Текст книги "Остров-призрак (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Девушка умчалась к себе в палатку, а я остался на дежурстве. Через четыре часа я растолкал Седову, а сам отправился спать. Казалось, только устроился в спальном мешке, как нужно было вставать.

Утром подкрепились консервами с кашей и тушёнкой. Грели еду прямо в жестяных баночках, которые располагали на горячих камнях. Благодаря стихийникам искать дрова не пришлось, нужно было только не перестараться с жаром, чтобы еда разогрелась, а не подгорела.

К полудню добрались до Дальних Зеленцов. Окажись мы здесь в сумерках, я бы смотрел на этот посёлок иначе и вряд ли остался бы с ночёвкой. Давно покинутые дома, которые стояли вразброс, практически рассыпались от времени и непогоды. Крыши провалились, в оконных проёмах зияла пустота, а некоторые дома обветшали настолько, что можно было смотреть прямо сквозь них. Лишь пару дюжин домиков, которые держались особняком, выглядели ухоженными.

На берегу тоже царило запустение. Это не Териберка, где всю береговую полосу прибрали к рукам предприимчивые владельцы гостиниц и вычистили мусор. Здесь у берега нашли свой последний покой десятки небольших кораблей: рыбацкие лодки, катеры, яхты… Некоторые прогнили настолько, что давно затонули, а из воды торчали лишь ржавые крыши кают. Другие выглядели сносно, но лежали на боку, отчего вода пробралась в трюм. Не думаю, что хоть одно судно было на плаву, иначе его бы давно отбуксировали отсюда.

Но были здесь и места, которые вызывали улыбки и нескрываемый восторг. Красивое побережье, море, скалы и редкие уцелевшие домики, над крышами которых струился дымок. Не удивительно, ведь температура воздуха упала до десяти градусов, и приходилось топить печь, чтобы согреться. На крыше одного из домов устроили гнездо чайки. Птица, сидевшая в гнезде, внимательно следила за нами, когда мы шли по посёлку. В остове корабля, лежащего на берегу, обнаружилась целая стайка птиц. Хоть человек и практически ушёл отсюда, природа всё равно остаётся и заполняет пустующее место. В Дальних Зеленцах всё равно кипит жизнь, пусть и не совсем привычная глазу городского жителя.

Наше появление заметили. На пороге одного из домиков показался мужчина, к которому мы и направились. Оказалось, что его зовут Кузьма Егорович.

– Давно у нас не бывало так много гостей! – покачал головой мужчина. – Зайти погреться не зову, потому как много вас, все не поместитесь, но чем угостить найдётся!

Мужчина исчез в избе, а через минуту вернулся с целой связкой сушёной рыбы.

– Мы вообще помочь приехали, – взял на себя миссию переговорощика Уваров. – Берег будем очищать от мусора, проблемы маленьких посёлков решать…

– У нас одна проблема – работы нет, – отмахнулся Егорыч. – Нет работы, поэтому и людей нет. Кто был помоложе, уехали в Мурманск, Североморск, или ещё дальше на юга, а мы остались. Нас всего-то человек двадцать тех, кто постоянно живёт в посёлке. На лето приезжает ещё с полсотни местных, остальные – туристы.

– А переночевать у вас есть где? – поинтересовался Уваров. – Мне совсем не хочется снова спать в палатке. Пусть кто-то скажет, что это романтично, но на деле совершенно неудобно.

– С этим проблем не будет, – успокоил нас местный житель. – Многие дома хоть и разрушены, но пустующего жилья достаточно.

За этот день мы успели очистить три сотни метров береговой линии и собрать около двух тонн мусора: палки и поваленные деревья, которые прибило к берегу волнами, тряпьё, металлические трубы и прочая дрянь. Всё это впоследствии будут вывозить на переработку грузовые машины.

Но самой большой проблемой были пустые бочки от топлива вблизи заброшенного здания рыбного хозяйства, которое использовалось раньше, до того, как артефакторы совершили технологический прорыв. Некоторые бочки лежали у самой кромки воды и продолжали загрязнять округу. Удивительно, но местные никак не боролись с этим. Может, просто смирились, или не стали лезть туда, где им ничего не мешает?

