Текст книги "Надейся только на себя"

Автор книги: Сергей Кулаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Понятно, – кивнул Роман. – Где произойдет встреча?

– В кофейне недалеко от городского рынка. Я покажу тебе на карте это место. У Раада есть карта города.

– У меня тоже, – сказал Роман, разворачивая перед Крохиным карту из купленного вчера путеводителя.

– Запасливый, – усмехнулся Крохин.

– Не запасливый, а предусмотрительный, – поправил Роман.

– Вот и я о том.

Крохин склонился над картой, поводил пальцем и остановился на точке, расположенной примерно в самом центре города.

– Вот эта кофейня. Слева рынок, справа мечеть. Ты легко ее найдешь.

– Пожалуй, – согласился Роман, глядя на карту.

– Это большой шатер, окруженный пальмами. Там всегда много народу, вот почему Павлов выбирает его местом встречи.

– Как мне вести себя в этой кофейне?

– Сядь на лавку, где свободно. Тебе нальют кофе – бесплатно, имей в виду. Выпей, кивни в знак того, что тебе очень понравилось. Тебе нальют еще чашку и, если ты ничего не закажешь, оставят в покое.

– Вторая чашка тоже бесплатно? – поинтересовался Роман.

– Тоже бесплатно.

– Прямо коммунизм.

– Бесплатное угощение кофе в арабских странах восходит к древним традициям кочевых племен, – сказал не без назидательной нотки Крохин. – Так что относись к этим традициям как просвещенный человек.

– Как прикажете, товарищ майор.

Крохин блеснул на него взглядом, но на сей раз замечания делать не стал. Видимо, сейчас он целиком отдался работе и перешел на официальные отношения. Быстро это у него получалось.

– Скорее всего, Хусаин будет передвигаться после встречи на автомобиле. Внизу для тебя приготовлен «Фольксваген Пассат» синего цвета. Он стоит напротив входа в гостиницу. Вот ключи, – Крохин выудил из бокового кармана пиджака ключи и положил на карту. – Документация и доверенность на твое имя в «бардачке». Бензобак залит доверху. Хотя вряд ли тебе потребуется много топлива. Хусаин дальше Багдада не поедет.

– Ничего, что я буду за рулем немного выпивший? – спросил Роман.

– Да брось ты, – отмахнулся Крохин. – Эта капля выветрится через час. А пьяных здесь за рулем никогда не бывает, поэтому полиция никому трубку на экспертизу не подсовывает.

– Мне здесь все больше нравится.

– Насчет связи, – продолжил Крохин, как всегда никак не реагируя на шутливые замечания Романа. – В Москву не звони ни под каким видом. Я имею в виду контору. Здесь работает не один десяток спецслужб, и все твои переговоры будут немедленно перехвачены. А малейшая утечка информации автоматически ставит крест на нашей операции.

– Вот и стихи пошли… – пробормотал Роман.

– Что?

– Да нет, ничего. Это я так, для памяти.

– Поэтому держи связь только через меня. Моя линия защищена от прослушивания. Но звони только в крайнем случае.

– Понял, – кивнул Роман. – Кстати, о птичках: фотография Хусаина есть?

– Увы, – развел руками Крохин. – Раньше в моем досье его фото не было. А сделать пока не успели. Так что ориентируйся на Павлова. Тот, кто придет с ним на встречу, и есть Хусаин.

– Как он хоть выглядит?

– Немного за сорок, высокий, худой, усатый.

– Здесь таких не одна сотня тыщ, – заметил Роман.

– Ну… – замялся Крохин. – Усы у него с проседью.

– Ладно, – успокоил его Роман. – Не впервой. Справимся как-нибудь.

Он посмотрел на часы. До встречи Хусаина и Павлова осталось полтора часа.

Крохин тоже глянул на часы. При этом лоб его сильно нахмурился.

– Мне пора, – сказал он. – Ты все запомнил?

– Абсолютно.

– Тогда желаю удачи. Будь осторожен. Багдад вечером довольно опасен.

– Это я понял еще вчера, – усмехнулся Роман.

