Текст книги "Вирус"

Автор книги: Сергей Гатаулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Внезапно молочная дымка за спиной озарилась алыми вспышками и исчезла, уступив место фантастической огненной феерии, полыхающей теперь уже со всех сторон.

Впервые в жизни Дмитрий так наглядно ощутил, насколько ученье может быть светом, а неученье – тьмой, вернее мглой или туманом. Ассоциация неизвестной информации со знакомыми образами – так, кажется, говорил Тромб.

Дмитрий прикрыл глаза, но полыхающее безумие не исчезло: свет был внутри него. Тысячи, миллионы, миллиарды картинок и голосов сплелись в один огненный поток, хлынувший в его сознание. Цифры, слова, символы переплетались со схемами, формулами, таблицами, образуя сияющие жидкие кристаллы, растущие и взрывающиеся в голове. Еще мгновение, и он потеряет ощущение собственного «я», слившись с бушующим, огненным потоком, станет его частью, растворяясь в нем без остатка. Он знал ответы на все вопросы, рождающиеся в голове. То есть он либо узнавал все и сразу, либо не мог пока сформулировать по-настоящему сложный вопрос, на который не смог бы сразу найти ответа.

Огненная буря бушевала, не затихая ни на минуту. Дмитрий чувствовал приближающееся перенасыщение, и в тот момент, когда греющий душу свет готов был превратиться в сжигающий разум жар, ему стало хорошо. Спокойствие пришло неожиданно – в беспамятстве…

– Очнись, братишка! – прошелестело над головой.

С трудом открывая глаза и ощущая бесконечную усталость, как будто жизненные силы окончательно покинули его, Дмитрий с трудом поднялся на ноги.

– Однако, борода без принципов: стоило отвернуться – чуть мозги не вышиб, – ощупывая голову растопыренной пятерней, Анатолий сморщился, когда пальцы наткнулись на громадную шишку над правым ухом. – А ты, брат, оказывается, боец! Надо же так: не глядя – ногой в челюсть! – то ли с испугом, то ли с удивлением, добавил он.

– Кому в челюсть? – удивленно просипел Дмитрий, поднося руку к горлу.

Стягивающая глотку горечь мешала говорить. Он прокашлялся, посматривая по сторонам, но никого не заметил и, борясь с тошнотой, прикрыл глаза. Сил не хватало даже для того, чтобы держать глаза открытыми.

– Димыч, ты в порядке? – испуганно озираясь, спросил Анатолий и тут же, не дожидаясь ответа, торопливо продолжил. – Я пока опекал одного, проворонил второго – который по лестнице поднимался. Ну, он мне исподтишка в затылок и засветил.

– Ничего не помню, – устало прошептал Дмитрий.

Пытаясь схватиться руками за перила, он покачнулся.

Накатившая слабость обездвижила тело, ватные ноги предательски подогнулись – и если бы не Анатолий, подхвативший провалившийся в пустоту локоть, лежать бы ему на ступеньках.

– Постарайся не отключаться, не дотащу, – пробормотал Анатолий, опускаясь по лестнице.

Как только выбрались из подъезда, Дмитрий почувствовал себя лучше. Вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, он ощутил, как голова проясняется, а боль прекращает тарабанить в висках, выбивая барабанную дробь.

– Теперь я сам! – он решительно оттолкнул Анатолия и, оборачиваясь, уткнулся взглядом в распростертое на тротуаре тело. – Кто его так? – спросил он с дрожью в голосе, не отрывая взгляда от неподвижного двухметрового верзилы.

Мужик лежал с неестественно вывернутой шеей. Страх мгновенно сковал душу, мысли рванулись с поводка, будто стая борзых, спотыкаясь и сталкиваясь, понеслись наперегонки друг с другом.

– Я же тебе говорю, – Анатолий кивнул на труп и вновь, как в подъезде, опасливо оглянулся по сторонам, – этого ты одним ударом вынес через лестничный пролет, прямо в окно.

Анатолий пожал плечами, словно хотел показать, что и сам не верит, будто такого здоровяка можно поднять в воздух Димкиным ударом. Вытянув голову, он указал глазами на зияющий пустотой оконный проем.

– Видишь, рама без стекла? Оттуда он, милый, и спланировал.

Милый, спланировал – слова битым стеклом врезались в испуганный мозг.

– Кончай кривляться! – зло зашипел Дмитрий, с трудом сдерживая рвотные позывы.

Ему хотелось разрыдаться или заорать во все горло.

