Текст книги "Сталкер из ГРУ"

Автор книги: Сергей Кулаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Ошарашив этим заявлением Джелала, она собрала посуду и ушла в дом. Тот, сконфуженный до крайности, остался сидеть на лавке. Вот и поговорили. Если бы знал, что она вдова, то и сам не полез бы с разговорами. У них тоже не принято приставать к вдовам, пока не истек срок положенного траура. Хотя многие мусульманские вдовы до конца жизни ограждают себя от посягательств других мужчин. «Но могла бы сказать чуть мягче, – соображал Джелал, – я же не идиот. А то сразу: пойду к Мусе, и тебя убьют». В том, что последний не будет церемониться, Джелал уже убедился. Тут с нравами строго. Так что лучше ему сразу оставить все надежды и перестать думать об этой женщине.

Зиза вышла из дома и направилась к калитке. Уже выходя на улицу, она быстро глянула на Джелала и улыбнулась. Пока он приходил в себя от нового потрясения, Зизы уже и след простыл. Что она, смеялась над ним или наградила за оказанное внимание? Поди, догадайся тут. Женское сердце даже на войне полно неразрешимых загадок.

Решив на всякий случай не форсировать события в таком деликатном деле, Джелал отправился на реку. Там, как всегда, было весело и шумно. Молодые крепкие парни, выбиваясь из сил, плыли против течения, стараясь обогнать друг друга. Течение было быстрым, и вниз пловцов сносило быстрее, чем они плыли вверх. С берега их с хохотом и криком поощряли болельщики. Мальчишки прыгали и свистели в восторге.

На противоположный берег пришли русские солдаты – притопали освежиться из части, стоявшей в полукилометре от реки. Сбросив горячее, пропотевшее насквозь обмундирование, они весело попрыгали в реку, повизгивая от долгожданной прохлады. Будущих противников разделяло сейчас всего каких-то метров сорок, и наемники с интересом разглядывали белые крепкие тела своих врагов.

– Эй, Иван, идем бороться, – крикнул кто-то из группы любителей борьбы. – Кто кого в реку бросит – тот победил!

Русские сначала не откликнулись – сделали вид, что не расслышали приглашения. Но вызов, еще более задорный, послышался вновь. Многим понравилась эта идея, и русских стали звать настойчивее.

– Не бойся, Иван, – кричали чеченцы со смехом. – Больно не будет…

Наемники, плохо владевшие русским и получившие на этот счет особую инструкцию, помалкивали, приглашающе махая руками.

– Плывите вы сюда! – не выдержал наконец кто-то из русских.

– Нет, мы пригласили, – возражали чеченцы, – вы к нам и плывите. А что, струсили? Или среди вас нет настоящих мужчин?

Один из русских, квадратный парень с мощной грудью, что-то сказал своим и бросился наперерез течению. За ним поплыли еще трое в качестве группы поддержки. Чеченцы и наемники, притихнув, ждали противника. Когда он вышел из воды, они одобрительно зацокали языками. Парень и впрямь был силен. Громадные мышцы так и играли у него под белой кожей. Ноги, толстые, как бревна, словно вросли в берег.

– Ну че, будем бороться? – сознавая свою силу, пробасил он снизу.

Подойдя ближе, Джелал узнал прапорщика Зыкова. Тот выжидательно смотрел на совещающихся чеченцев, оглаживая грудь и живот широкой, как лопата, ладонью. Обхват руки его был толще ляжки Джелала. Три сослуживца стояли позади, о чем-то тихо разговаривая.

Наконец чеченцы расступились, вперед вышел один из самых сильных из борцов по имени Заурбек и спрыгнул к воде. Он был чуть ниже Зыкова и не так тяжел, как он. Но мышцы его были плотны и бугристы, а двигался он с ловкостью и скоростью хищного зверя.

– Значит, кто кого в воду свалит – тот и выиграл? – уточнил Зыков, серьезно глядя на своего соперника.

– Так, – кивнул тот, становясь напротив него в стойку.

– Ладно, – сказал Зыков, быстрым взглядом оценивая позицию.

