Текст книги "Новые дворики"

Автор книги: Сергей Баруздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

7

Мать, как всегда, поднялась рано, накормила мужа и старшего сына, а Сеньку не стала будить. Пусть поспит! Намотался вчера! Да и вечером опять в город.

Пока Сенька спал, она успела собрать последние помидоры, нарыть картошки, а заодно и найти на земле десятка два яблок, оставшихся после бури. Яблоки уже с червоточинкой, и мать решила поставить их на стол. «Верно Коля говорил: для своих-то и забываю».

Проснулся Сенька около восьми. Стал мучительно вспоминать что-то. Вспомнил: Катька в иконе. Посмотрел в угол. Иконы нет. И Катьки тоже. Значит, все это – сон. Впрочем, Катька была. И ее опять надо пасти.

Погода хмурилась. Небо в серой дымке, в воздухе – мелкая дождевая пыль.

– Может, не ходить сегодня с Катькой? – заикнулся Сенька.

– Да ты не сиди с ней, сынок, – посоветовала мать. – Отведи к речке, привяжи и возвращайся! А после сходишь…

«И то ладно! – подумал Сенька. – Хоть бы стащил ее кто!»

Мать словно догадалась:

– Вот только бы не украли!

– А кому она нужна! – с сожалением сказал Сенька.

Он пошел в хлев, надел на Катьку ошейник, привязал веревку:

– Пошли, что ли!

Улица пуста. В такую погоду ребята сидели дома. Взрослые работали.

Услышал Сенька и шум отцовского трактора. На крытом току трещала молотилка. Где-то работал движок.

Сенька пересек улицу и вышел на полевую дорогу. Справа на капустном поле стояла грузовая машина, маячили фигуры женщин.

Когда подошел ближе, увидел среди женщин и свою учительницу.

Сенька поздоровался с Лидией Викторовной, спросил:

– Тоже работаете?

– А как же! – ответила Лидия Викторовна. – Самая горячая пора. Хочешь – помогай!

– Лидочка у нас молодец. Доброволка! – похвалила учительницу одна из женщин.

Женщины срезали раннюю капусту. Даже шофер не сидел без дела – подтаскивал тяжелые корзины к машине.

– Вот только козу отведу, – сказал Сенька.

– А пусть твоя Катька капустой полакомится, – предложила учительница. – Привязывай ее здесь. Смотри, листьев-то сколько!

Сенька обрадовался:

– И верно!

Он привязал Катьку на краю поля, где уже сняли капусту, а сам подошел к Лидии Викторовне.

– На! Нож возьми! – крикнул ему шофер, бросив к ногам Сеньки большой ножик. – С возвратом!

Катька с жадностью набросилась на капустные листья. Она моталась по полю, словно ее вот-вот могут лишить такого счастья.

Но Катьку никто не гнал, и она, быстро наевшись, улеглась в полной растерянности между грядками, вяло обнюхивая торчащую перед ней кочерыжку.

А Сенька тем временем вовсю разделывался с кочанами. Срезав два кочана, он не складывал их, как все, в корзинку, а бегом относил к машине и клал прямо в кузов.

– Так-то быстрее! Новый метод! – пошутил шофер.

Повеял ветерок. Небо посветлело, и вскоре сквозь дымку облаков выглянуло мутное солнце. На поле запахло зеленым капустным листом. Закружились над капустой белые бабочки. Сенькина одежда стала просыхать – он один был без сапог и промок с первых же минут работы.

Погода повеселела, и дела пошли веселее. Вот уже ушла одна нагруженная машина, а на поле собралось с десяток наполненных корзин.

– Перекур? – крикнула одна из женщин.

И все поддержали ее:

– Перекур! Перекур!

– Ну как? К занятиям готов? – спросила Сеньку учительница, когда они сели на корзину передохнуть.

– Готов, – сказал Сенька. – Только книжки не все купил и тетрадки. Вот в город поеду…

– Торопись! Недолго осталось.

