Текст книги "Белая книга. Экономические реформы в России 1991–2001"

Автор книги: Сергей Кара-Мурза

Соавторы: Сергей Глазьев,Сергей Батчиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

О производительности труда в промышленности

Выше были представлены в основном данные о показателях выпуска промышленной продукции в натуральных единицах. Каким образом реформы отразились на эффективности промышленного производства, рассмотрим на примере производительности труда. Ее медленный рост в пореформенной России постоянно упоминается в СМИ в качестве основных причин нынешних экономических неурядиц.

Производительность труда, в первом приближении, в отраслях промышленности может быть оценена по отношению выпуска продукции к среднесписочной численности работников за год. С началом реформ в российской промышленности существенно изменились численность работников и их структура. Особенно резко – более чем втрое – снизилась численность промышленных рабочих (с 17 млн в 1990 г. до 5,3 млн в 2014 г.[26]26
  Для сравнения: по данным Минтруда США сейчас в американской промышленности работает около 12 млн человек, 20 лет назад было на 5 млн больше // http://www.vedomosti.ru/politics/news/15464581/promyshlennoe-vozrozhdenie-ssha#ixzz2cfWo2°70.


[Закрыть]). При этом общая численность всех занятых в промышленности сократилась только в 1,6 раза. Происходил не только переток трудовых ресурсов из производства в сферу услуг (деквалификация вытесненных). Существенно изменилась структура занятости и внутри отраслей, производящих товары (деклассирование оставленных). Динамика численности занятых и работающих в промышленности России представлена на рис. 139.

Рис. 139. Среднегодовая численность занятых в промышленности,[27]27
  С 2005 г. по данным выборочных обследований населения по проблемам занятости


[Закрыть] работников промышленных организаций, промышленно-производственного персонала и промышленных рабочих в РСФСР и РФ, млн

Если взять разность между численностями занятых в промышленности и промышленно-производственного персонала, получим оценку численности непроизводственного персонала в промышленности (менеджеры, бухгалтеры, повара, охранники, водители и др.). На рис. 140 показано, как менялась численность «постиндустриального» персонала сферы услуг в российской промышленности с 1970 г.

Рис. 140. Среднегодовая численность внепроизводственного персонала в промышленности РСФСР и РФ, млн чел.

Сравнение данных на рис. 139 и рис. 140 показывает, что по численности новый «промышленный аутсорсинг» почти сравнялся со старым «рабочим классом»: в 2014 г. – 4 и 5,3 млн чел. соответственно (в 1990 г. – 1,8 и 17 млн чел.).

Если обратиться только к добыче полезных ископаемых, то уже в 2000 г. численность занятых здесь превышала численность работников на 28 тыс. чел., а в 2010 г. – уже на 159 тыс. чел. То есть численность «менеджеров» за 2000–2010 гг. увеличилось на 131 тыс. чел., а число работников, наоборот, снизилось на 53 тыс. чел.

Сфера услуг персонала «аутсорсинга» в промышленности расширяется. Реформированная индустрия содержит не только внешнюю сферу услуг, но и внутренний «менеджмент».

За годы реформ (1991–2014 гг.) промышленное производство после двукратного падения восстановлено на 84 % (см. выше рис. 1), а численность промышленно-производственного персонала и промышленных рабочих только сокращалась: рабочих стало втрое меньше, а работников – вдвое (см. рис. 139 выше). То есть производительность труда в промышленности должна была вырасти. Так оно и было с середины 2000-х гг., хотя начиналось с обвального падения в начале 1990-х гг. (рис. 141).

Рис. 141. Индексы (1990 г.=1) объема производства промышленной продукции в РСФСР и РФ, производительности труда работающих в промышленности РСФСР (до 1992 г.) и соотношения индекса промышленного производства и темпов роста (снижения) численности промышленно-производственного персонала в промышленности РФ (с 1993 г.) (индексы выработки валовой продукции на одного работающего)

После первоначального снижения более чем на треть производительности труда работающих в промышленности, произошедшего в 1991–1996 гг., уже к 2004 г. этот показатель достиг дореформенного уровня 1990 г., а к 2014 г. превысил его более чем на 70 %. Если принять в рассмотрение не только работников, но и всех занятых в промышленности (см. рис. 139 выше), то их «совместная» производительность труда в 2014 г. тоже превысила уровень 1990 г., но пока только на 34 %.