Они стояли на узкой песчаной полосе метра в полтора шириной. С одной стороны был высокий берег, с другой – река. Особенно не развернешься, что было на руку более тяжелому Зыкову. Он пригнул плечи и вдруг стремительно бросился на Заурбека, стараясь взять его в захват. Тот быстрым движением уклонился от атаки и тут же ухватил Зыкова за поясницу, пытаясь приподнять его и бросить в воду. Зыков, не менее опытный в борьбе, резко присел, мешая захвату, и в свою очередь обхватил Заурбека за спину. Оба богатыря напрягли все силы, застыв на месте и глубоко зарываясь ногами в песок. Берега огласились криками болельщиков, не скупившихся на советы и подбадривания. Но схватка затягивалась. Ни один из борцов не мог одолеть другого. Зыков, чувствуя, что устает, решил бросить Заурбека через спину. Он сильно рванул его на себя, но и сам не смог удержаться на ногах, и они вдвоем, тесно сплетя объятия, рухнули в воду, подняв целый фонтан брызг. Зрители неистовствовали. Борцы, мгновенно расцепившись в воде, чтобы не захлебнуться, встали на ноги, уважительно пожимая руки и хлопая друг друга по плечам. В самом деле, они оказались достойными противниками. Схватка закончилась ничьей. Махнув рукой на прощание одобрительно смеющимся чеченцам, Зыков с товарищами уплыл на свой берег. Чеченцы, окружив Заурбека, обменивались впечатлениями.

Но Джелал уже несколько минут не интересовался схваткой. Бросив случайный взгляд вокруг в тот момент, когда русский встал перед Заурбеком, он заметил, что Керим как-то отошел назад, а затем и вовсе потихоньку побрел к деревне. Это было странно, учитывая, что все собравшиеся на берегу жаждали развлечься необычным зрелищем.

Керим с первого взгляда не понравился Джелалу. Особенно запало ему в память то, что, по словам Камаля, он никого не убил во время ночной вылазки. В общем-то, ничего особенного, схватка была скоротечной, и Керим попросту не успел найти себе мишень. Главное, что он был вместе со всеми и никуда не сбежал во время боя.

Так-то оно так. Но почему-то Джелал не доверял ему. Шестое чувство, что ли. Вот и сейчас. Почему Керим, явно стараясь не привлекать внимания, пошел прочь от реки, в то время когда все бурно болели за Заурбека? Джелал решил выяснить это. Подождав, пока Керим скроется за ближним к реке домом, он легкой рысью двинулся вслед за ним.

10 июля 2003 г., Москва

– Докладывайте, товарищ майор, – кивнул Антипов Гришину.

– Установить тех, кто следит за майором Решетниковым, пока не удалось, – начал Гришин, заглянув для начала в папку. – Прослушка его телефонов, рабочего, домашнего и мобильного, результатов тоже не дала. Интересующий нас объект ни разу за все это время не позвонил. Скорее всего, наблюдение за Решетниковым ведется визуально. Но вычислить тех, кто ведет наблюдение, наши люди не смогли.

– Главное, чтобы заказчики ничего не заподозрили в его поведении, – заметил Антипов. – Здесь их самих важно не спугнуть. Почуяв, что их засекли, они могут залечь на дно и уничтожить все улики.

– Мы учли это и потому держались подальше от Решетникова. Хотя есть вероятность, что сами заказчики вообще не следят за ним, чтобы исключить даже минимальный риск. Возможно, за Решетниковым присматривает кто-то из его сослуживцев и докладывает заказчику.

– Не исключен и такой вариант, – согласился Антипов. – Валерий Анатольевич, что дала проверка на полиграфе фельдъегеря и шофера?

– Проверки проводились дважды, – ответил полковник Медведев. – И оба раза они показали, что и капитан Семенов, и прапорщик Сергеев говорят правду, что доказывает их полную невиновность. Тщательная проверка их анкетных данных, а также проверка анкет родителей ничего подозрительного не выявила. То же можно сказать и о их ближайшем окружении. Похоже, оба эти человека действительно невиновны.

