Текст книги "Перелетная птица 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Ежов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

В третьем ряду встал высокий дородный мужчина.

– Терентьев Ростислав Пахомович, экономист. Я заключил контракт и приступил к работе не более месяца назад, и не успел так сказать, проникнуться духом нового для себя сообщества. В своей речи ваше сиятельство сказали о многом, кроме прибыли. Я много раз бывал на подобных совещаниях, там всегда обсуждались вопросы повышения доходов, а вы об этом не сказали ни слова. Прошу разъяснений.

– Ростислав Пахомович, открою нашу маленькую тайну. Я и сотрудники «Полярной звезды» рассматриваем нашу компанию как составную часть государства Российского. Соответственно, поставки в вооруженные силы идут по минимальным ценам. Но при этом мы тщательно следим, чтобы нашу продукцию не начали перепродавать ради получения личных доходов. В десятке случаев, выявленных нами, военная прокуратура проводила расследование. В результате вылетели со службы пять генералов, несколько десятков старших офицеров и три или пять младших офицеров. Вы же знаете, что обычно воруют высшие, а наказывают младших исполнителей, которые зачастую и не знают о сути аферы. Мы перевернули систему, и теперь с нами стараются не связываться. Что до доходов, то мы их многократно компенсируем во внешней торговле. Вы, наверное, в курсе, что в империи начался процесс национализации крупного промышленного производства, вот мы и подаём пример правильного ведения дел в системе государственного регулирования.

***

Пресс-конференция, которую провёл художник-фотограф Грегуар Мандевиль, прогремела во всём мире. Приглашения были разосланы во все значимые информационные агентства, где была заявлена тема: «Демонстрация фотографий морского боя в проливе Ла-Манш. Пояснения дает автор».

В зал, рассчитанный на пятьсот зрителей, набилось почти семьсот человек. На сцене за небольшим столиком в кресле сидит сам Мандевиль, рядом с ним развернут очень большой – три на пять метров – экран.

– Дамы и господа, мадам и месье, леди и джентльмены. Для начала представлюсь: я Грегуар де Мандевиль, житель французского города Шербург. Моим основным занятием, если не считать мелкую должность в муниципалитете, является фотография. Я делаю фотографические картины моего родного города и природы родной Нормандии. Мои друзья помогли мне издать мои работы, и на выходе каждый желающий получит альбом. Впрочем, речь идёт о том, ради чего мы тут собрались, о фотографиях морского боя, произошедшего на моих глазах.

– Почему вы решили предъявить свои фотографии в России, а не на своей родине, во Франции? – с места выкрикнул толстяк в клетчатом костюме.

– Об этом я расскажу чуть позже, а пока выслушайте хронологию событий. Не возражаете, месье?

Возражающих не нашлось

– Отлично, я продолжу. В тот знаменательный день у меня был выходной, и я отправился сделать несколько фотоснимков на пленэре. Когда раздалась пушечная стрельба, я, вместе со множеством горожан отправился на горку, которую мы между собой называем «смотровая вышка». Расстояние, конечно же, было очень велико, но у меня с собой была зрительная труба и ещё кое-какая аппаратура. Мы все видели, как русские линкоры и тяжёлые крейсера пропустили вперёд невооружённые суда и слабые корабли, среди которых били эскадренные миноносцы и лёгкие крейсера. Тяжёлые корабли прикрывали собой уязвимых собратьев, а англичане, превосходя численно в четыре раза, не могли прорвать их строя. Море кипело от падения огромных снарядов, иногда они с грохотом взрывались на русских кораблях, и уверяю, мадам и месье, каждое попадание мы, французы, воспринимали как выстрелы в собственное сердце! Не знаю почему, но батареи крепости Шербург огня не вела, этот факт я отмечу с особой гордостью. Значит, мои соотечественники-канониры осознавали кто в этом бою правая сторона и не желали соучаствовать в подлости. Когда корабли приблизились, мы видели, как ближе к корме русского линкора почти одновременно встали огромные дымы взрывов. Вскоре на его мачты взлетели какие-то флаги. Я понимаю, что это сигналы, но я не моряк и незнаком со сводом русской флажной азбуки. Остальные корабли, продолжая стрелять стали удаляться, а линейный корабль «Императрица Мария» встал поперёк пути шакальей стаи англичан. Этот этап боя продолжался недолго: с малого расстояния, практически в упор англичане расстреляли «Императрицу», но тут в их рядах стали происходить множественные взрывы – это стали срабатывать мины, которые героические русские набросали перед проклятыми лимонниками. К «Императрице Марии» подошел линкор, выглядящий намного больше неё, и стал высаживать своих людей. И тут русские моряки взорвали свой корабль! Герои предпочли смерть позору плена! На англичанине, насколько я понимаю, сдетонировали боеприпасы в пороховом погребе, и два морских гиганта ушли в морскую пучину одновременно. А потом мы стали свидетелями гнусного преступления: англичане стали собирать из воды своих моряков и при этом они стреляли из винтовок и револьверов в русских, пытающихся спастись.

