355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Трищенко » Я – начальник, ты – дурак (сборник) » Текст книги (страница 1)
Я – начальник, ты – дурак (сборник)
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 15:44

Текст книги "Я – начальник, ты – дурак (сборник)"


Автор книги: Сергей Трищенко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Сергей Трищенко
Я начальник – ты дурак (сборник)

Распутанное дело
Часть 1. Унылость ночи

Призрачная луна, спотыкаясь, осторожно пробиралась сквозь лабиринты лоскутных туч над полуразрушенным замком. Казалось, развалины отражаются в небесах: россыпи камней весьма напоминали изорванные лохмотья облаков. Или наоборот.

Летучие мыши чертили быстрые дуги на тёмно-синем, постепенно чернеющем фоне, временами исчезая из поля зрения.

Издалека донёсся тоскливый вой шакала, и замер, не отразившись от стен. Пахло болотным газом и сырыми подземельями.

Вдоль стены, слабо хрустя подошвами по давно разбитому кирпичу, пробиралась тёмная фигура человека. Шляпа с широкими полями, длинный плащ – вот и всё, что удавалось рассмотреть на фоне сереющих холодных стен. Тёплый «кольт» в кармане плаща, постоянно подогреваемый рукой, был, конечно, не виден.

Но не для нечеловеческих глаз.

Они внимательно, не щурясь, созерцали убийцу. Убийцу – потому что человек этот уже убивал, и убивал неоднократно. И сюда пришёл, чтобы убить. Он шёл, не зная, что сам станет жертвой…

Тяжёлое тело мягко упало сверху, загоняя в горло едва появившийся крик, и сознание сразу погрузилось во мрак. Выхватить оружие киллер не успел – блестящая реакция дала осечку.

Несколько секунд тишина нарушалась лишь шипением воздуха, выходящего из разрезанного горла. Затем последовало мягкое падение и бульканье, вновь сменившееся тишиной… Сухие кирпичи темнели, быстро впитывая влагу. Ночью цвет крови неразличим на красных кирпичах.

Жертва ждала своего убийцу, не предполагая ни о том, что она – жертва, ни что ожидаемый – её убийца. И так и осталась в неведении. Не пришёл… Ну, и не пришёл – что же? Он ведь и говорил: «Могу не прийти». Вот и смог.

Взглянув на часы – половина первого ночи – ожидавший выбросил недокуренную сигарету – она огненной дугой разорвала окружающую черноту, которая ещё плотнее сомкнулась вслед, – и пошёл к оставленному пустому автомобилю, чуть пофыркивающему мотором от нетерпения. «Встреча не состоялась. Ну что же, есть ещё запасной вариант», – человек сел, развернул машину и повёл по направлению к городу.

А труп уже начал остывать в темноте холодных камней, и летучие мыши по-прежнему чертили над ним свои нескончаемые дуги.

Часть 2. Несостоявшееся кофепитие

Автомобиль мчался по пустынной магистрали, изредка озаряемый огнём встречных фар, которые слабо разнообразили ночной пейзаж, или, вернее, его полное отсутствие. Улицы тоже были почти пустынны, а те редкие прохожие-полуночники, что встречались по пути, не обращали никакого внимания на проезжавший автомобиль, как будто его и не было. Или их.

Оставив машину у ворот явочного дома, Гиббс отворил узкую узорчатую калитку огораживающего садик невысокого забора и пошёл по неосвещённой аллейке. Сад охватил его тишиной, в которой растворялись последние тревоги и сомнения. Проходя мимо молчаливых деревьев, Гиббс впитывал их молчание и успокаивался. Встречи не произошло. Что ж, она состоится позже.

Окна особняка светились. «Дома», – подумал Гиббс, и, нащупав ключ, медленно открыл дверь. Она слабо скрипнула.

Гиббс знал, что его появление не будет сюрпризом, и потому надеялся, что его встретят. Но в холл никто не вышел. Немного удивлённый, Гиббс повесил плащ на пустынную вешалку и прошёл в столовую. Вторично скрипнула дверь.

Его ждали: на столе покоилось большое блюдо с разнообразными бутербродами и две тарелки – с ломтиками ветчины и свежеприготовленными тостами. Над стоящими на столе – разносторонним треугольником – чашками поднимался лёгкий дымок.

Гиббс улыбнулся, но улыбка замерла на губах, словно испугалась. В комнате никого не оказалось.

«Почему три? – подумал Гиббс и подошёл поближе, – Чай или кофе?»

