Текст книги "Победить любой ценой"

Автор книги: Сергей Алтынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Вот как? А за мной кто-нибудь шел? – спросила Рита.

– Нет, – уверенно ответил Женя.

Пока Рита беседовала со связным, Малышев имел возможность все видеть, слышать, а заодно и наблюдать за округой. «Камеру» Женька замаскировал на крыше одной из припаркованных возле киоска машин. Машина тоже была из «техсредств» погибшего Булышева.

– У него дрожали руки. Ты заметил? – задала следующий вопрос Рита.

– Нет, – ответил Женька.

– Встречаться с ним нам больше не нужно, – вдруг жестким командным голосом произнесла Рита.

И с этими словами отключила «связной телефон».

– Если Абу Салих будет у нас, свяжемся напрямую с генералом Сладковым, – сказала Рита.

– Рита, все-таки есть субординация, – напомнил Малышев. Как-никак Рита была младше всех и по званию, и по возрасту.

– А есть интуиция, – произнесла Рита, нисколько не смущаясь малышевских погон. – Мне не нравится этот парень. Нам встречаться больше не нужно. Тем более – директива нами получена. Хотят Черного Генерала живым, получат живым! Но в руки генерала Сладкова. Как только Абу Салих будет в наших руках, генерал Сладков прилетит с отделением «вымпеловцев» и лично доставит его в Москву. Так, капитан?

Малышев с усмешкой кивнул.

– Ну и что ты думаешь насчет того, кого мы должны доставить живым? – спросила Рита.

– Как всегда – возможно двести вариантов,[31]31
  Возможно двести вариантов (армейский сленг) – еще одна «расшифровка» аббревиатуры ВДВ.


[Закрыть] – ответил Женя. – Думаю, Яков Максимович тебя поддержит.

Игорь Середа молча взял протянутую рюмку водки пополам с коньяком. Мерзкая смесь, тем не менее сейчас она взбодрила майора и даже вернула некоторое присутствие духа. Ведь ничего не произошло. Молодую симпатичную женщину, что пришла на встречу, никто и пальцем не тронул. Ну и что такого он, Середа, сказал? Приказал, чтобы не убивали этого Абу? Разве это предательство? Но ведь это еще не все, это только начало. О том, каковым может быть продолжение, Середа старался не думать. Он вообще уже не слишком ясно соображал.

– Все нормально, – успокаивающе произнес давний приятель, выпивая свою рюмку с чистым пятизвездочным коньяком. – Помяни мое слово, Середа. Не пройдет и трех месяцев, как быть тебе подполковником.

Игорь вяло махнул рукой и неожиданно для себя глупо улыбнулся в ответ. А потом выпил еще одну рюмку. На сей раз уже неразбавленного дорогого коньяка.

Чабан, Рита, Малышев. Глубинное проникновение

Женя Малышев не ошибся. Чабан полностью согласился с Ритой. Сейчас лишние люди (тем более лишние «руководители», «корректировщики» и прочие «доброжелатели») были весьма не к месту. Умным генералом был, в понимании Чабана, тот генерал, который всецело доверял выполнение боевой задачи ему, Якову Максимовичу Сергееву. И не совался с мудрыми стратегическими советами.

– Интересная техника у «конторы», – одобрительно усмехнулся Малышев. – Почему они до сих пор всех врагов отечества не замочили, не понимаю… Еще и у нас помощи просят.

– Техника интересная, но ее мало. А надо ведь собрать компромат на политических оппонентов и конкурентов по бизнесу, – ответил Чабан. – Тут не до террористов и не до наркомафии.

– Зато нам «до», – уже без усмешки произнес Женя.

– Тихо! – подала голос Рита, у которой и находилась заветная косметичка и наушники.

Чабан припал ухом ко второму наушнику. Изображения в косметичке не было. Военврач держал сигаретную пачку в кармане, тем не менее звук был вполне сносный.

– Сколько их? – спрашивал неизвестный голос, судя по всему, принадлежащий бизнесмену Хашиму.

– Двое. Иногда трое, – отвечал голос Александра Александровича. – Интересовались тобой и твоими пациентами.

Некоторое время оба молчали.

– Мне не нравятся эти люди, – произнес наконец военврач.

– Чем же? – тут же спросил его собеседник.

