Текст книги "Уездный врач (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 14

Глава 14 Начало расследования Тимофеева

– Вотяки, говоришь…

Пристав Тимофеев не откладывая дела в долгий ящик приступил к опросу возможных свидетелей. Начал он с крестьян из Аныка.

Первой он опрос учинил девке Марфе Головизниной, которая труп без головы на лесной тропинке нашла. Та, то краснела, то бледнела, околесицу какую-то несла. Волновалась очень – не каждый день ей приходилось с приставом беседовать.

Следующим был опрошен Куприян Головизнин – отец Марфы. Тот глаза в пол упёр, отвечал неохотно. Каждое слово приходилось из него как клещами тянуть. Мужик он был тертый и в трёх водах вареный. Прекрасно знал, что лучше молчать чем говорить. Иной раз лишнее слово скажешь и потянется веревочка… Хоть ни в чем ты и не виноват, но лучше рот на замке держать – так целее будешь.

Мать Марфы… Только зря Тимофеев на неё время потратил.

Другие опрашиваемые крестьяне ясности опять же не внесли.

Сейчас пристав проводил опрос очередного. Как там его? А – Кобылина. Вот ведь, дал Бог человеку какую фамилию…

Этот болтал без умолку, как копейки во все стороны горстями разбрасывал.

– Вотяки, это мужика уханькали… Как есть они…

Приставу во всех возможных подробностях Кобылиным были поведаны пристрастия местных язычников к жертвоприношениях.

– Замаливают они людишек…

Тимофеев только кивал на слова Кобылина – пусть говорит. Хоть какое-то да развлечение.

Пристав уже далеко не первый год занимался расследованиями убийств, поэтому версия говорливого крестьянина его особо не впечатляла. Не такое он ещё слышал.

– Вотяки часто просят своих злых духов помочь им в том или ином деле. – Кобылин перекрестился. – Принесли они в жертву мужика в благодарность старым богам… Все болеют, а они – нет. Хлебушко у них ещё хорошо родится…

Если глаза закрыть и стоящего перед ним не видеть, пришло в мысли Тимофееву, то совсем не крестьянин сейчас супротив него находится. Складно всё как говорит! Не хуже иного гимназиста.

Так, так, так… Убийство ради «всеобщего блага».

Приходилось приставу о таком уже слышать.

– Ладно, всё, хватит. – Тимофеев махнул на дверь говоруну.

Кобылин замолчал, глазами похлопал, повернулся и вышел. Обиделся даже на пристава. Он к нему со всей душой, а тот – не верит… Подкуплен, скорее всего.

В Аныке дело о трупе без головы ни на шаг не продвинулось и пристав решил перебраться в Старый Мултан. Завозился всё же у него где-то внутри червячок сомнения.

А, вдруг?

Да, нет…

Ну, а всё же?

Свят, свят… Чертовщина какая!

Труп уже начинал пованивать, поэтому по приезду в Старый Мултан он был помещен в ледник. Хозяин ледника упирался всеми четырьмя конечностями, пришлось приставу на него даже прикрикнуть.

– К телу никого не подпускать! – таково было строгое распоряжение пристава. Уездный врач был им давным-давно уже вызван, но…

– Эпидемия, на тифе занят…

Такое положение дел Тимофееву крайне не понравилось. Мало ли, что на тифе занят. Тут-то дело неотложное.

– Из соседнего уезда тогда нужно позвать, – предложил пристав ещё один вариант ускорения расследования дела.

– Светловский болен, – последовал ответ от осведомленного непонятно откуда криминалиста из губернского города. В Старом Мултане сейчас уже целая делегация приехавших по поводу трупа квартировала и о спокойной жизни Тимофееву оставалось теперь только мечтать.

День ото дня у него к тому же формировалось всё более и более неприязненное отношение к местным вотякам.

