Текст книги "Искусственный отбор"

Автор книги: Сергей Джевага

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Неужели придется делать то, о чем подумал Ирбис?

Все существо Миронова протестовало против такого исхода. И не потому, что боялся смерти, нет. За годы службы успел свыкнуться с тем, что может погибнуть в любую минуту. Работа агента АКМ опасна и полна неожиданностей. И вроде б неплохо красиво подохнуть в бою, подорвавшись на связке гранат, но… ради чего? Расследование не закончено, брат не найден, секреты не раскрыты. Глупая смерть. Глупая и никчемная.

– Ждем, – упрямо повторил законник. Схватил бойца за шиворот и прижал к земле, чтоб не вздумал кинуться в рукопашную.

– Чего?

Сквозь грохот выстрелов прорвалось непонятное шипение и треск. Поначалу тихие и невнятные звуки медленно нарастали, приближались. Игорь рискнул приподняться и разглядел на дальнем конце улицы снопы искр, лопающиеся фонари, гаснущие окна. Неумолимой океанской волной накатывала сплошная тьма.

– Этого, – выдохнул Миронов. И когда мрак накрыл с головой, отрывисто приказал: – Зажмурься!

Послушался бандит или нет, проверять не стал. Быстро нащупал на перевязи сферические светошумовые гранаты, схватил горсть и швырнул навстречу роботам, еще одну отправил в сторону оперативников в цивильном.

Сквозь сомкнутые веки глаза обожгло слепящим белым светом, по ушам ударил пронзительный визг. В адском гаме послышались хлопки выстрелов, но сразу исчезли. Земля дрогнула под чьими-то тяжелыми ботинками, кто-то из одержимых с разбегу перемахнул канаву и врезался в дерево, рухнул невдалеке.

Подхватив бойца, агент выскочил из укрытия. На секунду оцепенел, но по памяти определил направление и как можно быстрее потащил преступника прочь. Ирбис сообразил, что к чему, начал шевелить ногами самостоятельно. Мысленно воздав ему хвалу, законник опять щедро сыпанул гранатами, развернул кинетический щит.

И вновь чудовищно засверкало, уши вообще перестали различать какие-либо звуки. Со спины нагнало горячей волной, швырнуло на землю. Игорь перекатился через плечо, забористо выругался – в спешке бросил и термитную бомбу. Помог оглушенному преступнику подняться, потащил дальше. Через минуту споткнулся о чье-то тело, оттолкнул другое, пнул третье. И, наконец, почувствовал голый асфальт под ногами, побежал из последних сил.

Очнулись они в темном неприметном дворе, окруженном старыми пятиэтажками. Просто упали у первого попавшегося подъезда и долго надсадно дышали, ожидая, пока перестанут плавать зеленые пятна перед глазами и восстановится слух. Иногда тревожно поглядывали в сторону частного района, но их никто не преследовал. Там царила темнота, слышались чьи-то испуганные вопли, вяло разгоралось зарево пожара.

Короткое замыкание сожгло и ретранслятор. Можно было и не выдрючиваться со светошумовыми.

Оба выглядели не ахти: потрепанные и грязные, обожженные, с серыми осунувшимися лицами. У Миронова ко всему бежала кровь из уха, Ирбис зажимал бедро и болезненно кривился. Пули Весенского застряли в хрящах, а эта явно задела вену – штанина быстро становилась мокрой, приобретала красный оттенок. Хорошо хоть не артерию, а то б уже околел.

– Ты как? – громко поинтересовался боец.

– Что? – отозвался агент.

– Ты оглох?

– Что? Не слышу, оглох.

Прочитав по губам, сообразили и на секунду обескуражено прикусили языки. А потом переглянулись и нервно зафыркали. Но вскоре веселье затихло, оба посерьезнели. Постепенно вернувшийся слух позволил уловить рев сирен вдалеке, в красноватой мгле неба мелькнул силуэт патрульного дрона. А во тьме частного района начали моргать ручные фонарики, раздавались тревожные крики. В соседних домах зажглось несколько окон, на светлом фоне проявились фигуры сонных жителей.

– Погуляли весело, – пробормотал Ирбис, – но пора бы и честь знать.