– Это низкая ложь! – вскочил клетчатый толстяк.

– Именно для демонстрации своей правды я пригласил вас, господа. – парировал Мандевиль – Потерпите минутку! Как уже не раз говорилось, я вёл фотографическую съёмку. При мне было семнадцать стеклянных пластин для фотоаппарата «Ротонда». А кроме того, у меня был пленочный фотоаппарат «Зенит» с телескопическим объективом. К сожалению, у меня при себе было всего две кассеты по двадцать четыре кадра, и я со всем старанием использовал все фотоматериалы. Отлично понимая, что произойдёт дальше, я открыто снимал «Ротондой». «Зенитом» же я снимал тайно, скрываясь под накидкой «Ротонды». Вы уже догадались, мадам и месье, мои предосторожности оказались не лишними. Вскоре ко мне подошли три чина жандармерии, и, предъявив документы, изъяли мою «Ротонду» и все отснятые фотопластины. О «Зените» они не знали, поэтому я его сохранил. Здесь я должен отметить, что жандармы вели себя предельно корректно, и не будь у них прямого приказа, они не стали бы отнимать у меня приборы. А теперь, мадам и месье, внимание на экран.

На экране, сменяя друг друга стали возникать картины морского боя, снятого с береговой возвышенности. Из-за большого расстояния очертания кораблей были видны плохо, и это подтвердил сам Мандевиль:

– Прошу прощения, мадам и месье, но расстояние чрезмерно велико. Лучшие мои снимки были сделаны с расстояния не менее льё, что слишком много даже для телескопического объектива.

Некоторые фотографии оказались неудачны, на них виднелись лишь смутные силуэты посреди туманных пятен.

– Перед вами результат съёмок во время взрыва, дающего огромные облака плотного дыма. – пояснял фотограф.

Наконец дошли до снимков, на которых виднелись несколько гребных шлюпок. В одну из них смутно различимые матросы поднимали безвольное тело. Ещё две шлюпки гребли чуть в стороне. На стоящей несколько наискосок шлюпке, смутно различимый человек протянул руку, в которой угадывался револьвер. На другой лодке стояли два человека, целясь куда-то в воду из винтовок. Детали на снимках были почти неразличимы, но зрителям и предъявленного было довольно. Сначала возник лёгкий шум, быстро переросший в грозный рёв. Давешний клетчатый господин вскочил было, но соседи мгновенно вытащили его в проход между рядами и принялись пинать на полу. К месту происшествия пробежали полицейские и с трудом отбили его у разошедшейся публики.

Александр и Агата наблюдали за происходящим с балкона, задрапированного плотными занавесями.

– Всё невероятно реалистично. – сказала Агата – Как вам удалось проделать эту невероятную работу?