Тимофеев уже который день наблюдал текущую вокруг него мултанскую жизнь и в душе не уставал поражаться вотякам. Они совершенно не скрывали ни от кого своих старых языческих верований, но вместе с тем и дружно ходили в православную церковь и там усердно молились чуть не расшибая лоб.

Мултанские же русские, а пристав продолжал проводить опросы, в один голос твердили, что вотяки в своей обыденной жизни совместили у себя две религии, поэтому могли одной рукой ставить в церкви свечку за упокой, а другой – приносить по старой памяти в жертву какое-либо домашнее животное. Тимофееву сообщали, что козе или корове при этом в обязательном порядке отрубали голову, после чего потрошили тушу. Мултанские вотяки, так у них ведётся, забирали внутренности из обезглавленных животных при проведении своих языческих обрядов.

Шепотком, даже оглядываясь, доброхоты сообщали приставу, что в последний год количество жертвоприношений у вотяков сильно выросло, поскольку они все настойчивее выпрашивают у своих старых богов послать им урожайный год.

– Одних животных их духам мало… Стали они посматривать в сторону людей… – уже не первый раз слышал в Старом Мултане пристав Тимофеев.

Его всем этим как бы наталкивали на напрашивающийся логический вывод – мултанские вотяки на это раз все же перешли дозволенную черту и совершили ритуальное убийство.

Как будто сговорившись, русские семьи Старого Мултана, а их насчитывалось около сорока, совместно ополчились против местных вотяков, которых было почти в три раза больше. Православные всячески старались навредить соседям-язычникам.

Тимофеев принял решение в это дело глубоко не лезть, разумно предпочитая оставаться в стороне. Он даже пока не стал лично осматривать шалаши, в которых мултанские удмурты молились своим богам. Пристав решил, что это занятие для помощника окружного прокурора Раевского.

Да, в эти самые дни появилась неприязнь к мултанским вотякам и у ещё одного человека, прибывшего на расследование данного уголовного дела.

Участвовавший в сем дознании полицейский урядник Жуков настоятельно попросил у самого состоятельного жителя села Василия Кузнецова денег «на мундир» и, получив от него десять рублей, туже попросил еще восемнадцать. Чай не обеднеет инородец! Когда же Кузнецов ему в этом отказал, обиженный урядник тут же накатал рапорт начальству о том, что Кузнецов пытался его подкупить с целью замять расследуемое дело.

Глава 15

Глава 15 Раевский, молельный шалаш и корыто

Жизнь в Вятской губернии в конце девятнадцатого века текла неспешно – куда торопиться-то? Вятчане последовательно следовали пословице – воробей торопился, да мал уродился…

В последних числах мая в Старый Мултан прибыл помощник, товарищ – как в то время значили, окружного прокурора Раевский. Сразу же с порога он выразил недовольство, что Тимофеевым до сих пор не осмотрены шалаши, где вотяки своим старым богам молятся.

– Как не осмотрели? Почему? Что думали?

Тимофеев только руками развел…

– Сейчас же приступаем!

Ну, как скажете…

В одном из шалашей помощник окружного прокурора и нашел испачканное кровью корыто.

– Вот! Всё самому делать надо!

Остается всем нам только с ним согласиться – хочешь, чтобы что-то было хорошо сделано – сделай это сам. Правда, работает это правило только в том случае, когда на своих помощников ты совсем не можешь понадеяться и нет совершенно никакого смысла делегировать им полномочия.

Кровь на корыте давным-давно высохла, но ведь и Матюнина Конона Дмитриевича не вчера головы лишили!

– Чей шалаш⁈

Полицейские чины с ответом на этот вопрос затруднились.

– Моисея Дмитриева, – пояснил сельский староста Андриан Александров.

– Доставить его сюда!

Помощник окружного прокурора для вида тяжело вздохнул – сам же был он собой всемерно доволен. Бестолочи! Без него элементарных вещей сделать не могли!

