Текст книги "Перелетная птица 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Ежов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

– Вот ублюдок! – сплюнул хриплый бас наверху – Со страху всё перепутал, всё сделал неправильно, вот и навернулся. Ну что парни, пошли вылавливать это дерьмо из моря. Где тут безопасный спуск?

***

Катер подошел к трапу, спущенному почти до уровня воды. На широкой парусиновой ленте красивыми буквами, стилизованными под старославянское письмо, тянулась надпись «Императрица Мария». Первым по трапу поднимался мичман, потом чета Павичей. Следом за ними матрос нёс два изрядно похудевших ранца, в которых лежали только инструменты и оружие, а продукты питания отсутствовали. Если бы не пришли наши корабли, Александру опять пришлось заниматься экспроприацией.

Мичман доложил о прибытии и отступил в сторону. Из группы офицеров выступил высокий статный адмирал, приложил ладонь к козырьку и представился:

– Адмирал Эбергард Андрей Августович. Ваши сиятельства, добро пожаловать на корабль русского императорского флота!

– Благодарю вас за спасение от смертельной опасности, господин адмирал! – сказал Александр, и голос его дрогнул – Но право слово, мы не чаяли увидеть вас так скоро! По нашим расчётам выходило, что ждать ещё не менее недели.

– Счастливое стечение обстоятельств. – улыбнулся адмирал – Мы совершали переход из Севастополя в Либаву, когда получили радиограмму от капитана парохода «Царь» о том, что вам пришлось скрываться на маленьком острове. Разумеется, я направил радиограмму в Главный Морской штаб, с просьбой разрешить оказать вам помощь. Очень быстро пришел ответ, им оказался именной приказ его императорского величества, который предписывал нам со всей возможной скоростью выдвигаться к острову Корву, и вызволять верноподданных империи. Я взял самые быстроходные корабли отряда, и вот мы здесь. Добро пожаловать, ваши сиятельства, будьте нашими гостями.

Почётных гостей проводили в выделенную им каюту, отделанную и оборудованную по высшему разряду. Первая комната была оборудовано под кабинет. Ореховый паркет, палисандровые панели на стенах, великолепная мебель. Во второй комнате оказалась спальня. Шёлковые обои, двуспальная кровать, застеленная батистовым бельём необыкновенной красоты. Вишенкой на торте – беломраморная сантехника в просторной ванной комнате.

– Неплохо живут адмиралы! – присвистнул от восторга Александр, узрев такое великолепие.

– Не адмиралы, а адмиральские гости. – поправила его Агата, демонстрируя лучшую осведомлённость в современных жизненных реалиях – Сам понимаешь, на линкорах кого попало не возят.

– Но мы-то люди скромные.

– Скромные, несомненно. Настолько что русский император ради нас гоняет целую эскадру.

– Да, тут я крепко не додумал. – покаялся Александр.

– Меня беспокоит действительно серьёзная проблема, милый.

– Какая же?

– Сейчас я наконец-то отмоюсь, и стану нестерпимо чистенькой. И?

– Что и?

– Болван! Во что я переоденусь? Из всей одежды у меня только сафари, которое я не снимала неделю. Вернее снимала, но лишь для того чтобы обтереться мокрым полотенцем.

– Признаю себя болваном, и спасибо, что не применила более подходящие слова. Иди принимай ванну, а я тем временем решу твою проблему.

– Нашу проблему. Ты такой же грязный и дурно пахнущий, как и я.

Выйдя в коридор Александр обратился к первому попавшемуся офицеру:

– Простите, могу я задать вопрос?

– Сколько угодно, ваше сиятельство! Разрешите представиться, лейтенант Касатонов Илья Федотьевич.

– Благодарю, Илья Федотьевич. Вы не могли бы подсказать, кто на вашем корабле занимается одеждой?

– Одеждой? Зачем… Ах, да понимаю! Извольте следовать за мной, я вас проведу к коллежскому секретарю Корнелию Петровичу Вожину.