Крохин кивнул и вышел из номера.

Роман положил ключи от машины себе в карман, спрятал карту и вызвал прислугу, чтобы убрали стол.

Пока номер убирался, он вышел на террасу. Положив локти на широкий парапет, закурил, лениво пуская дым уголком рта.

Дул слабый ветерок, совсем рядом бесшумно катились желтоватые волны Тигра. По ним сновали лодки, гребцы грациозно взмахивали веслами. Постепенно сгущались сумерки. В домах зажигались огни, люди готовили ужин, отдыхали после очередного нелегкого дня.

Роман лег грудью на парапет и зажмурился, как пригревшийся на солнце кот. Тепло, тихо, бездумно. Хорошо здесь, на этой древней земле. И город этот красив, и народ, его населяющий. Чего им не живется в мире и спокойствии? Чего не хватает? Вечный вопрос, старый как мир.

Крохин упоминал ряд великих цивилизаций, некогда здесь существовавших. Но что такое история этих цивилизаций? По сути, это история войн, бесконечных и кровавых. И что с того, что сейчас двадцать первый век, космос, Интернет и мобильная связь? Ничего ровным счетом от этого не изменилось. Та же борьба за власть, та же жесткость и непримиримость. И никто не ведает, когда будет конец этой войне.

«А что я здесь делаю? – ввернулась вполне резонная мысль. – Хочу восстановить справедливость? Хочу помочь правым силам навести порядок в своей стране? Чепуха. Во-первых, сначала надо разобраться, кто здесь прав, а это практически невозможно. Во-вторых, ежели полмира не могут навести здесь порядок, то где уж мне одному толку добиться? Вывод однозначен и прост: поскорее завершить эту самую операцию „Крот“, выполнить задание Крохина, выше крыши не прыгать и целым вернуться домой. Желательно побыстрее».

Роман докурил и вернулся в номер. Прислуги уже не было, стол убрали за пару минут. Сервис здесь был образцовый. Он прилег на кровать, сбросил ботинки. У него оставалось еще сорок минут свободного времени. Почему бы не посвятить их самому полезному в данных обстоятельствах занятию?

Роман закрыл глаза, глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух сквозь сжатые губы.

Через минуту он уже спал, точно зная даже во сне, что ровно через сорок минут проснется (спасибо дедушке Штирлицу за науку) и отправится на задание.

25 сентября, Багдад, 20.15

Роман неторопливо ехал по улицам города. Машина, приготовленная для него Крохиным, – или, скорее всего, исполнительным Раадом – была, понятное дело, не новой, но вполне пригодной для городской езды. Завелась она легко, двигатель работал ровно, скорости переключались одним пальцем, документы – на месте и, насколько мог судить Роман, в полном порядке. Большего и желать нельзя.

Он выехал немного раньше, чем того требовала дорога от гостиницы до кофейни. Хотел обкатать машину, чтобы знать, на что он может рассчитывать, если вдруг придется вести долгое автомобильное преследование. Ну и по городу решил прокатиться с картой в руках, чтобы запомнить расположение основных магистралей.

Сначала он проехал мимо злосчастного «Парижа». Его развороченная витрина открывала жуткую черную дыру. Только вчера здесь было так нарядно и весело, играла музыка, посетители танцевали и радовались жизни…

Война. Что может быть страшнее?

Далее Роман какое-то время ехал знакомыми улицами. Вчера Раад вез его этой дорогой из аэропорта в гостиницу. Вчера. А кажется, что прошла по меньшей мере неделя. В экстремальной обстановке день всегда идет за семь. Роман отмечал площади, расположение патрулей, самые высокие здания, скверы. Обладая профессиональной зрительной памятью, он с первого взгляда запоминал планировку города так, будто прожил в нем всю жизнь.

Свернув на одном из поворотов налево, Роман продолжил движение параллельно большому скверу. В путеводителе этот сквер значился как Парк наций. Похоже, это был главный городской парк. Вход в него украшала широкая стела с бронзовыми барельефами национальных героев.

Миновав Парк наций, Роман снова повернул налево и по большому периметру вернулся к центру города, после чего двинулся исследовать другой квадрат.