Улыбающийся Анатолий, заметив растерянный и вместе с тем испуганный взгляд Потемкина, посерьезнел и быстро зашептал:

– Прости, друг. Это я для разрядки, чтобы тебя отвлечь: знаю, как тяжко кровь на себя брать. Давай живенько к машине! Пока еще кого-нибудь бог не послал.

Телохранитель вновь попытался подхватить Дмитрия под локоть, но тот вдруг побледнел, вскинулся, шумно втягивая воздух, замер и, сломавшись пополам, изверг содержимое желудка себе под ноги.

Так плохо ему не было никогда. Желудок продолжало выворачивать, а он, рассматривая снежинки, падающие перед носом на грязный асфальт, проклинал тот миг, когда согласился на операцию. Когда спазмы прекратились, он, обессиленный, прошел к «мерседесу» и, сжимая посиневшие губы, рухнул в распахнутую дверь. В глазах стояли слезы, а во рту ощущался противный привкус желудочного сока.

– А где же второй божий человек?

– Божий человек? Ты думаешь, что эти ребята имеют отношение к церкви? – изумился Анатолий. – А как же «не убий»?

Машина выехала на проезжую часть, и он вынужден был замолчать, сосредотачиваясь на управлении.

– А он и не убивал! Это я его! – выкрикнул Дмитрий, сжался и через минуту продолжил. – Они, наверняка, просто пришли поговорить.

– Поговорить?! – Анатолий удивленно вскинул брови, пощупал пальцами затылок. – Хороший разговорчик получился!

– Тот, кто интересовался Славкой – Дробышев Никита Сергеевич. Возглавляет службу безопасности местного храма, он же исполнитель «особых поручений». Он, конечно, не монах, но, – Дмитрий испуганно замолчал, осознавая, что говорит то, чего знать по определению не мог.

Афишировать свою необъяснимую осведомленность дальше он не решился. Да и не смог бы, не открывая присутствия Тромба в своей голове. И так сболтнул лишнего. Вспомнилось бородатое лицо, уткнувшееся в красный от крови снег. Сердце встрепенулось. Воздух загустел, комком застревая в груди. Перед глазами предстало распростертое на асфальте, переломанное тело. Дмитрий сглотнул горькую слюну, с трудом останавливая поднимающуюся от желудка тошнотворную волну.

– Удрал твой божий человек, – буркнул Анатолий и обиженно замолчал.

Покусывая верхнюю губу, он сосредоточенно следил за дорогой. Железный зверь послушно лавировал в бесконечной веренице едва не касающихся друг друга четырехколесных собратьев.

Телохранитель уступил место профессиональному водителю. Он периодически взрывался, выплевывая ругательства в адрес проносившихся мимо автомобилей, но в сторону Потемкина ни разу не повернулся.

Дмитрий физически ощущал повисшее в салоне напряжение. Чувствуя раздражение спутника, он винил себя в излишней болтливости, но ничего поделать не мог – «слово не воробей».

На дороге тем временем продолжалась непрекращающаяся схватка. Синяя «девятка» из второй полосы попыталась перестроиться, выруливая вправо; наивный водитель ожидал, что Анатолий притормозит и пропустит его перед собой – но не тут-то было.

– Куда прешь?! – заорал тот и, вжимая педаль газа в пол, высунул в окно руку с полусогнутым пальцем. – Ну, обогнал ты меня, и что? Впереди ж бензовоз!

Дмитрий вздрогнул, ощущая резкую боль в висках. Сердце учащенно забилось, качая к подрагивающим мускулам обогащенную кислородом кровь. Убиенный бородач исчез из головы, словно его там никогда и не было. Ощущение опасности навалилось неожиданно, заставляя вибрировать каждую клетку ставшего чужим тела.

– Ладно, братишка, расслабься, – неожиданно улыбнулся Анатолий, хлопнув Димку по коленке. – У каждого человека свои скелеты в шкафу. Посчитаешь нужным – расскажешь, откуда ты все знаешь об этих ребятах, – продолжал он.

Но Потемкин не слышал слов. Время неожиданно замедлило ход. Пространство вывернулось наизнанку. Вытесненный из действительности, он наблюдал за кренящимся, словно в замедленной съемке, железобетонным столбом. Многометровый штырь, торчавший из земли не один год, решил рухнуть на дорогу именно в тот момент, когда под ним оказался «Мерседес» с Дмитрием Потемкиным на борту. На секунду отведя взгляд от карающего перста судьбы, юноша обнаружил, что сжимает руль. Нависая над коленями Анатолия, он смотрел на мелькающие перед глазами руки – его собственные руки, крутящие баранку. Ему вдруг показалось, что они не имеют к нему никакого отношения, будто живут своей жизнью.