Корнелий Иванович оказался сухощавым, необычайно энергичным мужчиной предпенсионного возраста. Он мгновенно вник в суть проблемы и тут же предложил решение:

– Ваши сиятельства сейчас в положении лиц потерпевших кораблекрушение, и обычные правила этикета на вас не распространяются. Собственно говоря, я уже получил указание от его высокопревосходительства и перед вашим приходом размышлял о том, что смогу предложить высокородной даме и вам.

– Ну не знаю, может быть, у вас найдётся подменка второго срока службы. – подкинул вариант Александр.

– Нет-нет, милсдарь! И вы не оборванцы какие, чтобы вас во второй срок обряжать, и флагман Черноморского флота не нищими населён. – с возмущением отверг его предложение интендант.

Он встал, распахнул створки преогромного шкафа и провел рукой по одежде, висящей на вешалках.

– Дамского белья у нас в заводе нет, уж простите великодушно. Но вот банный халат, на мой взгляд, он подойдёт вашей супруге.

На стол лег мужской халат, по размерам подходящий Агате. Сверху лёг второй халат, большего размера.

– А вот извольте оценить пижамы. Хм… Тапочки у меня имеются… да, в этом ящике.

Корнелий Иванович бурча, словно он разговаривает сам с собой, обходил шкафы своей обширной кладовой, и выкладывал на стол всё новые и новые вещи. Наконец, добрался и до верхней одежды.

– С вами, ваше сиятельство нет ни малейших сложностей. У меня имеется преотличный костюм вашего размера. Но что делать с её сиятельством? Разве что она не чужда театральным эффектам, а?

– Что вы имеете в виду?

– Эх, милсдарь! Имеется у меня полная парадная форма гардемарина, причём брюки вполне подойдут её сиятельству. Прежний хозяин был несколько широк в области ватерлинии.

– А это отличная идея! – обрадовался Александр – Моя супруга обожает подобные эскапады.

К ужину чета Павичей вышла в морской форме без знаков различия. Агата выглядела настолько обворожительно, что даже адмирал Эбергард, закоренелый холостяк, наговорил ей тьму комплиментов.

После ужина офицеры попросили Агату исполнить для них несколько песен, и она не стала отказываться. Аккомпанируя себе на рояле, она стала петь:

Синее море, только море за кормой,

Синее море и далёк он, путь домой

Там за туманами, мутными, рваными,

Там за туманами берег наш родной

Слушатели ожидали в меру легкомысленной лирической песни, а тут им выдали прекрасную вещь на вечную морскую тему, которую в будущем будет приятно исполнить и в одиночку и хором в кругу друзей.

И мы вернёмся, мы, конечно же, дойдём,

И улыбнёмся, и детей к груди прижмём

Там за туманами, мутными, рваными,

Там за туманами песню допоём.[3]

Гром аплодисментов был наградой, и Агата запела следующую песню. Александр в это время беседовал с командующим:

– Андрей Августович, просветите меня, каким образом вы оказались в таком удачном для нас месте? Право, я изнываю от любопытства.

– После фактического разрыва отношений с Британией, и сближения с Германией, Берлин предложил вариант нашего примирения с Турцией. Мы отказываемся от притязаний на Босфор и Дарданеллы, а они гарантируют нам беспрепятственный проход через Проливы. Боевые корабли нашего флота могут спокойно проходить проливы, разве что для спокойствия осман, нужно уведомлять о желании войти в Чёрное море. О выходе предупреждать не надо.

– Совершенно правильная договоренность. – кивнул Александр.

– Учитывая это, наша корабельная группировка на Чёрном море оказалась совершенно избыточной. Против кого там воевать? Вот и было принято решение вывести все современные корабли на Балтику, а на Чёрном море оставить старые, тихоходные но весьма мощные как по вооружению, так и по защите корабли.

– Понимаю! При необходимости их можно вывести для защиты Дарданелльского пролива от поползновений англичан или французов.

– А вы недурно разбираетесь в наших делах! – улыбнулся адмирал.

– Совсем не так хорошо как следует, но стараюсь. Я хотел спросить: вы начали строить авианосцы для Черноморского флота?

