего не оставалось, как вернуться к своему грузовику и продолжить путешествие дальше на север, в Россию. Каким бы странным и невероятным ни казалось появление здесь, на российском побережье, американца с азербайджанским паспортом, однако другого места для его поисков Исмаил не знал.

Он очнулся от задумчивости, заспанное лицо его оживилось, когда он заметил идущего со стороны города по обочине дороги молодого человека характерной восточной внешности, чернявого и смуглого, как и сам Исмаил, но высокого роста и атлетического телосложения. Этот человек подошел к их грузовику, уверенным движением открыл дверцу и привычно забрался внутрь. Удобно расположился на водительском сиденье, откинулся на спинку кресла.

– Ну, что скажешь, Шахфур? – обратился к нему с вопросом Исмаил. – Что ты узнал в таможенной службе?

– Новости неважные, Исмаил, – отвечал атлет. – Мне дали понять, что оформление таможенных документов не получится раньше чем через неделю.

– Неделю? – Исмаил смотрел на него удивленно.

– Да, в России прохождение таможни всегда очень сложное, – отвечал Шахфур. – Впрочем, мне объяснили, что при наличии определенного количества долларов... совсем небольшого, сотни две... эта процедура заметно ускорится. Иначе нам еще долго придется ждать в Махачкале.

Исмаил задумался. Посмотрел на казавшуюся бесконечной очередь тяжелых грузовиков, транзитников вроде них. Хотя Шахфур ушел на таможню сразу же, как они прибыли, и пробыл там не меньше трех часов, эта очередь ничуть не продвинулась вперед. Напротив, к их грузовику сзади пристроилась еще одна фура.

– Мы не будем ничего платить, Шахфур! – сказал Исмаил решительно. Лицо его помощника в изумлении вытянулось. – Пусть оформление нашего грузовика идет своим чередом. Мы в Махачкале, и пока нам спешить некуда...

– Как скажешь, Исмаил... – проговорил тот послушно, однако выражение сильного потрясения не сходило с его лица.

– Сейчас ты отгонишь наш грузовик на платную автостоянку, а затем мы пойдем по нашим делам. Ты знаешь, где в Махачкале есть платная автостоянка?

– Конечно, Исмаил...

– Тогда действуй...

Шахфур кивнул, обернулся назад, позвал громко, во весь голос:

– Насир! Проснись, Насир!

Из груды тряпья на заднем сиденье в кабине грузовика послышался тяжелый вздох, и вскоре оттуда показалась голова заспанного человека, водителя-сменщика Шахфура.

– Насир, ты слышал, что сказал нам Исмаил?

– Нет, Шахфур...

– Оформление таможенных документов затягивается на неопределенное время. Мы пока отгоним грузовик на платную автостоянку и пойдем по своим делам. А ты, Насир, останешься при нем и будешь сторожить наше добро. Тебе понятно?

– Как скажешь, Шахфур... – Заспанные глаза сменщика моргали тупо и бессмысленно, трудно было решить, понял ли он на самом деле то, что ему сказали.

Впрочем, Шахфура это, похоже, не особенно интересовало. Он завел мотор и стал осторожно выворачивать из тесной, грузовик к грузовику, очереди к таможне, чтобы выехать на дорогу к платной автостоянке.

ГЛАВА 20

Когда Шамседдин подводил свой катер к стенке махачкалинского причала, два прапорщика пограничной службы России уже ждали его на пирсе. Матрос, служащий порта, помог Шамседдину намотать швартовы на бетонный кнехт, придвинул к борту трап, после чего дипломатично удалился. Оба пограничника вступили на борт катера.

– Ваши документы, виза на въезд...

– Мне не нужна виза, – отвечал Шамседдин на безупречном русском языке. – Я гражданин Российской Федерации.

Пограничники удивленно переглянулись. Однако Шамседдин протягивал им на самом деле паспорт гражданина России с двуглавым орлом на обложке.

– Халифов Шамседдин Кирманиддинович, – прочел старший наряда. Оба прапорщика снова переглянулись. – Цель пребывания в прикаспийском регионе?

– Я ихтиолог. Занимаюсь изысканиями в области нереста осетровых рыб...

– Осетровой икрой, стало быть, интересуетесь, – понял его по-своему пограничник. – Хорошо... Ну, а какова цель вашего прибытия в Махачкалу?

– Пополнение запасов пресной воды, продовольствия и горючего, – отвечал Шамседдин невозмутимо.