– В кораблестроительном институте имеется макетная мастерская. Значительная часть заслуги принадлежит им. Ну и месье Мандевиль сам по себе великолепный фотохудожник. Он по памяти выстроил мизансцены и сфотографировал их.

– А сцены расстрела?

– И эти сцены тоже. Его императорское величество открытым письмом, опубликованным в прессе, потребовал у президента Франции изъять у жандармерии Шербурга фотоматериалы, изъятые у Мандевиля и проявить их.

– Понимаю, лягушатника поставили в безвыходную ситуацию.

– Именно так.

***

Расширенное заседание руководителей военного и военно-морского ведомств, проходившее в высочайшем присутствии, шло своим чередом. Обсуждались вопросы подготовки к предстоящей войне, которая для России будет не на европейском театре военных действий, а в Центральной Азии и на Дальнем Востоке. На трибуне находился глава военного ведомства, Николай Николаевич Юденич.

– Фронт от Бельгии до Италии в надёжных руках. Германия и Австро-Венгрия имеют мощные армии. Правда, армия Австро-Венгрии, вследствие внутреннего государственного неустройства и национальных противоречий, демонстрирует весьма низкую боеготовность. Это обстоятельство, до некоторой степени, нивелируется тем, что ей будет противостоять Италия, чья армия находится в гораздо худшем состоянии. – Николай Николаевич говорил неторопливо, размеренно, будто читал лекцию в военной академии – Здесь мы сталкиваемся с удивительным противоречием: Италия весьма развита в индустриальном отношении, её армия и флот вооружены исключительно отечественными образцами, превосходными как в части их проектирования, так и производства. Но в то же время армия и флот этой державы слабы именно в моральном и профессиональном отношении. Генералы, адмиралы и офицеры, за редким исключением, не знают своего дела и при этом весьма подвержены малодушию. Я искренне считаю удачей для нас то, что Италия примкнула к Антанте, а не к нам. Сербия, Черногория и Албания, подпертые Австрией и Турцией, вполне способны организовать и поддерживать на должном уровне береговую оборону. Большего от них ждать не стоит. Румыния и Болгария, по предварительной договоренности, будут поставлять свои войска объединенному русско-германскому командованию. Болгары и румыны будут в составе подразделений не более роты, так как это единственный способ не использовать старших офицеров и генералов этих стран. Поверьте, нам таковые субъекты не нужны совершенно, из-за их необычайно низкого профессионализма. А в составе русских и германских полков, под командованием дельных командиров, их солдаты и младшие офицеры способны принести пользу. Черноморские проливы в зоне ответственности Турции, мы со своей стороны подкрепим оборону Черноморским флотом. Вопрос о десантной операции для захвата Суэцкого канала сейчас в стадии планирования, но в любом случае англичане не смогут им воспользоваться. Я имею в виду то обстоятельство, что даже в случае невозможности захвата канала, мы засыплем его минами. Теперь переходим на юг Евразии. Персию, которую некоторое время назад мы стали делить с англичанами, решено восстановить. Сейчас мы помогаем персам выдворить британцев со своей территории. По линии министерства иностранных дел, полиции, жандармов и военного ведомства России, второй год проводятся мероприятия по укреплению власти персидского шаха. Созданы собственные вооруженные силы Персии, пока в составе шести дивизий пехоты, двух кавалерийских дивизий, двух бронекавалерийских дивизий и смешанной авиационной дивизии. Кроме того создана бригада военной полиции по типу жандармов, для поддержания порядка в тылу войск.