– Задают много вопросов персоналу, шатаются вокруг госпиталя. Показывают какие-то странные удостоверения.

С ответом Хашим сразу не нашелся. Сообщение начальника госпиталя его озадачило. Они сидели в кабинете главного администратора бильярдной. А автомобиль Чабана, Риты и Малышева был припаркован в соседнем дворе. Начальник госпиталя изложил «бизнесмену» следующие события: в госпитале и его окрестностях появились странные люди, задающие лишние вопросы. По приметам схожие с Кентавром и Вечером. Чабан предполагал, что Хашим ни за что не отпустит военврача, а повезет его на свою «базу», чтобы разобраться на месте. Пачка сигарет по-прежнему будет в кармане Александра Александровича.

Выдержав паузу, Хашим протянул Александру Александровичу на редкость четкий полароидный снимок.

– Он?

– Похож. Но… Нет, не знаю, – поморщился Саша.

Военврач говорил чистую правду. Валентина Вечера он в лицо не знал.

– Ты сейчас поедешь со мною! – приказным тоном проговорил Хашим.

– Но… – начал было военврач, однако его быстро оборвали двое здоровенных подручных Хашима.

Ситуация «бизнесмену» очень не нравилась. Тем более что теперь у него было целых два хозяина – Абу Салих и Стекольщик. Последний отдал распоряжение «оказать любезный прием». Ему явно были нужны эти люди. Ставить в известность Стекольщика прямо сейчас? С этим Хашим решил не торопиться. Кое-что Хашиму было непонятно. Зачем Стекольщику понадобились эти отмороженные рамзесы? Он, Хашим, должен сейчас сам во всем разобраться. И лишь потом говорить со Стекольщиком. Рамзесов лучше держать под личным контролем.

Не прошло и часа, как Хашим и начальник госпиталя были уже на загородной базе. Военврача Хашим оставил в машине, под усиленной охраной, а сам направился в особняк, похожий на крепость с бойницами. Александр Александрович вынул из кармана пачку сигарет, закурил. Пачку же убирать не стал, положил рядом с боковым стеклом, направив точно на особняк-крепость.

– М-да, с наскока эту башню не возьмешь, – произнес Чабан, разглядывая изображение в зеркальце косметички.

Автомобиль десантников подъехал совсем близко к базе и замаскировался в лесу. Сейчас до нее было метров двести, не больше. «Ниву» надежно скрывала листва дикорастущего леса. Радиус передачи видеоизображения был не более чем полтора километра. По счастью, «косметичка» и «сигареты» были снабжены радиомаяком.

– Если удастся подойти близко, то можно попробовать установить мины, – сказал Малышев.

– Этот господин живым нужен. Забыл? – ответил Чабан. – Обезглавить легче всего. «Контора» права.

С этим никто не спорил. В самом деле, имея в руках одного из главарей наркомафии, можно было нешуточно влиять на всю ситуацию.

При Абу Салихе были, как всегда, двое его «немых» телохранителя. С речевым аппаратом у них было все в порядке, и русский язык они знали сносно, тем не менее все время молчали. Редким словом перебрасывались лишь со своим хозяином.

– Что будем делать? – спросил Хашим, изложив последние события.

– Что делать? – переспросил Абу Салих. – В яму посадить, побеседовать…

С этими словами Абу Салих отдал приказ немедленно вернуть «караван».

«А что, пожалуй, Абу Салих разберется с этими незнакомцами лучше, чем Стекольщик, – не очень весело думал Хашим. – Последний далеко отсюда, а Абу Салих – вот он».

Валентин Вечер

– Выходите с поднятыми руками! – скомандовал Артур, а его подручные вскинули автоматы.

Вот это поворот! Мы вернулись на базу и затормозили в каком-то десятке метров от особняка-крепости, где была резиденция «уважаемого». Нам с Кентавром ничего не оставалось, как вылезти из кабины и безропотно отдать бесполезное, в общем-то, оружие. Поведение Кентавра и моя собственная интуиция подсказывали, что Чабан и ребята где-то близко. Проще всего было бы снабдить меня или Кентавра портативной передающей видеокамерой-сигаретами. Но Чабан учитывал все, вплоть до нашего тотального обыска и изъятия всех подозрительных предметов. Все-таки мы были чужаками. Именно такой шмон нам и устроили. А через какие-то пару минут мы предстали перед взором Хашима и человека в черной накидке и черных очках. Эль-Абу Салиха. Рядом с Хашимом стоял неизвестный мне мужчина средних лет. Вид у него был понурый, а в руках он мял… пачку дешевых сигарет. Миниатюрная видеокамера покойного Булышева! Это означало, что Чабан видит и слышит все происходящее.