Тут же притащили указанного старостой вотяка, по дороге ему ещё и тумаков надавали.

– Так курицу в жертву приносил… Давно уже, не один месяц назад, – совершенно буднично, как о само-собой разумеющемся, сообщил помощнику окружного прокурора вотяк.

– Курицу… – оснований для ареста пока не было и Моисея Дмитриева пришлось отпустить.

– Последите за ним, – приказал Раевский полицейским. – Курица курицей, но…

Помощник окружного прокурора многозначительно покачал указательным пальцем в воздухе.

– Протокол осмотра молельного шалаша и корыта не забудьте составить… – посчитал нужным напомнить судебному следователю Раевский.

После чего, уже по-настоящему, помощник окружного прокурора тяжело вздохнул – за всеми глаза да глазки нужны…

Протокол, надо сказать, безотлагательно составили. Вот что в нем значилось: «Молельня находится между дворомъ и огородомъ к-на Моисея Дмитрiева и представляетъ четырехъ-стенное, сложенное изъ бревенъ зданiе, крытое тесомъ на два ската. Въ молельню ведетъ одна входная дверь. Оконъ молельня не имеетъ. Входная дверь приводитъ непосредственно въ помещенiе молельни, состоящей изъ одной комнаты 7 ½ арш. въ длину и столько же въ ширину; полъ молельни земляной, оконъ и потолка нетъ, вдоль стенъ устроены лавки. Въ переднемъ углу, влево отъ входа виситъ икона Николая Чудотворца; въ томъ же углу передъ лавкой стоитъ обыкновенный крестьянскiй столъ; ближе ко входу – другой такой же столъ. Противъ входной дверiи, ближе къ стене, противуположной входу, между двумя продольными балками молельни виситъ деревянный рычагъ, къ нижнему концу котораго привешивается котелъ, подъ которымъ лежитъ зола отъ потухшаго очага. Въ крыше молельни противъ очага имеется отверстiе для выхода дыма. Земляной полъ молельни, въ особенности ближе ко входу, сырой. По объясненiю старосты, сырость землянаго пола произошла отъ того, что въ молельню зимою, черезъ крышу набивается много снегу, который потомъ превращается въ ледъ и весной, благодаря отсутствiю света, долго держится въ молельне. На предметъ определенiя, не смешана ли земля въ молельне съ кровью, – съ поверхности землянаго пола было взято несколько пробъ земли, которыя сложены въ буракъ, опечатанный печатями следователя и старосты. Затемъ земля во всемъ пространстве молельни была взрыта, причемъ вблизи очага, у стены, противоположной входу, былъ вырытъ костякъ бычачьей головы и несколько небольшихъ костей изъ туловища животныхъ. 1. Деревянное корыто длиною 1 арш. 1 в., шириною 9 ½ вер. Внутренняя сторона выдолблена полукругомъ, глубина въ середине дна равняется 3 вершкамъ. Съ наружной стороны дно корыта стесано и представляетъ плоскость, длиною въ 13 вершковъ и шириною въ 6 вершковъ. На противоположныхъ поперечныхъ концахъ корыта имеются во всю ширину его рукоятки толщиною въ 1 ½ вершка. Внутренняя сторона корыта была мыта и отчасти скоблена. Нo, несмотря на это, по всему корыту ясно выступаютъ темныя кровяныя пятна, особенно ясно выступила кровь по внутреннему краю одной продольной стороны корыта и образовала во всю длину этой стороны темно-красную кровяную полосу въ вершокъ шириною, начиная отъ края корыта. Эта полоса продолжается по внутреннему краю одной поперечной стороны; съ наружной той продольной стороны корыта, на которой внутри выступила темно-красная кровяная полоса, находится несколько кровяныхъ узкихъ полосокъ и помарокъ. Въ одной короткой стороне корыта имеется на уровне дна продольное отверстiе, замазанное повидимому печенымъ хлебомъ, пропитавшимся кровью. 2. Холщевой пологъ, со многими заплатами; въ средине его имеется до 8 пятенъ повидимому кровяныхъ, изъ нихъ 5 пятенъ сквозных».