– Красиво здесь! – произнёс Кеша, отдыхая после работы. – Вон, даже научная станция заброшенная есть. Собрать бы группу энтузиастов и возобновить исследования…

– Кто о чём, а господин Уваров о науке печётся! – произнёс я с улыбкой.

– А что? Кто ещё развивать науку будет, если не мы?

– Арсений Игоревич, готово! – отчитался Макар, один из участников экспедиции. – Весь участок очищен.

– Отличная работа, команда! Заночуем здесь, а утром будем выдвигаться домой.

Ночь здесь прошла совершенно иначе, чем в городе. Мы всем отрядом смотрели как солнце садится за горизонтом, а мир засыпает. А затем наступает тишина, которую нарушает лишь редкий лай полярной лисицы или уханье совы. Увы, встретить рассвет не вышло – я банально проспал, но ребята, которые завели будильники, рассказывали, что зрелище было потрясающее.

В благодарность за тёплый приём мы решили помочь Егорычу и местным, которые оставались здесь зимовать. Натаскали и накололи дров, оставили немного провизии, которая нам вряд ли пригодится в пути, а Кеша забрал двух артефакторов и занялся починкой генераторов у тех немногих местных, кто ещё оставался здесь жить. Кроме того, ребята сделали пару защитных артефактов от диких зверей и расставили их на границе посёлка.

После завтрака, когда мы собирались на обратный путь, я подошёл к Арине. Девушка сидела на остове деревянно лодки и смотрела на море. Она настолько была погружена в собственные мысли, что не заметила моего приближения и вздрогнула от неожиданности, когда я сел рядом.

– Извини, не хотел тебя напугать.

– Всё в порядке, просто я задумалась.

– О чём, если не секрет?

– Честно говоря, скучаю по родным, – призналась Сотникова. – Видели надпись на лодке, которая стоит возле одного из домиков? «Уехать дальше, чтобы стать ближе». Раньше я мечтала о том дне, когда вырвусь за пределы родного дома, а теперь скучаю по семье. В Мурманске это не так чувствуется, а вот здесь, на краю мира…

Девушка не закончила фразу, но я прекрасно понимал, что она хотела сказать.

– Знаешь, я тебя понимаю. У меня в этом мире совсем не осталось родных, поэтому я знаю что такое одиночество. Пойдём к остальным.

– Меня ещё кое-что беспокоит. Эта вещь… – девушка протянула мне кусок металлической пластины. – Она здесь давно и видела очень многое. Как люди строили дома в посёлке, добывали рыбу, проводили исследования, устраивали праздники. А затем это всё сошло на нет. Я видела как посёлок вымирал. Это произошло не быстро, но картинка пролетела перед глазами. Тридцать лет пролетели как несколько секунд.

– Так бывает. Когда мы строим что-то, надеемся, что это на века, а на деле случается иначе.

– Меня смутило не это, – призналась девушка. – Я видела, как странные люди прятали какие-то вещи под половыми досками рыбного хозяйства. Это произошло недавно, незадолго до закрытия предприятия.

– Что-то ценное?

– Судя по тому, что это прятали ночью, и таскали целые мешки, должно быть ценное.

– Сможешь показать? – поинтересовался я, но девушка засмущалась.

– Попробую, но не обещаю, что мне удастся точно указать нужное место. Всё-таки столько времени прошло, а силы таланта осталось совсем немного.

– Помни о том, что нельзя расходовать талант понапрасну, – снисходительно напомнил я девушке, и та зарделась от смущения.

– Я помню, но иногда так хочется посмотреть, как было раньше. Тем более, в таких местах.