– Идти сможешь? – спросил законник. С трудом встал, поднял преступника и потащил к ближайшей арке.

– Да не сюда, – запротестовал боец. – В другую… машина там.

У автомобиля сделали вторую передышку. Миронов пошарил в багажнике и отыскал аптечку, наспех залил раны бандита гелем-герметиком, вдогонку вколол обезболивающее и активатор регенерации. Прислушался к себе, отметил жжение в животе и дикую головную боль. А вот слабость ушла, сердце дико колотится, в теле играет злая сила. Ненадолго, скоро действие «химии» закончится.

Пока Игорь размышлял над мрачными перспективами, преступник успел влезть на сиденье. Секунду поколебался, но прилепил сенсор комма за ухо, соединил с нейропроводами. Оглянулся и пояснил:

– Поставил ограниченный режим, только для связи с машиной. Валим отсюда, легавые близко. Недалеко есть убежище: комната в подвальчике неприметного дома. Там и спальники, и еда с лекарствами… отсидимся.

– Нужно срочно вернуться в Берлогу.

Бандит помрачнел и украдкой потянулся к кобуре. Но ничего не нащупал и начал закатывать рукав, чтобы высвободить сопло имплантата-игломета. А потом заметил гранату, зажатую в кулаке агента: маленький цилиндрик с красной окантовкой. Термитная, от человека и пыли не останется. Утром, скорее всего, найдут лишь пережженный напополам автомобиль и глубокую воронку с оплавленными краями.

Взгляды столкнулись, на губах Ирбиса возникла кривая ухмылка, но глаза суматошно забегали.

Конечно, Миронов знал, что гложет бойца. Простой и внятный приказ, отданный Русом – ни в коем случае не пускать подопечного обратно. Мол, пусть гуляет, присматривайте и защищайте. А захочет вернуться раньше срока, оглушить и связать.

Обстоятельства изменились. И судя по выражению лица, преступник прекрасно это понимал. Медленно и напоказ расправил рукава куртки, устало вздохнул.

– Старик меня на кол посадит.

– Я думал, премию урежет.

– Шутник, – хмыкнул Ирбис, чутко уловив иронию. – Почему-то всегда казалось, что у законников нет чувства юмора… Хотя вообще-то я буквально. У нас трудовой договор построже.

– Не сомневаюсь. Но ты можешь сказать, что я обманул или пригрозил. Во-первых.

– А во-вторых?

– Рус же не проинформировал, что вас ожидает? К чему готовиться?..

Здесь Игорь немного слукавил. Вряд ли старый негодяй твердо знал, какие неприятности ждут у Весенского. Иначе б измыслил другое место, куда якобы отправился Алекс. Просто для того, чтобы младший Миронов немедленно покинул клуб, вел долгие и безрезультатные поиски там, где брата никогда и не было.

Но приятель отца немного прогадал. Развлекательная поездка превратилась в бойню. А среди преступников, насколько знал агент, подстав не любили. Потому-то и намекнул на предательство. И бандит клюнул.

– Старый мерзавец, маму родную продаст! Ладно, твоя взяла! Но с Русом сам разбирайся, подвезу к притону и сразу свалю. Устраивает?

– Вполне.

– Тогда чего ждешь? И палец с детонатора убери, не буду я нападать, не буду…

Едва законник уселся, авто пулей рвануло с места, взвизгнув покрышками. Боец лихо развернулся, еле-еле успел нырнуть в боковой проезд, прежде чем из-за поворота показались полицейские машины. Проскочил между двумя домами по узкой ухабистой грунтовке, выбрался на трассу. Но углядел впереди сине-алые всполохи и снова нырнул в какое-то темное ответвление, виртуозно матюгнулся, поддал газу.

Игра в прятки с полицией длилась недолго. Стражи порядка не представляли масштабов побоища разразившегося в одном из не особо престижных районов. Потому и дороги не перекрыли, а патрульных дронов Ирбис засек и вовремя уходил из поля зрения. Минут пятнадцать петлял по второстепенным улочкам с выключенными фарами, резко тормозил и разгонялся. А затем вырвался на скоростное шоссе, включил огни и поехал спокойно, не привлекая внимания.