– Эти люди были в госпитале и спрашивали про меня? – спросил Хашим у понурого мужчины.

– Не знаю… – пожал плечами понурый. – Я их издали видел. С ними медсестры разговаривали. Охранники.

– Сейчас привезем сюда медсестер, – произнес Хашим.

– Не стоит, – как ни в чем не бывало подал голос Кентавр. – Были мы в госпитале, ну и что?

– Зачем? – спросил Хашим.

– Только искали не тебя, а одну бабу, – ответил Кентавр.

– Какую бабу? – с трудом сдерживая себя, проговорил Хашим.

– Да познакомились тут с одной. Сказала, в госпитале работает. Только обманула, – внес свое слово и я.

– Что скажешь? – перевел взгляд на понурого Хашим.

– А что говорить, Хашим? – замялся тот, по-прежнему теребя пачку из стороны в сторону, давая таким образом панорамный обзор. – Может, так оно и есть.

– И ты с самого утра примчался ко мне, чтобы… – У Хашима перехватило дыхание. – Вот что, все трое в зиндан!

Эль-Абу Салих лишь слабо кивнул головой и удалился в свою крепость.

Зиндан был довольно-таки комфортабельным, если такое слово уместно. В яме имелось слабое электрическое освещение и некоторое подобие отгороженного туалета. При этом для троих там было не так уж тесно.

– Ты кто? – спросил я понурого пленника.

– Начальник госпиталя, – ответил тот.

Больше вопросов у меня не было. Я молча взял сигаретную пачку из рук военврача. Его, в отличие от нас с Кентавром, столь тотально шмонать не стали. Прикрыв пачку рукой, я очень тихо, но разборчиво произнес следующее:

– Чабан! Наш объект – особняк, второй этаж…

Я как мог наскоро сообщил Чабану местонахождение Абу Салиха. К сожалению, наша связь была односторонней. Выложив все имеющиеся сведения, я вернул сигареты врачу. Некоторое время мы сидели молча. Ждать, пока придет Чабан и освободит нас, дело неподобающее. Выбраться из «комфортабельного зиндана» было не просто, но мы должны были это как-то сделать. Я мысленно прокрутил события последних часов и минут. Эль-Абу Салих. Наша цель. Кто же он такой, Эль-Абу Салих? Человек без лица, со странным, явно вымышленным именем. Легендарный еще с Афганистана Черный Генерал. Саудовский или афганский наемник, постоянно меняющий внешность с помощью пластических операций. Неуловимый, дерзкий террорист. Неужели он и в самом деле превосходит нас всех, вместе взятых? Меня, погибшего Булышева, Чабана… На вид не скажешь. Несомненно одно – у этого Абу серьезная финансовая подпитка и поддержка на самом высоком уровне в различных властных структурах.

Эх, Яков Максимович! Как хочется надеяться, что и из этого вонючего болота мы сумеем выбраться. Что не зря ты учил нас всех уму-разуму.

Гвардии майор Сергеев Яков Максимович.

Позывной – Чабан

(пара штрихов к портрету)

Сколько помню Якова Максимовича, он всегда был майором. Некоторые даже пошучивали, что он родился в камуфляже с майорскими погончиками. Что ж, вечный майор – явление не такое уж и редкое, особенно в строевых, не штабных, частях. Мужчина он был не сказать чтобы видный и статный, но симпатичный. Чем-то очень походил на популярного актера времен детства и юности моих родителей Петра Алейникова. Вприсядку, правда, Чабан не танцевал и куплетов «Здравствуй, милая моя…» не пел, но улыбка у него была точь-в-точь как у Петра Мартыновича – обаятельная, наивная и немного грустная. Так улыбаются честные и, как правило, ранимые люди. В актерстве Чабан себя никогда не пробовал. Родившись в потомственной рабочей семье, Яков Максимович пошел не на завод, а в военное училище. И стал тем, кем стал – командиром спецподразделения разведки ВДВ.