– Ясно, – кивнул Антипов. – Где они теперь? В изоляторе?

– Так точно. Служба безопасности сочла уместным держать их еще какое-то время в изоляторе, чтобы у заказчика создалась иллюзия, будто их подозревают в первую очередь. Если их выпустить слишком быстро, возникнет подозрение, что следствие напало на правильный путь. Это может спугнуть заказчика.

– Да, все рассчитано верно. Хоть и жаль держать невинных людей под замком, отпускать их тем не менее рановато. Что удалось установить в Государственной Думе? – снова обратился Антипов к майору Гришину.

– В Комитете по надзору за исполнением наказаний удалось установить следующее: документы, похищенные впоследствии налетчиками, заказал из архива некто Зимин Сергей Ильич, первый помощник председателя комитета Лосева Дмитрия Захаровича. При конфиденциальном разговоре выяснилось, что заказ означенных документов Зимину поручил лично Лосев, прибавив, что эти документы требуются ему в срочном порядке. Зимин документы, как потребовал начальник, заказал, сообщив ему точное число доставки, – и больше к этому ничего не смог добавить. Разговор с председателем комитета Лосевым ничего важного не дал. Лосев, который к тому же является депутатом Государственной Думы, заявил о своей депутатской неприкосновенности, а также о том, что ему как председателю комитета виднее целесообразность ознакомления с того или иного вида документами и давать подробный отчет о своей работе без санкции президента он не обязан.

– Ловко, – усмехнулся Антипов, постукивая пальцами по столу.

– Да, – кивнул Гришин, – его позиции непоколебимы. Списки, которые он затребовал, действительно имеют прямое отношение к деятельности комитета. Так что здесь уличить его в каком-либо нарушении было невозможно. Однако главное не в этом…

– Ну, чего замолчал? – поторопил его Антипов. – Говори.

– Главное, что он, возможно, хорошенько не обдумав, признал, что документы из архива заказаны лично им. То есть адресат установлен…

– И что это дает? – спросил Медведев, поправляя очки на переносице.

– Возможно, это всего лишь предположения, но вырисовывается очень любопытная цепочка. Не секрет, что депутат Лосев и небезызвестный депутат Травкин Иван Петрович, бывший лидер блока «Все вместе», давние приятели и единомышленники. Когда-то, кстати, они даже учились в одном институте. Правда, на разных курсах…

– Многие учились в одном институте, – проворчал Медведев. – И что?

– Контактов они не теряют до сих пор, – продолжил Гришин, ничуть не смущенный иронией Медведева. – Часто их видели вместе, как бы это сказать, в некотором отдалении от Думы. Например, в самых дорогих клубах Европы или на элитном швейцарском горно-лыжном курорте, где проводят досуг весьма состоятельные люди. Все бы это ничего, пускай народные избранники отдыхают от тяжких трудов. Но дело в том, что Иван Петрович Травкин, помимо Лосева, водит тесную и давнюю дружбу с Бирчиным Львом Осиповичем, а это уже совсем другая история, как сейчас принято говорить.

– Да, – оживился Антипов, поглядывая на Медведева. – Любопытно. То есть существует вероятность, что документы в комитет на самом деле заказал господин Бирчин через депутата Травкина?

– Это, конечно, пока бездоказательная версия, – отозвался Гришин. – Но специалисты из аналитического отдела службы безопасности с вероятностью до семидесяти процентов заявили о причастности Бирчина и Травкина к похищению этих документов.

– Специалисты, – скептически фыркнул Медведев. – Таких заявлений, не подкрепленных никакими фактами, можно придумать сколько угодно. Проще всего повесить все грехи на Бирчина, до которого отсюда никак не добраться. Хм, железная логика: раз Лосев состоит в дружеских отношениях с Травкиным и пьет с ним водку, то документы украл Бирчин. В огороде бузина, а в Киеве дядька, вот как это называется.