Из рис. 141 видно, что производительность труда работающих в промышленности с 2010 г. вышла на дореформенный тренд роста, а для занятых – возможно, выйдет к 2016 г.

Как же так получается: в реформы наблюдался в целом регресс и архаизация промышленного производства,[28]28
  По большинству ключевых показателей – инвестиции, расход энергии, выпуск продукции, подготовка кадров, освоение производства высокотехнологичных видов продукции и т. д.


[Закрыть] а производительность труда выросла. И этот важный положительный (?) индекс реформ нигде не фигурирует в качестве достижения новой России последних лет – напротив, реформаторы неустанно твердят, что производительность труда низкая и растет медленнее зарплат. По официально опубликованным данным, чтобы в начале 2010-х гг. зарплаты росли быстрее производительности, необходимо было повысить их в промышленности примерно на 30 % (рис. 142).

При этом следует принимать во внимание, что в начале 2010-х гг. в промышленности средняя заработная плата 10 % наиболее оплачиваемых работников в 10–12 раз превышала среднюю зарплату 10 % наименее оплачиваемых работников.

Рис. 142. Индексы (1990 г.=1) производительности труда и среднемесячной реальной заработной платы работников промышленных организаций в РСФСР и РФ

Чтобы разобраться в вопросе о производительности труда в промышленности, подробнее рассмотрим, что происходило в разных ее отраслях. Сначала в «становом хребте» экономики – топливно-энергетическом комплексе (ТЭК) России.

ТЭК включает в себя энергетику и топливную промышленность. На рис. 143 показано, как с середины прошлого века изменялись производительность труда и производство в электроэнергетике.

Рис. 143. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в электроэнергетике РСФСР и РФ (1990 г.=1)

В результате социальных изменений в этой большой производственной системе и ухудшения технологической ситуации произошел значительный откат в производительности труда. Траектория непрерывного роста производительности труда в электроэнергетике была прервана исключительно быстро, скачкообразно – в первые четыре года реформы, а к 2000 г. производительность труда сократилась более чем вдвое, опустившись на уровень 1965 г. Росстат с 2005 г. перестал публиковать данные о численности промышленно-производственного персонала в электроэнергетике, дается только численность работников, полученная по измененнной методике подсчета. Даже с учетом такого «методического» скачка производительность труда в электроэнергетике РФ в начале 2010-х гг. на 25 % ниже, чем в 1990 г. То есть «вклад» в достижение высоких значений производительности труда в промышленности в целом (рис. 141) от электроэнергетики (рис. 143) скорее «отрицательный» (и, видимо, энергетики в целом, так как теплоэнергетика перекрестно субсидируется электроэнергетикой и там доминирует тенденция к низкоэффективной котельнизации).

А так изменялась производительность труда в топливной промышленности (рис. 144).

Рис. 144. Индекс производительности труда в топливной промышленности РСФСР и РФ (1990 г.=1)

Для топливной промышленности по изменениям производительности труда уже четко просматривается характерное подобие со всей оставшейся промышленностью (сравните рис. 141 и рис. 144). То есть по динамике производительности труда топливная промышленность корреспондирует с промышленностью в целом.

В топливную включают нефтяную, угольную и газовую промышленность. Основу этих отраслей составляет соответствующая добыча топливно-энергетических полезных ископаемых. Их добыча в России изменялась как показано выше на рис. 11, рис. 16 и рис. 18.: добыча в годы реформ для нефти и угля «просела», а для газа – «стагнировала».