Юденич прервался, выпил стакан воды и продолжил:

– От границы Ирана до Тянь-Шаня имеется обширное пространство, где расположен Афганистан. При всей кажущейся уязвимости этой страны, не могущей похвастаться ни многочисленным населением, ни развитым хозяйством, ни сколько-нибудь серьёзной армией, все попытки захватить её заканчивались провалом. Объясняется сие достаточно просто: обширные гористые пространства с редким населением трудно держать под надёжным контролем. Если угодно, приведу аналогию: мы десятки лет пытаемся усмирить горцев на Северном Кавказе, но до сих пор не достигли полного успеха. Крупные организованные силы, как к примеру, совсем недавно колониальные войска Британии, без особого труда захватывают власть в стране, но территорию в полном объёме контролировать не могут. Вспомним, что все сражения англичане выиграли, но в результате им всё равно пришлось уйти. Я много раз слышал выражение: «Кто владеет Афганистаном, тот владеет Азией». Спешу вас уведомить, что с военной точки зрения, по крайней мере, на современном уровне, взятие Афганистана под полный контроль невозможно. Исходя их этого понимания, мы будем вести линию на поддержку всех племенных вождей, в войне против англичан. Афганистан и примыкающий к нему Пуштунистан нам не нужны, пусть они в будущем занимаются сами собой. А на современном этапе они помогут нам в войне с Британией, которая планирует наступление в нашу Среднюю Азию силами полуторамиллионной армии, которую уже набрали, вооружили и в настоящее время усиленно тренируют. При этом англичане сформировали ещё две такие же армии, одна из которых будет действовать через Синьцзян и Уйгурию, в направлении Алтая с его крайне важной горнозаводской промышленностью, а вторая станет угрожать Монголии, нашему Забайкалью и Дальнему Востоку. Нам предстоит тяжелейшая война, в которой наш противник будет иметь значительное преимущество за счёт более короткого плеча подвоза военных материалов по суше. Морские перевозки для него весьма облегчены, так как у Англии, её колоний и союзников имеется многочисленный грузовой флот. Из трёх планируемых армий, трудности со снабжением будет иметь только синьцзянская группировка, поскольку пути через Тибет необычайно трудны, а дороги в обход очень длинны.

Юденич обвёл собрание тяжёлым, несколько исподлобья взглядом, и завершил свою речь:

– На наше счастье, промышленность Российской империи наконец-то вышла на приличный уровень производства, нам теперь не грозит снарядный и патронный голод. Но у армии имеется другой голод и он огромен. Я имею в виду кадровый голод. Нам недостаточно младших офицеров. Впрочем, это преодолимые трудности и в будущее я смотрю с осторожным оптимизмом.

Были и другие выступления, дополняющие картину новыми штрихами и красками, но, в сущности, Александру всё было понятно и так. Четыре с половиной миллиона вражеских солдат в начале войны – это очень много. Русская армия имеет преимущество в вооружении и в техническом отношении. Но главное преимущество – в качестве бойцов: всё-таки туземные солдаты не умеют и не хотят воевать как белые.

Уже после совещания он столкнулся в коридоре с Юденичем и императором, которые шли по коридору в окружении генералов и старших офицеров.

– Хорошо, что мы встретились! – улыбнулся Иван Седьмой – Следуйте за нами, Александр Вениаминович.

В кабинете расселись у стола совещаний, во главе стола, как положено, император, который приветливо кивнул Александру, скромно севшему в низу стола:

– Как хотите, князь Павич, вам спрятаться никак не удастся. Благоволите подойти к карте и изложить ваши соображения о предстоящей войне. Господа собрание, его сиятельство способен дать совет, который может быть и не станет волшебной палочкой, но откроет новые грани происходящего.

Александр вышел к стене, на которой как раз убрали карту Европы, а вместо неё повесили физическую карту Евразии.

– Ваше величество, господа, прошу отметить, что я не обладаю военным образованием, а потому мои рассуждения будут базироваться на других отраслях знания. Начну с того, что армии, которые готовятся противостоять нам, невероятно многочисленны. Но нам придётся добавить к ним не менее одного-двух миллионов солдат и офицеров, которые англичане привезут из своих колоний – Канады, Австралии, ЮАР, Новой Зеландии. Добавим к ним неизвестную пока по численности, но не менее чем двухмиллионную китайскую армию. То есть, в общей сложности неприятелей будет не менее восьми с половиной миллионов. Очевидно, вся наша армия, даже после полной мобилизации, не наберёт такой численности.

