Текст книги "Ветры империи"
Автор книги: Сергей Иванов
Жанр:
Героическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
1
На пределе терпения Горн углубился в тоннель и полновесными ударами по стене разрядил ярость, тем более страшную из-за своей беспричинности. По-прежнему он не ощущал ни усталости, ни страха, ни сомнений, и только злой голод вгрызался в нутро все больней. Полыхавшая в Горне топка настойчиво требовала топлива, но не мог же он сходить с ума из-за такой ерунды! Или это из-за непомерно затянувшегося воздержания? Или из-за того и другого вместе? А-а!..
Горн снова врезал кулаком в стену и огляделся. Тоннель был древен до неправдоподобия. Может, огры построили его тогда, когда совершали свои первые набеги на окрестные племена, еще только пробуя силы. Наверное, здесь рвали жилы их первые пленники, вместе с пещерными полузверьми-хозяевами закладывая основы многовекового рабства, и здесь же огры пожирали своих рабов, когда у тех больше не оставалось сил. Веселенькие сюжеты! Есть, что помнить и что возрождать Главе Тору. Или он все-таки затормозит? Или его тормознут?..
Остановившись, Горн присел на корточки, вглядываясь в пыль на старинном полу. Похоже, здесь отпечатались чьи-то следы, причем довольно свежие, – этого не хватало!.. Ну, если в катакомбах обосновалось семейство питонов, еще куда ни шло, дело обычное. Но могло подвернуться другое, о чем лучше не думать. Жуткая должна обитать живность в этих местах, раз она сумела выковать из людей огров!..
Однако следы скоро исчезли и больше не попадались, так что Горну следовало бы успокоиться. В конце концов, сюда мог и ветер доставать.
Гигант углубился в Гору уже изрядно, когда внезапный скрип заставил его развернуться. Из трещины в стене стремительно прорастал черный, отблескивающий в фонарном свете пузырь. Миг – и в его центре взбухло багряное пятно. Горн шарахнулся в сторону, а из пятна уже выплеснулась в него длинная струя огня. Почти одновременно Горн выстрелил навскидку, пропоров пузырь на всю ширь. Крутнувшись на новый скрип, он пустил молнию во второй пузырь, и тот взорвался смоляными каплями, не успев разродиться.
Гигант замер, вслушиваясь. Омерзительный скрип больше не повторялся, лишь чуть слышно потрескивали остывающие ошметки на полу. Что-то должно этому сопутствовать, подумал он, озираясь одними глазами. Что-то по-настоящему страшное. Но вот что? Где я слышал про это?
Горн снова глянул на разбрызганную по камню, безобразно опаленную плоть, но, как ни голоден был он сейчас, аппетитным это не показалось. Да и вряд ли такие пузыри съедобны.
Он попытался сдвинуться, однако не смог сделить и шага, будто вокруг был не воздух, а прозрачное, неимоверно вязкое вещество. Сперва Горн даже не испугался: слишком привычным это показалось. Но здесь, без шлема – откуда?..
Горн рванулся уже в полную силу, но лишь задрожал весь, точно износившийся раб перед припадком… Вот! Он вспомнил наконец, кого охраняли эти капли-переростки, плюющиеся огнем. И это вправду было страшно.
Фонарь по-прежнему был зажат в его руке и светил вдоль тоннеля, чуть наискось. И там, в отдалении, на Горна двигалось нечто – огромное, бесформенное, черное, шлепающее и кряхтящее, довольно неуклюжее. Похоже, оно не торопилось.
Теперь к Горну вернулось спокойствие. Состояние было знакомо ему, и он даже научился сопротивляться ему, насколько это возможно. Напрягшись, Горн сфокусировал зрение на странном существе, похожем на громадный мешок, внутри которого копошилось с десяток плотно спресованных людей. Потом оставил в покое глаза и переключился на руку, сжимающую фонарь. После нескольких безуспешных попыток кисть чуть повернулась, направив луч прямо на чудище, и тому вряд ли это понравилось. Затем Горн принялся за вторую руку, в которой помещалась единственная его надежда – лучемет. Прежние навыки возвращались, и мышцы уже откликались на приказы, понемногу, совсем по чуть, разворачивая локоть. И, вместе с тем, что-то тормозило движение все сильней: наверное, приближение чудовища. Дуло постепенно выходило на цель, но и времени оставалось все меньше. Напрягаясь так, что жилы вздувались по телу, гигант подгонял парализованную руку. Ярость вздымалась в нем выше… и теперь Горн не удерживал ее – только направлял. А чудище уже тянулось к нему мягкими удлиняющимися лапами, с которых что-то капало на пол, и там, куда капли попадали, будто дымился камень.