– А потом, значит, опять в плавание, да?

Ихтиолог спокойно подтвердил, что это именно так, долго задерживаться в городе он не намерен.

Пограничник извлек из кармана портативную рацию, сказал в нее:

– Товарищ капитан? Это третий наряд... Я сейчас на седьмом причале... Пошлите, если можно, ко мне Круглова еще с кем-нибудь...

– Хорошо, ждите... – донеслось из рации.

Пока первый прапорщик, старший наряда, довольно лениво и как бы нехотя осматривал содержимое выложенных на палубе катера ящиков, содержащих портативную лабораторию, пробы воды и рыбьей икры, второй не сводил глаз с ихтиолога, который неподвижно, скрестив руки на груди, стоял возле леерных канатов и, казалось, был совершенно безучастен к тому, что с ним будет дальше.

Наконец на пирсе появились сержант пограничной службы с еще одним солдатом. Каждый из них был вооружен автоматом.

– Круглов, – обратился к сержанту прапорщик, – скажи своему солдатику, пусть он здесь останется, посторожит катер. Пусть никого туда не впускает, а в случае чего вызывает наряд по рации...

– Слушаюсь! – строго и четко отвечал солдат.

– А ты пока пойдешь вместе с нами, – продолжал старший наряда. – Проводим вот этого человечка до комендатуры...

Солдат с автоматом остался стоять возле катера Шамседдина, а его самого повели в комендатуру, впереди – прапорщик, позади с автоматами на изготовку двое других пограничников.

В комендатуре прапорщик положил паспорт Шамседдина на стол дежурному капитану, сказал:

– Вот это пробейте по картотеке...

– Подождите минуту! – торопливо возразил задержанный ихтиолог. – Вот номер телефона в Москве, позвоните по нему...

– Что, какой номер?

Шамседдин торопливо достал из кармана ручку, вырвал листок из своего блокнота, написал на нем комбинацию из семи цифр, подал дежурному капитану.

– Вот этот номер, – сказал профессор ихтиологии. – Позвоните по нему, сообщите, что вы меня задержали... Ну, что вы смотрите?

Дежурный капитан действительно смотрел на написанную Шамседдином комбинацию цифр озадаченно. Казалось, она что-то напоминала ему. Потому он, не говоря более ни слова, набрал предложенный Шамседдином номер.

– Дежурный по махачкалинскому погранотряду капитан Просвирин, – с волнением в голосе представился он в трубку. – Разрешите доложить... Только что в порту Махачкалы задержан гражданин России Халифов Шамседдин Кирманиддинович... На каком основании задержан? – переспросил капитан и несколько растерялся. Посмотрел вопросительно на прапорщика, однако тот отвернулся в сторону, не отвечал. – Старшего наряда не удовлетворили его документы... Да нет, документы вроде бы в порядке... Да, он гражданин России... На какой границе задержан? На нашей, в порту... Что? Возвратить документы и отпустить? – Брови капитана полезли вверх, и лицо приняло самое ошалелое выражение, какое только может быть. – Есть отпустить и извиниться, товарищ полковник...

Он положил трубку на место, растерянно посмотрел сначала на спокойно стоящего перед ним малорослого профессора ихтиологии, казалось, и не ожидавшего другой реакции от своего высокого московского заступника, затем на паспорт, который держал в руках.

– Приносим наши извинения, – казенным тоном заговорил капитан погранвойск. – Сожалеем, но такая у нас работа, проверять всех, прибывающих в порт... Охрана границы...

– Да, да, конечно, – Шамседдин благосклонно кивнул. – Я все прекрасно понимаю и не в обиде...

– Ну, вот и отлично! – бодро сказал капитан, возвращая паспорт ихтиологу. – Держите ваши документы, вы свободны. Желаем вам счастливого пути...

Принимая паспорт, Шамседдин вопросительно посмотрел на стоящего рядом с ним прапорщика.

– Что-нибудь не так? – вежливо поинтересовался дежурный капитан.

– Там, возле моего катера, часовой поставлен, – отвечал Шамседдин.

– Ах, ну да! – капитан кивнул. – Товарищ прапорщик! Проводите профессора Халифова к его судну.

– Слушаюсь...

При этом вид у прапорщика был немного разочарованный и сердитый. Ему решительно не нравилось, что высокое московское начальство приказало отпустить этого так называемого профессора. Однако приказ есть приказ.