Участники совещания смотрели внимательно и серьёзно.

– Исходя из этого, предлагаю создать прочную оборону, базирующуюся на сети полковых опорных пунктов. Собственно говоря, нам следует с самого начала перевести войну в позиционную фазу, когда противнику придётся прогрызать нашу линию обороны для того, чтобы обнаружить за ней следующую, за ней следующую и так далее. А в это время в их тылу будут резвиться наши казаки, черкесы, чеченцы и кто угодно ещё.

– Черкесы и чеченцы? – удивился кто-то из генералов.

– Почему нет? Предложить горцам возможность получить хорошие наделы в Синьцзяне или в Желтороссии за службу на правах казачьего войска. Думаю, многие отзовутся. Однако я продолжу. Оборону следует насытить пулеметами и артиллерией. Три вида пехотных пулемётов мы, я имею в виду «Полярную звезду», уже производим. Это среднекалиберный пулемёт калибром десять миллиметров, станковый пулемёт винтовочного калибра и ручной пулемёт также винтовочного калибра. Для взламывания вражеской обороны следует применять не навал пехоты, а штурмовые группы. Специалистам уже известно что это такое. Автоматическое оружие для штурмовых групп мы тоже производим. Далее. Русский солдат, а тем более русский офицер весьма ценны сами по себе, их нужно беречь. «Полярная звезда» разработала и начала выпуск стальных касок и бронежилетов, которые некоторые называют составные кирасы.

– Это расточительно дорого. – заметил полковник с погонами интенданта.

– Как посмотреть. – парировал Александр – Солдата нужно призвать, оторвав от производительного труда и семьи, одеть-обуть, кормить, учить, вооружить, перевозить к месту службы или боя. Согласитесь, уже это немалые расходы. А убить его может простая пуля ценой в десять-пятнадцать пенсов. Не лучше ли дать солдату защиту ценой в семьдесят три рубля, а если мы развернём крупнотоннажное производство, цена упадёт до тридцати рублей, и тем сберечь ему жизнь, а казне деньги? Теперь следующий момент: в Европе уже накоплены огромные запасы химического оружия, так называемых удушающих газов. Нет ни малейших сомнений в том, что англичане применят его против нас. «Полярная звезда» изготовила порядка двух миллионов противогазов, теперь дело только за армией, которая должна обучить личный состав использованию этих средств защиты. Мы подготовили и некоторое количество слезоточивого газа, чтобы использовать его в процессе обучения. И последнее. «Полярная звезда» уже формирует ремонтно-восстановительные подразделения для авиации, автомобильных и броневых частей. Думаю, этот опыт следует распространить и на другие промышленные компании.

– А вы сами собираетесь на фронт? – с ехидцей в голосе спросил адмирал, и Александр узнал Колчака.

– На фронт не собираюсь. – спокойно ответил Александр – А вот наладить работу ремонтных и восстановительных подразделений в ближнем тылу собираюсь. Заметьте, господин вице-адмирал, я не военный, поэтому буду приносить пользу в других местах.

Собрание обговорило множество важных деталей и разошлось, а Александр, повинуясь жесту императора остался.

– Чем ты не угодил командующему Черноморским флотом? – спросил Иван, раскуривая папиросу.

– Сам теряюсь в загадках. – пожал плечами Александр, набивая трубочку – Может быть потому что в одном вопросе мы принципиально расходимся?

– В каком вопросе?

– Я презираю англичан, а Колчак как-то высказался в том смысле, что лучше быть лейтенантом на флоте его величества, чем адмиралом на русском флоте.

– Колчак действительно так сказал?

– Кто-то мне передал его слова именно в такой форме.

– Хорошо, я найду способ проверить лояльность адмирала.