Поколесив таким образом с полчаса и установив, что машина вполне надежна, а система расположения улиц довольна проста, он остановился невдалеке от мечети, закрыл машину и отправился в кофейню.

Было двадцать один час двадцать минут, когда он увидел белую куполообразную крышу, обвитую гирляндами светящихся разноцветных лампочек. На улице к этому времени стало совсем темно, и веселая россыпь огней горела завлекательно и ярко.

Со всех сторон кофейню окружали высокие пальмы. Их пушистые кроны, слегка шевелящиеся под порывами ветра, четко выделялись на фоне звездного неба. К слову сказать, подобных заведений Роман успел увидеть немало, но это отличалось от других именно пальмами-часовыми, стоящими почти правильным кругом, и особой величиной белого клеенчатого шатра.

Вход отделялся небольшим коридорчиком. Отодвинув занавеску, Роман вошел внутрь.

Все помещение было густо заставлено длинными столами. За ними на высоких, застеленных коврами лавках сидели посетители. Роман был удивлен тем, что кофейня была полна народу. Улицы почти опустели, а здесь яблоку негде упасть. По-видимому, это место пользовалось особой популярностью. Куда ни глянь, везде сидели мужчины, молодые, постарше, совсем пожилые, и оживленно разговаривали между собой.

Ни одной женщины здесь не было и, согласно местным обычаям, быть не могло. Место женщины – у домашнего очага, ей нечего делать там, где сидят мужчины и обсуждают важные мужские дела.

Роман начал пробираться вдоль столов в поисках свободного местечка. Нельзя сказать, чтобы посетители встретили его враждебно или хоть чем-то проявили недовольство. Багдад, как и любой другой мегаполис мира, многонациональный город. Но все же многие косились на чужака неприязненно.

Кто-то дернул Романа за рукав куртки. Он обернулся. Подросток лет пятнадцати, скаля в улыбке белые зубы, что-то быстро говорил ему на своем языке и делал приглашающие жесты. В руке он держал большеносый металлический кофейник.

Роман понял, что это местный официант. Тот, не теряя времени даром, уже ловко скользил между лавок, по дороге наливая кофе желающим. Роман двинулся за ним, понимая, что официант позвал его не любопытства ради.

У одного из столов паренек остановился и указал Роману на свободное место с краю. Понимая, что выбора у него пока нет, Роман кивнул и сел за стол.

Официант сейчас же поставил перед ним маленькую фарфоровую пиалку, плеснул в нее пару глотков кофе и жестом пригласил Романа попробовать.

Роман с сомнением глянул на буроватую мутную жидкость, весьма мало напоминающую добрый черный кофе. Но, помня наставления Крохина, поднял пиалку и сделал осторожный глоток. Странно, но напиток ему понравился. Был он терпок и отдавал острыми специями. И все же какой-то глубокий, ни с чем не сравнимый аромат придавал ему особую прелесть. Роман кивнул в знак того, что напиток ему понравился. Паренек просиял и помчался к другому столу.

Крошечными глотками прихлебывая кофе, Роман начал потихоньку осматриваться. Его соседи, местные жители, одетые кто в обычные джинсы и свитер, кто в национальные одежды, вели неспешные разговоры и пили кофе, со знанием дела смакуя каждый глоток.

В середине стола шла игра в домино. Звонко стучали костяшки, игроки обменивались быстрыми гортанными фразами. Соседи внимательно следили за игрой. За другими столами тоже играли в домино или нарды.

Вообще, кофейня сильно напоминала клуб по интересам. Кто-то пил кофе или чай, кто-то курил наргиле, булькая водой, кто-то читал газету. Многие просто отрешенно сидели, забравшись на лавку с ногами, и смотрели перед собой, перебирая четки.

У противоположной выходу стены располагалось нечто вроде стойки. Там работал телевизор, и те, кто сидел ближе к нему, внимательно слушали последние новости. Посетители вели себя очень чинно, видно было, что сюда приходят за тем, чтобы расслабиться и отдохнуть после дневных трудов.