– Кино про Чингачгука видел? – спросил меня Чабан на первых же тренировочных занятиях по метанию холодного оружия.

Я молча киваю. Кто же его не видел? «С наемными убийцами роскошный кавалер и сто индейцев с лицами актеров ГДР».

– Так вот, – продолжил Чабан, крутя одной рукой топор, точно жонглер булаву, – этот, как его… Гойко Митич с этой штукой управляться не умеет. Вот смотри!

Яков Максимович развернулся в сторону ближайшей мишени и, почти не целясь, метнул в ее направлении топор. Топор единожды перевернулся в воздухе, и его лезвие точно вошло в голову фанерного силуэта.

– Топор переворачивается один раз, прежде чем поражает цель, – пояснил Чабан. – А впрямую, как у Гойко Митича, он никогда не полетит. Смотри дальше!

Майор Сергеев вновь взялся за топор и метнул его в самую дальнюю мишень-силуэт. На сей раз топор дважды сделал сальто и точно так же вонзился в плоскую фанерную голову.

– При большом расстоянии топор переворачивается дважды, – кивнул в сторону мишени Чабан. – А вот на большую дальность – увы! Бери топор и тренируйся!

Метать топор оказалось делом нелегким, куда проще было обходиться ножом, штыком или саперной лопаткой. Тем не менее Чабан гонял всех подчиненных ему офицеров и прапорщиков до седьмого пота.

В отличие от меня и большинства других офицеров-десантников Чабан окончил не Рязанское десантное, а Киевское общевойсковое училище. Факультет тактической разведки. Еще в советские времена был чемпионом Киевского военного округа по стрельбе и прикладному многоборью. А также имел разряды по гиревому двоеборью и боевому самбо. По окончании училища – Афганистан. Во время одной из афганских операций Чабана ранило в руку. Осколок мины, пущенный из душманского миномета, угодил чуть ниже локтя. Вырванное мясо, кровища. Чабан кое-как сумел перевязать себя и с помощью подоспевших бойцов был отправлен в госпиталь. Там Чабана сшивали-зашивали, потом отправили в союзный госпиталь. Подлечив основательно, армейские медики пришли к выводу, что капитана Сергеева из рядов воздушно-десантных войск придется комиссовать. Чабану ничего другого не оставалось, как дойти до замкомандующего ВДВ по боевой подготовке и отжаться на руках более пятидесяти раз прямо в его кабинете. После этого Чабан был возвращен в строй. И снова в ДРА. Не ради наград и выслуги. И того и другого у Якова Максимовича хватило бы на четверых. Нет, не мог капитан Сергеев оставить родное подразделение. Спецназ ВДВ как-нибудь без Чабана обошелся бы, а вот Чабан без спецназа… В майорах Яков Максимович застрял по причине довольно дурацкой. Неудачно пошутил в присутствии одного генерала. Генерал был из политработников, хоть и служил в Главном штабе ВДВ. Сергеев в майорах хаживал всего четыре месяца. Только из ДРА вернулся, начались внутренние конфликты в трещавшем по швам Союзе. Горбачев бормотал перед телекамерами свои бессвязные пространные речи, а подразделения десантников мотались из Литвы в Карабах, из Тбилиси в Баку. Целыми полками, а то и дивизиями. Жандармские, не свойственные им функции выполняли, но приказ обсуждению не подлежит. Зачастую на настоящую войну попадали офицеры с солдатами-первогодками. Оружие же без особого распоряжения применять запрещалось. Не война, дескать, а охрана общественного порядка. В том же Карабахе у бородатых отморозков станковые пулеметы, «АКСы», снайперское оружие, мины. А гвардейцы против них с пустыми рожками, в лучшем случае с саперными лопатками. У вэвэшников (внутренних войск) щиты, каски-полусферы, бронежилеты, «черемуха» с «фаллоимитаторами»,[32]32
  «Черемуха» и «фаллоимитаторы» – слезоточивый газ и резиновые дубинки.


[Закрыть] а у десантников лишь приклад да пустая магазинная коробка. Тем не менее именно ВДВ мятежные края утихомиривали быстро и оперативно. И почти без потерь… Ну а Горбачев (в то время, когда гвардейцы целостность государства отстаивали) почему-то срочно вылетал за границу, а по возвращении делал вид, что ничего не знает и ничего не слышит.