– Только не вздумайте его судить за политические взгляды и сексуальные пристрастия. – обеспокоился Александр – Пусть подохнет честным человеком.

– Всё-таки ты безнадёжный грубиян. – усмехнулся император – А к Юденичу у тебя нет претензий?

– Никаких. Вояка он хороший, умный и до некоторой степени удачливый. А вот твои любимцы Алексеев, Самсонов и Рузский изменники. Я бы проверил их связи с нашими заклятыми друзьями с острова.

– Откуда это тебе известно?

– Трудно сказать, скорее где-то что-то слышал и сделал свои выводы. Проверяй. Ещё не хватало публиковать проскрипционные списки по одному моему намёку. Но скажи, сколько нам осталось до начала войны в Азии?

– Не более года, мой друг.

Глава 17. Первые удары

Агата Третья на поверку оказалась уникальным по своим возможностям разведывательным самолётом. На него установили высотные двигатели, позволяющие долго находиться на высоте семь-восемь километров. Разведоборудование составили две фотокамеры: одна боковая, а вторая для съёмок снизу. Естественно, в экипаж ввели двух фотографов и стрелка на двуствольную установку калибром в пятнадцать миллиметров.

Александр просил Агату пропустить эту войну, но в ответ получил только фырканье. В наказание она не разговаривала с мужем целый день, но к вечере сменила гнев на милость:

– Алекс, ты безнадёжный балбес! – провозгласила она – Ну куда я тебя отпущу? Без меня ты немедленно влипнешь в какую-нибудь глупую историю, начнёшь геройствовать и пропадёшь.

– А с тобой не влипну?

– Влипнешь. Но ключевое слово тут «геройствовать». Помнишь, как ты действовал на Азорских островах? Схватил меня в охапку и спрятал в пещере. Между прочим, среди дам петербургского света ширится круг желающих посетить тот остров и нашу пещеру. Кстати, твоя идея создать наскальную историю нашего приключения и петербуржским, и лондонским светом признана великолепной. Особенным успехом пользуется история о том, как ты ходил воровать помидоры.

– Господи Христе, какие помидоры?

– Ну не помидоры, а лимоны, хотя так смешнее… Теперь. Но ты и за семечками для меня пошел бы, правда, Алекс?

– Непременно.

– Вот и не спорь попусту, всё равно ведь меня возьмёшь! Знаешь, как приятно чувствовать себя девочкой, все капризы которой тут же выполняются?

– Ну, не очень-то ты капризничаешь.

– Нет смысла. Я ведь точно знаю, что ты исполнишь любое пожелание. Лучше расскажи, мой милый Алекс, куда мы направим свой самолёт?

– Скажу. Англичане собираются наступать из Индии через Афганистан на наших вассалов – Бухару, Самарканд, Хиву. Это первый фронт. Второй они собираются открыть у Урумчи, чтобы ударить в Семиречье и на Алтай. Третий фронт откроют в Маньчжурии, станут наступать на Харбин от Вэйхайвэя. Первым делом мы полетим разведывать пути снабжения урумчинской группировки. Откровенно говоря, места там суровые, довольно малолюдные. Суровые горы, высокогорные пустыни, а на плоскогорьях ад: днём температура поднимается до пятидесяти, а ночью – до нуля. Это летом. Зимой морозы до минус пятидесяти. И сушь! Ты бывала в Сахаре? Так вот, в Сахаре легче, всё-таки рядом океан и тёплое море. А в сердце Азии не так. Циклоны с живительной влагой туда почти не заходят, дожди случаются лишь тогда, когда проходят фронты антициклона. Если мы там совершим вынужденную посадку, шансов выжить, не попав в руки врага, исчезающе мало. Разве что нам повезёт попасть в руки вождей нейтральных племён, и они решат немножко заработать, доставив нас русским.

– И мы полезем в это страшное место?

– Ах, моя милая! Именно поэтому я не хочу тебя брать с собой.