На Романа никто не обращал внимания. Каждый занимался собой или своим приятелем. Ты никому не порти отдых – и тебя оставят в покое. Принцип очень хороший, не мешало бы братьям-славянам, особенно слишком буйным, его перенять. Ну да тогда надо и водочку переставать пить, а это уже, извините, не по-нашенскому будет. Какой же отдых без водки?

Место, где устроился Роман, находилось справа от входа. Он сидел спиной к стене шатра, и за ним было еще два ряда столов.

Покосившись через плечо, он убедился, что на этих рядах Павлова не видно. Возможно, он сидел где-то на другой стороне. Со своего места Роман не смог бы его увидеть. Нужно было подняться и пошарить глазами по залу, чего делать, конечно же, не следовало. Гораздо уместнее пройтись по рядам, якобы в поисках знакомых. Впрочем, на часах значилось девять двадцать девять, и Павлов, возможно, еще не пришел.

Посматривая на вход, Роман прихлебывал кофе и ждал. Если через пять минут Павлов не войдет, надо отправляться на его поиски. А если не придет и через десять? Уходить? Ждать? Звонить Крохину? Тот приказывал без крайней нужды ему не звонить. Стало быть, ждать до закрытия? Ладно, подождем, наше дело маленькое.

Игроки в домино за соседним столом вдруг жарко заспорили, яростно жестикулируя перед лицами друг друга. Можно было подумать, что вот-вот вспыхнет большая драка. Но через минуту спор погас, как и не было, и костяшки вновь мирно застучали по столу.

«Восточный темперамент, – с улыбкой подумал Роман. – Наши уже держали бы друг дружку за грудки и рвали рубахи. А эти пошумели и успокоились. Вот и думай, чьи обычаи лучше».

Официант, сделав круг, подошел к Роману. Как видно, он четко держал в голове всех своих клиентов. Не спрашивая согласия Романа, парень вновь с улыбкой плеснул ему кофе и двинулся дальше. Роман только и успел, что кивнуть в знак благодарности.

Хорошо, что Крохин предупредил, а то он уже выхватил бы деньги и побежал следом. Интересно, здесь все посетители пьют бесплатный кофе? Или это только завлекалочка для новичков? Надо будет спросить у Крохина. А то ведь если все угощаются на халяву, за счет чего же существует заведение?

Вдруг Роман уловил какое-то движение у входа и перенес все внимание туда. И оказалось, не напрасно.

Навстречу вошедшему стройному лысоватому мужчине в светлых коттоновых брюках и куртке спортивного покроя бросился второй официант, кланяясь и прижимая руку к груди. Прямо как швейцар к Фоксу в незабвенном сериале. Даже незнакомому с местными обычаями человеку становилось понятно, что пришел очень уважаемый гость.

И хоть костюм на нем сильно отличался от дневного, Роман сразу узнал этого гостя.

И вздохнул с облегчением. Ну, вот и господин Павлов пожаловал. Добрый, как говорится, вечерок, а то мы уже начали волноваться.

Чуть пригнувшись над столом, Роман внимательно следил, куда поведут Павлова. Ибо было понятно, что для него приготовлено здесь отдельное местечко.

Вслед за официантом Павлов проследовал в дальний от Романа угол и сразу пропал, присев на лавку. Теперь со своего места Роман его не видел, как ни пытался разглядеть за другими посетителями. Народу было слишком много, и Павлов будто растворился в воздухе.

Такой оборот дела Романа не устраивал. Если бы он должен был следить за Павловым, он бы не волновался. Держал бы выход все время в поле зрения и ждал, когда объект покинет заведение. Но его задача – проследить за Хусаином, человеком, чья внешность ему незнакома. А для этого нужно этого человека увидеть. Хорошо, если Павлов будет уходить вместе с ним. А если они выйдут поодиночке? Тогда как быть?

Роман еще немного подождал, затем поднялся и направился туда, где стоял телевизор. Там он без труда нашел место на лавке и присел с написанным на лице желанием послушать новости.