Захрипев, Горн с силой даванул на притопленную клавишу лучемета, и вплотную к чудищу сумрак пронизал ослепительный луч. Оно отпрянуло всей колыхающейся тушей, а Горна слегка отпустило. Он еще сдвинул дуло, и вокруг смоляной громады вдруг вспыхнула багровая оболочка – защитное поле. Вот так да! – поразился Горн. Значит, и это огры стащили у Огранды. Что же тогда у них своего?
Хозяин Горы – да, именно так его звали в легендах! – поспешно отступал к развилке, наконец предоставив Горна себе. Зато тот не выпускал чудище из полномощного луча, удивляясь прочности биозащиты. Багровое облако грузно прошлепало за поворот, Горн сейчас же рванулся следом. Он выскочил на перекресток, и тут индикатор на лучемете погас. Мерцающая махина улепетывала не слишком быстро, но стрелять уже было нечем. Хотя…
Гигант сорвал с бедра игломет и, одну за другой, выпустил в Хозяина все стрелы. У-у, тварь! Все напасти от тебя: рабошлемы, излучатели, даже Защита, – все! Научил, урод… Горн готов был наброситься на чудище с мечами, но слишком бы это глупо выглядело. Хватит с него пока и стрел – пусть переваривает…
Уже без спешки, Горн прошел вдоль коридора к следующему повороту, но крови не обнаружил. Впрочем, откуда у Хозяина кровь? А кстати…
Горн удивленно огляделся и вдруг сообразил, почему отказал лучемет. Фонарь ведь тоже потух, однако темнота вовсе не сделалась полной – по всей длине коридора, через равные интервалы, в стене светились бледные пятна. Приблизясь к одному, Горн сквозь несколько слоев пластиковой сетки разглядел комнату, вполне благоустроенную, даже обжитую. Выходит, он все-таки добрался до нынешнего гнездовья имперцев. Уже легче… Вот только зачем они врубили Защиту на полную мощь?
Выпрямившись, Горн повел носом по сторонам и безошибочно направился к соседнему люку, из которого исходил божественный дух печенного мяса, не говоря уже о прочих. За люком оказалась не кухня, как он поначалу вообразил, а нарядный, щедро освещенный зал. И ароматами тянуло от большого, обставленного многими креслами стола, на котором было собрано все, о чем мог сейчас мечтать Горн, – ну, почти все. Что это: поминки по безвременно ушедшему и всеми преданному Уну? Тогда мне там самое место. Дело за малым: своротить решетки так, чтобы никого этим не обеспокоить.
С усилием оторвавшись от соблазнительного зрелища, Горн по собственным отпечаткам вернулся туда, где он приметил странные следы. Покружась вокруг, гигант отыскал семейство горных питонов, укрывшееся в глубоких трещинах, и среди них выбрал подходящего по габаритам. Против ожиданий, питон был настроен благодушно, и Горну пришлось постараться, прежде чем раздразненный гад соизволил выбраться из норы. Однако напасть тот не успел – мгновенным взмахом Горн вогнал в угрожающе разверстую пасть последнюю пару усыпляющих игл, и питон расслабленно шмякнулся на камень. Не дожидаясь, пока на выручку бедняге подоспеют сородичи, Горн взвалил его на плечи и поспешил к вентиляционным люкам.
В приглянувшемся ему зале было по-прежнему пусто. Не раздумывая долго, гигант могучим пинком вышиб из люка решетку, в ту же секунду зашвырнул питона внутрь, следом нырнул сам. Метнувшись к столу, подхватил блюдо с вожделенным мясом. Затем единым махом опрокинул прочее угощение на медленно пробуждающегося гада и бросился к двери, на ходу вгрызаясь в кусок, сочащийся свежей кровью.