Вспомнив про город, Сенька помялся и как бы ненароком спросил:

– Лидия Викторовна! Вот слово есть одно непонятное! Что это такое – спекулянты?

Учительница удивилась:

– Спекулянты, говоришь? Ну, это… такие люди, которые обманывают и страну свою и покупателей. Продают разные товары по дорогим ценам…

– А почему они несчастные? – поинтересовался Сенька.

– Несчастные? – переспросила Лидия Викторовна. – Да, наверное, потому, что не все они понимают, что делают. А где ты об этом слышал?

– Да так, случайно, – сказал Сенька, чтобы не вдаваться в подробности. – Спасибо!

Приехала машина. Общими усилиями загрузили в кузов снятую капусту и опять принялись наполнять корзины. А Сенька снова работал по своему методу: два кочана – и в кузов, два кочана – и в кузов!

Время летело быстро, и Сенька искренне удивился, когда вдруг услышал голос матери:

– Се-е-ньк! Ты почему, сынок, здесь?

– Работал вот, – сказал Сенька, подходя к матери и отвязывая Катьку. – А что?

– Ты ж домой собирался. И Катька у тебя здесь…

– Мне позволили, – буркнул Сенька. Он, сам того не понимая, почему-то стал ершиться и готов был вот-вот вступить в спор.

Но мать не почувствовала этого и миролюбиво продолжала:

– Я ведь почему за тобой? Катьку подоить надо – да и в город. Скоро час! Яблочки я уже приготовила. Возьмем опять две корзиночки, чтоб не тяжело.

И мать потрепала Сеньку по мокрой голове.

Сенька помолчал, собрался с духом и тихо сказал:

– Я не поеду.

Мать даже не поняла:

– Как? Почему?

– Не поеду, и все тут! – настойчиво повторил Сенька.

Теперь ему стало легче. Он осмелел и на все вопросы продолжал упрямо отвечать одно:

– Не поеду!

Мать начала сердиться:

– Вот я отцу скажу! Никогда не трогала, а тут выпорю. Так и знай, выпорю. Что это еще!

– И говори! И пори! Пожалуйста! – продолжал Сенька. – И сейчас не поеду! И – никогда!

Мать не узнавала Сеньку. Да и сам Сенька себя не узнавал. От твердил свое:

– Не поеду!

8

– Ты что же это мать не слушаешься? – спросил вечером отец.

Сенька, как бычок, низко опустив голову, стоял около стола.

– Я слушаюсь, – пробормотал он. – А в город все равно не поеду. Не поеду торговать. Ничем!

Видно, тут бы должен начаться серьезный разговор, но вмешался Митя.

– Рухнула торговая фирма, все, аминь! – сказал он весело, и даже отец не выдержал – улыбнулся.

Ничего не понявший поначалу Сенька подумал, что это камушек в его огород, и с обидой сказал:

– Спекулянты мы несчастные! Вот кто мы! Не хочу!

Тут уж и Митя вытаращил глаза:

– Вот это выдал!

– А ты знаешь, Лена, он прав, – произнес вдруг отец. – Обижайся не обижайся, прав. Пора кончать это дело! Сколько говорили…

У матери совсем опустились руки. Может, она и не ожидала такого поворота разговора, а может, и ожидала.

Мать стояла поодаль от Сеньки и быстро перебирала кончик головного платка.

– Верно, маманя, – поддержал отца Митя. – Смотрите, что о Сушковых говорят! И о нас, видно, не лучше…

– А я что? Разве говорю что-нибудь? – наконец отозвалась мать. – И так уж у меня ум за разум заходит. Мечусь и сама не знаю зачем… Видно, правые вы! И Сенька правый…

9

Все лето погода делала самые невероятные скачки и повороты. Ненужные затяжные дожди резко сменялись долгой удушающей жарой, и вдруг неожиданно становилось по-осеннему прохладно и промозгло. Ночью на земле выступала ледяная роса, и опять нежданно выдавались два-три солнечных дня, которые уступали место ливням и грозам. И вдруг снова – дожди с утра до вечера и заморозки по ночам. В одну из таких ночей вдруг опали орехи… Появилось видимо-невидимо клюквы. Вовсю полезли грибы. А наутро оказалось, что на огородах почернели и пали наземь не успевшие созреть помидоры, а пухлые семенные огурцы почему-то вытянули корявые бородавчатые шейки.