И вновь навстречу потекла бесконечная серая лента дороги, огненная дорожка фонарей, цветастые полотнища рекламных баннеров, прячущиеся во мраке многоэтажки. Лишь чуть посветлевшее небо да сырая дымка тумана в низинах напоминали о том, что времени прошло много, скоро утро.

Сюда ехали через центр. Надсмотрщики тянули время, ведь по окружной действительно быстрее. Похоже, мой новый друг решил соблюдать условия договора.

Гранату он так и не убрал, держал опасную игрушку на виду. Сидел и смотрел в окно, кусал губы, иногда ловил себя на том, что мягко поглаживает кнопку детонатора.

Алекс еще может быть в клубе. Но вряд ли тебя там ждут с распростертыми объятиями.

В памяти всплыла примерная планировка заведения, Миронов начал прикидывать, как зайти: через парадный вход, гараж или изобразить альпиниста, полезть на крышу.

Последний вариант отмел сразу – с повернутого на безопасности Руса станется замкнуть люки на магнитные мины и расставить автоматические турели. Или элементарно развесить мономолекулярные паутины. Такие без специального фонаря не увидишь, а режут получше лазера. Камер и датчиков движения опять-таки полно, никакой скрытности.

Напролом? Нет, не получится по той же причине: камеры, плюс куча вооруженных до зубов бандитов с зашкаливающим КМ. Да и насчет шпиков от безопасников и корпораций старик мог ради исключения сказать правду. Тогда в лучшем случае удастся дойти до двери, и сразу начнется стрельба. Или перехватят подручные, уведут на долгое «чаепитие».

Вывод? Конечно, гараж. В идеале уговорить Ирбиса, чтобы провез мимо охранников. Своя машина не вызовет особых подозрений, а дальше придется импровизировать. Патронов нет, но осталась взрывчатка. Можно устроить спектакль в духе «брысь, а то взорву», если кто-то вздумает остановить. А если нет, спокойно подняться в кабинет Руса, устроить допрос с пристрастием, положив ему на гениталии активированную гранату с радиоуправлением.

Решив перепроверить арсенал, Миронов пошарил в сумке. Чуда не произошло и лишнюю обойму он так и не нашел, зато нащупал разрекламированную коробку. Вытащил, открыл и прочитал короткую инструкцию. Поколебавшись, высыпал «тараканов» прямо под ноги. Управляющую пластину приклеил к тыльной стороне запястья, а пару индикаторов в виде булавок пришпилил к рукаву… должно хватить.

От размышлений агента отвлек мягкий толчок, в боковое стекло ударил сноп света. Оглянувшись, Игорь с удивлением отметил, что проезжают КПП на въезде в Красный район. Даже не заметил, как добрались. И машину опять пропустили свободно, сбоку как раз махал рукой охранник – мол, езжай-езжай, не задерживай.

– Странно.

Свет очередного фонаря ударил в лобовое стекло, озарил лицо преступника: бледное, в крупных градинах пота, мышцы натянуты, а губы плотно сжаты. Настолько сосредоточен на управлении, что и глаза закрыл, полностью перешел на внутренние и внешние сенсоры.

– Что? – встрепенулся законник. За окном неторопливо плыли знакомые старые дома с узкими окнами, горели цветастые вывески и полотнища. До клуба осталось всего ничего. Людей маловато, но и время к утру, пора бы.

– Не знаю, – озадаченно изрек боец. – Охранник другой.

– Может, сменился?

– Я каждого в лицо знаю. И рановато.

– Сворачивай!

– Да не бойся! Наверное, просто отпросился по бабам, и такое случается. Эту машину каждая собака знает, не тронут. А большим отрядам корпораций и легавым…

Что хотел сказать бандит, так и осталось тайной. Где-то далеко во мраке улицы сверкнуло. Раздалось угрожающее шипение, хлопок, и агента окатило дождем кровавых ошметков, забрызгало сиденья и стекла.

Миронов не успел ни шевельнуться, ни испугаться. В какой-то момент все было в порядке, они ехали, разговаривали. И через секунду в лобовом стекле образовалась дыра… не пробитая, а проплавленная: края выгнулись подобием цветка, брызнули веером раскаленных капель. Одновременно голова Ирбиса лопнула как перезревшая тыква. Верхнюю половину черепа просто снесло, из окровавленного обрубка брызнул алый фонтан, показались обломки костей и нижняя челюсть.