Косясь одним глазом в экран, на котором красивая дикторша в белом шелковом платке что-то энергично говорила на арабском языке, другим он смотрел в сторону Павлова. Со своего нового места Роман хорошо видел его. Теперь Павлов находился не далее чем в десяти шагах. Перед ним стояла большая чашка с каким-то напитком, он задумчиво подпирал голову рукой и рассеянно смотрел по сторонам.

Роман маскировался за спинами сидящих и никак не мог понять, ждет Павлов кого-то или же зашел просто так, выпить чашечку кофе. Если он ждет человека, с которым будет вести переговоры относительно левых поставок оружия, то почему он столь безмятежен? Или он так хорошо владеет собой? Тогда ему позавидует любой профессионал.

Крохин говорил о его опытности. К тому же, если человек не знает, что за ним установлено наблюдение, он и не волнуется. По крайней мере, настолько, чтобы это бросалось в глаза. Но тут наблюдалось какое-то абсолютное спокойствие.

Но нет. Вот Павлов посмотрел на часы, повел взглядом в сторону входа. Определенно, он кого-то ждет. Уже легче. Не пришлось «пустышку тянуть».

Обернувшись в сторону входа, Роман увидел только что вошедшего в кофейню высокого худощавого человека лет сорока с небольшим. Одет он был в темный костюм и застегнутую на все пуговицы белую сорочку. Мужчина неторопливо продвигался вперед и явно искал кого-то глазами.

Роман перевел взгляд на Павлова. Тот поднял голову и, встретившись глазами с вошедшим, сделал ему знак, означающий «иди сюда». Тот кивнул и направился к его столу. Вот он уселся рядом с Павловым и медленно, но внимательно оглядевшись, что-то начал говорить.

Роман некоторое время смотрел в экран телевизора, давая возможность Хусаину – а это был, судя по описанию Крохина и по поведению Павлова, именно он – убедиться, что никто за ним не следит.

Затем, чуть изменив позу, покосился назад. Хусаин, слегка подавшись к Павлову, продолжал что-то ему втолковывать. Тот никак не реагировал, лицо его сохраняло поистине восточную невозмутимость.

Хусаин поднял чашку, сделал глоток и снова принялся исследовать сидящих в зале. Роман уже смотрел телевизор, и если взгляд Хусаина и скользнул по нему, то вряд ли затылок одного из телезрителей вызвал у него хоть какой-нибудь интерес.

Выждав еще минуту, Роман поднялся и перешел на свое прежнее место. Лицо его при этом было повернуто к противоположной стене, по сторонам он не смотрел и выглядел как самый обычный посетитель.

Садясь за стол, он убедился, что оба интересующих его фигуранта находятся на прежнем месте. Что ж, теперь он может вести наблюдение и отсюда. Как только Хусаин поднимется и пойдет к выходу, он сразу заметит его и двинется следом. Другого выхода из кофейни нет, так что здесь не возникнет никаких осложнений. И очень хорошо, что сейчас Роман вне зоны видимости Хусаина. Чем меньше у того возможности его разглядеть, тем легче будет в дальнейшем за ним следить.

Игроки в домино продолжали стучать костяшками о стол. Кое-кто из соседей кивнул вернувшемуся Роману как старому знакомому. Наверное, посидеть за одним столом и выпить кофе здесь считается примерно тем же, чем у нас совместное распитие крепких напитков.

Роман, чтобы не остаться в долгу, тоже дружелюбно кивнул в ответ. Лучший способ, если не знаешь местных обычаев, поступать так же, как аборигены.

Не успел он сесть, как перед ним вырос давешний подросток-официант со своим неизменным кофейником. Только на этот раз он не стал наливать кофе Роману, а вопросительно уставился на него.

Роман жестом попросил налить ему еще одну чашечку. Официант красноречиво потер пальцами в ответ. Роман улыбнулся, достал из кармана пачку местных банкнот, полученных вчера от Крохина, вытащил одну из них, достоинством в десять риалов, и протянул официанту.

– О’кей?

Тот отрицательно помотал головой. Роман прибавил еще десять риалов.

– О’кей?

Тот широко улыбнулся, закивал головой, взял деньги, налил Роману кофе и помчался дальше.