В батальон, которым командовал Чабан, прибыл генерал-штабист. Долго и нудно объяснял политику партии и руководства страны. Чабан и другие офицеры битых полтора часа треп этот слушали, а когда генерал наконец закончил, майор Сергеев произнес следующую фразу:

– Воздушно-десантные войска плюс Военно-транспортная авиация равняется Советская власть в Закавказье.

– А также в Прибалтике, – поддержал Чабана другой офицер.

Второму остряку ничего не было, а на Чабана генерал вызверился. И ладно бы только словами. В штаб бумагу соответствующую накатал. Взысканий-наказаний Чабану не было, но в майорах застрял он навечно.

Как ни старались Чабан и ему подобные майоры-капитаны-подполковники сохранить державу, все прахом пошло. Правители кремлевские одним росчерком пера страну уничтожили. СССР распался, и по армии, частям ВДВ был нанесен жестокий, незаслуженный удар. Дивизии ВДВ, дислоцированные в бывших союзных республиках, или остались там, или были переведены в другие области. За границей России оказалось целых пять десантных дивизий. Приезжали офицеры в Россию, на родину, а там ждало их разбитое корыто. Оставлены благоустроенные военные городки, учебные базы, техника. На новых местах все приходилось начинать с нуля… Денежное довольствие в те годы выплачивалось раз в четыре месяца. Многие писали рапорта, всеми правдами-неправдами стремились покинуть войска. Чабан держался. Даже разговаривать на эту тему не любил.

– Не Кремлю я присягал. Не Ельцину, не Горбачеву… Людям, что за нашими спинами, им я присягу давал, – так говорил Чабан, прекращая любые споры.

И в самом деле. Спасенных людских жизней было за Чабаном немало. В том же Карабахе. Целые караваны беженцев сопровождали десантники из Армении в Азербайджан и наоборот. Женщины, дети, старики… А по кустам особи мужского пола с автоматами, пулеметами. Так и ждут, чтобы караван тот изрешетить, испепелить, ни одного ребенка, ни одной старухи в живых не оставить. Но между беженцами и бандитами стоял живой «щит» – бойцы ВДВ. Стоял не на жизнь, а на смерть.

Раз уж пришлось вытащить из родного угла отошедшего от боев пятидесятилетнего дяденьку, без пяти минут дедушку, то, стало быть, и спецназу без Чабана туго. Вспомнил я и про топор, и про другие науки Якова Максимовича. Посмотрел на понурого военврача. Спецназовец ВДВ действует исходя из реально сложившихся обстоятельств. Эту истину Чабан вбил нам крепко. Пересилил обстоятельства, поставил себе на пользу – считай, победил.

– Эй! – окликнул я военврача.

Тот молча повернул ко мне голову. План дальнейших действий складывался в моей голове уже сам собой.

Валентин Вечер.

Начальная стадия разведмероприятия

– Из-за тебя, придурка, здесь паримся! – зло сказал я военврачу. – Что молчишь?

Тот и в самом деле молчал, непонимающе глядя на меня. Кентавр тоже молчал, вмешиваться не торопился. Я поднялся со своего места, вплотную подошел к военврачу и неожиданно ударил его по скуле. Начальник госпиталя оказался на полу.

– Козел, – громко произнес я, отметив, что наверху послышалось шевеление. Охрана явно следила за всем происходящим в нашей компании.

Врач закашлялся, попытался подняться, но я ударил его второй раз. Уже не так сильно.

– Если нас теперь всех по твоей милости завалят? – гневно продолжил я, подняв начальника госпиталя за воротник.

– Простите, мужики, – только и произнес он.

Охрана явно наблюдала за нами, но вмешиваться не торопилась. Если я просто его отдубасю, охранник, пожалуй, и бровью не поведет. А если убью? Охраннику-то что… Нет, тут надо сделать так, чтобы охранник не мог не спуститься к нам. И завлечь его можно было только одним способом.

– Что это у тебя? – спросил я, не понижая голоса и выхватывая у военврача заветную пачку сигарет. – Ну-ка, ну-ка… Надо же, ты смотри! – аж присвистнул я, отыскав глазок видеокамеры. – Это что же получается? – кивнул я Кентавру, который тут же подскочил к нам.