Рельсовая винтовка. Снайпер на крыше. Нас ждали.

Машина начала неуверенно вилять, замедляться. Но в синтетическом мозгу явно произошел какой-то сбой из-за некорректного разъединения, и авто понесло на бетонный отбойник.

Удар!.. Жалобно заскрежетал пластик и модифицированный хитин, капот взорвался ворохом обломков и фонтаном черного масла. Лобовое стекло покрылось сетью мелких трещин, небо и земля поменялись местами.

Второй удар! Крыша вмялась, стойки согнулись как тонкая проволока. В салоне все перемешалось: кровь и осколки, оружие. Но аварийная система сработала штатно: подушки безопасности сдавили Игоря, уберегли от переломов и ушибов. Подержали немного и быстро обмякли, когда резервные системы признали, что повторного столкновения не предвидится.

Толчок все равно оказался чересчур силен, агент на какое-то время потерял сознание. Но очнулся быстро, перевернулся на спину. Мельком заметил обезглавленного Ирбиса, почувствовал липкое на лице и груди, руках. Стиснул зубы и отвернулся, пнул пятками в дверь, еще раз…

Искореженный кусок хитина, металла и пластика наконец-то поддался, законник мешком вывалился из салона на асфальт. Застонал от боли в груди и острой рези в расцарапанном лице, ошеломленно уставился в оранжевое небо, задрожал от пронизывающего ветра. Уколол ладони о стеклянное крошево, с трудом отполз в сторону и приготовился встать на колени. Но услыхал торопливый топот, резко вскинул голову.

Из тени выпрыгнул мужчина в серой мешковатой униформе. Плечи мускулистые, но на вид гибкий, в чертах лица сквозило нечто от хищника. Слегка вздернутый нос заметно подергивался, ноздри раздувались, втягивая запахи. А когда вышел в свет фонарей, глаза под защитой мохнатых бровей сверкнули как у кошки, на пальцах блеснули длинные загнутые когти.

Одновременно слева, из-за раздробленного отбойника показался другой боец: огромный и неуклюжий как медведь, с чрезвычайно толстыми ногами и руками, выпуклой грудью, бычьей шеей. Двигался медленно, грузно вбивал ботинки в асфальт, дышал тяжело и надрывно. Лицо грубое, кожа плотная и будто в мелких чешуйках.

Очаровательно! Классические «Росомаха» и «Броненосец».

Миронов не выглядел опасным, и потому оба не торопились, уверенно брали в клещи. Синхронно вытащили иглометы, переглянулись и усмехнулись – легкая добыча.

До боли закусив губу, агент терпеливо ждал, пока приблизятся. Дрожал, торопливо шарил пальцами по земле, периферийным зрением наметил узкую щель между ближайшими домами – путь отхода.

Когда «Броненосец» навис над ним, резко вскочил, ударил острым обломком автомобильного хитина в строго выверенное место под ребрами. Порезал пальцы, застонал, но воткнул между плитами подкожной брони прямиком в нервный узел. Надавил, услыхал низкий крик боли больше похожий на рев рассерженного зверя. И сразу упал, сорвал с перевязи последнюю гранату, швырнул под ноги подбегающему «Росомахе».

Гибкий боец успел отпрыгнуть, но недостаточно быстро. Во мраке полыхнуло пламя, оглушительно громыхнуло, мускулистое тело подхватило взрывной волной и швырнуло на землю. «Росомаха» ослеп от вспышки, потерял оружие, но выжил – и теперь вяло возился посеченный осколками.

О том чтобы добить, Игорь и не помышлял. Того же «Броненосца» не возьмет и армейская винтовка в упор, а противопехотные мины ему как детские хлопушки. Да и удар по нервному узлу лишь слегка затормозил – лишенные кожных рецепторов «громилы» теряются от острой боли. С «Росомахой» вообще повезло: сопротивления не ждал. Но оба скоро очнуться, и станут осторожнее.