Разгневанный питон уже бушевал вовсю, разнося мебель в щепы, когда в зал ворвался переполошенный наряд стражников. Питон немедленно их атаковал, а Горн за спинами имперцев выскользнул в коридор и побежал вдоль стены, довольно ухмыляясь и дожевывая мясо. Теперь он снова был на пике формы – хотя порцию не мешало б удвоить.
Перед каждым перекрестком Горн переходил на шаг, затем снова ускорялся, если никто не мог его видеть. Прохожих в коридорах оказалось меньше ожидаемого, да и те выглядели очень уж озабоченными. Во всяком случае, до Горна им не было дела – и слава Духам!..
До кварталов, где разместились осколки вельможных родов, занесенные сюда имперским бегством, Горн добрался быстро и без приключений. Вместе с Уном к Замку отступило чуть меньше половины Избранных, приведя с собой гаремы и ближних родичей. Остальные, насколько Горн знал, вернулись в свои вотчины либо спасали себя и семьи в дальних провинциях. Но Горный Замок не Столица, к тому же по пути к отступающим имперцам примкнуло немало полупородистых изгоев и безродных шатунов, спешно сколачиваемых в новую гвардию – взамен прежней, бесследно сгинувшей за океаном. Так что здешним сановникам пришлось потесниться, расселясь узким кольцом вокруг разросшегося центра. Впрочем, спеси у них от этого не убавилось, как и гонора у их молодых охранников. Вот и сейчас по центру пограничного коридора вызывающе прогуливалась троица ражих Быков, а из бойниц Медвежьего блока за ними ревниво следили такие же азартные молодцы, наверняка моля Духов о подходящем поводе – чтобы было чем оправдаться перед Главой.
Усмехнувшись, Горн остановился посреди коридора и запахнулся в потертый плащ, скрывая доспехи Стража и собственные габариты. Железным клином Быки надвигались на чужака. Ссутулясь и чуть присев под плащом, гигант окончательно превратился в неуклюжего глухаря-ротозея из глубинки, в изумлении заглядевшегося на За мковые излишества. Не притормаживая, передний детина врезался в него плечом и неожиданно отлетел, будто наскочил на столб. Тотчас ринулся снова, тараня препятствие шлемом, – коротким взмахом Горн отшвырнул его прочь, точно надоедливую шавку, и повернулся к двум другим Быкам. Без промедления те шагнули к нему, затем разом сложились пополам и опустились на четвереньки, хватая ртом воздух, – и вряд ли кто-то успел заметить сдвоенный удар Горна, достававший сквозь любые латы.
Но первый Бык, вожак этой троицы, уже поднимался с плит, выдирая из ножен толстые клинки, больше похожие на рога. Шутки кончились, теперь юных задир утешила бы лишь смерть нахального чужака. Сами-то они привыкли развлекаться без церемоний. Но за их спинами высился могучий род, ими гордились, на них равнялись, им завидовали, – а что вообразил о себе этот одиночка?..
Молодой вожак сорвался с места, целя мечом по центру широкого плаща. Уступчиво развернувшись, Горн пропустил острие вскользь гладкой кожи, а следом прогрохотал и сам Бык, едва не растянувшись на полу снова. Однако устоял и тут же обернулся, бешеным взглядом высматривая противника. Сдвинувшись в сторону, Горн насмешливо потряс плащом, провоцируя новый наскок. С глухим ревом Бык ринулся во вторую атаку и опять провалился мимо, не оставив на плаще даже царапины. А Горн тем временем сместился еще дальше, хладнокровно выбирая место. И когда обезумевший парень очередной раз промахнулся, то получил под зад богатырский пинок, направивший его точно в цель. Выставив вперед руки, злосчастный Бык вонзился обоими мечами в дверь Медвежьего блока и увяз накрепко.
Получив долгожданный повод, Медведи отреагировали мгновенно. Входная плита скользнула вбок, и не успели отдышавшиеся Быки подоспеть на помощь своему вожаку, как из темного зева навстречу им повалили оскорбленно ворчащие мохначи. Затем и от Бычьего блока накатилась тяжелая волна, сметая редких прохожих, – заварушка разразилась наконец!..
Прижавшись к стене, Горн дождался, пока свара заполыхает в полную силу. Потом метнулся ко входу и с налета пронизал небрежный Медвежий заслон, аккуратно отмахиваясь от растерянных ударов. Ошеломленные латники вряд ли поняли, что за смерч их разметал, а Горн уже исчезал в лабиринте, по глаза завернувшись в плащ-невидимку.