– Это же видеокамера! – «догадался» тот. – Этот козел, выходит, все здесь кому-то передает. Не отходя от кассы… Эй, цыр! – подняв голову, Кентавр зычно окликнул нашего стража.

– Ну чего? – откликнулся тот сверху.

– Видеокамеру портативную не изъяли у этого. Почему?

Расчет наш был точен. Сразу охранник докладывать не побежит. Его упущение. Все изъял, сигареты оставил, сжалился. Точнее, не сжалился, а просто значения не придал. Теперь у него была возможность самостоятельно изъять то, чего не заметил.

– Какая камера? Что говоришь? – Дверка наверху отворилась, и появился охранник, держа наготове автомат.

– Вот, сам посмотри! – сказал я, потрясая сигаретной пачкой.

– Кидай сюда! – распорядился охранник.

Что ж, я предусмотрел и этот вариант. Пол в зиндане был не слишком чист, и я заранее подобрал небольшой камешек с крепким острым краем. Сейчас я держал его в руке, замаскировав «видеокамерой».

– Ну ладно, лови! – согласился я.

Чабан учил нас метать не только топоры, но и такие вот камешки. Поймать его на лету – дело нереальное, напрасно наш охранник попытался было это сделать. Камешек ударил его в переносицу, послав в кратковременный нокдаун. Кентавр тут же нагнулся и дал мне возможность вскарабкаться на его могучие плечи. Еще мгновение, и я рванул вниз тело охранника вместе с автоматом.

А еще через мгновение мы были уже наверху. Автомат был у Кентавра. Я довольствовался пистолетом Макарова, военврач тоже. У охранника, на наше счастье, их оказалось целых два. Я, помимо пистолета, держал в руках сигареты-камеру, стараясь фиксировать все, что нас окружало. Полушепотом сообщал невидимому командиру о нашем движении.

Чабан

– Ждать…

Чабан говорил не приказным, спокойным и ровным тоном. Он оставался невозмутимым, когда Вечера, Кентавра и Сашу отправили в зиндан. С недрогнувшим лицом выслушал и сообщение Вечера о том, на каком этаже особняка находится объект…

– Вот теперь пошли! – скомандовал Чабан, как только увидел, что Вечер начал «разборку» с врачом.

Все решали считаные мгновения. Чабан и Малыш были одеты в маскировочные, неброские и не сковывающие движения куртки. А Рита экипировалась под местную селянку. Платок, скрывающий волосы, длинное, до пят, платье-балахон. Большинство женщин здесь одевались именно так. У Чабана и Женьки имелась пара гранат, и все трое были вооружены незаметным бесшумным оружием – малогабаритными специальными пистолетами «Гроза». Чабан имел с «Грозой» дело еще в Афганистане. Несмотря на топорный дизайн и всего пятнадцатиметровую дальность попадания, пистолет был незаменим при таких вот специальных «мероприятиях».

Проникнуть на территорию базы-поселения оказалось несложно. Дырявый забор, кустарник. Войдя в селение, сумели успешно миновать пару постов (спасибо Александру Александровичу, исхитрился-таки «сделать панораму»), прошли мимо не слишком богатых жилых домов и наконец оказались в каких-то двенадцати-пятнадцати метрах от особняка-крепости. Так бы, без выстрелов и боестолкновений, туда и зайти. Все трое затаились в придорожной канаве. Рита вновь раскрыла косметичку.

– Они где-то рядом, – произнес Чабан, глядя в миниатюрный экран.

– Они в двух шагах! – сказала Рита, слушавшая наушники.

В самом деле, Валентин негромким голосом сообщил, что они подошли к крепости с противоположной стороны.

– Слава богу, хоть из зиндана сами выбрались, – проговорил Чабан.

Рита и Малышев молча переглянулись. Дескать, ваша школа, Яков Максимович. По-другому никак.

– Хашим… – произнес Женя, фиксирующий главный вход в крепость.

И в самом деле – на пороге появился «бизнесмен». Разумеется, в сопровождении двух телохранителей, вооруженных пистолетами-пулеметами. Третий, водитель, стоял рядом с бронированным джипом.