И потому едва отгремел взрыв, законник откатился от ослепленного болью мордоворота. Вскочил и, прихрамывая, бросился прочь. Обогнул искореженный остов автомобиля, метнулся в спасительную щель между зданий…

Осознание ошибки настигло после того, как рухнул на землю, сбитый мощной зуботычиной. Мир перед глазами расцвел снопом искр, тошнотворно крутнулся.

Скрипнули мелкие камешки, и из тени выступил тип в строгом костюме, при галстуке. Агент успел подметить серый отлив кожи, массивное телосложение. В мгновенной вспышке прозрения осознал, кто пришел по его душу. Попытался ползти, но безрезультатно – мышцы попросту не послушались. Тогда оторвал одну из булавок от рукава и, вцепившись в ногу врага, приколол к штанине. Однако нажать на управляющую пластину не успел. Противник без всяких изысков нанес второй удар, отправил Миронова в глубокий нокаут…

Глава 9 Зевс разящий

Наверное, Игорь должен был злиться. Или испытывать страх.

Вполне логичные эмоциональные реакции. Планы обрушились, он потерпел поражение в борьбе с обстоятельствами, людьми и чужими интересами. Упустил след брата, так ничего и не узнал о таинственном Составе, еле-еле в очередной раз смылся от твари из Сети и опять попал в передрягу.

Более того, агент должен бы даже беситься. Ибо страх и злость – слишком тусклые определения для адекватных ситуации чувств.

Но на самом деле законник испытывал лишь вялое раздражение. Чересчур многое свалилось за последние сутки: беготня, переживания, драки, ранения, болезнь. Он просто устал морально и физически. Вымотанный до предела организм молил о пощаде. А разум включил защитные механизмы, чтобы не поддаться истерике.

Вероятно, именно потому Миронов совершенно и не удивился, когда, очнувшись, увидел перед собой Артура Геринга: улыбающегося, холеного и подтянутого, жующего огромный бутерброд с мясом и сочной зеленью.

Хотя увидел – сказано громко. Долгое время Игорь не различал ничего, кроме света ламп и смазанных силуэтов мебели, людей. Один глаз не открывался вовсе: заплывший и запухший, веки склеены коркой подсохшей крови, – второй же никак не мог сфокусироваться. Пресловутая корка неприятно стягивала и кожу лица, лопалась при каждом движении, а от макушки к позвоночнику простреливали искры боли.

И кровь не моя. Ирбиса… никто не удосужился смыть.

Первая яркая мысль вызвала цепную реакцию. Агент вспомнил и фактически обезглавленного бойца, и забрызганный мозгами салон авто, и короткий бой посреди улицы. И то, как его куда-то тащили волоком. Но образы не вызвали отклика. Возникло ощущение, будто это происходило с кем-то иным, чужим и незнакомым.

На секунду сознание зависло над пропастью, сделало шажок в сторону блаженного забытья. Приготовилось рассыпаться карточным домиком, когда рядом послышались шаги, прозвучал чей-то искаженный голос:

– Я бы не рисковал давать что-то тонизирующее. Экспресс-анализ выявил токсины пополам с дикой смесью гормонов и опасных препаратов. Коктейль под поэтическим названием Последняя Песнь, редчайшая дрянь. И выражаясь простонародным любой другой исток давно бы откинул копыта.

– Рискнем, док. Он крепче, чем выглядит.

– Тогда о Взломщике придется забыть. Иначе отправим в мир иной собственными руками. Я не уверен, но с его организмом происходит нечто странное.

– Хм, тогда придется по старинке. Ну что вы на меня так вытаращились, уважаемый? Дыбу использовать не буду, клещи и раскаленные иглы тоже. Цивилизованные люди находят компромиссы в ходе общения. Разбудите, через часок сможете забрать в лабораторию и препарировать сколько угодно.

– Препарировать? Но я хотел поместить в биор, провести диагностику.

– Куда подевался ваш черный юмор, док? Ладно, не важно. Выполняйте!

Укола агент не почувствовал. Но вскоре сердце выровняло ритм, разум всплыл в реальность как пузырь воздуха на поверхность водоема. Миронов открыл глаз и медленно огляделся, бесстрастно отметил, что находится в кабинете Руса.