– О, да! Авианосную программу мы начали одновременно с балтийцами, и на Чёрном море имеются два авианосца по полсотни самолётов «Ласточка» и по пять «Агат» в морском исполнении. Спущены на воду, но ещё не введены в состав флота ещё три авианосца.

– А как с этим родом флота у наших врагов?

– К сожалению лучше, чем у нас. Англия и Франция на голову превосходят Россию по своей промышленной мощи.

– Хм… Ладно, Андрей Августович, я буду думать, что мы можем выставить в противовес усилиям лукавых островитян.

– В любое удобное для вас время я соберу доверенных офицеров своего штаба, и мы обсудим ваши предложения, Александр Вениаминович.

[1] «У короля много» (King has a lot) – английская поговорка, которая, по легенде, использовалась на британском флоте при виде гибели корабля

[2] Аллюзия к пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион».

[3]А втор текста Александр Шаганов.

Глава 15. Новые выстрелы бесконечной войны

Черноморские корабли, не участвующие в спасательной операции, «Императрица Мария» сотоварищи нагнала в двухстах милях от Бретонского полуострова, недалеко от входа в пролив Ла-Манш. Здесь, в Бискайском заливе, сталкиваются тёплый Гольфстрим, несущий свои воды на север и холодное Канарское течение, идущее на юг, и потому тут всегда ветрено. Штормит почти постоянно, впрочем, большим кораблям это не опасно.

Пользуясь любезным разрешением адмирала, Александр с Агатой обошли весь линкор. Они осмотрели всё что можно, даже полюбовались на огромный снаряд главного калибра, который им специально извлекли из погреба. Правда, Александр увидел среди прочих надписей на боку снаряда слово ИНЕРТ, но не стал ничего говорить, а когда фотографировались рядом, то заслонил неправильное слово рукой.

Наконец дошли и до мостика, где готовились к встрече с основными силами. Гостям выделили два места рядом с откидным столиком, на который вестовой поставил две чашки чая. Следом подошел знакомый офицер, Александр тут же его вспомнил: мичман Протасов. Агата тоже узнала его и обрадовалась:

– Добрый день, Сергей Сергеевич. – сказала она – Нас сопровождал Николай Фридрихович, но его неожиданно позвали, сказали дело неотложное. Теперь вы будете нам помогать?

– Добрый день, ваши сиятельства, я действительно буду вас сопровождать дальше.

– Очень приятно. А теперь скажите: отряд кораблей из четырёх колонн, прямо по курсу перед нами. Они наши?

– Совершенно верно. Правая колонна состоит из трёх тяжёлых крейсеров. Вам перечислить их названия?

– Благодарю, не надо.

– Вторая колонна состоит из семи средних и лёгких крейсеров, а в третьей восемь эскадренных миноносцев. В четвёртой колонне суда обеспечения: госпитальное, танкеры и ремонтные мастерские

– А вон те корабли, что идут на горизонте. Кто они?

– Я вижу шесть английских линкоров. Дальше движутся более лёгкие корабли, но за горизонтом их не видно.

– Для чего они вышли? Надо полагать, предстоит бой?

– Вряд ли. Думаю, что уничтожить нашу эскадру было бы заманчиво для них, но в этом случае подтянулись бы и другие наши неприятели, французы и итальянцы, но их мы не наблюдаем. Во-вторых, такие приготовления почти невозможно скрыть, и нас бы предупредили радиограммой.

– Но для чего-то они вышли в море, не так ли?

– Может быть, готовят какую-то провокацию, может быть просто хотят продемонстрировать мускулы. Вы же понимаете, что тут кроме ясной и чёткой военной логики, замешаны политические соображения.

– Согласна. Политические соображения не всегда поддаются логическому анализу. Кроме того, я не специалист, но мне кажется, что если бы хотели напасть, постарались бы напасть раньше, пока мы не соединились.

– Совершенно верно, ваше сиятельство.