– Опять! – грозно топнула ножкой Агата – Даже не мечтай о том, чтобы я тебя отпустила одного. Ты мне скажи другое: каково расстояние от Гонконга до Урумчи?

– По прямой три с половиной тысячи километров. По дорогам ещё больше – четыре с половиной тысячи километров.

– Что-то слишком большое расстояние. – с сомнением сказала Агата – Не намного меньше нашего Транссиба, да ещё в необжитых, суровых местах.

– Вот мы и посмотрим, нет ли там подвоха.

***

Разведывательный самолёт сам по себе мало что значит. Чтобы он стал полезен, работают сотни людей. Батальон аэродромного обслуживания охраняет объекты и сооружения, содержит в порядке взлётно-посадочную полосу, доставляет топливо и прочие необходимые материалы. Механики и техники буквально вылизывают самолёт, моторы и аппаратуру. Фотомастерская ждёт доставленную плёнку, чтобы как можно быстрее и при этом с высоким качеством проявить её и распечатать. Здесь масса сложностей и подводных камней, и небрежная работа фототехника может свести на нет работу всех, кто готовил полёт, и кто с риском для жизни летал во вражеский тыл. И не стоит забывать о разведчиках, которые годами работают во враждебном окружении, чтобы вовремя вскрыть перед нашим командованием замыслы и намерения врага. Разведывательная авиация в таком случае подтверждает и уточняет полученные сведения, предоставляет данные для боевых подразделений.

Александр получил очередное послание от Берти, и, сделав необходимые выписки, отправился к генералу Брусилову, командующему Семиреченской группой войск. Штаб группировки расположен в центре Усть-Каменогорска. По пыльной улице доехалдо огороженного литой чугунной решёткой здания красного кирпича, у калитки представился и сообщил:

– Я к командующему.

– Минутку. – кивнул подпоручик средних лет, в неловко сидящей форме, явно офицер, призванный из запаса, и через селектор доложил о посетителе.

Что ему ответили, Александр не слышал, поскольку отвернулся, наблюдая, как водитель перегоняет «Амур» на стоянку, огороженную цепью на столбиках.

– Следуйте за юнкером. – сказал подпоручик – Он проводит вас куда следует.

– Надо полагать, господин юнкер, вы здесь на практике?

– Так точно, ваше сиятельство! По новейшему уложению, юнкера военно-учебных заведений проходят практику во всех уровнях военной вертикали.

– Понимаю. Логично предположить, что вы учитесь на старших курсах?

– Так точно, я обучаюсь на третьем курсе Военно-топографического училища.

– Я вижу, что вы хотите что-то сказать?

– Ваше сиятельство, я просто я хотел бы выразить восторг вашими достижениями. Как бы я хотел тоже поучаствовать в перелёте.

В голосе юнкера было столько юношеской горячности и мечты о высоких достижениях, что у Александра дрогнуло сердце:

– Если на то будет ваше желание, могу взять вас в полёт на уточнение объектов на трассе Гонконг-Урумчи. Мне как раз нужен специалист, способный грамотно перенести данные с авиационной на общевойсковую, генштабовскую карту.

– Есть такое желание! – чуть не подпрыгнул юнкер, не в силах сдержать восторга.

– А вы справитесь?

– Разумеется! – слегка обиделся молодой человек – Нас учат весьма добротно, мне знакомы все виды карт, принятых в мире на данный момент.

– Вот и отлично. Напомните своё имя, я не расслышал его.

– Юнкер Матвеев Андрей Викторович.

Брусилов принял Александра сразу, хотя в приёмной сидели генералы, офицеры, и статские чиновники высокого ранга.

– Добро пожаловать, Александр Вениаминович! Вот уже несколько дней мы обдумываем предстоящие действия, опираясь на сведения, доставленные вами из полётов. Признаться, более точных сведений у нас нет, разведка только начинает создавать полноценную картину здешнего театра военных действий.