И вот после всей этой природной кутерьмы настало на редкость чудесное воскресное утро. Утро, похожее не на середину августа, а скорей на середину сентября – по-осеннему прохладное, но солнечное, с бесконечно голубым небом и чистым воздухом. И только в покрове лесов и полей почти ничего не виделось осеннего – молодо зеленела трава на лугах и листва деревьев, а если и попадался желтый лист, то он казался украшением, а не признаком увядания. Красовались первыми желтыми красками клены и дубы, а кусты акаций – бурые издали – на самом деле оставались зелеными, и только бесчисленные гроздья созревших стручков на них чернели, словно от загара. И пусть меньше стало лесных и полевых цветов – краски земли не потускнели. Буйно цвели вдоль дорог разросшиеся до размеров маленьких деревцев сорняки, краснели шиповник и волчьи ягоды, цветом заходящего солнца сверкала рябина, а в лесу на каждой полянке да и просто между деревьями, словно древние воины, хвастались своими парадными мундирами мощные мухоморы. И сороки, которых развелось за это лето видимо-невидимо, тоже украсили лес мельканием хвостов и крыльев.

Вновь ожили берега Гремянки. Правда, теперь здесь почти не увидишь купающихся мальчишек, зато на смену им пришла целая армия женщин с тазами и ведрами, наполненными бельем. Они полоскали, стучали вальками, переговаривались, словно хотели заглушить крик гусей и уток.

Настроение у Сеньки стало совсем радостным и счастливым. Он ехал с отцом в город, в котором, по существу, никогда не был раньше. Ведь прежние поездки не в счет! Впервые он ехал по настоящим делам – за книжками и тетрадками, за школьной формой, которую ему так и не купили в первом классе. Наконец, он ехал просто так.

Город их встретил не меньшим шумом, чем встречает всех приезжающих. Но сегодня это был шум праздника и добрых настроений. Мимо Сеньки мчались машины, и он впервые видел, как они быстры и красивы. Мимо Сеньки шли тысячи людей, и он впервые видел их лица – светлые и темные, веселые и серьезные, беззаботные и озабоченные. Сенька шагал с отцом по улицам и площадям, мимо старых и новых домов и впервые не думал о том, какой ему выбрать угол или подъезд, чтобы начать немудреную торговлю. Они спускались в метро и садились в поезд, и Сенька ехал в нем, как все, не боясь, что кто-то посмотрит на него недобрым взглядом или назовет обидными словами.

Они заходили в магазины, заглядывали в ларьки и палатки, и Сенька вовсе не огорчался, а радовался, что в них все есть.

Но самое большое удовольствие Сенька испытывал от встреч с милиционерами. На каждого из них он смотрел такими откровенно восторженными глазами, что многие отвечали ему улыбкой, кивком головы, а иногда и просто так:

– Привет, герой!

– У тебя с милицией прямо особая дружба! – шутил отец. – Что ни милиционер, так обязательно здоровается с тобой.

– Они хорошие! – отвечал Сенька.

О чем только не думал он в этот день, вышагивая рядом с отцом по городу! Но о чем бы он ни думал – он думал о хорошем.

– Папк! А если похлопотать, то сменят нам название? Как? – спросил Сенька у отца, когда они, уставшие, нагруженные покупками, сели в поезд, чтобы ехать обратно.

– Какое название, сынок? – переспросил отец.

– Да наше! Старые Дворики. Почему они старые? Новые куда лучше, – объяснил Сенька.

– А что ж, если похлопотать, то, пожалуй, и сменят, – сказал отец. – Пора уже!

Тут можно было бы поставить точку да и закончить эту маленькую повесть. Можно – и никак нельзя. Ведь у Сеньки вся жизнь впереди!