Время на дворе близилось к вечеру, и помощник окружного прокурора Раевский решил сегодня больше казенными делами уже не заниматься. Хватит, наработался. От непосильных трудов даже кони копыта отбрасывают, про людей и говорить нечего.

Надо сказать, окружающие всецело разделяли его мнение.

Глава 16

Глава 16 Судебно-медицинское исследование Минкевича

Уездный врач Минкевич, которого уже все давным-давно заждались, приехал в Старый Мултан только четвертого июня. Совсем немного чем через месяц с того момента, как Марфа Головизнина на лесной тропинке нашла труп без головы.

– Тиф. Некогда было. – отмахнулся от претензий доктор. – Хорошо, что так ещё получилось… Могли и дольше ждать.

В своем Малмыжском уезде он всякого за годы работы нагляделся, а тут, подумаешь, всего-то труп без головы.

– Так и не нашли голову-то? – таким был единственный вопрос, заданный уездным врачом. – Начинайте размораживать, завтра и вскрою…

Доктор от усталости еле стоял на ногах. Вымотался он просто в шитную нитку из-за этой эпидемии. Власти всё экономят, экономят, экономят на штате врачей, а работу им подавай! Ещё и каждый день рискуешь заразиться. Вон, в соседнем уезде доктор Светловский как тяжело болен! Выживет, не выживет – одному Богу известно. Надо бы его навестить, да всё некогда. Пусть и немного странный этот Светловский, нелюдимый, но как судебный врач он хорош. Откуда только что и берется! Статьи в столичные журналы отсылает, такое иногда скажет – почему только и знает⁈ Нет, в свободный от работы день нужно его обязательно навестить. Только, когда этот свободный день-то будет…

Уездный врач попросил его до утра не тревожить.

– Спать буду. Пусть хоть небо на землю падает, – невесело пошутил Минкевич.

Утром выспавшийся и отдохнувший уездный врач и приступил к работе – после ледника-то труп за ночь отошел, это тебе не в сугробе зимой сохраняемых покойников подвергать судебно-медицинскому исследованию.

Знакомое дело у уездного дела много времени не заняло. Судебно-медицинское свидетельство Минкевич в тот же день оформил, хотя мог начать его писать только завтра.

Тут – труп, а его больные тифом ждут. Живые пока, вот им и торопился доктор помогать.

Свидетельство было передано из рук в руки Раевскому, а сам доктор покинул Старый Мултан. Жители этого села в его профессиональной помощи не нуждались. Словно Мултан кто чудесной чертой обвел – вокруг тиф свирепствовал, а тут про него даже и не вспоминали.

Помощник окружного прокурора сразу же читать судебно-медицинское свидетельство принялся, да и мы из-за его плеча в сей документ тоже заглянем. Много там чего интересного.