Александр слушая их, подумал, что есть вероятность того, что англичане взяли на себя функцию загонщиков, а впереди русскую эскадру ожидает засада французского флота, и если в Атлантике простор для бегства, то из коридора Ла-Манша добыча никуда не денется. А Агата и Сергей Сергеевич продолжали перебирать варианты:

– Нападать без объявления войны низко.

– Это верно, но кто мешает вражеским послам вручить совместную ноту об объявлении войны именно в эту минуту? Формально война ещё не началась, до первого выстрела ещё немало. Кстати, Сергей Сергеевич, сколько осталось до первого выстрела, если они решились воевать?

– Не менее трёх-пяти часов.

Со стрел, установленных на передних башнях русских линкоров, взлетели гидропланы на базе «Ласточки». Александр видел суету у башни, но не придал её значения, а оказалось, что моряки не теряют бдительность и организовали разведку. Корабли увеличили скорость, суда обеспечения выдвинулись вперёд, а тяжёлые артиллерийские корабли стали выстраиваться в другом порядке: линкоры и тяжёлые крейсера пропустили более лёгких собратьев вперёд, а эсминцы вообще ушли в авангард построения. Александр сообразил, что их задача прикрывать собой невооружённые суда.

Дымы британской эскадры стали гуще, удлинились и легли ближе к поверхности – неприятель тоже увеличил скорость.

– Как было бы хорошо набросать им под нос мин, да побольше. – вздохнул Александр.

– Недурная мысль. – кивнул мичман – С вашего позволения, доложу старшему минному офицеру.

Он отошел к группе офицеров штаба и на ухо что-то сказал одному из них. Вместе они отошли в сторонку, обсудили, и довольный Протасов вернулся к собеседникам.

– План принят к исполнению. – сказал он – С первым неприятельским выстрелом, мы превратим Ла-Манш в консоме со стальными клёцками.

– Только постарайтесь сделать это незаметно. – сказала Агата.

Прошло около часа, и вернулись разведывательные самолёты. Они сбросили на флагман стальные цилиндры, снабженные яркими лентами и теперь кружились рядом. Адмирал Эбергард прочитал доставленные ему сообщения и громко сказал:

– Господа, события разворачиваются по наихудшему сценарию изо всех, которые мы разбирали. Впереди нас ожидают два французских линкора и три тяжёлых крейсера. Хм… А почему так мало? Как бы то ни было, мы принимаем бой! Прошу всех перейти в боевую рубку!

Офицеры на мостике выглядели воодушевлёнными, они не боялись боя, а наоборот, жаждали сразиться со старинными врагами. Мичман повернулся к подопечным:

– Простите великодушно, ваши сиятельства, но вам следует вернуться в каюту, а мне следует приступить к обязанностям по своему заведованию.

Спорить бессмысленно и глупо, к тому же, совсем не хочется мешать людям, занятым серьёзным делом.

– Если не секрет, Сергей Сергеевич, а каковы ваши обязанности?

– По боевому расписанию я состою в дивизионе борьбы за живучесть.

В каюте было темно: матросы снаружи закрыли иллюминаторы броневыми щитками. Повернув выключатель, Александр осмотрелся и с досадой сказал:

– Хуже нет во время серьёзных дел сидеть взаперти. Но делать нечего, может, хотя бы перекусим?

Он достал из холодильника контейнер с бутербродами, кувшин яблочного сока, взял сразу парочку и стал сосредоточенно жевать. Смолотили содержимое контейнера и Агата решительно сказала:

– Пойду-ка я в кают-компанию.

– Зачем?

– Там по боевому расписанию разворачивают хирургию. Как думаешь, врачам пригодится лишняя пара рук?

– Без сомнения. Иди милая, тем более что оказывать первую помощь ты умеешь хорошо.

– А ты?

– А я схожу, посмотрю на зенитные установки. Очень я боюсь воздушного налёта.

Зенитные установки, не предусмотренные первоначальным проектом, теперь, приказом адмирала, были натыканы везде, где только позволяло место, причём на всех кораблях русской эскадры.