Здешние коридорные ребусы любому Стражу были бы на один зуб, и уж тем более его не задержала бы страж-система, далеко уступавшая даже Дворцовым. Что же до Горна, то он попросту знал все местные ловушки, знал и помнил в подробностях, и ориентировался в этих блоках получше самих жильцов. А где искать Медвежьего Главу, гигант тоже представлял и был уверен, что тот не станет нарушать распорядок из-за рядовой стычки, затеянной воинственными Медвежатами.
В самом деле, старина Бур, как и обычно в это время, отводил душу в парилке, разоблачась до нательной кольчуги. Это был матерый Медведище, по глаза заросший косматой шерстью, но с изрядной плешью на широком черепе. Обильно потея и покряхтывая от удовольствия, он развалился на шезлонге, а вокруг хлопотали смазливые девочки-подростки, тоже едва прикрытые, – расчесывали сивые космы, полировали загнутые желтые ногти. Малышки не были ни рабынями, ни служанками из Низких, – нет, они происходили из древних огрских родов и могли похвалиться отменной Истинностью… но только по крови. Внешность их не укладывалась в родовые стандарты – вот Бур и разжился ими по случаю. Притом никакого принуждения, боже упаси!.. В крайнем варианте Медвежий Глава мог отослать ослушницу к родичам, где она и прозябала бы в скуке и бедности, поджидая нового господина, вряд ли лучшего. Так не разумней ли потакать безобидным прихотям щедрого и благодушного старика, чем рисковать нарваться на грубияна или сквалыгу, пусть молодого?
Бесшумно Горн пронизал белесые клубы пара и возник в поле зрения размякшего Медведя. Как и ожидалось, тот не дернулся, не вскрикнул – лишь закаменел мясистым лицом. А девочки и вовсе не обратили на чужака внимания, словно не заметили.
– Неплохо, а? – ухмыльнулся Горн. – Заделаться б мне ликвидатором – и что бы меня остановило!..
Многоопытный Избранный снова не дрогнул, привычно удерживая себя от суеты, все равно – испуганной или героической, с отчаянными попытками отбиться. Это был придворный старой и прочной закалки, еще не забывший о родовой чести, даже величественный в иные моменты. Видя его спокойствие, малышки продолжали исполнять свои необременительные обязанности, беспечно пересмеиваясь и бросая на гостя любопытные взгляды.
– Кто ты есть? – внезапно рявкнул Медведь, так что девчушки разом подскочили. И тут же прыснули, будто на очередную стариковскую выходку.
– Призрак, – откликнулся Горн. – Невидимка, бесплотный дух.
– Эдакий верзила? – не поверил Бур. – Ври толще! – Помолчав, он предупредил: – Стоит мне шумнуть, и тут станет тесно от Медвежат.
– А они не слишком огорчатся, обнаружив свежий труп своего Главы? – поинтересовался гигант. – К тому же вряд ли они поспешат – ведь бодаться с Телятами куда веселей.
– Ах, стервецы, – проворчал Глава, – опять сцепились!.. – Сдвинув мохнатые брови, он пробуравил пришельца сердитым взглядом. – И как вовремя, а? Уж не ты ль и заварил эту бучу?
– А если и так? Ничего, пусть разомнутся.
Раздувая ноздри, старик посопел, затем буркнул:
– Ладно, зачем пожаловал?
Все же насколько проще иметь дело с Истинным, да еще таким искусником в дворцовых дрязгах. Ни тебе истерик, ни натужной бровады.
– Да уж не затем, чтобы тискать девчушек за сдобные попки. – Горн развалился в гостевом шезлонге, будто его и в самом деле сюда звали. – Разговор есть.
– Может, и разденешься еще? – спросил Бур. – Ну, выкладывай!.. Или не навыпендривался?
Длинной рукой Горн пошарил в холодильной тумбе и удовлетворенно хмыкнул, наткнувшись на подслащенные орехи. Поделясь лакомством с хихикающими девочками, он зашвырнул в рот первую порцию и произнес:
– Речь пойдет о дворцовом перевороте.
Насторожась, Медведь грузно заворочался под ублажающими ручками. Со смехом малышки гонялись за ускользающими мохнатыми конечностями, точно разыгравшиеся котята.