– Погоди, не горячись, Валерий Анатольевич, – остановил его Антипов и поднялся из-за стола, чтобы по своей привычке пройтись взад-вперед по кабинету. Жестом разрешив подчиненным сидеть, он подошел к окну и некоторое время смотрел на летящие по улице потоки машин. Сколько машин в Москве! Наверное, людей скоро будет меньше. – Аналитики в службе безопасности зря свой хлеб не едят, а семьдесят процентов – это очень высокая цифра. Чем еще они подкрепили свои выводы? – обернувшись, спросил он у Гришина, который скромно молчал после раздражительных слов Медведева, издавна питающего к смежному ведомству вполне понятную ревность. – Для чего, говоря другими словами, Бирчину могли понадобиться эти документы?

– Видите, товарищ генерал, Лев Осипович давно замечен в тяготении к решению людских судеб. В этих списках были имена самых важных государственных преступников, названия тюрем, где они содержатся, и фамилии тех, кто их охраняет. Возможно, господин Бирчин решил кого-то освободить назло властям. Возможно, другое заинтересованное лицо попросило его добыть эти списки, используя свое влияние на депутата Травкина. – Гришин покосился на Медведева, но тот пока хмуро молчал. – И, возможно, этим заинтересованным лицом был Магомед Галаев.

– Так, так, так, – сказал Антипов, возвращаясь за стол. – Дальше.

– Помните, – азартно начал Гришин, – они встречались в Лондоне 10 июня? Я тогда приезжал к вам с докладом в дом отдыха?

– Ну, конечно, помню, – не без раздражения ответил Антипов. – Ты уж меня вообще за древнего старца не держи, майор…

– Извините, товарищ генерал, я просто хотел сначала… – смутился Гришин, но, когда Антипов улыбнулся и махнул рукой, он понял, что тот всего лишь пошутил. – Так вот… А 24 июня было совершено нападение на фельдъегеря. После встречи Бирчина с Галаевым прошло две недели. Срок, конечно, небольшой, но достаточный, чтобы все подготовить. Кстати, Зимин послал запрос в архив шестнадцатого июня, то есть после встречи Бирчина с Галаевым. А перед тем, – Гришин заглянул в папку, – тринадцатого июня, Травкин навещал Бирчина в Лондоне. Пробыл у него день и вечером улетел в Москву. Правда, неизвестно, встречался ли после того Травкин с Лосевым, но, я думаю, их встреча состоялась накануне шестнадцатого числа, примерно четырнадцатого-пятнадцатого июня. Это были выходные дни, и они их могли провести где-нибудь на подмосковной даче, подальше от посторонних ушей. Там Травкин и попросил Лосева заказать такие-то документы в свой комитет. Назавтра, то есть в понедельник, Зимин по распоряжению Лосева дает срочный запрос в архив и сообщает Лосеву, когда придут списки, то есть 24 июня. Лосев передает эту информацию Травкину, тот – Бирчину, а Бирчин – Галаеву. Галаев в свою очередь сообщает об этом своим людям в Москве, которые заранее обрабатывают майора Решетникова, чтобы он сообщил им, на каком автомобиле будет следовать фельдъегерь с нужными им документами. Ну а дальше – дело техники. – Гришин замолчал, несколько напряженно поглядывая на Антипова.

– Может быть… – задумчиво протянул тот. – Во всяком случае, по числам все сходится. Да и Галаев вполне мог быть тем заказчиком, которому понадобились списки государственных преступников. Там есть фамилии боевиков и нескольких полевых командиров, которых чеченские сепаратисты желали бы видеть на свободе. Что ж, весьма вероятно, что так оно и есть. Как думаешь, Валерий Анатольевич? – Антипов вопросительно посмотрел на Медведева.

– Тут уже все придумано, – развел тот руками. – По числам все действительно получается очень складно. И заинтересованность Галаева в списках вполне обоснованна. Надо бы установить, встречались ли Травкин с Лосевым накануне шестнадцатого июня? По телефону они не стали бы обсуждать столь важные вещи. Если встречались, то я смею предполагать, что выкладки аналитиков из СБ не лишены основания.