Машина, прыгнув вправо, вылетела на тротуар, вильнула из стороны в сторону, словно взбрыкивающая лошадь, и неожиданно остановилась, противно скрипя тормозами. Где-то далеко позади – эхом – завизжала резина по асфальту, раздался глухой удар, послышался скрип металла и оглушающий взрыв. Громыхнуло так, что завопили сигнализации стоящих на обочине автомобилей.

Прошло несколько мгновений, прежде чем время вновь ускорило свой ход, возвращая привычное ощущение собственного тела – мышцы вопили от перенапряжения, туловище пронзала резкая боль.

– Как вы живете в столь несовершенном теле? – прошелестел в голове удаляющийся голос. – Требуется другой уровень энергетики. Нужно срочно заняться этим.

– Тромб, не уходи! – мысленно закричал Дмитрий, ощущая, что остался один.

Поворачиваясь к Анатолию, он уперся взглядом в спину водителя, высунувшегося в открытое окно, и заметил спешащих к месту аварии людей. Забыв обо всем на свете, сотни зевак торопились занять места среди зрителей, желающих поглазеть на чужую беду.

– Не знаю, как ты это сделал, – задумчиво произнес Анатолий, – но чем дольше я на тебя смотрю, тем больше ощущаю в тебе что-то нечеловеческое. Я даже испугаться не успел, а уже задолжал тебе жизнь, – с каким-то особым оттенком уважения или благодарности продолжил он.

– Что ты там увидел? – Дмитрий кивнул в сторону заслонивших дорогу людей.

– Столб! Бухнулся прямо на машину. Передок всмятку, как молотком по пивной банке, – Анатолий зябко передернул плечами. – Водитель цел, а пассажир с рыжеволосой девушкой как под прессом побывали. Все перемешалось: тела, стекло, железо – короче, фарш. Я все успел рассмотреть, пока ты баранку выкручивал. Девушка красивая: яркая такая, рыжеволосая, а вот мужик… знакомое лицо… – он помолчал, нахмурившись, закатил глаза, словно пытался заглянуть в собственную голову и вспомнить, где он мог видеть пассажира. – Нет, не похож, показалось! – выдохнул, прогоняя задумчивость. – Я смотрел на них один миг, а видел тебя на их месте – переломанного. Ну и себя, конечно.

Анатолий повертел головой, вытягивая шею, попытался что-то разглядеть за спинами людей. Опять задумался. Видимо, снова вспомнил лица людей в машине.

– Нет, но мужик жутко похож на… Стой! А откуда там горящая машина взялась? – удивился он. – Нечему там гореть!

Дмитрий с удивлением понял, что рассматривает произошедшее как-то слишком спокойно, отстраненно, будто не он должен был оказаться рядом с Анатолием в искореженной машине, если бы не…

Тромб! Вспышкой молнии озарила догадка. Тромб и еще раз Тромб! Вот кто пользует его тело по своему усмотрению! Тромб швырнул его в бессознательное состояние в подъезде. Взяв на себя убийство человека, он управлял его телом и не позволил видеть происходящее. Тромб вырулил из-под падающего столба, позволив ему наблюдать за действиями своего тела.

Со стороны дороги заревела милицейская сирена, производя опустошающий эффект в рядах наблюдателей. Нет дураков оказаться в роли свидетеля. Имеет сирена такую электростатическую особенность – отталкивать от себя людей. Не стал исключением и Анатолий, вдавивший педаль газа в пол при первых звуках ревуна. С помощью визжащего клаксона и непонятно откуда взявшейся мигалки, он с трудом вырулил на проезжую часть и только тогда позволил себе расслабиться.

– Ты палец-то высуни из прикуривателя! Тоже мне, «Энерджайзер» нашелся, – улыбнулся он.

Дмитрий только сейчас обратил внимание на горячие волны, идущие от руки. Он прислушался к ощущениям и понял, что ест. Сомнений быть не могло – он подзаряжался, и хотя до насыщения было далеко, голод больше не мучил его. Испуганно отдернув руку, он мысленно завопил: «Тромб, ты меня с ума сведешь!» Перед глазами появилось содержание научной статьи, которую он никогда в жизни не читал, и в которой автор доказывал возможность подпитки человеческого организма электрической энергией.