– Кыш, шалуньи, довольно! – пробурчал старик. – Идите лучше поплещитесь.
Радостно повизгивая, девочки наперегонки кинулись в дальний конец парилки, где от стены к стене сруился, призывно журча, обрывок прохладного ручья. Дождавшись, пока юные прелестницы попрыгают в воду, Глава нехотя оторвал от них взгляд и уперся им в Горна, сразу посуровев.
– А с чего ты заявился ко мне? – напористо спросил он. – Это ж прямая забота Дворцовой стражи!.. Обращался ты к Лоту?
– Вы угодили в самую точку, почтеннейший, – откликнулся гигант, усмехаясь. – Как раз Лот и затеял всё.
– Что, у тебя есть факты? – живо отреагировал старик. – Или опять сплошные подозрения?
– Есть все, кроме времени. Вы ведь знаете, что Ун отправился на переговоры?
– Дурацкая затея, – раздраженно подтвердил Медведь. – О чем можно договариваться с Низкими!..
– Вот Лот и затопил их, вместе с Уном. А теперь наверняка примется за Избранных, пуская в расход всех, кроме самых преданных. На что ему Совет, за которым больше не стоят роды? Отныне он делает ставку на беспородных и сам станет над ними Главой – единственным, непререкаемым. Кончилось ваше время, Бур!
– Погоди, – сказал Избранный. – Насчет Уна – это точно? Ты совершенно уверен?.. Ведь всех известили, что император вернулся еще ночью!
– А вы попробуйте, свяжитесь с ним, – предложил Горн. – А заодно и с Лотом – интересно, чего он скажет… Что же до моей уверенности, так я сам оттуда едва выбрался, а о перевороте слышал лично от Лота, когда тот, напоследок, смешивал императора с грязью.
– По-твоему, я должен поверить тебе на слово?
– Честно сказать, мне плевать, верите вы или нет. Мое дело – предупредить, снять груз с души. Из всех Избранных я выбрал вас единственно потому, что вы смекалистей прочих и достаточно влиятельны, чтобы попытаться сплотить их против Лота. Конечно, остановить его вы не сможете, но, может, успеете еще спастись… Впрочем, это уже ваши проблемы.
– Значит, ты пожалел нас? – недоверчиво хмыкнул старик. – А других причин нет?
– Не столько вас, сколько таких вот малышек, – кивнул Горн на резвящихся в ручье девочек. – Представляете, что сотворят с ними имперцы? И потом, большая заварушка мне на руку. – Усмехнувшись, он добавил: – Наверняка ж вы подготовили пути отхода – чуяли, куда клонится ситуация?
– Все-то ты знаешь, – буркнул Медведь. – Так, по-твоему, Империи конец?
– Вашей империи, почтеннейший, вашей!.. Если Лоту удастся, он покончит с родовыми вольностями, разгонит Совет и станет править единолично. А Избранных наберет себе новых – прирученных, которые с охотой будут есть из его рук. Может, самой империи это даже пойдет на пользу, да только вам, прежним соправителям, в ней уже не найдется места.
– И куда ж деваться нам, бедолагам? – насмешливо осклабился Бур. – Неужто вовсе не осталось надежд?
– Попробуйте сдружиться с другим Львом, Тором. Уж он еще способен показать всем, кто тут царь зверей, а ладить с ним все-таки проще… Или вы не сообразили еще, кто выручил вас на тракте?
– Черт возьми, тебе бы в советники пойти, а не в убийцы, – проворчал старик. – Откуда взялся ты, умник?
– Я ж не спрашиваю, где вы собираетесь укрыться, – возразил Горн. – И кого вы определили себе в союзники. Не хватало, чтоб вы приняли меня за провокатора!
Неопределенно заворчав, Медведь с жадностью припал к кувшину, расплескивая по бороде душистую медовуху. Затем утерся волосатой лапой и стал поливать лысину водой, черпая ковшиком из неподъемного жбана.
– Смотри-ка – сухой! – подивился он на Горна. – Уж на что я жаролюб, а в таком панцире давно бы спекся. У тебя что там, холодильник?
– Поспешите, Бур, – сказал тот, поднимаясь. – Наверняка Лот уже подтягивает стражников к вашим кварталам. Не хотите же вы встретить их тут?