– Установим, – кивнул Гришин. – Технически это сделать нетрудно. У них на дачах установлены видеокамеры, и все посещения фиксируются на пленку. Если будет соответствующая санкция, то мы сможем изъять эти кассеты, просмотреть их и установить с точностью до минуты, когда встречались уважаемые депутаты…

– Ладно, – переглянувшись с Медведевым, сказал Антипов, – пока версия в стадии разработки, санкции нам не видать. Да и рано еще изымать записи. Ну, встретились старые приятели на даче – в чем тут криминал? Это лишь косвенная улика. Хотя, улегшись в общую схему, она дала бы полную картину текущих событий. Но, опять же, предполагаемых событий. И потом, вдруг они не встречались ни на какой даче? Выбрали нейтральное место, в парке, например, за пять минут все обсудили и разошлись, никем не замеченные?

Медведев согласно покивал головой. Гришин пожал плечами.

– Вот именно, – сказал Антипов, поднимаясь из-за стола. – Версия, безусловно, хорошая и вполне правдоподобная. Но и факты под нее нужны неоспоримые. Ладно, может, служба безопасности что-нибудь накопает. Теперь что касается нашей епархии. В последнее время участились нападения боевиков в районе Кешим-Юрта.

Он подошел к стене и отодвинул шторку, за которой оказалась карта Северного Кавказа, на военный манер утыканная флажками.

– Вот здесь, здесь, здесь, – он сначала показывал пальцем, затем накрыл весь район ладонью, – в общем, вот в этих местах произошло за последние недели несколько десятков мелких, а порой и довольно чувствительных нападений боевиков на дома местной милиции и на машины с солдатами. Ситуация может выйти из-под контроля. Пока никто из нападавших в наши руки не попал. Все нападения носят крайне жестокий характер. Бандиты без пощады убивают женщин и детей. Своих раненых добивают на месте. Люди напуганы и просят защиты. Но результаты поисков банды силами спецназа и пограничников ничего не дали. Бандиты словно сквозь землю проваливаются. Наши люди усиленно работают, но пока ничего не знают ни о численности банды, ни о месте ее дислокации. Похоже, за ней стоит очень сильный организатор.

– Разрешите, товарищ генерал, – всматриваясь в карту, сказал Гришин.

– Пожалуйста… – кивнул Антипов. – Что у вас, товарищ майор?

– Я вижу, недалеко от этого района – района нападений боевиков – находится поселок Заречный, – неуверенно начал Гришин.

– Да, верно, поселок Заречный, – подтвердил Антипов. – И что же?

– Дело в том, что вчера, как вы помните, Магомед Галаев снова был у Бирчина в Лондоне. У них состоялась длительная беседа. Да, Сверчок не знает, о чем они говорили, но, помните, когда Галаев звонил по телефону, он уловил слова: «за речкой…». Возможно, имелся в виду Заречный?

– Что ты заладил: помните, помните… Ты хочешь сказать, что набеги совершаются из поселка Заречный, а за их организацией стоят Магомед Галаев и Лев Осипович Бирчин? – требовательно уточнил Антипов.

– Пока трудно это утверждать, – уклонился Гришин. – Возможно, имеет смысл проверить этот поселок. Вдруг там и базируется банда?

– Заречный отгорожен от района нападений высокой горной грядой, – внимательно посмотрев на карту, сказал Антипов. – Вряд ли боевики имеют крылья, чтобы с легкостью перелетать через гору туда и обратно, хотя скорость их передвижения именно об этом и говорит. Версия с поселком Заречный, товарищ майор, мягко говоря, фантастична. К тому же в непосредственной близости от него расположена воинская часть, укрепленная ротой спецназа. Так что боевиками там и не пахнет.

– Понял, товарищ генерал, – окончательно сник Гришин.

– Что вы думаете по этому поводу, Валерий Анатольевич?

– Я думаю, что вы правы, Артем Кириллович, – ответил Медведев. – Если боевики где-то и прячутся, то, на мой взгляд, в непосредственной близости от тех мест, где они проживают. Этим и объясняется то, что они мгновенно уходят от преследования. Они никуда не убегают, они просто отсиживаются по своим домам. Хорошо нам известная тактика. Днем – мирный обыватель, ночью – партизан. Я думаю, надо провести ряд жестких зачисток в той местности и провести серию арестов. Если не найдем сразу исполнителей, то выявим тех, кто им помогает.