Рис. 145. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в нефтедобывающей промышленности РСФСР и РФ (1990 г.=1)

По нефтедобыче в начале 2010-х гг. достигнут уровень конца 70-х гг. прошлого века. При этом в реформы, вплоть до 2001 г., происходило падение производительности труда в отрасли. В 1980 г. на одного занятого в нефтедобыче работника приходилось 5,5 тыс. т добытой нефти, на начало перестройки в 1985 г. – 4,4 тыс. т, на начало радикальных реформ в 1990 г. – 3,8 тыс. т, а в годы радикального реформирования отрасли началось резкое снижение производительности: в 1995 г. – 1,4 тыс. т, в 2001 г. – 1 тыс. т добытой нефти на работника отрасли, т. е. ниже уровня 1950-х гг. Динамика производства и производительности труда в нефтедобыче показана на рис. 145.

Таким образом, несмотря на существенный технический прогресс, который имел место в отрасли за 1990-е гг., расчленение большого государственного концерна и передача этой самой рентабельной отрасли российской промышленности в частные руки привели к падению важного показателя эффективности производства в 3,75 раза. Лишь с 2002 г. положение стало выправляться. В расчете на одного работника в 2010–2014 гг. добыто 3,3–3,7 тыс. т нефти, т. е. почти восстановлен уровень 1990 г., составлявший 3,8 тыс. т. Сравнение рис. 141 и рис. 145 показывает, что нефтедобыча скорее «портит» в целом отрадную картину увеличения производительности труда в пореформенной российской промышленности.

Примерно такой же вклад, как электроэнергетика и нефтедобыча, вносит в производительность труда ТЭК и газовая промышленность (рис. 146).

В газовой промышленности в период становления, строительства и «застойного» развития – вплоть до начала перестройки – по темпам роста производительность труда опережала производство, а в реформы за 1991–2004 гг., наоборот, стала резко отставать (возвращению на дореформенные уровни не помогают и «методические скачки» оценки численности персонала – пунктирная линия на рис. 146). В начале 2010-х гг. по уровню производительности труда российская газовая промышленность отброшена на четверть века назад – к показателям середины 80-х гг. прошлого века.

Рис. 146. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в газовой промышленности РСФСР и РФ (1990 г.=1)

Важно отметить, что снижение производительности труда в нефтяной и газовой промышленности происходило при резком сокращении наиболее трудоемких операций в геологоразведке. Так, с конца 1980-х гг. глубокое разведочное бурение на нефть и газ резко сократилось (см. рис. 15). Вчетверо в реформы сократился и трудоемкий «поток» эксплуатационного бурения на нефть и газ. Просела и «база» бурения. По данным Минпромторга РФ, оборудование, использующееся в России для добычи нефти и газа, изношено (буровое – на 50 %, трубопроводное – на 65 %).

Более важный и характерный вклад в увеличение производительности труда для промышленности в целом вносит реструктуризированный российский углепром. Добыча угля снизилась за годы реформы резко, примерно в два раза к 1998 г. (см. рис. 18). Более безопасная открытая добыча восстановлена на дореформенном уровне 1990 г., а в опасной подземной добыче после двукратного спада в 1990–1998 гг. наступила стагнация на уровне около 100 млн т/год – как в конце 1940-х гг. В целом добыча угля за 1999–2014 гг. восстановлена на уровне 40-летней давности. Выросла производительность, а производство упало, променяли эффект на эффективность.

В реформе по реструктуризации отрасли в погоне за эффективностью (например, за счет ликвидации «отсталых», производительность труда в группе оставшихся шахт выросла в 1990–2010 гг. в 2,5 раза, рентабельность в 1988 г. – 6,9 %, а в 2008 г. – 19,7 %), повредили более фундаментальные достижения отечественного углепрома – например, безопасность в подземной добыче (см. рис. 20).

Зато в «обрезанной» угледобыче резко выросла производительность труда, особенно в подземной добыче, где наблюдался двукратный спад производства (см. рис. 18). Существенно выросла и среднесуточная добыча на одну шахту (рис. 147).