Пока не было стрельбы, Александр огляделся. Англичане постепенно настигали, на мачтах их кораблей трепыхались какие-то флажки. Сигналы передавались и при помощи ратьеров. Наконец над англичанами вспухли белые дымы, и вскоре вокруг в море встали султаны взрывов. Русские корабли ответили. Они стали поворачивать один за другим, чтобы повернуться бортом к врагу, и дать возможность стрелять всем орудиям главного калибра. Англичане повторили маневр русских, и теперь эскадры шли зигзагом, поворачиваясь к неприятелю то одним, то другим боком. Иногда на вражеских кораблях вспухали огромные огненные облака, быстро обращающиеся в дымы, это наши снаряды попадали куда следует. Но чаще снаряды падали мимо. Но вот справа, от английского берега показалось целое облако горизонтальных чёрточек – так зрение восприняло самолёты. Через некоторое время залаяли пушки, и перед приближающимися воздушными хищниками стали вспыхивать ватные шарики шрапнельных взрывов. Это зенитки открыли заградительный огонь.

Бум-м! Бубум! – раздалось сзади, И снова – Бубум!

Александр оглянулся, у головного английского линкора встали два огромных султана взрыва. Такой же султан опадал у третьего от начала строя дредноута.

– Ура! – грянули моряки, а унтер, стоявший рядом, пояснил – Это наши гостинчики нашли супостатов. Молодцы, минёры!

Он не договорил, и со стороны англичан донёсся ещё один взрыв, а мгновение спустя ещё более мощный. Потрясённый Александр увидел, что во втором ряду английских кораблей раскололся пополам и начал заваливаться в пучину крупный корабль, чем-то ему знакомый. Он повернулся за пояснениями к унтеру.

– А это, ваше сиятельство, систершип вашего приятеля «Индомитебла», Инвинсибл» оказался невезучим, и мина подорвалась как раз напротив порохового погреба. Короче, отбегался паскуда.

В это время до русских кораблей долетели английские самолёты и сбросили бомбы. В «Императрицу Марию» попаданий не было, но пулемётная строчка стеганула по зенитной установке, расположенной на площадке у второй дымовой трубы. Весь расчёт повалился на решетчатый пол площадки. Александр бросился наверх по железной лестнице и во мгновение ока оказался там. Следом за ним поднялись матросы, которые принялись осматривать раненых, накладывать им повязки и уносить вниз. Александр, тем временем, осмотрел прекрасно знакомую ему зенитную установку: счетверёнку Максим. «Полярная звезда» производила станки для этих установок, и Александр не раз испытывал их на полигонах своих заводов.

Он подкрутил винты настройки и стал ловить в круговой прицел надвигающиеся самолёты второй волны и для себя отметил, что нужно производить коллиматорные прицелы. Внутренний голос, принадлежащий Шолто Тавишу, скомандовал «Пора!», и он нажал на гашетку. Попал удачно: головной самолёт перевернулся и отвесно повалился вниз. По второму самолёту промазал, а вот третий вспух огненным облаком – это взорвалась бомба, подвешенная под крылом. Её осколками зацепило ещё один самолёт, и тот беспорядочно закувыркался.

– Молодца, васьсиясь! – восторженно завопил матрос – Только дай я ленты поправлю!

Он поправил завернувшуюся ленту и прицепил к болтающимся хвостам почти использованных брезентовых лент новые из ловко подставленных ящиков.

– Готово, васьсиясь!

– Вовремя! – заорал Александр, и нажал на гашетку. Очередной самолёт, копия гражданской «Агаты», приспособленная для бомбометания, повалился вниз. Резко довернул установку и влепил длинную очередь по кабине бомбардировщика, уже сбросившего свой груз. Они видел, как клюнул носом вражеский самолёт, а потом мир померк.

***

Александр открыл глаза и увидел над собой огромную красную Луну. «Лунное затмение» – подумал он. Хотел было подняться, но сил не хватило, зато достало на то, чтобы приподнять голову и осмотреться. Он находился в заросшем мелколесьем овраге, лежал на стандартных носилках. Рядом с ним, укрывшись флотской офицерской шинелью, спала Агата, а чуть в сторонке сидели два офицера и о чём-то тихонько беседовали. Один из них обернулся, увидел, что Александр очнулся и подошел.