– Рита. – Чабан тронул женщину за плечо.

Та отложила косметичку и сняла наушники.

Телохранители вскинули пистолеты-пулеметы. Навстречу Хашиму двигалась молодая стройная женщина. Он, конечно, не всех местных знал в лицо, но молодых и стройных помнил наперечет. Эту явно видел впервые. Водитель-охранник попытался было встать у нее на пути, но тут же рухнул как подкошенный. То же случилось и с двумя другими телохранителями. При этом не было слышно ни звука выстрелов, ни какого-либо шума. Хашим попытался было выхватить свой пистолет, но женщина одним прыжком оказалась рядом с ним и ударила его под коленный сустав. Женщина, несмотря на традиционное одеяние, была обута в тяжелый армейский ботинок. Хашим вскрикнул, потерял равновесие. Не прошло и пары секунд, как он лежал физиономией в землю, а в затылок сильно давил оружейный ствол.

– Поднимаемся, господин хороший! – произнес Чабан, при этом одобрительно подмигнув Рите и Женьке.

На все про все ушло менее десяти секунд. «Гроза», несмотря на уродливый дизайн и малую дальность, выручила своей бесшумностью.

– Веди нас к хозяину! – Чабан кивнул в сторону входа в особняк-крепость.

Хашим поднялся на ноги. Конечности плохо гнулись, тем не менее он тронулся к входу в крепость. Быстрота и натиск атакующих деморализовали его и подчинили себе. Точно так же, как некоторое время назад это сделал Стекольщик в московском ресторане.

Рита вновь достала косметичку.

– Найди Вечера. Потом ждите нас здесь! – распорядился Чабан. – Женя, давай за мной!

Малышев, успевший оттащить трупы охранников в канаву, ждать себя не заставил.

– В доме много охранников? – спросил Чабан у самых дверей.

– Много, – с трудом сдерживая дрожь, пролепетал Хашим.

– При входе сколько?

– Один… Может, двое.

– Тогда вперед.

На едва гнущихся конечностях Хашим вошел в здание.

– Кто это с тобой? – спросил сидящий при входе здоровенный бородач.

Ответ был им получен тут же в виде бесшумного выстрела малышевской «Грозы». Хашим дернулся было в сторону, но Чабан удержал его, при этом, явно в воспитательных мерах, слегка ударив ребром ладони по почкам.

– Теперь наверх, – пояснил Чабан сбившемуся с курса Хашиму. – На второй этаж.

Проходя мимо застреленного бородача-охранника, Малышев обратил внимание на его татуированные и исколотые шприцем ручищи. Явный уголовник и наркоман. Женька лишь поморщился.

– Это я, Хашим. У меня срочная информация.

Чабан и Женя благоразумно укрылись на лестнице, так как предполагали, что над дверью личных апартаментов Эль-Абу Салиха установлена видеокамера. Так оно и оказалось. Хашим некоторое время потоптался у двери, затем ее открыл один из молчаливых телохранителей. Бесшумный выстрел, и он так же молча растянулся вдоль порога. Дверь невольно распахнулась настежь. Дальнейшее происходило стремительно, как в убыстренном кинофильме. Хашим благоразумно упал на пол, а Чабан и Малышев рванулись в комнату. Она оказалась не слишком просторной. Чабан одним ударом опрокинул на пол того, кто оказался перед ним, еще не зная, телохранитель это или сам Эль-Абу. Женя выстрелил в силуэт, стоявший рядом с окном и вскинувший руку с оружием в сторону Чабана. Выстрелы прозвучали одновременно.

– Вот… мать, – проскрежетал зубами Чабан, не выпуская при этом того, кого только что свалил на пол. – Женя, помоги!

Быстро обследовав глазами нехитрое пространство и выяснив, что больше в комнате никого нет, Малышев бросился на помощь Чабану.

– Плохо дело, – произнес Яков Максимович.

Только сейчас Женька заметил, что защитная куртка Чабана на глазах набухает большими бурыми пятнами. У Эль-Абу была неплохая охрана.

– Сперва его! – кивнул на своего пленника Чабан.