Я взял с собой Уварова, Сотникову и ещё троих ребят с талантом ратника, прежде чем отправиться на поиски замаскированного добра. Отыскать нужное здание не составило труда. Мы прошли почти к самому берегу и направились к покосившемуся зданию. Крыша здесь местами осыпалась, а старые ворота зияли дырами. Зато навесной амбарный замок исправно выполнял своё предназначение. Мне кажется, его никто и не пытался снять, потому как он поржавел настолько, что уже не открывался и стал единым целым с толстыми металлическими прутьями двери.

– Сюда! – позвал нас Уваров.

Мы пробрались внутрь, стараясь ничего не зацепить. Строение было настолько хрупким, что крыша в любой момент могла рухнуть на нас сверху.

– Не уверена, но мне кажется, что это здесь! – произнесла Арина, указывая на пол в одной из комнат.

Парни принялись срывать доски, орудуя ломами, а мы столпились вокруг них, готовые использовать защитные артефакты, если возникнет такая необходимость.

– Что дальше? – поинтересовался Макар.

– Смотрите, там что-то есть! – Кеша направил свет от фонарика вглубь открывшейся ямы, но разобрать что там было сложно. Несмотря на прорехи в крыше, солнечный свет почти не проникал туда, и нам пришлось спускаться дальше. Там, под толстым слоем пыли и грязи нам удалось отыскать пять туго завязанных мешков. То ли они прохудились от времени и сырости, то ли их погрызли мыши, но поднять их наверх не представлялось возможным.

– Давайте хотя бы посмотрим что внутри, – предложил Уваров. – Жалко ведь вот так останавливаться в шаге от цели. Да и любопытство не даст отступить.

– Я в это руками не полезу! – решительно произнёс один из парней и полез обратно.

– А зачем руками, если для этого инструмент имеется? – ухмыльнулся Кеша и стащил с пояса небольшую лопатку размером с сапёрную.

Артефактор принялся рыть, и через минуту посветил фонариком на обнаруженную добычу.

– Ребята, нам круто повезло. Это янтарь! Вот только его перемешали с травой. Видимо, прятали от посторонних глаз.

– Чего, блин? Откуда на Кольском полуострове взяться янтарю? – удивился Макар, который так и застыл посреди ямы.

– Откуда нам знать? Может, привезли с побережья Балтийского моря. Это вы лучше у нашей провидицы поинтересуйтесь, – ответил Уваров. – Одно могу сказать точно: перед нами либо янтарь, либо его подделка.

Парень поднял один из камешков и попытался поцарапать его поверхность острием лопатки. Удовлетворительно хмыкнул, понюхал камень, а затем принялся тереть его о рукав куртки.

– Кеша… Господин Уваров, что вы делаете? – поинтересовался я у друга.

– Проверяю подлинность камня, конечно же!

В этот момент парень перестал тереть камень и провёл им по слою пыли, а затем снова осмотрел поверхность.

– Поздравляю вас, дамы и господа! Либо я ничего не понимаю в геологии, либо перед нами чистейший янтарь!

– Интересно, и на сколько же выйдет такая находка? – задумался Макар.

– Камешки мелкие, грамм по пять-десять каждый, – заметил Кеша. – Стоимость килограмма янтаря такого размера доходит до тридцати тысяч. Вот только продать его не выйдет – подсудное дело. Лучше сдать в Мурманске и получить честные двадцать пять процентов.

К добыче янтаря из подполья рыбного хозяйства привлекли весь добровольческий отряд. Копали и просеивали заваленные мусором, землёй и перегнившей травой мешки всего пять человек. Больше у нас лопат не нашлось, да и негде здесь было развернуться. Каждую находку извлекали из земли и бережно передавали наверх, где складывали в кучу.

Вся работа заняла у нас часа три времени, зато по самым скромным данным удалось поднять килограмм пятьдесят солнечного камня. Увы, янтарь обнаружился только в трёх мешках, а в остальных были просроченные консервы с икрой и красной рыбой, снаряжение и пачки денег, которые вышли из оборота лет двадцать назад. Такую валюту можно сдать разве что в музей. Консервы переместили на свалку, а янтарь погрузили на один из квадроциклов.