– Доброй ночи, Сергей Сергеевич! Где мы и что со мной?

– Доброй ночи, Ваше сиятельство. Мы находимся во Франции, верстах в десяти от Шербура. Вы контужены.

– Долго я был в беспамятстве?

– Двое суток.

– Как мы тут оказались?

– Прямым попаданием снаряда главного калибра разбило рулевые машины, и адмирал Эбергард принял решение задержать англичан. Раненых сгрузили в катера и отправили в сторону берега. Адмирал лично дал приказание мне и Корнелию Петровичу уходить вместе с ранеными но те после высадки пойдут в плен, а вас он приказал вынесли, чтобы не достались неприятелю, потому что вы слишком роскошный приз. Пища и медикаменты у нас имеются, деньги тоже есть, его высокопревосходительство щедро выдал из кассы эскадры, а пока мы пережидаем. Выбрали тихое место среди болот, пока никто не появлялся.

– Что с «Императрицей Марией»?

– Героически погибла. – мичман широко перекрестился – Но задержала эскадру британцев. Артиллеристы стреляли до самого последнего момента, а когда на тонущий линкор попытались высадить абордажников, взорвали погреба, и взяли с собой линкор типа «Айрон Дюк». Благодаря героям остальной отряд ушел. Мы с берега видели, что преследование было прекращено.

– Почему?

– Мы выгрузили в залив все имеющиеся мины, и семь британских кораблей разных классов получили тяжелейшие повреждения. Один вообще раскололся и утонул.

– Я видел эту радостную картину. – улыбнулся Александр.

***

С боку набок он впервые смог повернуться через два дня. Сесть смог через четыре дня, а встал на седьмой день. По-хорошему, ему бы следовало соблюдать строжайший постельный режим, не зря в таких случаях врачи не позволяют пациенту вставать с кровати, да ещё стараются держать его в состоянии сна. Дело тут не в том, что человек не способен подняться и совершать какую-то работу, а в том, что последствия такой поспешности дадут знать о себе нескоро, но весьма решительно. Через пару десятков лет все эти шевеления, приседы вставания и более энергичные действия вернутся жестокими болями в позвоночнике и суставах. Забарахлит сердце, засбоят почки и кишечник – организм сложен, и контузии очень нехорошо влияют на его системы. Но Александру деваться некуда. Французские контрразведчики не пальцем деланы, они непременно взяли в оборот врачей и матросов, спасшихся с «Императрицы Марии», а потом и раненых, пришедших в себя. Нет, никто не станет применять жёсткие меры при допросах: война только началась, и ожесточение не стало нормой, но кто-то может проболтаться. Ну что тут такого сказать, что на их шлюпках были женщина, офицер и военный чиновник, которые сразу послу высадки ушли в сторону, унося на носилках князя, за которым они мотались аж на Азорские острова. А может в откровенности пустятся за деньги и обещание французского гражданства. Человек слаб, и другие люди умело пользуются этим. Сразу после появления даже смутных сведений вступает в дело необоримая махина государства: на железнодорожных станциях и остановках общественного транспорта появятся фотографии с их именами и описаниями. Возможно, фотографий русских военных моряков и не будет, но Александр и Агата Павичи давным-давно примелькались в прессе. Кстати пресса от столичных изданий до местных листков опубликуют их имена и портреты. С одной стороны это ужасно плохо, а с другой – это ясный сигнал нашим дипломатам и разведчикам, что такие важные люди ещё не попались в недобрые лапы.

Об этом и шло совещание в неприметном овраге на возвышенности посреди большого болота. Сеял мелкий противный дождик, облака цеплялись за вершины деревьев, но в хижине, построенной в шесть рук – только Александр не участвовал в строительстве – было довольно уютно. Потрескивали дрова в очаге, сложенном из брусков дёрна и обмазанных изнутри глиной. Над очагом устроен вытяжной короб из расколотых на пласты осиновых брёвен, так что дым не докучал людям.