Тот, казалось, не подавал признаков жизни. Малышев поднял его быстрым движением, достал из кармана прочную веревку и уже готов был связать, но тот неожиданно ожил, ударив Малышева в солнечное сплетение. Женя сумел выдержать удар и блокировал следующий, сокрушительный, фалангой пальцев правой руки в висок. Эль-Абу Салих был известным мастером рукопашного боя, но он явно недооценил маленького десантника. У Женьки в руках был пистолет, но строжайший приказ взять Эль-Абу живым делал сейчас оружие бесполезным. Приказ Женя уважал. Тем не менее он вскинул оружие, точно решил стрелять. Абу тут же уклонился от возможного выстрела, и в этот момент Малышев провел удачную подсечку. Абу Салих вновь оказался на полу, рядом с истекающим кровью Чабаном. Яков Максимович собрал последние силы и сомкнутыми в замок кулаками нанес противнику нокаутирующий удар в челюсть.

Женька связал Абу Салиха специальным способом – стоило пленнику лишь слегка дернуть скрученными за спиной руками, его горло тут же стягивала и душила тугая петля. Сейчас Абу Салих был без очков и черной накидки. Седеющие волосы, шрамы. Лицо в кровоподтеках и синяках. Малышев принялся бинтовать раненого в грудь Чабана.

– Плохо сложилось, – едва двигающимися губами произнес Яков Максимович, слабо кивнул в сторону обездвиженного Абу. – Твоя забота теперь он!

– И вы, – ответил Женя.

Валентин Вечер

– Давайте сюда! – Рита распахнула дверцу хашимовского джипа. – Дорогу в город знаете?

Мы с Кентавром кивнули почти одновременно. Две минуты назад Рита возникла перед нами в обличье местной селянки и привела к самому входу в крепость.

– Сам-то где? – спросил Кентавр относительно владельца машины.

– Полагаю, уже на втором этаже. Вместе с Женей и командиром.

Чабан опередил нас. Что ж, ладно. Прошло несколько секунд, и Рита кивнула в сторону особняка:

– Задерживаются.

– Останетесь здесь, пойду помогу. – Я окончательно взял командование в свои руки.

По счастью, охраны внутри особняка было не так много. Один замертво лежал у самого входа. Второго я обнаружил при входе в комнату Абу Салиха. А в самой комнате Женька бинтовал побледневшего, едва двигавшего конечностями Чабана. Рядом лежали еще два массивных тела. Одно рядом с Чабаном, другое у окна.

– Этот жив, – кивнул Женька на того, что лежал рядом с ним.

– Объект? – спросил я.

– Он, – чуть слышно произнес Чабан и неожиданно твердым голосом спросил нас обоих: – Где Хашим?

В ответ Женька лишь выругался. Было ясно, в суматохе скоротечной схватки господин «бизнесмен» исхитрился скрыться. И искать его не было никакой возможности.

Женька пинками привел в чувство скрученного Абу, а я взвалил на себя Чабана. Так мы добрались до бронированного джипа. Сперва мы уложили туда Чабана, которого тут же стал осматривать военврач, затем Абу Салиха под конвоем Жени и Кентавра. Я вновь сел за руль.

– Ну, с богом! – произнес я.

Кажется, операция удалась. Почти без потерь. Теперь предстояло лишь выехать. На все ушло не более десяти минут.

Мы доехали до главных ворот (другого выезда из села попросту не было), и тут спереди по нам ударила автоматная очередь. Хашим успел-таки поднять тревогу. Я чуть притормозил, а Кентавр распахнул дверцу и метнул гранату в сторону ворот. Контрольно-пропускной пункт, расположенный рядом с ними, тут же заполыхал. Я выжимал максимальную скорость, и мы в буквальном смысле протаранили горящий КПП. Однако нам успели прострелить колеса.

– До нашей машины метров двести, не больше, – сообщил Женька. – Я прикрою, а вы давайте к машине, Рита покажет.

Я выскочил первым, дав длинную очередь. Следом за мной Кентавр, который бросил сразу две гранаты. Тем временем Женька сумел выбраться через заднюю дверцу и занять удобную огневую позицию. Кентавр выволок Абу, я и Рита – Чабана. При этом я бросил светошоковую и дымовую гранату, которая на какое-то время должна была ослепить наших преследователей. Тем не менее по нам продолжали лупить беспорядочными очередями. «Так ведь и своего командующего завалят!» – зло подумал я.