Домой мы возвращались с нескрываемым волнением. Ещё бы! У нас с собой был груз приблизительно на полтора миллиона рублей! Может, именно поэтому обратный путь показался таким долгим.

Помимо любопытства нас подгоняла вперёд необходимость оказаться в городе до заката, потому как нужно было сдать квадроциклы, отчитаться в академии о нашей дебютной вылазке и отдохнуть перед началом учебной недели. К счастью, в этот раз дорога прошла без происшествий. В Мурманске мы были в семь часов вечера. Сдали находку, вернули квадроциклы и разъехались по домам. В академию я так и не заглянул, но отзвонился Гронскому и сообщил, что все студенты вернулись в Мурманск.

А утром понедельника нас ждала заслуженная награда за обнаруженный клад.

– Двадцать две с половиной тысячи каждому! – радостно воскликнул Макар, размахивая в воздухе полученными купюрами. – Вот это я понимаю, поработали! Арсений Игоревич, я теперь всегда буду ездить с вами!

– Учти, не факт, что нам когда-нибудь повезёт так снова! – осадил я парня.

– Куда потратите? – поинтересовалась Арина.

– Прогуляю в эти же выходные! – довольно произнёс Макар, который после экспедиции следовал за нами по пятам.

– А я направлю на восстановление посёлка Дальние Зеленцы, – признался Кеша. – Пусть это капля в море, но общими усилиями мы сможем добиться успеха. Однажды этот посёлок снова оживёт.

– А вы не задумывались, кому мог принадлежать этот клад? – внезапно поинтересовалась Седова.

– Каким-нибудь контрабандистам, – пожал плечами Уваров. – Не всё ли равно? Честные люди вряд ли стали бы прятать такие вещи от посторонних глаз в заброшенном здании рыбного хозяйства.

– Награда, конечно, хорошая, но вылазка получилась не особо результативной, – хмурилась Регина. – Потратили два дня, а сделали слишком мало, чтобы реально что-то изменить.

– Сейчас два дня, потом ещё два – за год получится куда больше, чем ничего не делать, – успокоил я Седову.

– И всё равно, я считаю, что это добрый знак, – заметил Уваров. – Начали работу добровольческого отряда на позитивной ноте. То ли ещё будет!

Глава 8
Категория

Уже после пар пришлось задержаться и в подробностях рассказать Гронскому обо всём, что произошло в Дальних Зеленцах. Особенно уделил внимание истории с обнаружением янтаря и его поискам.

– Седова волнуется на счёт бывших хозяев этого груза, – поделился я с бывшим ректором опасениями Регины. – Девушка считает, что у нас могут быть проблемы с браконьерами или контрабандистами.

– Не думаю, – покачал головой Гронский. – Мне сообщили о происхождении этого янтаря. Скорее всего, он был похищен у добытчиков на берегу Балтики, а затем вывезен предприимчивыми дельцами сюда. Те, кто прятал этот груз, уже давно находятся на каторге. Раз за все эти годы никто не вернулся за ним, то и беспокоиться не стоит.

Когда новости о нашей находке распространились среди студентов, появилось огромное количество желающих вступить в наш добровольческий отряд. Численность участников выросла до пятидесяти четырёх человек. До наступления холодов и выпадения снега в Дальние Зеленцы мы ездили ещё два раза. Причём, новички настолько увлеклись поисками сокровищ, что принялись искать их там, куда совсем не стоит совать свой нос. Пришлось их немного приструнить.

Никаких сокровищ мы больше не находили, зато академия решила выделить нам поощрение и выдала путёвки на экскурсию в Хибины – крупнейший горный массив нашей страны, возраст которого по оценкам учёных составляет около четырёхсот миллионов лет.

На экскурсию мы ехали поездом в сопровождении Трофимова и его помощников, которые хоть и сами получили статусы преподавателей, но продолжали исправно выполнять его приказы. Для поездки выкупили целый плацкартный вагон, потому как только студентов набралось тридцать семь человек, а ещё шестеро преподавателей: я, Уваров, Седова и Трофимов с двумя помощниками.