Ощущая себя жителем общежития, Дмитрий старался докричаться до невидимого соседа. «Это мое тело! Не смей экспериментировать без моего разрешения!» – требовал он, но Тромб не отзывался, хотя ощущение чужого присутствия в голове не проходило. Дмитрий, словно ведомый чьей-то невидимой рукой, перемещался по бесконечным массивам информации. Мгновенно переваривая содержимое множества научных и околонаучных статей, он делал выводы, которых не мог сделать самостоятельно. Он впитывал информацию, как губка впитывает воду. Синтез АТФ, протонный потенциал в митохондриях… электрохимия мембран – новые понятия проносились в голове с невероятной скоростью. Калейдоскоп мелькающих схем и диаграмм завораживал, вызывая почти детский восторг.

Единственное неудобство, которое Дмитрий испытывал при погружении в лавину новой информации, – невозможность влиять на процесс ее усвоения. Поначалу ему показалось, что он ничего не запоминает; возникло острое желание замедлить скорость перемотки. Но кнопки управления мысленным проектором отсутствовали, и невольный зритель, расслабившись, поплыл по течению новых знаний. Опасения, впрочем, оказались напрасными: он с легкостью извлекал только что усвоенные знания, спокойно оперировал новыми понятиями. «Необходимость перестройки человеческого организма для перехода на другую энергетику – факт, не соглашаться с которым может только полный кретин», – решил он через несколько минут.

Объем поступающей информации продолжал расти, и Дмитрий неожиданно понял, что достигает своего предела. «Человек, кожа которого играет роль светособирающей антенны? Нет!» – завопил он мысленно, вздрагивая всем телом. Сложность выкристаллизовавшейся конструкции вызывала тошноту и головокружение. В голове зашумело, тупая боль сдавила виски. Тело, а вместе с ним и внешний мир, – содрогнулись. Предметы задымились, быстро удаляясь. Убежавшая действительность тут же рванулась навстречу, приобретая привычные очертания.

– Остановись! – закричал Дмитрий.

Он на мгновение представил, что Тромб уже начал преобразование его организма, и его до дрожи в коленках испугала перспектива стать зеленым кристаллическим монстром. Завизжали тормоза, лобовое стекло метнулось навстречу. Он чуть было не врезался головой в пластиковую панель, но в последний момент выставил руки, и это спасло его от неизбежного удара.

– Тьфу ты, черт! – воскликнул Анатолий.

Высовываясь в окно, он громко выругался вслед разбитому жигуленку. Тот появился ниоткуда – прямо из воздуха – и, громко ревя отвратительным сигналом, промчался мимо. Анатолий готов был поклясться, что этой развалюхи не было на дороге еще секунду назад и не могло быть сейчас.

– После случая со столбом я больше смотрю на тебя, чем на дорогу! – прошипел он разгневанно. – Зачем останавливаться? До места минут десять осталось.

– Прости, это я не тебе, случайно вырвалось, – виновато пробормотал Дмитрий, прислушиваясь к себе.

Мир больше не взбрыкивал, тело определенно было прежним – человеческим. Можно расслабиться.

– А кому? – опешил Анатолий. – Слушай, Димыч, может, ты сам за руль сядешь? Я как-то неловко теперь себя чувствую, как будто не на своем месте, – предложил он, но сказано это было таким тоном, что Дмитрий поспешил отказаться:

– Нет! Я почти не умею водить. Практики никакой, да и куда мне до такого профессионала, как ты?

Анатолий хитро прищурился, лукавые искорки мелькнули в глазах.

– Доброе слово и кошке приятно. Сегодня я довезу тебя до места живым, – пошутил он. И после секундной паузы добавил. – Кстати, с этой аварией я совсем забыл про обещание накормить тебя в приличной харчевне. Но теперь уже поздно – проехали. Надеюсь, холодильник в нашей конторе, как всегда, полный.

– Раньше разговор шел о профилактории, о квартире, но не о конторе. С чего вдруг такие перемены? – съязвил Дмитрий.

– Так оно и было… в прошлой жизни, – нарочито серьезно произнес Анатолий. – До того, как я умер там, в раздавленной машине.

– И почему бы не сказать, как все: кафе? Обязательно «харчевня» или, того круче, «едальня», – спросил Дмитрий, удивляясь тому, что помнит каждое слово, услышанное за последние сутки.