Сноровисто он смел остатки орехов в карман своего плаща, куда вполне могла уместиться любая из здешних игруний, и отступил за клубы пара. Немного погодя жар Медвежьей парилки уже сменила прохлада каменных коридоров, притихших и обезлюдевших к этому времени.
А ведь старикан прав, подумал Горн. Я ощущаю температуру и только. Словно считываю ее с наружнего термометра, отгородясь толстенной стеной. Может, и с болью так же? Черт, и куда это меня заведет!..
Для проверки Горн ткнул острием ножа в голую ладонь и, действительно, почувствовал лишь умеренный зуд, хотя проколол до крови. Это тревожило, однако страха не было, словно бы тот атрофировался вместе с болью. Вот уж о чем горевать не стоит – хватит, натерпелся его в прежней жизни… К дьяволу все!
Привычно подавив раздражение, Горн вытер ладонь о плащ. Затем снова набил рот медвяными орешками Бура и размашисто зашагал в сторону императорских покоев. По пути он еще пару раз вовлекался в шумливые междублочные потасовки, в которых спускали пары огрские чистокровки, взбудораженные неясной угрозой, – но пробивался сквозь них, устрашая задир костедробительными ударами. Все же что-то глодало его изнутри, путая мысли, отвлекая от цели. Не голод, нет, – с этим Горн уже справился, пусть на время, но отодвинув проблему. Что-то посерьезнее, масштабней…
Блоки Избранных остались позади, и вокруг сразу стало тесно от имперцев. Запахнувшись в спасительный плащ, Горн с неприступным видом шагал сквозь деловито снующие своры, искренне надеясь, что ему не придется пускать в ход клинки. Впрочем, стражникам вполне хватало собственных забот, чтобы не обращать внимания на спешащих одиночек.
И вдруг гигант застыл, наткнувшись на дразнящий аромат изысканных благовоний. Женщина!.. Вот чего ему не хватало сейчас больше всего. Неистовость желания ошеломляла, но противиться этому, Горн уже понимал, не стоило и пытаться. Это было даже сильней, опаснее Хозяина, потому что гнездилось глубоко внутри и убить его можно было только с собой. Ах, Нора, Нора! – который раз вспомнил он. Где же ты?
Раздувая ноздри, Горн покрутился на перекрестке и двинулся по следу, словно голодный свирепый зверь.
2
Около двери курсировал постовой. Выждав, Горн скользнул у него за спиной и просочился внутрь. По счастью, в прихожей никого не оказалось. Неслышно Горн пересек ее, заглянул в неплотно зашторенный проем. Дальше помещался будуар, и обставлен он был не хуже Дворцовых – видно, кое-какие предметы роскоши имперцы все же довезли сюда. Но и эта комната оказалась пуста, хотя женские ароматы сгущались тут до умопомрачения. Теперь Горн не отступил бы, выстройся против него все воинство Лота с народниками в придачу.
В два прыжка Горн проскочил будуар и сунул нос-следопыт в следующую комнату. Это была спальня – с зеркальными стенами и потолком, с роскошным ложем по центру. Возле дальней стены восседала на пуфе женщина, ладная, статная, безукоризненно огрских, хотя странных пропорций, и накладывала грим на треугольное надменное лицо и покатые плечи, обнаженные по последней Столичной моде. Не удержавшись, гигант издал негромкое горловое рычание.
Женщина плавно наклонилась, соблазнительно обтянув платьем округлый зад, не спеша порылась в выдвинутом из зеркала ящике, рывком обернулась. В холеных руках блеснул игломет.
Броском в сторону Горн избежал первого выстрела. Не дожидаясь следующего, переместился вплотную к женщине и забрал оружие. Секунду красавица разглядывала его, гневно раздувая тонкие ноздри, затем метнулась рукой к ложбинке между пышных грудей, выхватила изящный клинок. Со смешком гигант перехватил узкое запястье, чуть повернул, и кинжал упал на ковер. Оскалясь, женщина пыталась вырваться. Ах, какой темперамент!..
– Ну-ну, не тратьте сил понапрасну, – посоветовал Горн. – Они еще пригодятся вам.
– Ты кто? – требовательно спросила она. – Где-то я уже тебя…
– Увы, госпожа, я – душеприказчик вашего бывшего мужа, как раз сегодня преданного нынешним… Вы ведь Ли, не так ли? А я Горн.