Небольшой двухдневный поход по Хибинам обещал быть лёгкой и увлекательной прогулкой, но на деле оказалось куда сложнее. Идеальное время для путешествия по Хибинам – конец мая – начало сентября. Мы же отправились в поход в конце октября, когда горы уже покрывал небольшой слой снега, а температура ночью падала до пяти градусов мороза.

От нас никто не требовал каких-то достижений, это был туристический поход, поэтому мы не планировали никаких подвигов, а собирались спокойно прогуляться по дикой природе.

Свой путь мы начали неподалёку от станции Имандра и направились через сосновый бор к озеру Туров. Дорога казалась простой, пока не пришлось подниматься вверх. Тут открылась ещё одна причина, почему Хибины – отличное место для неподготовленных путешественников. Здесь нет резких перепадов высоты, поэтому никто не испытывал серьёзных проблем с дыханием и самочувствием.

У озера мы сделали привал на обед. Кажется, это был самый вкусный обед за мою жизнь – последний раз мы ели ещё в Мурманске, а на свежем воздухе аппетит нагулять не проблема. Обедать на природе особенно приятно, поэтому мы не спешили, несмотря на уговоры гида поскорее сняться с места, чтобы посмотреть как можно больше достопримечательностей.

Сосны сменились на карликовые берёзки, а впереди замаячило новое озеро, которое местные называли Изумрудным. Пройти здесь оказалось непросто – единственный ближайший путь шёл по склону горы. Это была узкая тропинка у самого обрыва шириной сантиметров тридцать.

– А мы точно сможем перебраться на ту сторону? – переспросил я у проводника, но тот беспечно махнул рукой и заверил, что только за этот год провёл с дюжину групп по этой тропинке.

Наша попытка пройти ничем хорошим не закончилась. Я пошёл первым и с трудом перебрался на другой конец озера, а вот Арина поскользнулась на снегу и полетела вниз. Не помогла даже страховка. Падение в ледяную воду с пяти метровой высоты – не самое приятное событие, поэтому я сразу откатил время назад и заставил гида менять маршрут. Если Сотникова оступилась, то что говорить о других студентах, у которых подготовка слабее?

Возможно, летом, когда на склонах горы нет снега, там реально пройти, но в октябре это слишком рискованно. Остаток пути гид жаловался, но после того, как поймал на себе недовольный многообещающий взгляд Трофимова, решил придержать недовольство при себе.

Природа снова менялась. Теперь нас окружали мхи и лишайники, а чуть дальше по маршруту мы наткнулись на целое поле ягеля, который так любят северные олени.

На ночлег устроились на берегу небольшой речушки. В это время года можно было не бояться комаров, а вот холодом тянуло. Спасали тёплые спальные мешки и палатки. Ночью вдалеке отчётливо можно было различить крики птиц, а вот животные словно чувствовали наше присутствие и не попадались на пути.

Второй день путешествия оказался непростым. Округу затянуло туманом, а ему на смену пришла солнечная погода. Температура воздуха подскочила до семи градусов тепла, и путешествовать стало куда приятнее.

Прошли реку вброд, полюбовались водопадом и направились обратно к станции. У цели мы были к шести часам вечера, буквально за сорок минут до прибытия поезда, который доставил нас в Мурманск.

Конец октября – непопулярное время для посещения Хибин, поэтому за два дня мы не встретили ни одной группы. Даже постоялый двор, в котором можно было бы остаться на ночлег, оказался закрыт. За два дня мы не осмотрели и десятой части этого прекрасного места, но время поджимало. Возможно, мы ещё вернёмся сюда, но уже летом, когда горные перевалы будут более дружелюбны к путникам.

– Хороший поход получился! – радовался Кеша, когда мы ехали домой в купе поезда. – И что примечательно, всё прошло без происшествий.

– Гляди, не накаркай! – оборвал я парня.