– «Кафе», «бистро» – нероднизмы какие-то! – скривился Анатолий, раздраженно махнув рукой. – Ни смысла, ни радости уху.

– Нашел же словечко: «нероднизмы». Это из какого словаря? – проворчал Дмитрий.

– Это, брат, из моего словаря – адаптированного русского, – гордо заявил Анатолий.

– И полусогнутым пальцем в окно! Тоже исконно русская традиция? – Потемкин кивнул.

Поддерживая разговор, он поймал себя на мысли, что произносит фразы лишь для того, чтобы не думать о происходящих с ним изменениях. Возможность получать ответы на любые вопросы, запоминать множество мельчайших деталей, не прилагая никаких усилий, обрадовала его, но мысль о том, что Тромб может управлять его телом, не давала покоя. Не успокаивало даже то, что именно вмешательство Тромба только что спасло ему жизнь.

Анатолий, смотревший на дорогу, неожиданно повернулся и, задумчиво глядя в глаза Дмитрия, спросил:

– Ты думаешь, это случайность?

– Ты о столбе? Конечно, случайность!

– Врать ты совсем не умеешь, – надулся Анатолий.

– Понимаешь, – Дмитрий наморщил лоб, пытаясь подобрать нужные слова. – Если бы мы с тобой решили специально погибнуть под этим столбом, то нам пришлось бы кружить вокруг него всю свою жизнь. И даже тогда вероятность смертельного исхода была бы близкой к нулю. А теперь представь, что мы с тобой могли вообще не заехать в тот район.

Необъяснимым образом он знал не только вероятность падения столба, но и то, как она вычисляется. Множество формул стояло перед его глазами.

– Короче, Склифосовский! – оборвал Анатолий.

– Короче? Получается невероятная вероятность. Случайность.

– Если происходит то, чего произойти не может? Значит, кто-то в этом виноват, – прикрыв ладонью рот, едва слышно произнес Анатолий. – А может, кто-то хотел, чтобы мы погибли под этим столбом?

– А это уже вряд ли. Кто мог заранее знать, как мы поедем?

– Ну-у-у! – протянул Анатолий смущенно. – Я, например.

– He-а, нереально! – замотал головой Дмитрий. – Нужно заранее приготовить столб. Нужно контролировать движение в целом районе, так, чтобы мы выехали именно к нему. Нужно видеть нас всегда, чтобы в нужное время рвануть столб… Нужно, нужно, нужно! В общем, если это не высшие силы, решившие поохотиться за нами, то это – случайность.

Впереди показался поворот, и машина свернула к двухэтажному особняку, обнесенному высоким забором. Массивные железные ворота приблизились, и Дмитрий заметил камеры слежения над ними. Едва заметные при дневном свете лазерные ниточки обозначились между небольшими башенками охранных прерывателей, прилепившихся к углам кирпичной ограды. Вся эта охранная атрибутика могла бы быть «довеском» дорогого особняка, принадлежащего новому русскому, чиновнику с криминальным стажем или остепенившемуся бандиту. Если бы не плотная спираль колючей проволоки, аккуратно уложенная по периметру забора.

– Круто окопались, – пробормотал Дмитрий, оглядывая пустошь, окружавшую участок и разрезанную прямой бетонной полосой, по которой они ехали. – Настоящий санаторий, – иронично добавил он. – Еще бы, блин, пулеметы над башенками для полного сходства.

«Мерседес» уперся в ворота. Подчиняясь команде невидимого наблюдателя, толстая железная плита поехала в сторону, открывая проезд в безукоризненно чистый гараж. Машина быстро скользнула внутрь, Анатолий отпустил руль.

Дмитрий откинулся на сиденье и попробовал расслабиться. Неподвижное бородатое лицо тут же появилось перед глазами, только в этот раз мертвец не желал быстро исчезать. Тоненькая струйка крови, медленно стекавшая на ледяной асфальт, превратилась в большущую кровавую лужу. Холодный взгляд остекленевших глаз проникал в самую душу. Чувствуя себя убийцей, он готов был кричать, не переставая. Испуганное сознание заставляло сжиматься парализованные страхом внутренности, а сердце бешено колотиться. Поглощенный чувством вины, Дмитрий ничего не видел и не слышал вокруг, и только резкий толчок Анатолия привел его в чувство. Телохранитель, улыбаясь, распахнул дверцу «мерседеса» и вылез в безупречно чистый гараж.

– Пошли, дружище, обживать наш санаторий-профилакторий!