– Зачистки непопулярны среди населения, – покачал головой Антипов, – тем более столь масштабные. Армия и спецназ, конечно, будут только рады, но как бы дров не наломать… Да и не похоже, что это местные шалопаи орудуют. Уж больно четко они действуют, точно ими руководят из одного штаба. Тут чувствуется рука опытного офицера.

– Товарищ генерал, разрешите слетать в командировку в поселок Заречный и на месте прощупать обстановку, – вставил Гришин.

– Дался тебе этот Заречный! – вскипел Антипов. – Строишь версию по одному неточно расслышанному слову. Это даже и не версия, а пустой домысел. Никуда ты не поедешь, тут надо работать!

– Слушаюсь, – опуская голову, угрюмо пробормотал Гришин.

Чувствовалось, что, несмотря на нагоняй, он остался при своем мнении.

– Ладно, я дам команду, – махнул на него рукой Антипов. – Пускай там на месте проверят твой Заречный, чтобы ты ко мне больше с ним не приставал. А пока вернемся к тому, что нам известно…

11 июля 2003 г., Лондон

Иван Петрович Травкин был, несмотря на свои пятьдесят шесть лет, мужчина в соку. Черные волнистые волосы – мечта деревенского гармониста – были лишь слегка подернуты благородной сединой. Крепкие щеки горели румянцем, плечи были широки и прямы. А открытый пристальный взгляд выдавал человека несомненно честного и волевого, облеченного к тому же немалой властью.

Путь к этой власти был непрост. Когда-то, в начале семидесятых годов, молодой и горячий Ваня Травкин, комсомолец и активист институтского профкома, из-за хронической нехватки денег, до которых он, надо сказать, был большой охотник, решил подзаработать рискованным и не одобряемым УК СССР способом. Купив в общежитии у негров две пары джинсов по недорогой цене на заработанные в стройотряде деньги, он в субботу отправился на толкучку с невинной целью перепродать их и заработать сорок рублей – размер стипендии. Все началось отлично: первые джинсы «улетели» со свистом, по тогдашнему их дефициту спрос был отменным. Покупатель даже и торговаться не стал, и вместо двадцати Ваня получил целых тридцать рублей. Надо думать, его навар в этот день составил бы не ожидаемые сорок, а все шестьдесят рублей, если бы в дело не вмешался ОБХСС, проводивший в тот день облаву на «толчке». Ваня из жадности и по неопытности пожалел выбрасывать вторую пару, надеясь вынести ее под курткой и продать в общаге. Не вышло. Его «замели» опытные обэхаэсники, да еще и нашли покупателя с проданными джинсами, который поспешно дал показания. В общем, дело получилось громким. Благодаря заступничеству дяди, мелкого обкомовского работника, Ивана со строгим выговором в институте оставили. Но на карьере комсомольско-профсоюзного вожака пришлось поставить жирный крест, что автоматически ставило крест на жизни.

Долгие годы Иван Травкин бесцветно отсидел в конструкторском бюро, довольствуясь скучными междусобойчиками по поводу чьего-то дня рождения и опостылевшей, как зубная боль, любовницей из смежного отдела. А куда было деваться с зарплатой в сто шестьдесят и отсутствием какого бы то ни было движения вперед? Нет, он пытался барахтаться, вылезал с различными предложениями… Да куда там. Клеймо фарцовщика, красными буквами вписанное в его личное дело, висело над ним дамокловым мечом и душило на корню все замыслы. Даже кандидатскую диссертацию не позволили защитить. Такие были времена. Скорее всего, так бы и дожил он до бесславной пенсии, если бы не грянула перестройка, – вечная аллилуйя Михаилу Сергеевичу!