Несмотря на слова Уварова, мы действительно добрались домой без проблем. Автобус забрал нас с вокзала и довёз до здания академии. Студенты, которые жили в общежитии, поспешили по комнатам, пока злая коменда не закрыла двери, а остальные вызвали такси. Когда все разошлись, я заметил Арину, которая стояла в стороне.

– Ты почему не идёшь в общагу? Клавдия Матвеевна закроет дверь минут через пятнадцать.

– А мне не в общежитие, я квартиру снимаю. Тут недалеко, на улице Шмидта.

– Ты же в общежитии жила!

– Мы с Ладой не ужились, поэтому я решила сменить не соседку, а место жительства. Живу сама, и могу не волноваться за соседей.

– Далеко или нет, сейчас вызову такси.

– Арсений Игоревич, не надо! – запротестовала девушка. – Здесь идти минут десять, я дойду. Тем более что погода хорошая. Хочется немного подышать свежим воздухом перед сном.

– Не надышалась за эти два дня? – спросил я, но Арина лишь ухмыльнулась и отрицательно замотала головой. – Ладно, не отпускать же тебя одну. Идём, проведу тебя домой, чтобы душа не болела, а потом вызову себе такси. Хватит с меня путешествий на сегодня.

Идти действительно оказалось недалеко, даже медленным шагом мы дошли до дома Сотниковой минут за пятнадцать.

– Хорошее расположение, до академии совсем близко, – произнёс я, поглядывая на тёмные окна подъезда.

– Мне тут нравится, – призналась Арина и поёжилась от холода, а затем решительно шагнула вперёд и поцеловала меня.

От неожиданности я застыл, поэтому поцелуй получился смазанным. Заметив моё удивление, девушка засмущалась.

– Простите, Арсений Игоревич, просто я вас давно люблю. Ещё с того самого дня, когда мы встретились на Имандре. Я даже ничего не успел ответить, потому как Сотникова резко повернулась и убежала в дом, оставив меня одного посреди ночной заснеженной улицы.

Интересно рыбы пляшут. Нет, конечно, Арина – симпатичная девушка и нравится мне, но она – моя студентка, а это серьёзное препятствие и возможные проблемы для нас обоих. Домой я возвращался в смешанных чувствах.

На следующий день девушка вела себя так, словно вчера ничего не произошло, а я старательно не поднимал эту тему.

– Арсений Игоревич, а что мы ещё будем проходить в этом семестре? – поинтересовался Некрасов, когда пара перевалила за середину.

– Незаметное проникновение на территорию врага, штурм зданий и использование аспектов вашего таланта для выживания в условиях Арктики.

– А успеем? – заволновался Филипп. – Осталось меньше двух месяцев до экзамена, а у нас ещё такой обширный материал.

– С этим всем пока будем знакомиться поверхностно, а в будущем уже оттачивать до блеска и пробовать различные тактики. Попробуем и оборону здания, и столкновения на открытой местности, но уже не на первом курсе. Я стараюсь дать вам хотя бы базовые навыки, чтобы вы были готовы к возможным непредвиденным трудностям. Но упор будем делать на прохождении полосы препятствий с использованием таланта и на применении различных аспектов таланта в реальных условиях.

Я без тени стеснения заимствовал идеи, которые подкидывал Ирине Валерьевне Платонов и те методики, которые на своих занятиях использовал Гронский. Правда, я вносил в учебный процесс небольшие отличия, опираясь на возможности студентов и необходимость подготовить их к как можно большему количеству угроз.

Подобных навыков мне здорово не хватало на палубе корабля, захваченного культистами, и при обороне военной базы на острове Рудольфа. Да что там, даже штурм здания в Дудинке мы совершали без должной подготовки.

– И как мы будем готовиться к экзаменам, сидя в аудитории? – ухмыльнулся Аксёнов.

Леонид был прав. Суть нашего занятия заключалась в том, чтобы развивать талант, а сделать это можно только на практике. Увы, новые требования из Москвы нещадно сократили часы практики и добавили к моему предмету кучу теории. В результате такой реформы мы могли сидеть и чесать языками, рассуждая о том, как следует поступать в различных ситуациях. Я был абсолютно уверен, что эти разговоры – чистой воды болтовня, а оказавшись в реальной ситуации большинство студентов растеряется и забудет обо всём, что мы разбирали на парах.