«1892 г., iюня 5-го дня, въ 10 ч. утра, при ясной погоде; трупъ раздетъ при предварительномъ полицейскомъ осмотре, – очень крепкаго (атлетическаго) телосложенiя, головы и шеи на трупе нетъ, длина корпуса отъ верхней поверхности плечеваго сустава до пятокъ – 2 арш., кожа бледно-сероватаго цвета съ зеленоватымъ оттенкомъ на умеренно вздутомъ животе, кожица местами слабо соединена съ кожей и легко соскабливается острiемъ ножа; на нижней части живота находятся буроватыя пятнышки, какъ бы обоженныя, по соскабливанiи кожицы они дымчатаго цвета величиною отъ горошины до леснаго ореха, числомъ около 10; по разрезе этихъ пятенъ та же окраска углубляется на 1–2 линiи въ подкожную клетчатку. По разрезе мягкихъ частей на обоихъ голеняхъ спереди и сзади найдены кровоподтеки въ виде небольшихъ кровяныхъ свертковъ, на нижнихъ третяхъ голеней у ладыжекъ на разрезахъ выступаетъ бледно-красноватая жидкость, причемъ мягкiя части представляются какъ бы отечными. На верхнихъ конечностяхъ ни кровоподтековъ, ни отековъ не замечено. На правой руке на мизинце нетъ двухъ конечныхъ суставовъ, место отделенiя зарощено плотнымъ толстымъ рубцомъ. По разрезе мышцъ на туловище, верхнихъ конечностяхъ и бедрахъ они представляются бледными, вялыми, даже крупныя вены (бедренныя) оказались пустыми, опавшимися и крови въ нихъ не найдено. На два поперечныхъ пальца выше ключицъ по горизонтальной плоскости отнята шея. Места отделенiя влажны, грязноватаго цвета, гладки, ровны, повидимому сделаны однимъ круговымъ разрезомъ острымъ ножемъ. Кожа съ поверхностными слоями мышцъ кругомъ отсепарована (отделена), спереди до ключицъ, а сзади, между лопатокъ – до 5-го груднаго позвонка; последнiй у верхней части перерубленъ по косогоризонтальному направленiю: сзади и снизу (подъ угломъ градусовъ 5) кпереди и кверху. Пять левыхъ реберъ и четыре правыхъ отрублены почти непосредственно у позвоночника. Такимъ образомъ сверху (со стороны шеи) проделано большое отверстiе въ грудную полость; места отделенiя реберъ и позвоночника гладки, ровны (безъ осколковъ), повидимому, отрублены топоромъ (вероятно, длиннымъ, узкимъ) со стороны спины. 5-е правое ребро оказалось надрубленнымъ почти на половину толщины у позвоночника, но целость его не нарушена, т.е. оно не сломано. На левомъ краю левой лопатки выломанъ кусочекъ въ квадратный дюймъ. Края перерезанныхъ шейныхъ мышцъ на глубине 1–2 дюймовъ темно-грязновато-краснаго цвета, на дальнейшемъ же протяженiи мышцы очень бледны. С. Внутреннiй осмотръ. Грудная полость оказалась пустой, сероватаго цвета, внизу покрыта повидимому пищевой кашицей, которая при поворачиванiи трупа сочится изъ отверстiя пищевода; грудо-брюшная преграда не повреждена и выдалась куполообразно; пищеводъ, аорта съ лимфатическимъ протокомъ и нижняя полая вена отрезаны непосредственно у грудо-брюшной преграды; средостенiя и сердечной сумки тоже нетъ. Брюшная полость постороннихъ веществъ не содержитъ; сальники и брюшина бледны; желудокъ сероватаго цвета съ красноватою слизистою оболочкою, на которой дымчатая сеть и точечныя кровоизлiянiя; въ немъ найдено съ полстакана серо-красноватой безструктурной (переваренной) кашицы; кишки вздуты, бледны; паренхиматозные органы очень малокровны и ничего особеннаго не представляютъ. Мозговыя оболочки противъ 5-го спиннаго позвонка перерублены съ гладкими, ровными краями; спинной мозгъ сильно погнилъ. Подписано: Малмыжскiй уездный врачъ Ан. Минкевичъ. И. д. следователя Н. Казанскiй. При семъ находились нонятые крестьяне Старотрыкской волости села Мултана Семенъ Ивановъ, Андрiанъ Александровъ и Николай Сергеевъ, – неграмотные. Мненiе: Основываясь на обстоятельствахъ дела и на данныхъ освидетельствованiя мертваго тела крестьянина Мамадышскаго уезда, Абдинской волости, деревни Завода Ныртовъ, Конона Дмитрiева Матюнина, я прихожу къ тому мненiю, что смерть ему последовала отъ тяжелой безусловно смертельной раны шеи какимъ либо острымъ режущимъ орудiемъ. По всей вероятности уже у мертваго Матюнина былъ вырубленъ позвоночникъ и вырезаны внутренности грудной полости умышленно для какой-либо надобности. По моему мненiю умышленно это сделано потому, что вырубить подобнымъ образомъ позвоночникъ и вырезать внутренности, не повредивши кожи спины и груднаго ящика, довольно трудно. Поврежденiя на голеняхъ могли произойти въ предсмертной борьбе съ убiйцами, а можетъ быть и отъ подвешиванiя за ноги во время убiйства съ целью обезкровить трупъ, если бы къ этому случилась надобность (какъ напр. при жертвоприношенiяхъ вотскихъ».