Иван Петрович дождался своего часа. Его старый грех неожиданно стал его основным достоинством. Как же, пострадал от системы. Хотел честно заработать денег, а из него сделали преступника. И кто? Эти подонки из комсомольской верхушки института, гребущие обеими руками все доступные социалистические блага в виде бесплатных путевок на море, квартир вне очереди и всяких премий и доплат. Иван Петрович, чувствуя праведный гнев, принялся клеймить прошлых хозяев жизни со всей горячностью и красноречием человека, долгие годы вынужденного молчать и влачить существование амебы. Но теперь он молчать не мог. Хорошо подвешенный язык, приятная, близкая народу внешность и, главное, честные глаза быстро сделали его известным политиком. Без особого труда он выиграл выборы в областной совет сначала у себя в городе, а затем с такой же легкостью перескочил в Государственную Думу. Там-то он и развернулся по-настоящему, во всем блеске проявив заложенные в него природой способности.

Через несколько лет у депутата Травкина, одного из вице-спикеров Госдумы и лидера организованного им блока «Все вместе», который, правда, в Думу второго созыва не прошел, было две огромные квартиры в центре Москвы, дворец-дача на Рублевском шоссе и весьма круглый счет в одном из швейцарских банков. Тогда же он и сблизился со Львом Осиповичем Бирчиным, чей сказочный финансовый взлет, пришедшийся на середину и конец бурных девяностых, вызывал у него, в общем-то, примитивного хапуги, подлинное благоговение. Лев Осипович сделал популярному в народе вице-спикеру, имеющему репутацию кристально честного человека, деловое предложение, и Иван Петрович, чей аппетит лишь разгорался со временем, не колеблясь согласился. Сразу после заключенного соглашения он принялся усердно лоббировать интересы Льва Осиповича в Думе, отрабатывая более чем щедрые гонорары. Их сотрудничество даже переросло в некое подобие дружбы, которая не остыла и тогда, когда Лев Осипович вынужден был пуститься в бега, спасаясь от российской тюрьмы, куда его засадили бы на очень большой срок. Более того, Иван Петрович стал даже в чем-то незаменим, своевременно принося Льву Осиповичу известия из России, так сказать, из первых рук, что позволяло Бирчину по-прежнему быть в курсе событий российской политики – настоящей, а не газетной, – и даже зарабатывать свой процент на крупных сырьевых сделках. Само собой, любезность Ивана Петровича по-прежнему щедро оплачивалась. Лев Осипович даже подарил ему свой старый реактивный самолет, благодаря которому депутат Травкин в прямом смысле обрел собственные крылья.

Сегодня Иван Петрович, перенесясь через Европу и Ла-Манш за какие-то три часа, примчался к Бирчину по его срочному вызову. Сидя в том самом плетеном кресле, где тремя днями раньше восседал Магомед, он гадал, с какой целью вызвал его на этот раз неугомонный Лев Осипович. Надо сказать, что последнее поручение пришлось не слишком по душе Ивану Петровичу. До смерти когда-то напуганный системой, он не хотел переступать рамки, из которых выйти назад уже невозможно. Чувствуя многоопытной задницей прожженного политика, что и сейчас Бирчин хочет предложить ему что-то не слишком законопослушное, Иван Петрович гадал, как быть. Отказаться наотрез? Гм, Лев Осипович может обидеться и закрыть кредит, что сразу и намного уменьшало платежеспособность Ивана Петровича, привыкшего если не сорить деньгами, то ублажать все свои прихоти, не торгуясь. Согласиться? А что, если там, дома, до него доберутся, так сказать, органы и поволокут на аркане к ответу? Сейчас времена в этом смысле крутые, по приказу Путина его опричники чинят аресты всем подряд. Конечно, депутатская неприкосновенность – не последнее завоевание демократии. Но ведь депутатство не вечно, когда-то придется и отвечать… Сложно, ох сложно было на душе у Ивана Петровича. И посоветоваться не с кем.

Лев Осипович будто не замечал терзаний своего гостя. Любезно угощая его изысканными блюдами, приготовленными французским поваром, он расспрашивал его о сторонних делах, никак не приближаясь к тому главному, из-за чего и вызвал Ивана Петровича к себе.