– Ты прав, Леонид. Но сейчас у нас по расписанию теория. Кто расскажет мне какие действия нужно выполнять в условиях захвата заложников?

– А где в это время находимся мы? Рядом с заложниками, или в стороне? Что происходит вокруг? – завалил меня вопросами Некрасов.

Я поморщился, потому как парень был прав – в теории разбирать такой случай неудобно. Только описание ситуации займёт огромную часть пары.

– Группа, слушаем мою команду! Разбиваемся на команды! Эдлин, Сотникова, Аксёнов и Некрасов будут освобождать заложников, а Шилова, Рыбакова и Чернова будут контрабандистами.

– А можно нам кого-то из мальчиков в отряд? – заволновалась Рыбакова. – Мне кажется, распределение несправедливое. У них два парня в группе, а у нас ни одного.

Я отлично понимал кого из парней Настя хочет заполучить в свою группу, но отдавать им Аксёнова не собирался.

– Нельзя! – отрезал я. – В жизни нельзя выбирать где и с кем оказаться в сложной ситуации. Приходится выкручиваться всеми доступными способами.

– А где заложники-то? – смутилась Лада.

– Представь, что эти стулья и есть заложники, – посоветовал я девушке.

– Нет, я так не могу! – запротестовала Эдлин.

– Хорошо, тогда заложником буду я. Враги знают о вашем присутствии и отказываются идти на контакт, они знают, что вы планируете штурм. Ждать подкрепление нельзя, иначе все заложники будут убиты. Ваши действия? Как вы проникнете в здание?

– Через запасной вход? – предположила Эдлин.

В аудитории повисла тишина. Мне определённо нужно было раскачать группу, иначе так с ними каши не сваришь.

– Вы сунетесь напролом? Плохая идея!

– Я воспользуюсь талантом, чтобы увидеть где они прошли и узнать состав группы, – начала Арина.

– Вот, уже хорошая мысль. Вы узнали, что трое контрабандистов взяли в плен одного человека и удерживают его в доме. Что будет дальше?

– Я перемещаюсь в центр комнаты, приковываю внимание к себе и навожу панику, а остальные присоединяются ко мне и помогают победить врагов, – гордо заявил Аксёнов.

– Хорошая мысль, но это слишком опасно и безрассудно. Можно поступить иначе. Лада, ты не хочешь помочь?

– Но я не вижу никого, чтобы выбрать как цель. К тому же, мы не знаем, есть ли среди них таланты.

– А если ударить по площади? Помнишь, мы пробовали на практике.

– Я попытаюсь, – произнесла девушка.

– Не попытаешься, а сделаешь. Давай!

Эдлин развела руки в стороны, и я буквально через секунду почувствовал как по спине пробежал холодок. Попытался замедлить время, но ничего не вышло. Остальные тоже с недоумением тянулись к таланту, но я не чувствовал всплесков энергии. Такое впечатление, что Ладе удалось запечатать силу внутри нас и не давать ей вырваться на свободу.

Такой трюк обошёлся девушке непросто. Она безвольно осела на пол, и у неё пошла носом кровь.

– Лада! Отличная работа, ты молодец! – я сел рядом, закинул голову девушки вверх и вытер кровь чистым носовым платком.

Через минуту в дверь постучали. На пороге оказалась Глинская.

– Арсений Игоревич, прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу пару, но вы случайно не использовали глушитель таланта? Мы со студентами отрабатывали некоторые приёмы, и внезапно у всех пропала возможность использовать талант. Артефакторы утверждают, что это не их рук дело.

– Прошу прощения за неудобство, – извинился я. – У нас действительно сработал глушитель, но сейчас способности должны восстановиться. Кстати, нам бы не помешала ваша помощь, если вы будете так любезны.

Глинская решила проблему всего за пару мгновений. Кровотечение остановилось, а через пару минут на щеках девушки заиграл румянец.