Рязанцев после такого чтения только головой покачал и языком поцокал.

– Как при жертвоприношениях вотских… Во как… – мнение Минкевича заставило его в очередной раз задуматься о произошедшем. – При жертвоприношениях…

В этот самый момент к Раевскому неожиданно пришел урядник Рогозин. Так уж сложилось. Именно сейчас ему приспичило рассказать помощнику окружного прокурора, что вотяки уже не в первый раз приносят в жертву людей. Урядник сегодня вспомнил, как лет эдак двадцать назад, а может – совсем чуть больше, при странных обстоятельствах погиб русский мальчик. Мать точно знала, что его замолили вотяки, но правду не сказала, поскольку была ими запугана.

– Арестовать Дмитриева, – тут же распорядился Раевский.

Глава 17

Глава 17 Выздоровление

Тиф – гадость ещё та…

Как я его пережил, перемог – сам себе удивляюсь.

Впрочем, радоваться ещё рано. Перенесенная болезнь дала осложнение на печень и сейчас я похож на лимон. Ну, не совсем. Лимон-то толстенький, а я после болезни на ходячий скелет похож. Одно у нас сходство – и он, и я – желтенькие.

На скелет… А какая ещё может быть ассоциация у судебного врача?

Сколько же эта зараза у меня годиков съела? На сколько жизнь мою укоротила? Лет на пять, не меньше.

Здесь и так мужики мало живут, а тут тебе такой нежданный подарочек на блюдечке с голубой каемочкой.

Так что выполнением своих непосредственных профессиональных обязанностей я пока не занимаюсь, а вынужденно бездельничаю. Из развлечений – в окно посмотреть, птичек послушать и газеты почитать.

С последними здесь на удивление неплохо. Губернская пресса имеется у меня в полном ассортименте и даже кое-что столичное. Да, удовольствие, это не самое дешевое, но информационный голод-то утолять как-то надо.

Только руки позволили мне газетный лист в руки взять, а голова начала понимать написанное, так развлекаться прессой я и начал.

Батюшки-святы! В соседнем-то уезде какие страсти творятся! Я тут болею, ничего не знаю, а там людей голов лишают!

Местный народ, может к этому и привычен, как так и надо всё это воспринимает, а для меня такие события были как по голове обухом.

Конец девятнадцатого века на дворе, а тут людские жертвоприношения происходят. Причем, не в каких-то африканских племенах, а в России!

Подумал я так, и сам своей мысли устыдился. Что я на африканцев-то качу как самый настоящий расист? Проросли у меня в душе зерна западной пропаганды? Они, империалисты, негров угнетают, а ещё и про них негативную информацию распространяют.

Это – дома, а тут они вообще жителей черного континента в зоопарках в клетках для общего обозрения выставляют.

Вильнувшую мысль я обратно вернул и опять глазами в газету впился.

Похоже, на газетных листах здесь настоящая битва разгорается! Кто-то пишет, что – дичь, это полная, безвинно вотяков оговаривают, кто – всё де верно, язычники они и старым своим богам до сих пор покланяются и человеческие жертвоприношения практикуют.

Всё это происходит на полях местной прессы, столичные же газеты про сие пока помалкивают.