– Горн? – удивилась женщина, сразу прекратив дергаться. – Ах, ну да, верно…
– Надеюсь, ваш арсенал пуст? – осведомился Горн. – Впрочем, не лишне убедиться.
Обеими руками он ухватился за вырез ее платья и с силой рванул по сторонам. Платье с треском распалось надвое, оставив Ли в чулках и симпатичном корсете-панцире с закрепленными по центру ножнами, уже опустевшими.
– Проклятье, – вскричала красавица, – это ж мое любимое!
– Пустяки, – благодушно возразил Горн, вынимая из пазов корсета несколько усыпляющих иголок. – Сейчас лучшее платье – походное.
Нетерпеливыми руками он притиснул нагую женскую плоть к своей панцирной груди. Его уже трясло от вожделения. А если она откажет? – мелькнула мысль. Но ответ Горн уже знал.
– Что это значит? – спросила императрица с усмешкой.
– Вы – мой трофей, – пояснил Горн. – Я взял вас с бою.
С легкой гримаской Ли отстранилась от его шипов, осведомилась:
– А сам-то не хочешь разоружиться?
– Почему же? – хрипло сказал гигант. – Обязательно.
Он пробежал пальцами по защелкам, и доспехи ссыпались к ногам. Подхватив женщину, Горн перенес ее на постель.
– А если сюда войдут? – полюбопытствовала она. – Эй, послушай, ты что, даже корсет с меня снимешь?..
Отвечать не имело смысла: к концу своей фразы Ли уже сделалась голой, точно младенец. И непохоже, что это очень ее удивило. Видимо, о повадках богатыря-Стража она была наслышана – при дворе сплетни разносятся быстро. Да и сама Ли славилась пристрастием к… гм… разнообразию.
Женщина лежала перед ним, раскрытая словно цветок, улыбалась вызывающе и томно. Горн отшвырнул с постели все мешающее: одеяла, подушки, – и припал к Ли всем телом, уже не в силах сдерживаться. Вокруг в такт им двигались нагие пары, бесчисленное множество их, однако Горн не видел теперь ничего, кроме распахнутой ему навстречу плоти.
Ли пока не слишком старалась, легонько поглаживая его по спине вздрагивающими ладонями, вслушиваясь в себя, поглядывая на отражения. А Горн уже не был только собой – всеми чувствами он настроился на Ли и узнавал ее стремительно. Через минуты она уже рыдала взахлеб и истерично вскрикивала, вцепившись в Горна сильными руками. Зарычав, он отпустил себя, стараясь лишь ничего не повредить в распластанном под ним теле.
Будто два первобытных существа сражались друг с другом на постели, и вокруг тоже бушевала битва, разбегаясь в бесконечность. А заключительная вспышка сплавила парочку воедино, заслонив собой все.
Очнувшись, Горн осторожно поднял себя с женщины. К счастью, в момент затемнения он все ж не расслабился полностью, иначе бы Ли задохнулась под ним. Но и без того она еще долго выходила из забытья, неловко разметавшись по постели: руки откинуты за голову, колени широко разбросаны. Теперь Ли если и походила на цветок, то на смятый.
Со вздохом Горн погладил это использованное им тело. Затем принялся ласкать его все настойчивей, словно пытался искупить вину. Лишь сейчас он понял, что хотел вовсе не любую женщину. С этой он сбросил напряжение, но и только.
Наконец Ли застонала, зашевелилась, раскрыла пьяные глаза. С минуту разглядывала его недоверчиво, потом пробормотала:
– Это было сильней, чем мне рассказывали. По-моему, ты безумен.
Неожиданный вывод, удивился Горн. А главное, верный. Что значит опыт!..
– И что же? – поинтересовался он. – Было тебе от этого хуже?
Войдя во вкус, Горн уже трудился над ней, точно завзятый массажист. Женщина продолжала расслабленно лежать, не помышляя прикрывать свои помятые прелести, даже с охотой подставляя их под его ласки. Но в глаза постепенно возвращалась твердость.
– Лучше бы я не знала тебя, – ответила она. – Теперь всё будет так… – Ли покрутила в воздухе пальцами и безнадежно махнула рукой.