Собираясь отпить из чашки, Роман вдруг ощутил, что все вокруг как-то угрюмо примолкли. Игра в домино вдруг прекратилась. Более того, соседи, минуту назад дружески его приветствовавшие, теперь почему-то бросали на него злобные, полные презрения взгляды.

Роман сначала немного растерялся, а потом сообразил, что это они так отреагировали на «о’кей», адресованное официанту, и, скорее всего, приняли его за американца. А отношение к американцам в Ираке было, мягко говоря, неласковое.

– Я русский, – сказал Роман. – Русский. Журналист из Москвы… Москва, Россия – хорошо?

Лица соседей медленно разгладились, кое-кто из них уже улыбался.

– А, руски! – послышались восклицания. – Москва! Руски – карашо. Руски – друг.

– Да, – подтвердил Роман. – Русский – друг…

Его сосед сбоку похлопал Романа по плечу. Кто-то отсалютовал ему кофейной чашкой. Костяшки домино вновь застучали по столу. Статус-кво, таким образом, был восстановлен. Роман перевел дух и поднял чашку с намерением сделать хороший глоток.

Но и на этот раз ему не суждено было попробовать уже оплаченный кофе. Подняв глаза, он увидел высокую фигуру в черном пиджаке, пробирающуюся к выходу.

Быстро же закончилась встреча.

Чуть приподнявшись, Роман вытянул шею и убедился, что Павлов пока сидит там, где сидел. А ранее занятое возле него место теперь пустовало.

Забыв о кофе, Роман дождался, когда за Хусаином опустится занавеска на входе, посидел еще немного и направился следом за ним. На улице темно, если далеко отпустить объект, его можно легко потерять.

Выйдя из кофейни, Роман быстро преодолел метров десять освещенного лампочками пространства и, зайдя в тень за пальмами, начал искать долговязую фигуру Хусаина.

Долго напрягать зрение ему не пришлось. Хусаин, неторопливо переставляя длинные ноги, шагал в сторону мечети, туда, где Роман оставил свою машину.

Убедившись, что Хусаина никто не прикрывает, Роман двинулся за ним, придерживаясь расстояния метров в пятьдесят.

Дойдя до проезжей части, Хусаин свернул направо, прошел еще метров тридцать и остановился у белого легкового автомобиля. Чуть помедлив, он сел на заднее сиденье и захлопнул дверцу.

Роман, перейдя на другую сторону улицы, шагнул в темный переулок и замер там, прижимаясь к стене. Его машина стояла в десяти метрах от переулка. Если Хусаин продолжит путь на своих двоих, Роман выйдет из укрытия и пойдет за ним пешком. Если же Хусаин воспользуется автомобилем, он сядет за руль и поедет следом. И так, и так удобная позиция.

Белый автомобиль стоял метрах в шестидесяти от угла, за которым стоял Роман. Улица скудно освещалась фонарями, работающими один через три, да и то еле-еле. Но все же Роман хорошо видел всю улицу и машину, в которой находился объект.

Он осторожненько посматривал из-за угла одним глазком. Автомобиль Хусаина стоял к нему передом, и высунься Роман чуть дальше, его могли бы сразу же заметить.

Хорошо, что на улице было довольно темно – чахлый свет фонарей в переулок вообще не доставал – и практически совершенно безлюдно. Это позволяло Роману стоять на занятой позиции и терпеливо ждать, как дальше поведет себя Хусаин. В противном случае ему пришлось бы активно маневрировать или садиться в машину на виду у объекта, что неминуемо вызвало бы подозрение последнего.

Очень хотелось закурить, но Роман крепился и перетерпел это желание. Можно было, отвернувшись и прикрывая телом огонек зажигалки, закурить и затем прятать горящую сигарету в кулаке. Но лучше в этой ситуации не рисковать. Кончик горящей сигареты виден издалека. Что, если он привлечет внимание кого-либо из жильцов в соседних домах? Время военное, здесь все начеку. Вызовут полицию, примчится рота спецназа, спеленает, пересчитает ребра, увезет в каталажку… Доказывай потом, что не верблюд. Хотя трудно сейчас дать адекватную оценку его статусу. Может, он как раз и есть тот самый вражеский агент?