Увеличение производительности в шахтах происходит не только потому, что для них закуплена высокопроизводительная зарубежная техника.[29]29
  В «старые меха залили молодое вино» и получили череду крупных промышленных аварий: Баренцбург-1997, Зыряновская-1997, Цетральная-1998, Тайжина-2004, Есаульская-2005, Ульяновская-2007, Юбилейная-2007, Распадская-2010, Воркутинская-2013.


[Закрыть] Основная причина роста эффективности производства в реструктуризированном углепроме – закрытие «нерентабельных» шахт (их в советские времена тоже легко было «вычесть» и резко поднять эффективность производства). В пределе можно было оставить из советского прошлого одну самую высокопроизводительную шахту (например, Распадскую) и получить российский рекорд производительности по всему углепрому. Погнавшись за эффективностью утратили основной эффект производства (падения добычи) и получили бонусные эффекты деклассирования шахтеров и невиданного для индустриальной России роста крупных промышленных аварий.

Рис. 147. Эффективность подземной добычи угля в РСФСР и РФ

Другими словами, показатели эффективности производства служат индикаторами, когда производственная система стабильно развивается. Если происходит резкое изменение структуры промышленности, доминирует деградация и сокращение производства, то «старые» показатели эффективности для такого деиндустриализирующегося производства не годятся. Они что-то еще показывают, но уже неизвестно что. Производительность шахтеров в железнодорожный вагон не отгрузишь. Традиционные показатели эффективности производства являются признанными индикаторами, когда нет резких изменений в производственной системе («при прочих равных»). Если совсем грубо, то для оценки состояния периферизирующейся промышленности России нужны не показатели эффективности производства, а показатели замедления архаизации или скорости регресса.

Пока новые индикаторы «эффективности менеджмента» в экономике не определены и не признаны, вынужденно приходится использовать проверенные, еще неотмененные, но забытые показатели эффективности производства.

Рассмотрим, что происходило с производительностью труда в ключевых отраслях обрабатывающей промышленности России.

И до и после реформ в российской металлургии не наблюдалось значительных разрывов в темпах роста и падения между производительностью труда и производством (рис. 148).

За период 1950–1990 гг. производство и производительность труда в металлургии РСФСР возросли примерно в 5 раз. К середине 1990-х гг. значения этих показателей упали почти вдвое, но к началу 2010-х гг. дореформенные уровни были восстановлены (за исключением цветной металлургии). Напомним, что на втором этапе реформ восстановлен лишь размер «потока» (теперь в основном экспортного) и его производный показатель (производительность труда). Важнее, что происходит с металлическим фондом России при иссякающем или уходящем мимо «потоке» металлопродукции.

Рис. 148. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в металлургии РСФСР и РФ (1990 г.=1)

К высокоразвитым обычно относят страны с металлическим фондом более 7 т на душу населения. В годы реформ Россия выбыла из их списка по этому показателю. За 1991–2005 гг. металлический фонд РФ недополучил только вследствие падения производства стали 3,2 т на душу населения (без учета выбытия сооружений, машин и оборудования из употребления в деиндустриализацию и роста экспорта металла на внешний рынок), а к 2014 г. эти металлоизъятия в РФ достигли 4,6 т на душу населения. В середине 2000-х гг. по наличному металлическому фонду (не по его состоянию) Россия опустилась в списки полупериферийных стран и находится там теперь вместе с Мексикой, Турцией, Аргентиной и др. После реформ производимый в России «поток» металлоконструкций в основном питает металлический фонд высокоразвитых стран. Для подобного экспорториентированного менеджмента действительно важен показатель производительности труда в металлургии.

По-иному изменялась эффективность в машиностроении, поддерживающем теперь преимущественно импорториентированный парк используемых машин («фонд») – например, грузовиков, бурового оборудования, комбайнов, строительной техники и т. д. Состояние дел в отечественном машиностроении удручающее (см. выше соответствующий подраздел).

Вместе с тем здесь наблюдается существенный рост производительности труда (рис. 149).