Он наклонился над столом. От чашек струился кверху ароматный парок – кофе, – но чашки были пусты. Гиббс заглянул сверху. Пусто. Парок щекотнул глаз и исчез.

Гиббс осторожно притронулся пальцем. Чашки были сухие и холодные.

Из ванной послышался слабый плеск воды. Гиббс удивился: как он не услышал его ранее? – и направился к двери. Плеск нарастал. Гиббс подошёл к двери, постучал. Плеск смолк.

– Марта! – позвал Гиббс. За дверью было тихо. Даже не шуршало полотенце. Гиббс осторожно потянул на себя дверь – она чуть скрипнула – и заглянул в щёлочку.

Ванная была пуста, суха и ледяным холодом тянуло от её белых поверхностей. Стены покрывал толстый слой инея.

Удивлённый, Гиббс заглянул в спальню. Там горел какой-то бледный, неестественный свет. Гиббс пощёлкал выключателем, лампы под потолком то вспыхивали, то гасли, но гнетущее освещение не пропадало: должно быть, у него был другой источник. Кровать стояла аккуратно застеленная, всё выглядело абсолютно пристойно, и только один угол подушки был выпачкан чем-то красным.

«Что произошло? – подумал Гиббс, и на всякий случай посмотрел на обычно висящие на стене часы. Сейчас часов не было.

Почти физически ощущая спиной присутствие чего-то вокруг, Гиббс завертелся на месте, оглядывая все тёмные углы и закоулки, из которых могла выползти опасность.

Что-то тягучее и липкое обволакивалось вокруг него, но он по-прежнему ничего не видел и не слышал. Преодолевая незримое сопротивление, Гиббс бросился обратно в столовую. Каждый шаг давался с ощутимым трудом, он словно ступал по глубокой воде. Что-то притягивало его и не отпускало. Цепляясь руками по стене и за все предметы, встречающиеся на пути, он ухватил со столика, где обычно лежала телефонная книга, засохший букетик цветов и машинально понюхал. Цветы пахли фиалками.

И сразу наваждение отпустило его. Лампочки, мигнув, загорелись ровным светом, в воздухе повеяло лёгким ароматом духов, и откуда-то издалека заструилась негромкая классическая музыка. Шуберт.

«Что со мной происходит?» – подумал Гиббс. Неужели несостоявшаяся встреча так выбила его из колеи, что стала мерещиться всякая чертовщина? А он-то считал, что нервы у него крепкие.

В руке он до сих пор сжимал схваченный букетик. Медленно, словно боясь, поднёс к носу и понюхал ещё раз. Сухой запах пыльных цветов. Маленький лепесток оторвался, и, кружась, опустился на пол.

Гиббс вернулся в столовую.

Чашки продолжали дымиться, но блюда с бутербродами, ветчиной и тостами теперь стояли пустыми.

Над головой, на крыше, что-то заскрежетало – как будто что-то большое проползло по железу, царапая когтями.

«Крыша-то – черепичная», – тупо подумал Гиббс. Сразу, словно отвечая его мыслям, за окном послышались глухие удары: что-то падало с крыши и ударялось о землю. Инстинктивный взгляд, брошенный Гиббсом в окно, оледенел: под кругом фонаря, на земле и в траве, местами покрывавшей иссохшую землю, лежало несколько белых человеческих черепов, другие ещё падали и продолжали катиться, описывая кривые дуги.

С трудом отломив ледяные сосульки взгляда от окна, Гиббс направил глаза в комнату – отыскивать выход. Перед ним всё шаталось и дрожало. Но, возможно, шатался и дрожал он сам.

Его глаза шарили по стенам и никак не могли отыскать чёрный прямоугольник двери. Дверь исчезла. Не стало и окна, а сквозь стены начали проступать противные сине-бурые разводы.

Сделав несколько шагов, Гиббс натолкнулся на стол и схватился за него руками, тупо уставясь на скатерть. На пустом блюде лежал нож. Лезвие быстро покрывалось кровью.

Мгновенно наступила темнота, а затем погас свет. И в воцарившейся тьме Гиббс почувствовал, как что-то холодное и лохматое коснулось сзади шеи. Дико вскрикнув, он бросился вперёд, ударился о стену, перекатился по ней, чтобы встретить опасность лицом, вылетел через дверь в холл, наткнулся на вешалку, сорвал встретившийся рукам плащ, выскочил наружу и прогрохотал по ступенькам.

И остановился перед домом, оглядываясь – бледный, дрожащий, с колотящимся сердцем.