Правда, выглядел зал теперь несколько иначе. Обзорные экраны потушены, окна затемнены, а потолочные панели ярко полыхали, заливая длинное изогнутое помещение белым светом. Атмосфера мрачной загадки исчезла вместе с тьмой, зато стала видна толстая подушка пыли у стен, битое стекло и лужица виски на полу, следы от грязных ботинок, мелкие капли крови.

Врач успел исчезнуть. Зато у сорванной с петель двери дежурил знакомый по офису АКМ «Бессмертный»: здоровяк с пепельно-серой кожей и неподвижным лицом изваяния. Второй, в котором Игорь узнал своего противника из подворотни, изображал статую у противоположной стены. В кресле Руса невозмутимо восседал Геринг, а сам старик поместился рядом с агентом на небольшом диванчике.

Чуть ли не впервые законник осознал, почему приемный родитель так любит полумрак. Сейчас, когда лампы горели на полную мощность, стало особенно заметно уродство: словно изъеденный кислотой огрызок уха, багровые шрамы, черная глазница с искусственным глазом в глубине.

Хозяин «Берлоги» казался подавленным и злым, слегка помятым. Просторная рубаха разорвана на груди, на скуле длинная царапина. Руки, как ни странно, свободны, но шею стягивал широкий пластиковый обруч непонятного назначения. Рус угрюмо косил то на охранников, то на Артура, но сидел смирно и лишь крепко сжимал кулаки.

С ПСБ не шутят. И последние события – яркое тому подтверждение. Красный район всегда гордился собственной независимостью. Эдакая Тортуга, пиратская республика в сердце империи Порядка. Ни АКМ, ни правительство города на пару с полицией долгие годы не могли ничего противопоставить бандитским группировкам, действовали в стиле «холодной войны». А безопасники просто взяли и вошли, разогнали вооруженных обывателей, заняли резиденцию не последнего авторитета.

Данный факт о чем-то да свидетельствует. Хотя бы о том, что существование района угодно высшей власти. В качестве клапана, помогающего Пангее спускать накопившийся пар. Или для того, чтобы согнать асоциальные элементы в одну большую смердящую кучу. А может и как полигон корпораций.

Но так ли это важно? Нет. Сейчас главное, что клуб захвачен оперативниками ПСБ и превращен в огромный капкан. Что ситуация не ясна, и что Алекса тут определенно нет. Иначе б сидел рядом со стариком…

– Приветствую, Игорь Константинович! – вполне дружелюбно сказал Геринг, отсалютовал недоеденным бутербродом. – Как самочувствие?

– Не очень, – хрипло признался агент. Попытался открыть второй глаз, но потерпел поражение. Глубоко вздохнул и откинулся на мягкую спинку, якобы собираясь с силами, а сам украдкой ощупал карманы. Тут же убедился – вывернули наизнанку. На изящном столике невдалеке лежали ремни, разряженные пистолеты, и увы – управляющая пластина от «тараканов», поруч кинетического щита. Но вторую булавку на рукаве проглядели.

– Верю, – хмыкнул безопасник. С долей жалости посмотрел на залитого подсыхающей кровью Миронова, пожал плечами. – Охотно верю.

– Сейчас скажете, что виноват исключительно я, – криво усмехнулся Игорь. – Если бы сотрудничал, подобного не произошло.

– О, у вас остались силы иронизировать! – восхитился Артур. – Я поражен. Нет, правда… и то, как расправились с младшими сотрудниками на улице, весьма впечатляет. Прикинулись оглушенным, метко поразили нервный узел Броненосца, ослепили Росомаху. Теперь понятно, как сумели проработать столько лет в АКМ и не умереть.

– Как? – поинтересовался законник. Все-таки содрал корку подсохшей крови и с трудом разлепил второй глаз, неприязненно глянул на безопасника: мелкий инфантильный тип с цыплячьей шеей и открытым лицом ботаника, выпуклым лбом и жидкими светлыми волосами. Даже строгий костюм смотрелся на нем пошло. А вот взгляд холодный, профессионально-прицельный, что сразу рушило образ «белого воротничка».

– Вы думаете, – легко изрек Геринг. Откусил от бутерброда и, сочно похрустывая зеленью, небрежно покрутил пальцем в воздухе. – Большинство же предпочитает полагаться на физическую силу и здоровье.