– Спасибо, Лада. Это была отличная демонстрация вашего таланта. Спасибо, друзья, на этом моменте предлагаю перенести нашу тренировку на улицу, чтобы отработать навыки на практике и не мешать остальным группам.

Несмотря на снег, пришлось погонять студентов по заснеженному полигону. Зато эффективность такой тренировки была куда выше, чем записывать в тетради действия на случай встречи с врагом. На выходе из полигона мы встретились с группой оборотников под началом Седовой. Я лишь ухмыльнулся, заметив, что девушка также предпочла тренировать свою группу в реальных условиях.

Ближе к ноябрю наши выездные поездки временно прекратились. В Мурманск пришла зима, приближалась сессия, а потому студентам предстояло сконцентрировать все усилия на занятиях. Мы успели провести несколько совместных тренировок с оборотниками, ратниками и артефакторами, чтобы ребята лучше понимали принципы работы в группе и оттачивали свои навыки под помощь или противодействие разным аспектам талантов.

В конце ноября произошло ещё одно событие, которого мы ждали с волнением. В академию приехала комиссия из Москвы. Мы уже свыклись с тем, что ежегодные комиссии – это неотъемлемая часть жизни академии, но в этом году я встречал комиссию в качестве преподавателя. К тому же, именно эти ребята должны принять решение давать категорию преподавателя мне и остальным новоиспечённым преподавателям, или нет.

Встреча с комиссией прошла при закрытых дверях. Из Москвы прибыло три человека: высокий темноволосый мужчина в очках, пожилая женщина с короткими седыми волосами и миниатюрная брюнетка с вечно брезгливым взглядом, которым она осматривала всё, что находилось вокруг неё.

– Рагузов Игорь Всеволодович, – представился мужчина. – Я – председатель комиссии, а это мои ассистенты – Тамара Ивановна Ивницкая и Элеонора Эдуардовна Корф. Не буду скрывать, наша основная задача в этом году – проверить уровень подготовки молодых преподавателей и выдать им категорию, если они окажутся достойны. Прежде всего, мы проведём письменное тестирование. Затем посетим ваши занятия, поговорим со студентами и посмотрим как вы ведёте пары, а напоследок проведём собеседование, если это потребуется.

Эти ребята явно не лезли за словом в карман, потому как письменное занятие провели уже на следующий день после пар.

Целый час мы писали работу по педагогике. Каких только вопросов не было! Сначала были достаточно простые задания, в которых просто нужно было выбрать правильный ответ. Затем пошли вопросы с подвохом. Причём, там не было вариантов – пришлось писать ответ самому, при этом не попасться на уловку того, кто составлял вопросы к этому заданию. Когда я справился с этим пунктом, не сдержался и застонал. Теперь меня ждало творческое задание, в котором нужно было подготовить занятие для группы студентов. От того, насколько грамотно оно будет составлено, сильно зависела итоговая оценка.

Сдавая работу, я не был абсолютно уверен, что написал всё правильно. Пусть за последние месяцы я изучил кучу материала по педагогике, всё равно, пробелов в моих знаниях оставалось достаточно.

В среду комиссия явилась на моё практическое занятие. Я так и чувствовал попытки прикопаться к чему-нибудь, но на каждый вопрос находил чем ответить. Так, Элеоноре Эдуардовне показалось, что я подвергаю студентов слишком большой опасности, а Тамара Ивановна наоборот сокрушалась, что пространства для использования таланта слишком мало. Мол, студенты могут попрактиковаться и на парах по физподготовке, а на моих занятиях они должны больше времени уделять размышлениям о том, куда направить силы своего таланта. Закончилось всё тем, что Ивницкая предложила студентам нарисовать рисунок о том, как они могут использовать талант во благо. Какой-то детский сад! Зато Рагузов казался единственным оплотом адекватности во всей комиссии, но я не торопился делать поспешные выводы на его счёт и ждал подвоха от Игоря Всеволодовича в любой момент.