Сад был спокоен. Мягкий свет фонарей слегка освещал припорошённые песком дорожки, стены дома и чёрные стеклянные квадраты окон. На лужайке перед окнами столовой ничего не было – никаких черепов.

«Что за чертовщина?» – подумал Гиббс, но возвращаться не захотел. На улице заработал мотор машины. «Угоняют!» – мелькнуло в голове у Гиббса, и он бросился по аллейке к входу. Вылетев на улицу, он остановился.

Машина стояла на месте, безмолвная, с потушенными огнями. Внутри никого не было видно. Момента, когда остановился двигатель, Гиббс не уловил. А работал ли он? Гиббс взялся за ручку двери – она была холодная, как и положено металлу, оставленному на улице. Гиббс оглянулся на дом. Окна не светились, за ним никто не гнался. Возвращаться не хотелось.

Открыв дверцу, бросив плащ на соседнее сиденье и сев за руль, Гиббс почувствовал, что в салоне машины пахнет дорогими сигарами. Перегнувшись через сиденье, он посмотрел назад. Ни на заднем сиденье, ни между ними, на полу, никого не было. Переведя взгляд влево, на соседнее сиденье, на которое бросил плащ, Гиббс вздрогнул. Плащ был не его.

Часть 3. Домашние ужасы

Домой Гиббс попал только под утро, причём плохо помнил, что происходило с ним в остаток ночи – кроме того, что цеплялся за руль, поворачивая то вправо, то влево, пытаясь проехать к дому, а вместо этого раз за разом проезжал по одному и тому же пыльному переулку, и тучи пыли, поднятые при предыдущем проезде, не успевали осесть, и хорошо прорисовали снопы света от фар автомобиля. Лишь с рассветом, на последних каплях бензина, удалось затормозить у собственных ворот – наваждение отпустило.

Он облегченно вздохнул, когда удалось выбраться из автомобильной круговерти и увидеть вдали знакомую ограду. Но всё оказалось немножко иначе.

Дом встретил его неприятной неожиданностью: Топ, любимая собака Гиббса, завяз между калиткой и столбом, выглядывая оскаленной пастью на улицу. Нечего было и думать о том, чтобы оживить пса.

Гиббс открыл калитку, и Топ упал два раза: передняя часть на улице, а задняя – во дворе, в другую сторону.

Гиббс не стал останавливаться над собакой: происшедшее прошлой ночью переменило его. Он лишь подумал, что собака, наверное, хотела выйти…

Пройти по двору неожиданно оказалось проблемой: двор словно избороздили в разных направлениях гигантские когти, куски асфальта и бордюрные камни – бордосский гранит! – лежали в абсолютном беспорядке. Но земля успела подсохнуть – значит, несколько часов после случившегося прошло. Но что могли дать эти сведения?

Гиббс посмотрел на дуб, простёрший над разгромом могучую ветвь, и привычно подумал, что на ветви хорошо смотрелся бы удавленник. Но того по-прежнему не было, и Гиббс, посетовав на несовершенство мира, прошёл дальше, направляясь к дому.

Проходя мимо трансформаторной будки, он остановился: показалось, будто трансформатор как-то странно гудит.

Он открыл дверь – на ней почему-то не оказалось замка, – ржавые петли взвизгнули – и заглянул внутрь. На шинах трансформатора, между контактами, висел незнакомый молодой человек и гудел. Глаза его были мечтательно прикрыты, левая рука почернела и дымилась. Правой не было вовсе – отгорела.

Гиббс осторожно прикрыл дверь, чтобы не беспокоить незнакомца и отрешённо подумал о том, что подобное могло произойти и с Жозефиной: она не понимала электричества.

Он нашёл жену размазанной по потолку в гостиной – и достаточно ровным слоем. Но формы, в общем, угадывались, пропорции были соблюдены, так что всё походило на нелепый барельеф.

Произошло и кое-что ещё.

Все имеющиеся в доме мухи были аккуратнейше раздавлены на оконных стеклах, а тараканы, с которыми Гиббс безуспешно вёл длительную дорогостоящую борьбу, ровными рядами рыжих клякс покрывали розовые стены столовой.

Гиббс не поленился и сосчитал их. Оказалось 87 рядов по 326 тараканов в каждом. Перемножать Гиббс не стал, решив, что в данный момент это несущественно.