А могут и попросту: шарахнут автоматной очередью из окна по какому-то подозрительному субъекту – и дело с концом. Оружия здесь залежи, в каждом доме арсенал. Почему бы не сделать доброе дело и не укокошить шпиона, на кого бы он там ни работал? Раз прячется от кого-то за углом, значит, уже нехороший человек. А по законам военного времени нехороших людей принято расстреливать без суда и следствия.

«Развлекая» себя подобными умозаключениями – так легче было удерживаться от желания покурить, – Роман вел наблюдение за белой машиной.

Почему она стоит на месте вот уже более пяти минут? Хусаин кого-то опасается? Неужели заметил слежку? А если заметил, что он предпримет? Вызовет подмогу, чтобы уничтожить «хвост»? Попробует оторваться на большой скорости? Или же он ничего не подозревает и просто чего-то ждет, сидя в машине? Например, условленного времени?

Как бы там ни было, Роман чувствовал себя не очень уютно. Один, практически без поддержки, в чужом и чуждом городе. И даже жалконького пистолетика нет при себе, пальнуть в случае чего для острастки.

С одной стороны, оружие ему пока ни к чему. Во время слежки оно только помеха, ведь если при полицейском досмотре – чего исключить в городе, живущем на осадном положении, никак нельзя – у него обнаружится пистолет, это может повлечь весьма скверные последствия.

С другой стороны, когда на поясе или под мышкой ощущаешь надежную тяжесть ствола с полной обоймой, уверенности как-то сразу прибавляется. А то стой и бойся, как бы хулиганы не попросили сигарету. Ну, хулиганы-то ладно, от них как-нибудь и голыми руками отбиться можно. А коли посурьезней кто к стенке прижмет? Тогда как?

Внезапно у белого автомобиля, в котором находился Хусаин, ярко вспыхнули фары, будто желая осветить всю улицу и прилегающие к ней переулки. Роман, не дыша, распластался в узенькой неглубокой нише.

Послышалось негромкое урчание мотора, машина неторопливо миновала переулок, в котором укрылся Роман, и покатила дальше по улице. Судя по скорости передвижения, слежки объект не опасался.

Роман немного подождал в темноте, затем подбежал к своей машине, прыгнул за руль, развернулся и поехал за видневшимися уже в самом конце улицы габаритными огнями белого автомобиля.

Ни марки, ни номера разглядеть пока не удалось. Но внешний вид машины Роман запомнил хорошо, а движение на дорогах было таким слабым, что он не боялся потерять объект среди прочего автотранспорта.

Правда, и он будет по той же причине хорошо заметен. Если преследование затянется, то его скоро вычислят. Одна надежда, что Хусаин не будет долго петлять по городу, а сразу направится к месту своего назначения.

Рванувшись следом, Роман заметил, что объект остановился на светофоре. Он снизил скорость и остановился позади преследуемого автомобиля. Теперь Роман рассмотрел, что это был «Опель Кадет» довольно-таки подержанного вида. И то легче. В случае, если придется мериться скоростями, можно не опасаться, что силы «Фольксвагена» окажутся слабее.

Загорелся зеленый, «Опель» двинулся дальше. Роман, слегка поотстав, держался метрах в пятидесяти от него. Грубая работа. Еще немного – и его «Фольксваген» возьмут на заметку. И неизвестно, какие при этом последуют меры противодействия. Автопреследование в одиночку – почти заведомый провал. А что делать? Если людей действительно не хватает? Конечно, было бы здорово вести слежку по всей науке, на трех или четырех автомобилях, которые движутся параллельными улицами и на каждом перекрестке сменяют друг друга, так что никакой даже самый прожженный агент тебя не вычислит. Но об этом можно только мечтать. Или в кино посмотреть, сейчас этих шпионских сериалов стали снимать – пруд пруди. Один круче другого. Дорогие тачки, бешеные деньги, немыслимые подвиги…

А в жизни все гораздо прозаичнее и скуднее. Работы у ГРУ – завались, а толковых спецов раз-два и обчелся. Все ресурсы брошены на Чечню да на внутрирасейские просторы, чтобы бомбочки не рвались там каждый день. Страна большая, и везде нужно заплатки поставить. А их же, заплаток этих, не бесконечное число. Откуда еще и на заграничные командировки набраться? Вот ведь и для Крохина не нашлось лишних людей, даже невзирая на то, что Слепцов благоволит ему. А здесь нужен не один человек, а минимум парочка, причем со знанием языка и опытом проживания в местных условиях.