Корнелий Петрович оказался неплохим строителем. Сергей Сергеевич, как ни странно для офицера, умел держать в руках плотницкий топор, а Агата за последние годы нахваталась такое количество полезных навыков, что и на стройке не подкачала. Они даже изладили примитивные кровати из жердей, застелив их лапником.

Теперь все четверо сидели возле кривоватого стола и раскидывали мыслью туда-сюда на общую тему: как бы им выбраться из Франции. Очевидным представлялся путь в Бельгию и Германию. Но до Италии, Испании и Швейцарии расстояние ровно такое же. Через Швейцарию можно попасть в Австро-Венгрию, а через Италию в Албанию или сразу в Турцию. Из Испании можно вернуться прямо в Россию, пароходное сообщение имеется. Что они там себе не купят самолёта? Заманчиво выглядел путь через Англию, но излишне рискованно: если французов можно подкупить, то англичане и деньги возьмут, и тут же настучат куда положено. Такой уж народец англичане – их несколько веков дрессировали в собачьей верности властям. Хотя если добраться до Ирландии то… Ничего не выйдет. Там британских агентов как бацилл на помойной крысе. Да и слишком рискованно соваться к морю: всем рыбакам розданы ориентировки на Павичей. Совершенно очевидно, что всех без исключения контрабандистов вызывали в береговую охрану и помахивая кулаком у носа, предупредили о том, что вывозить чужаков очень плохая идея. А кому-то и рыло начистили для лучшего понимания. Так что остаётся только сухопутный маршрут.

– Я хотел предложить разделиться с тем, чтобы выбираться самостоятельно. – излагал свою точку зрения Корнелий Петрович – Однако поразмыслив понял, что это неверно. Мы с Сергеем Сергеевичем отлично владеем французским языком, но всё равно нас выдаст акцент. Вы с супругой, – он отвесил поклон Александру – очень известные люди, и непременно будете опознаны. В молодости мне довелось немного послужить в разведке, но… Ладно, речь не о том. Я предлагаю план отдающий бульварным романом, но… В общем, я изложу, а вы решайте. Будем исходить из того, что ищут четырёх: трёх мужчин и одну женщину. Главными в группе являются мужчина и женщина, впрочем, женщина признает главенство мужчины. Все четверо – люди общества, двое так вовсе известные богачи.

– Так-так-так! – потянула воспрявшая духом Агата.

– С вашего позволения я продолжу. Когда мы с Сергеем Сергеевичем ходили на разведку, обнаружили, что у фермера, живущего в пяти верстах от сего места, имеется грузовичок. К властям он не лоялен.

– С чего вы так решили? – удивился Сергей Сергеевич.

– Вы разве не видели, как к воротам подъезжал мотоцикл с ажанами?

– Да, было такое.

– А какие жесты показывал фермер, когда ажаны уехали?

– Чёрт возьми, ведь это верно! Я-то подумал, что он так делает их живости характера.

– Мысль такая: Агата Григорьевна станет фермершей средних лет, Сергей Сергеевич её сыном, а я и Александр Вениаминович – наемными работниками. Самое главное – прорваться из Нижней Нормандии в Центр, а лучше в Иль-де Франс, поскольку в провинции слишком многие знают друг друга. Из центрального региона открыты многие пути, но Германию я бы не рассматривал, поскольку это решение слишком очевидно. Не стал бы рваться в русское посольство и иные учреждения, по понятной причине.

– Великолепно! – отозвалась Агата – Но как загримироваться?

– У нас есть перекись водорода, ею можно обесцветить волосы. Сергею Сергеевичу тоже следует это сделать.

– Хорошо, я сумею это сделать. Но как быть с одеждой, лицом и руками? Просто не умываться?

– Есть более действенный способ: смазать лицо и руки жиром. После этого хорошенько пропылиться, а потом умыться холодной водой без мыла. Процедуру придётся повторить несколько раз. Особо обращу внимание на траур под ногтями, его следует неукоснительно поддерживать, а чистые руки наоборот немедленно выдадут нас. И обувь. Обувь должна быть не то чтобы грязной, но пыльной и неухоженной.