Несколько мышек, к удивлению Гиббса – «значит, у нас были мыши?» – висели на хрустальной люстре, связанные попарно за хвостики. Кошка мяукала где-то в дымоходе. Она оказалась единственным живым существом в доме, оставшимся в живых. Её блохи – «так у неё были блохи?»– лежали чёрной кучкой в хрустальной вазе для фруктов. Их Гиббс считать не стал принципиально.

У порога пустой спальни лежал премиленький розовый плетёный коврик, на котором угадывалось чьё-то лицо. Присмотревшись, Гиббс скорее догадался, чем узнал, что это он сам. Коврик был сплетён из дождевых червей. Рядом на стенке висел гобелен из садовых гусениц, изображающий фавна, играющего на свирели на берегу ручья. Или играющего на берегу ручья на свирели.

На кухню заглянуть не удалось: её до потолка заполнял пух из распоротых перин, ровно окрашенным порошком какао в приятный светло-бежевый цвет.

Больше в доме делать было нечего.

Гиббс освободил кошку из дымохода – совершенно чёрную. Она очумело посмотрела на него, задрала хвост трубой и выскочила в окно, оставив чёрные следы на подоконнике.

«К психиатру или к частному детективу? Куда направиться вначале? Может, всё это кажется? Кто в здравом уме способен сотворить такое?»

В полицию Гиббс решил не обращаться – полицейские, для облегчения собственной работы, первым делом заподозрили бы его самого, и, прежде чем они это рано или поздно сделают, ему хотелось узнать обо всём самому. Если не о происходящем, то хотя бы о себе.

Ткнув пальцем в первую попавшуюся строчку телефонной книги, обнаруженной, как ни странно, под телефоном, Гиббс отправился по указанному адресу.

Часть 4. У детектива

Медная табличка над дверью гласила: «Детектив-психиатр».

«Мне повезло», – подумал Гиббс. Фамилию прочитать он не успел: её украшали разнообразные завитушки, а дверь уже открывалась. Позвонить он не успел.

– Я специализируюсь на преступлениях, совершенных людьми с болезненной психикой, против людей с болезненней психикой, а также совершённых в психике человека – безразлично, им самим, или другими людьми, – представился врач Гиббсу, когда они устроились в кабинете: Гиббс в кресле, а детектив – на столе.

– Значит, мне к вам и надо, – проникновенно сказал Гиббс. – Мне кажется, я стал жертвой направленных галлюцинаций. Со мной происходит такое, чего никак не может произойти на самом деле.

– Ничего подобного, – доктор помотал головой. – То, что произошло с вами, вполне естественно. Немного необычно – да, но естественно. То есть всё происходило реально, вам ничего не казалось.

Гиббс опешил.

– Откуда вы знаете?

Детектив улыбнулся.

– Очень просто: никаких других событий за последнее время не произошло, и вы неизбежно должны были прийти ко мне. С этого всё началось? – он протянул Гиббсу газету, в которой была отчеркнута красным небольшая заметочка:

«Сегодня, вблизи развалин старого замка, обнаружен труп молодого мужчины с прокушенной шеей. У несчастного выпита вся кровь. Неподалеку обнаружена его машина с испачканным кровью капотом. Предполагается, что преступники убили его на капоте собственной машины».

– Так вот почему я его не дождался! – воскликнул Гиббс. – Его убили вампиры!

– Вы верите в вампиров? – быстро спросил доктор.

– Но вы же видите, – Гиббс указал на газету, – выпили кровь.

– Ерунда. В наше время верить в вампиров… Их не существует. Это сделал его собственный автомобиль. Покойный, должно быть, плохо обращался с ним: не чистил, не смазывал, а заправлял, вероятно, низкооктановым бензином. Последнее может сильно повлиять на поведение машины. Она оглушила его крышкой капота – вы знаете, там стоит очень сильная пружина, – а потом, стремясь поднять октановое число топлива, выпил кровь. Карбюратором. Тот, как известно, обладает хорошим всасывающим действием – если правильно отрегулирован.

Гиббс был ошеломлен. А врач-детектив продолжал:

– Чтобы обеспечить себе алиби, автомобиль просто остался на месте преступления. Если бы он уехал, его стали бы искать, посчитав угнанным. А так – его просто отволокли на ближайшую свалку: кто купит автомобиль убитого, да ещё в таком состоянии? Но я крайне сомневаюсь, что он там остался. Надо будет проследить его дальнейшую судьбу… Скорее всего, автомобиль под покровом ночи покинул свалку и отправился на юг.

– А… а мой дом? – Гиббс выглядел более растерянным, чем обычно. – Кто натворил там столько безобразий?