– Алексей Алексеевич, у меня возник вопрос.

– Задавайте.

– На совещании в высочайшем присутствии прозвучала цифра численность неприятельских войск на этом направлении: полтора миллиона штыков и сабель. Но по моим прикидкам вокруг Урумчи сосредоточили не более трёхсот-четырёхсот тысяч человек. Но должен сказать, средства усиления, та же артиллерия, накоплена в более чем солидных объёмах.

– Откровенно говоря, Александр Вениаминович, я не думаю, что все полтора миллиона будут направлены сюда. Вы же видели, что железнодорожная нитка снабжения всего одна, хотя и двухпутная. Они просто не смогут как следует снабжать войска. Думаю, что численность неприятельской группировки достигла максимума, разве что будут восполнять убыль во время боёв. Но и то сказать, индусов англичане нагнали ровно втрое больше, чем русских войск, что имеются под моим командованием.

– Алексей Алексеевич, я привёз вам сведения своего агента. Собственно, это короткое сообщение: в Гонконг доставлены боеприпасы и взрывчатка для урумчинской группировки, причём в нарушение всех правил, это сразу три парохода. Один пароход разгрузили, и отправили по железной дороге. Получилось двадцать два эшелона по пятнадцать вагонов каждый. Два парохода стоят в гавани Гонконга, причём там же находится шестая броненосная эскадра английского флота.

– Они с ума сошли? – изумился Брусилов.

– Нет, Алексей Алексеевич, просто англичане плевать на нас хотели.

Генерал вскочил и забегал по кабинету, то и дело останавливаясь перед картой Евразии, на которой был изображен путь от Гонконга до Урумчи.

– Двадцать два тяжело загруженных эшелона! – бормотал он – Шестая броненосная эскадра!

Генерал остановился перед Александром, впился в него взглядом, и чуточку помолчав, спросил:

– Вы уже обдумали, какими силами мы можем провести эту диверсию?

– Разумеется. На пяти аэродромах в различных городах готовятся тридцать самолётов в бомбардировочном исполнении. Все они получили указание перелететь сюда.

– Позвольте! Кто вам дал право командовать крупным ударным авиационным соединением?

– Тонкость в том, что именно эти самолёты ещё не переданы Военно-воздушному флоту, и пока находятся в моей собственности. Другого способа обеспечить полную секретность операции я не придумал. К тому же, получив предварительное уведомление, я не знал, что англичане так удачно подставятся.

– Скандалить по поводу субординации и обязательности доклада важнейших сведений будем позже. – сердито сказал генерал – Докладывайте, что вы там придумали?

– Прошу не гневаться, Алексей Алексеевич. – успокаивающе сказал Александр – Но это был не мой секрет. О своём агенте я сообщил только Его императорскому величеству, и он счёл важным, чтобы никто более не имел этих сведений. И о последнем сообщении его величество разрешил уведомить только вас.

– Понимаю. Сведения стратегического характера.

– Прекрасно, что вы согласны.

– Хм… Совершенно невероятная ситуация! Диверсионная операция стратегического масштаба готовилась без ведома командующего. Ей-богу, у меня искушение подать в отставку за недостатком доверия со стороны верховного главнокомандующего.

– Главковерх тоже не в курсе происходящего.

– Ладно, рассказывайте, что вы там задумали.

– Эшелоны уже отправлены на маршрут. Дистанция между ними – примерно десять-двенадцать часов. По нашему замыслу, когда последний их эшелонов достигнет станции Тяньшуй, откуда начинается горный участок железной дороги от побережья к Урумчи, моя группа пойдёт на взлёт. Так как у нас нет возможности вычислить именно поезда со взрывчаткой, то бомбить будем все. Но первой уйдёт группа из пяти самолётов, которые отправятся бомбить Гонконг. Мой агент обещал организовать целеуказание в Гонконге, но простите великодушно, способ я не раскрою никому.