– Попробуйте вот это, Иван Петрович, – кончиком ножа Лев Осипович указал на неизвестное Травкину блюдо, только что принесенное Стивеном. – Это лосось под тройным винным соусом. Вкус – бесподобный. Попробуйте, вам наверняка понравится.

Иван Петрович положил себе лосося, но вкуса почти не разобрал. Большой гурман, любивший кухню неистощимого на выдумки Жака, он никак не мог расслабиться, чтобы получить удовольствие от угощения. Быстро поглядывая на него, Лев Осипович без труда догадался о тех сомнениях, что обуревали неизменно жизнерадостного, обильно пьющего дорогое вино и поедающего все подряд гостя. Сегодня его будто подменили. Пил он мало, скорее отхлебывал из вежливости. А ел так и вовсе едва-едва, только чтобы не обидеть хозяина.

– Нездоровится, Иван Петрович? – вкрадчиво спросил Бирчин, решив, что хватит тянуть и пора переходить к деловой части их встречи.

– Да нет, не то чтобы… – вяло промолвил Травкин, косясь на него.

– Мы привыкли говорить обо всем прямо, не так ли, Иван Петрович? – сразу пошел в атаку Бирчин, выдвигаясь из кресла. – Без обиняков. Я вижу, вас что-то сильно тревожит. Могу я, на правах старого друга, узнать причину этой тревоги? Или это секрет?

– Никакого секрета, Лев Осипович, – поморщился Травкин, точно его уличили в чем-то неблаговидном. – Просто беспокойство…

– По какому поводу, Иван Петрович? – настойчиво спросил Бирчин.

Травкин глянул ему в глаза и тут же отвел свой взгляд.

– Много шума было поднято, Лев Осипович, – медленно сказал он, ковыряя вилкой розовый лососевый бок. – Слишком много…

– Дыма без огня не бывает, дорогой Иван Петрович, – осторожно улыбнулся Бирчин. – Вам ли этого не знать? Некоторого волнения со стороны службы безопасности так или иначе следовало ожидать. Ведь речь шла ни много ни мало о государственной тайне. Да к тому же в открытую умыкнутой почти из стен Государственной Думы. Большой скандал. Но вам-то чего волноваться? Все это вас нисколько не касается.

– Да, не касается, – пробурчал Травкин. – А гэбэшники уже шерстят во всю силу, весь комитет вдоль и поперек допросили, из Зимина душу вытрясли и уже вышли, между прочим, на Дмитрия Захаровича…

– Ну и правильно, – спокойно сказал Лев Осипович, – и должны были выйти. У них работа такая, Иван Петрович. А у Дмитрия Захаровича Лосева своя работа. Ему документы понадобились по роду деятельности, вот он их и затребовал. И в чем тут его вина? И какая связь с вами? Или вы, Иван Петрович, заключили с ним письменное соглашение?

– Ничего мы не заключали, – огрызнулся Травкин. – Встретились в проходном сквере, пять минут постояли, покурили и разошлись.

– Ну так и чего вы паникуете? – пожал плечами Лев Осипович. – Я не вижу ни малейшего повода для волнения. Если даже предположить – хотя, замечу, это весьма маловероятно, – что Лосева припрут к стене и он чего-то там начнет говорить, то против вас лично у него ничего нет. Беседа в сквере? Это же смешно, и вы отлично это понимаете. Никакой такой беседы не было и быть не могло – вот ваша единственно верная позиция, которую никто не сможет поколебать. Если, конечно, ваш друг не подстраховался и не записал разговор на диктофон…

Иван Петрович вздрогнул и испуганно глянул на Бирчина.

– Нет, – поразмыслив, покачал он головой, – вряд ли. Это не принято между нами. И я, и он предпочитаем подобные беседы оставлять в памяти, а не в диктофонной записи. Так спокойнее спится.

– Ну и славно. Тогда вам надо лишь поскорее все забыть. А служба безопасности пусть копает себе на здоровье. Кстати, они ведут столь же усердный, как в Думе, поиск и по другим адресам, куда не дошла почта. И, надо полагать, скоро окончательно запутаются. Ведь им ничего не известно, Иван Петрович. И вам ничего не известно. Не так ли?