– Бр-р-р – поёжилась Агата – Ради дела я это стерплю, но будет тяжело.

– Есть ещё одна вещь. – сказал Сергей Сергеевич – Осанка. Не забываем сутулиться и не глядим в глаза, особенно важным господам, черни это невместно.

***

Маленький грузовичок неторопливо катил по дорогам Франции. Сергей Сергеевич сидел за рулём, Агата была рядом с ним. В кузове, загруженном сеном, был устроен тайник: тюки выложены в виде стенок, а чтобы они на рассыпались, в них забиты деревянные колья, и этот крепёж оказался довольно прочным. На жердях устроили крышу, а для входа оставили проход сбоку: выдернул тюк, и пожалуй в довольно уютное пространство, благоухающее сухими травами.

Покупка грузовичка прошла без сучка и задоринки, хотя фермер, назвавшийся Николя Шляпоном, мгновенно опознал их как русских моряков. Хмуро глядя на пришельцев он буркнул:

– Входите господа, не нужно, чтобы кто-то увидел вас здесь.

В доме, сложенном из дикого камня под двускатной земляной крышей, имелась комната и кухня. Хозяин предложил им присесть, встал у печи, и, скрестив руки на груди, заговорил:

– Господа русские, я вас узнал. Да, трудно вас не узнать в военной-то форме. Выдавать вас не стану, у меня свои счёты с властями, но и помогать вам даже не подумаю. Покормлю, но отдыхать не пущу.

– Не беспокойтесь месье Николя. – заговорил Александр – Как вы относитесь к властям мы увидели третьего дня, потому и обратились. А помочь вы нам сможете безо всякого риска для себя, и даже с изрядной прибылью.

– О! Это интересно, месье Павич!

– Мы видели, что у вас есть грузовик «Моран», мы не ошиблись?

– Не ошиблись.

– Такой грузовик в России стоит две с половиной тысячи рублей. Я произвожу подобные машины, цены знаю. Вы получите тройную цену, двадцать тысяч франков, плюс тысячу франков за сено, которым мы загрузим грузовик и ещё две тысячи франков за одежду, чтобы мы могли сменить облик. Завтра с утра вы отправитесь в полицию и подадите заявление, что ваш грузовик угнан. Только не прячьте честно заработанные деньги дома, потому что возможен обыск. Кроме того: подождите пару месяцев, прежде чем начнёте их тратить, иначе вас очень быстро раскроют.

– По рукам! – решительно заявил Николя Шляпон – Одежду я вам дам. Осталась от покойной жены, да и мои наряды, что носил в молодости лежат в сундуке.

Взять тюкованное сено Николя предложил сам, сам же показал как легко и просто можно устроить убежище в кузове. В карте он не разбирался, но на память называл населённые пункты, через которые по просёлочным и второстепенным дорогам можно ехать в обход Парижа к Марселю. Сергей Сергеевич аккуратно наносил на карту эти сведения, особо отмечая места, где можно получить бензин и машинное масло.

И вот они, объезжая крупные населённые пункты и большие перекрёстки, контролируемые полицией, миновали Париж. Несколько раз они встречали посты полиции, но фермерский грузовичок, воняющий свиным навозам (специально подновляли обмазку каждое утро) они пропускали мимо без осмотра.

Очередной поворот вывел грузовик к обширному открытому пространству, и Александр, выглядывающий через узкую щель из убежища, палкой застучал по кабине грузовика. Мичман вылез, попинал переднее колесо, описал заднее и вполголоса спросил:

– Что случилось, Александр Вениаминович?

– Сергей Сергеевич, похоже, что наша проблема скоро разрешится.

– Каким же образом?

– Взгляните на рекламный плакат впереди слева.

– Гм… Как-то не обратил внимание. «Лётная школа Мелун-Вилароче. Обучение пилотов одно и двухмоторных самолётов. Удостоверения по форме Бреве. Сертификаты повышения квалификации. Переучивание на пилота гидросамолёта». Боже мой, ваше сиятельство! Это же так просто и очевидно… После того как вы подсказали.