Более чем трехкратный рост производительности труда в отреформированном машиностроении не удивителен – производство сложной высокотехнологичной техники сворачивается (см. пример выше о буровом оборудовании для нефтегазодобычи), но налажена высокопроизводительная «отверточная сборка» (автомобили, стиральные машины, телевизоры и др.).

Рис. 149. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в машиностроении РСФСР и РФ (1990 г.=1)

Своего рода «отверточная сборка» йогуртов, колбасы и грудок бройлеров запущена в реформы 2000-х гг. и в пищевой промышленности России. Главный поставщик сырья российскому пищепрому – сельское хозяйство, а оно по объемам производства отброшено на 30 лет назад (животноводство – на 40 лет), да еще треть собираемых зерновых (примерно 80 % от дореформенного уровня) отправляется в закрома (другой) родины («фонд»). Поэтому с производством и производительностью труда в пищевой промышленности все предсказуемо – поиск «дна при утоплении» в реформы 1990-х гг., а затем «возрождение» на импортных технологиях и «комплектующих» в просоветском темпе с 2000-х гг.

По привычным показателям эффективности менеджмента новый импортозависимый инновационный пищепром ненамного лучше советского (рис. 150).

Рис. 150. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в пищевой промышленности РСФСР и РФ (1990 г.=1)

Но все же главное достижение менеджмента пищевой промышленности – это удовлетворение спроса не на продукты питания, а на их образы на витринах магазинов (упаковка, реклама, дистрибьюция и проч.). Для сравнения, эта же важная задача не удалась менеджменту из легкой промышленности, которая фактически исключена из поставщиков и для россиян, и для российских витрин. В то же время по производительности труда «уничтоженный» легпром вполне сравним с «возрожденным» пищепромом (рис. 151).

Рис. 151. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в легкой промышленности РСФСР и РФ (1990 г.=1)

Как видно на примере российской легкой промышленности, по темпу роста производительность труда может даже кратно опережать производство (эффективность нового менеджмента, недостаток советских плановиков), при этом «поток» произведенных товаров с начала 2000-х гг. стал подобен тому, что был в далеком 1950 г., а «фонды» потребления быстро растут на импортном ширпотребе.

В химической и нефтехимической промышленности объемы производства («поток») не только восстановлены, но и превысили уровень 1990 г. примерно в 1,5 раза. Здесь наблюдался существенный рост в производстве полимерных покрытий (для пола, стен и потолков уровень 1990 г. превышен втрое), в начале 2010-х гг. восстановлен дореформенный «поток» производства минеральных удобрений, автомобильных покрышек, синтетических моющих средств и др. При этом выпуск многих трудоемких видов химической продукции практически свернут (искусственные волокна и нити, химсредства защиты растений, кормовой микробиологический белок, фармацевтическая продукция и др.) или существенно сокращен (сода каустическая, серная кислота, кальцинированная сода и др.). Значительная часть продукции бытовой химии переведена на «отверточную сборку» (резкое снижение трудоемкости). Без этих видов трудоемкой продукции производительность труда в «оставшемся» хим-нефтехимпроме была высокой и до реформ, а после реформ произошло ее «освобождение» от всего нерентабельного и неконкурентоспособного (рис. 152).

Рис. 152. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в химической и нефтехимической промышленности РСФСР и РФ (1990 г.=1)

Важная часть товаров российского химпрома питает нероссийские «фонды» потребления (например, 70–80 % возрожденного «потока» российских минеральных удобрений вносится под зарубежные посевы).

Зарубежные энергетические «фонды» обслуживает и восстановленный «поток» продукции нефтеперерабатывающей промышленности (рис. 13), с его эффективностью тоже все в порядке – с конца 2000-х гг. темпы роста производительности труда опережали темпы роста производства (рис. 153).