Просмотрев несколько вятских периодических изданий за прошлые дни, я наконец и за принесенное с утра почтальоном взялся. Газета была тоже позавчерашняя, но просто сегодня полученная.

Господи!

Опять!

Снова подкинули вотяки сухонького в разгорающийся пожар…

Кто хоть пишет-то? А, Блинов…

«В селе Кизнери Старотрыкской волости Малмыжского уезда (в 18 верстах от села Старого Мултана) был принесен в жертву вотяк же, кузнец Григорий Анисимов, 56 лет. Для жертвы требуется мужчина „светлый“ – белокурый или рыжий. Если не представляется случая захватить „шатущего“ или безродного человека, жребий кидается между своими. По такому жребию предстояло заклание Григорию Анисимову. Он знал об этом; знал и то, что он никуда не скроется от выпавшего на его долю „моления“; жена его потом говорила, что он хворал, два раза ходил исповедоваться. В июне месяце в этой местности Малмыжского уезда ежегодно по селениям обносится образ Спасителя из Елабужского собора. В селе Кизнери мимо дома Анисимова шли со св. иконою 30-го июня вечером; Григорий пред нею усердно молился, плакал. Как только толпа народа скрылась за домами по пути в Трык, Анисимова немедля увлекли и „замолили“ в мякиннике (сарай, в который ссыпают мякину), сзади двора. В таком виде рассказ циркулировал в народе вслед за происшествием. Голову Анисимову не отрезали, а только сделали два глубоких прокола ножом, проникавших до брюшины, и два меньших прокола концом ножа на левом и правом бедрах (официальные данные). На другой день сельскому старосте заявлено, что Григорий неизвестно куда исчез; а в мякиннице оказался нож и пятна крови на бревнах. Безвестно пропавшего искали всей деревней по три дня, пока не прибыл становой пристав. При нем труп оказался за пахотными полосами, в неочищенном перелеске парового поля. Там пасется скот; за ним почти из каждого дома по человеку или по два вечером обходят весь перелесок вдоль и поперек, а вот никак не усмотрели! Труп был привязан на вязовом суку, вдали от ствола дерева, и повешен на лыко в два аршина длины; причем ноги находились над землей выше на четверть или немного более. При вскрытии раны оказались с кровоподтеками, значит – прижизненные; но на шее, где была петля, борозда плохо выражена, кровоподтека нет, язык за зубами. Вообще, о самоубийстве здесь не могло быть и речи: если покойный сам так энергично зарезался в деревне, то не мог затем уже вешаться в лесу, и наоборот. Однако ж при следствии причиной смерти оказалось именно самоубийство. Вот примерный случай для выяснения причины, почему дел о жертвоприношениях людей не возникало».

Прочитанное навело меня на мысль, что губернские власти после такого… ногами затопают, крыльями захлопают и всем мало не покажется. Навесят всем сестрам по серьгам и так далее.

Это при всем при том, что ещё вой в столицах не поднялся среди просвещенной публики. Выпучив глаза примутся они перстами тыкать в губернскую и центральную власть, блажить, что довели де страну до ручки, до дикости и дремучести средневековой…

Тут и жди беды – полетят клочки по закоулочкам, начнутся перегибы на местах во всей их красе…

Ну, не то что прямо завтра, а с некоторой оттяжечкой. Быстро здесь только кошки родятся, а дела нескоро делаются.

Вот так я в себя после болезни и приходил. Спал, ел, читал. Происходящему дивился своим свежим взглядом.

Молодой организм не сразу, но всё же справился с последствиями тифа и я вернулся к службе.

Очередь на судебно-медицинские вскрытия в уезде накопилась за время моей болезни как до Китая, и сейчас пахал я ножичком животы покойникам не зная сна и отдыха.

За событиями в Малмыжском уезде однако следил – соседи всё же. На лесных дорогах стал осторожнее, а вдруг и меня вотяки замолить надумают?