– Но только не вы, – сказал Миронов.

– Не-а, не я, – польщено согласился безопасник. – Остальные забывают, что именно разум вывел нас на вершину пищевой цепочки. Но есть и специалисты получше. В парочке отделов ПСБ работают люди с интеллект-модами. Мыслят, считают…

– Не так и хороши ваши аналитики, если смогли вычислить меня лишь сутки спустя.

– Да, побегать пришлось. И головы поломать. От камер и патрульных машин вы увиливали весьма успешно. Но сработал старый способ, наши информаторы в Красном районе подали весточку.

– И вы устроили засаду.

– Сюрприз! – с глуповато-восторженной интонацией воскликнул Артур. Сразу посерьезнел, нахмурился: – Вопрос в том, что с вами теперь делать, уважаемый.

– Понять и простить? – предположил агент.

– А вы мне нравитесь, – оживился резидент ПСБ. – Нет, правда нравитесь. Знаете же, что влипли, но присутствия духа не потеряли. Избиты, больны, а все равно имеете нахальство шутить… Хотите бургер?

Порывшись в бумажном пакете, Геринг извлек второй бутерброд и протянул Игорю. Но того замутило от запаха еды, и он лишь качнул головой.

– Я не голоден.

– Ах, право зря! Очень сочное мясо. И пусть выращено искусственно, в банке, но не отличается от настоящего, уж мне-то поверьте, знаю. А салат и лук? Экологически чистый продукт. И главное – за сущие гроши.

– Боюсь, я потерял нить нашего разговора, – проворчал Миронов.

– Да ладно? – вскинул бровь Артур. Откусил и старательно прожевал, подобрал крошки с пиджака. – Вот видите бутерброд?! Хороший и вкусный, по доступной цене. Знаете в чем суть моей работы?

– Есть бургеры?

– Конечно, нет. Суть в том, чтобы обыватели могли позволить себе подобное. Есть, пить, развлекаться, плодотворно работать…

– Поменьше думать, – подхватил законник.

– Поменьше думать об опасности, – поправил Геринг наставительно. – Мир далеко не идеален, мы обязаны защищать, хранить.

– Перебрали с пафосом.

– Правда? Эх, не получается у меня пропагандировать, нести в массы доброе и вечное. Проще пристрелить.

– Ради того, чтоб остальные кушали бутерброды.

– А хоть бы и так. Чем не оправдание? С другой стороны я мог бы скучно отметить: мол, работа такая. Порядок зиждется на насилии и страхе насилия.

– Должно быть вы правы.

– Вот! Во-от!.. – воскликнул безопасник, хлопнул бутербродом по столешнице так, что на пол полетели обрывки зелени. – Вы признали. Теперь я буду спать спокойно. А то обзывают палачом. Темнота!

– Не думаю, что вас это сильно тревожит.

– Вообще-то не очень.

Губы Артура растянулись в холодной улыбке. Рядом с Мироновым дрогнул Рус, еле слышно пробормотал:

– Заткнись, дурак! Голову смахнет и скажет, что так и было.

Агент проигнорировал реплику, хотя знал, что Геринг действительно непрост. Сейчас играет как сытый кот с мышью, а потом придушит и съест. Однако Игорь намеревался как минимум прояснить обстановку.

– Вы собрались использовать меня в качестве наживки.

Безопасник оцепенел на мгновение. Показное дружелюбие исчезло, зрачки превратились в острые иглы, впились в пленника.

– Не глупи. Мы похожи, оба готовы совершать неприятные поступки при необходимости. А теперь ответь – как бы ты поступил на моем месте? И почему объявил меня мировым Злом?

Удар достиг цели, Игорь смутился. Почти незаметно, на секунду, но внутренне уязвлено дрогнул. Он сам не единожды пользовался одними, чтобы ловить других, устраивал ловушки. Но теперь лично оказался в подобной ситуации… и растерялся.

– Мы похожи, – повторил резидент ПСБ, серьезно посмотрел на пленника. – И да, я собирался сделать тебя живцом. Но думаешь, меня б погладили по голове за уничтожение лояльного и эффективного законника? Другое дело – придушить отступника.