– Все забывается, моя милая, – откликнулся Горн. – Поверь мне.
Он лгал и понимал это. Впрочем, у императриц все могло протекать иначе.
– А каково показалось тебе? – осведомилась она ревниво.
– Неплохо, неплохо, – ухмыляясь, похвалил Горн. – Задатки имеются.
– Наглец! – оскорбилась Ли. – Ты хоть знаешь, сколько именитых трехбуквенных заплатили жизнью за мою любовь?
– За любовь не платят, сладкая, – возразил он. – Платят за вожделение. А цена… Что ж, выходит, ты была самой высокооплачиваемой шлюхой в Империи – при желании можно гордиться и этим. Но пусть уж твоим прейскурантом восторгаются глупцы и лакеи. Я при чем?
– В самом деле, редкостный наглец, – повторила Ли, не пытаясь, однако, заслониться от его рук, наоборот – подставляясь все откровенней. – Значит, ты и есть тот самый Горн, похититель Божественной? И что, она еще с тобой?
– Разумеется.
– Кстати, – неожиданно вспомнила женщина, – ты к чему-то там приплел моего незадачливого муженька. Выходит, душка Лот все же свалил его? А ведь я предупреждала!..
– Разве ты теряешь что-то? – спросил Горн. – Ун ведь куда старше, ленивей, да и любовник, наверно…
– Зато я была ему нужна, – возразила Ли. – А Лот никогда не хотел меня по-настоящему. Для него я скорее символ верховной власти – вроде короны или трона. Вдобавок он не доверяет мне.
– Что, есть повод?
– Было бы желание – повод найдется, – уклонилась она. – Ну что за несчастная судьба!.. Еще в Столице я растеряла всех фрейлин, служанок, рабынь и с тех пор даже одеваться вынуждена сама. Теперь меня лишили покровителя и запихнули в эту клетку. А чего ждать завтра?
– Ну, не думаю, что Лот наиграется тобой так быстро, – возразил Горн. – Не сочти за лесть, но подыскать тебе замену будет трудно.
– Большая честь: сделаться временной подстилкой узурпатора! А если он не удержится у власти, тогда с меня спросят еще и за его грехи – замечательно, верно?
– Сейчас любой выбор связан с риском, – сказал он. – Между прочим, кое-кто из Избранных вскоре попытается вырваться из-под опеки Лота, – хочешь, отведу тебя к ним? А не понравится там, переберешься к своему отцу… Ведь это в излишней близости с ним подозревает тебя Лот?
– Ты хоть представляешь, что творится сейчас в Загории? – с усмешкой спросила Ли. – Пока милые мои родичи точили зубы на метрополию, распустив слюни до пола, тамошние озерные царьки так наподдали им под зад, что загорцы угодили в переделку покруче нашей. Говорят, многие даже перешли на службу к Водяному, да и гарем у него сильно пополнился за счет высокородных красоток… Предлагаешь сделаться там «жемчужиной»? А ты видел эту пятнистую, жирную, вонючую тушу? По сравнению с ней даже Лот покажется богом.
– Может, он еще научится тебя ценить? – предположил Горн. – Черт возьми, – воскликнул он вполне искренне, – да не слепец же Лот!.. Где еще он найдет такую любовницу и такую советчицу – всезнающую, умную?
– Слишком умную! – фыркнула Ли. – Большинство мужчин это пугает, особенно если у самих не хватает мозгов. А строить из себя дурочку не хочу, да и поздно.
– Ну, тогда попробуй обольстить Тора, – пожал плечами гигант. – Уж этого старика ничем не запугаешь, а сила за ним немалая. Если и другие роды к нему прибьются…
– Послушай, да на что они нам? – вдруг сказала красавица и обольстительно улыбнулась, готовая, похоже, к новым подвигам. – Только что ты с таким жаром нахваливал меня. Так неужели мы не сумеем составить пару? Ты ж втрое умнее Лота и вдесятеро сильней – с чего тебе-то меня бояться и зачем отдавать другим? Давай начистоту, Страж: ты ведь неспроста захватил Ю и наверняка знаешь, как с ее помощью подмять Империю. И что проку будет тогда в этой мышиной возне? Избранных, народников, загорцев – всех их сметет громадной волной. А направлять ее будешь ты, Горн, император истинный, неоспоримый!