Рис. 153. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в нефтеперерабатывающей промышленности РСФСР и РФ (1990 г.=1)

Производительность труда синхронна «потоку» производства, так как никаких особых структурных и технологических изменений в отечественной нефтепереработке не произошло – в 1990 г. глубина переработки составляла 67 %, в 1995 г. – 63, в 2000 г. – 71, в 2005 г. – 72, в 2010 г. – 71, в 2014 г. – 72,4 %. Ставка менеджмента на эффективность мини-НПЗ с их архаичным и околокриминальным производством не оправдалась.

Другое дело – промышленность строительных материалов: произведенное здесь в основном закладывается в «фундамент и постройку» новой России. Объем производства стройматериалов, даже после возрождения 2000-х гг., отброшен на 40 лет назад (в начале 2010-х гг. он составлял 60 % от уровня 1990 г.), а производительность труда уже превышает дореформенные значения (рис. 154).

Рис. 154. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в промышленности строительных материалов РСФСР и РФ (1990 г.=1)

В промышленности стройматериалов в реформы значительно снижено производство основной и наиболее трудоемкой продукции – цемента (на 17 %), кирпича (на 50 %), шифера (на 87 %), мягкой кровли (на 52 %), сборных железобетонных конструкций и изделий (на 66 %), асбестоцементных труб и муфт (на 86 %). Напротив, резко вырос локализованный высокопроизводительный выпуск керамической плитки (для полов – в 12 раз, облицовочной – более чем в 2 раза – рис. 125). Вследствие этих структурных изменений в отечественной промышленности стройматериалов и наблюдается значительное опережение роста производительности труда над объемом производства (рис. 154). К сожалению, из одной производительности труда «потока» керамической плитки новую Россию не отстроишь, но на какое-то время облицовкой можно прикрыть ветшающий «фонд» зданий и сооружений времен РСФСР.

В примыкающей к стройматпрому лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности в ходе реформ также произошли существенные структурные и технологические изменения. В результате производство («поток») после двукратного падения восстановлено в начале 2010-х гг. на 77 % от дореформенного уровня, при этом производительность труда (эффективность «потока») резко выросла – уровень 1990 г. превышен в 2,5 раза (рис. 155).

За годы реформ (падения, возрождения и стабилизации в 1990–2014 гг.) вывозка древесины сократилась на 60 %, производство пиломатериалов – на 70 %, стандартных деревянных домов – на 97 %; но восстановлен и/или превышен выпуск древесноволокнистых и древесностружечных плит (– 11 % и +22 %), целлюлозы (– 1 %), бумаги (– 6 %) и картона (– 1 %). Примечательный более чем двукратный рост достигнут в производстве клееной фанеры, причем примерно половина произведенного («потока») отправляется на экспорт.

Рис. 155. Индексы производительности труда (1) и производства (2) в лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности РСФСР и РФ (1990 г.=1)

* * *

Рассмотренные традиционные показатели состояния и эффективности использования основных фондов и трудовых ресурсов в промышленности в подавляющем большинстве своем сигнализируют о глубокой неэффективности созданного в реформы постиндустриального менеджмента. Как видно, постиндустриальный персонал разросся (см. рис. 140) не вследствие развития материально-технической базы промышленности, а за счет проедания доставшихся основных фондов. В погоне за эффективностью в промышленной деятельности сократился «поток» производимого, но еще больше – материально-техническая «база» российской промышленности (см., например, рис. 110 – рис. 113, табл. 6, табл. 9). При этом в тех же США считается, что «масса прибыли важнее нормы прибыли».

И в заключение – об особенностях наблюдения за традиционными показателями экономической эффективности при эффектных изменениях состояния хозяйства и общества. На примере деиндустриализующейся России можно заметить, что при анклав-периферийном расщеплении промышленности средняя производительность труда и должна была расти, так как многое из «нерентабельного» производства с высоким уровнем трудоемкости в реформы было отброшено.

Для российско-реформируемого хозяйства нужны новые индикаторы «возрождения в деградации» (в основном показатели удовлетворения импортированных потребностей на образы товаров и услуг), а пока их нет, полезнее пользоваться проверенными натуральными показателями наличия, производства, сохранения, использования и потребления привычных и необходимых жизненных благ.