Украдкой сглотнув тяжелый ком, Миронов с усилием выдавил:

– Я не предатель.

– Точно? Твои действия говорят об обратном: скрылся, начал сотрудничать с потенциальным противником, потом вовсе связался с преступным миром. Быть может, в тебе ошибались? Да о чем я? Ты уничтожил собственную репутацию.

– Я пытался ее восстановить.

– Да? Получилось из рук вон плохо, – лицемерно вздохнул Геринг. Закинул ногу за ногу и чуть откинулся в кресле. – Но изъян зарыт гораздо глубже. Ты воспитывался в семье, по отсталой методике, когда род и родичи – главное. Считаешь, система удаленного воспроизводства придумана ради элементарного удобства? Нет, новое, идеальное общество должно иметь другие ценности, иное воспитание.

– Допустим, – процедил агент. – Хотя связь между моим воспитанием и лояльностью кажется слабой.

– Тогда почему ты здесь? Почему не пришел за помощью к коллегам и начальству, а обратился к приятелю отца? Отчего кинулся спасать брата?

Злость вернулась, разъедала грудь Игоря ворохом раскаленных углей. Черная и едкая, перемешанная с пеплом застарелой боли. Но в чем-то Артур дал промашку, перебрал с философией. От реплики несло фальшью. Эдакий театр одного актера для единственного зрителя. И это отрезвило, помогло агенту немного успокоиться.

– Или я просто не знал, могу ли доверять сотрудникам.

– Зато родным – легко. Даже если они преступники, – со змеиной усмешкой сказал безопасник. – А зря. Хочешь, докажу? Мы применили весьма любопытное устройство, новейшую разработку. Называется Взломщик Разума, на порядок превосходит любые полиграфы и сыворотки правды… Эй, добрый хозяин! Как ты относишься к Игорю Константиновичу?

На ошейнике, что украшал Руса, загорелся зеленый огонек. Старик побледнел, скривился и порвался встать, но обмяк и глухо произнес:

– Хр-р… презираю…

– Точнее! – потребовал Артур. – Расскажи то, что говорил мне.

– Он… хр-р… он охотился за мной, травил… – с бульканьем и хрипами сказал преступник. По щеке старика сбежала капля пота, глаза стали совершенно безумными. – Законник! Мерзость! Я… я хотел отплатить, отыграться. Помогал Алексу, Игорю лгал… и направил младшего по ложному следу, чтобы старший смог свободно…

– Стоп! Хватит!

Рус умолк на полуслове, с клацаньем захлопнул рот. Метнул бешеный взгляд на мучителя, затем беспомощно посмотрел на Миронова. Поднял руку к ошейнику, но сразу одернул, словно ожегся.

Подсознательно агент ожидал чего-то подобного, догадывался. Но к собственному удивлению ощутил боль. Где-то там, глубоко. И от этого стало еще гаже.

Лицо Игоря омертвело. А бандит глянул исподлобья, отвернулся.

Коротко хохотнув, Геринг щелкнул пальцами.

– Убедился?

– Я знал, – устало ответил Миронов. Потер окровавленную щеку, поморщился. – Вы сделали неверные выводы. Я лишь желал расследовать дело, использовал доступные ресурсы.

– Ага, – понимающе кивнул Артур. – Работа под прикрытием, внедрение в стан противника под предлогом побега от властей? Что ж, ловко. Полагаю, и местоположение брата ты скрывать не собирался?

На лице резидента ПСБ проступило странное выражение: то ли недоверие, то ли восхищение, – глаза сверкнули льдом. Но законник проигнорировал реакцию собеседника: слишком усталый, избитый, грязный. Он выглядел как человек готовый упасть в обморок, смирившийся и подавленный.

– Да. Только я не знал и не знаю, где Алексей. Собирался разыскать, призвать к ответу.

– Чтобы облегчить наказание брату?

– Его проступок бьет и по мне. Я хотел… все вернуть.

– Логично. И прагматично, – пробормотал безопасник, нехотя признал: – Возможно, я ошибался на ваш счет. Но что это нам дает?

– Например, я, правда, могу побыть приманкой, – сказал Игорь. – Добровольно. Раз уж мой план потерпел крах. К тому же успел накопать информацию, которая, безусловно поможет.