Но, несмотря на довольно ответственное задание, отыскалась только одна штатная единица. А чего там? Международный опыт у этой единицы есть, язык, пусть не местный, пусть хоть английский (да еще и немецкий в придачу!), знает, на Ближнем Востоке не первый раз. Сойдет. Под легендой журналиста – то, что надо. Вот тебе четкий круг задач, вот деньги, вот машина – действуй! Раз ты обучен ремеслу разведчика в одной из лучших разведшкол мира, для тебя нет невыполнимых поручений. Так что вперед и с песней. И попробуй только не справься! Вмиг узнаешь, почем фунт лиха. Так что исполняй, чего положено, и не сетуй. Раз отцы-командиры решили, значит, так должно быть…

Роман увидел, что полицейский на одном из перекрестков машет жезлом «Опелю».

Тот послушно свернул к обочине, остановился.

Что случилось? Обычная проверка? Или полиция получила приказ задержать эту машину?

Проезжая мимо, Роман попытался оценить поведение полицейских. Кажется, они не очень напряжены. Вот один из них медленно идет к «Опелю», другой лениво плетется следом. Нет, это выборочная проверка. Если бы полицейские получили задание на досмотр конкретного автомобиля, они бы действовали иначе.

Роман проехал дальше и остановился метрах в ста впереди, между припаркованными у какого-то здания машинами. В зеркало заднего вида ему был виден край белого «Опеля» и фигурки людей возле него.

Достав сигареты, Роман закурил, пуская дым в открытое окно. Хорошо, если полицейские проверят документы и отпустят «Опель» с миром. А если возникнут проблемы и Хусаина задержат? Тогда как быть? Подключать Крохина? А является ли задержка Хусаина тем «крайним случаем», о котором тот говорил? Или следует свернуть задание и ехать в гостиницу спать за невозможностью продолжить слежку?

Но, кажется, все обошлось. Полицейские отошли от машины, дверца «Опеля» захлопнулась, он вырулил на дорогу и, набирая скорость, проехал мимо Романа. Тот на всякий случай лег боком на сиденье, завертев предварительно стекло.

Пропустив «Опель» метров на сто, он снова двинулся следом.

«Пора бы тебе уже куда-нибудь приехать, уважаемый, – подумал Роман, сворачивая вслед за „Опелем“ на ту самую улицу, где находился Парк наций, – а то так всю ночь колесить будем».

Миновав парк, «Опель» проехал еще немного вперед и вдруг, будто услыхав мысли Романа, остановился. Роману ничего не оставалось делать, как ехать дальше.

Проезжая возле «Опеля», он увидел, что Хусаин вышел из автомобиля и направился в темную улочку.

Вот это уже интереснее.

Глядя в зеркало заднего вида, Роман обнаружил, что «Опель» развернулся и поехал назад. Ого! Факт очень многозначительный.

Значит, Хусаин приехал туда, где он задержится надолго или вообще останется ночевать. Именно это и просил установить Крохин.

Торопливо приткнув машину возле обочины, Роман легкой рысцой вернулся к тому переулку, в котором скрылся Хусаин.

Сколько прошло времени, как он вышел из машины? Минуты две, не больше. Значит, либо он идет где-то впереди, либо зашел в единственный расположенный в этом переулке дом.

Скудно светил полуслепой фонарь. Присмотревшись, Роман увидел впереди, почти в конце переулка, сутулую фигуру Хусаина. Тот неторопливо шел вдоль стены дома, изредка касаясь ее рукой.