– Кошка, – веско сказал детектив, – Кошка. Как только вы рассказали мне свою историю, мне сразу показалось странным, что изо всех живых существ в доме уцелела одна она.

– Как… почему она это сделала?

– Её обидела ваша жена. Тот молодой человек – в трансформаторной будке – любовник вашей жены. Она так спешила открыть ему дверь, что наступила на кошку. И забыла накормить её.

– Но как такая маленькая кошечка…

– Она увеличилась. Есть анаболики, витамины, масса других препаратов. В сочетании с тонизирующим облучением и массажем это может дать поразительные результаты.

– Да-а…

– А потом, когда действие препаратов закончилось, она вернулась к прежним размерам.

– А клопы и тараканы?

– Это она развлекалась.

– А… у Марты?

– Чашка.

– Что-о? – Гиббс почувствовал, что его глаза медленно вылезают на лоб.

– Да. Вы должны знать, – наставительно произнес доктор-детектив, – что в каждом сервизе содержится минимум шесть чашек. Вы говорите, что на столе стояло три. Одну разбили вы – в прошлый раз, а одна… была разбита ещё до вас. Таким образом, одну чашку на стол не выставили…

– Это её обидело? – начал понимать Гиббс.

– Нет. Марта ждала вас и больше никого. На столе должно было стоять две чашки, Марта так и приготовила. Но эта четвёртая, последняя чашка, решила сделать всё по-своему. Именно то, что вы увидели.

Гиббс встал, и, пошатываясь, вышел из комнаты. В голове его шумело, и он никак не мог понять, где находится. Те объяснения, которые он только что получил от детектива, он принять не мог, а других не было.

А доктор-детектив, проводив Гиббса, встал, прошёлся по комнате, остановился – и на его лице зазмеилась странная улыбка.

Он кровожадно ухмыльнулся и вышел в соседнюю комнату, где, зажатая в тисках, обречённо ждала его четвёртая чашка из кофейного сервиза, которую он пытал, выкручивая ручку, чтобы добиться от неё новых подробностей этой невероятной истории…

Персей

Сам не пойму, чего вдруг мне в голову взбрела такая дикая мысль? Должно быть, повлияла возможность проверять самые невероятные гипотезы с помощью машины времени. Дождались, дорвались…

Но если некоторые маршруты превратились в чисто туристические – например, считалось хорошим тоном съездить узнать, действительно ли Колумб открыл Америку, или же всё ограничилось слухами среди современников, – то я для начала решил пройтись по древним мифам. Разумеется, их проверять труднее, но зато и удовлетворение во много раз больше: никто не верил, а я вот… Наверное, такое же удовлетворение испытывал Шлиман, когда открыл Трою – этот пример на языке у всех, кто хочет пуститься в какое-нибудь рискованное предприятие. И ведь никто не помнит – а многие не знают, – что раскопки он вёл отвратительно, любой начинающий археолог-профессионал надрал бы ему уши за подобный способ ведения раскопок, а вот поди ж ты! – никто об этом и не помнит… Победителя не судят… как это будет по-латыни? Не знаю, я специализируюсь на древнегреческом. Ну а теперь, с изобретением машины времени и вообще развернулся простор для проверки любых, самых идиотских, гипотез.

Причём чем глубже погружаешься в прошлое, тем охотнее дают разрешение: если и обнаружится какой хроноклазм, всё теряется в толщине веков. Замазывается, замыливается. Словом, утихает.

Пытались, правда, на первых порах эксплуатации МВ ввести термин «футурическое загрязнение прошлого», да он не прижился. Контроль обязательный, конечно, ввели, все путешествия на строгом учете, разрешают только с научными целями или под наблюдением опытных хрононавигаторов, сдавших соответствующие экзамены.

Вот и я решил проверить древнегреческие мифы. А что? Чем я хуже? Кандидатскую я по ним пишу.

Первым – уж и не знаю, почему так получилось – я решил проверить миф об Андромеде, которую, как известно, спас Персей. В наше время в моду опять входило всё древнегреческое, так что моё путешествие было ещё и данью моде – отчасти. Но я за модой не следовал, а хотел лишь выяснить, имеет ли данный миф реальную основу под собой или нет. Короче, я заложил в память машины все известные мне (а значит, и современной науке) данные о тех временах, и стал ждать.

Ждать пришлось недолго: едва я освободил рычаг пуска, как перед моими глазами всё потемнело – это я погружался во тьму веков, – а затем мрак рассеялся, и я очутился на живописном морском берегу, освежаемый шумом прибоя.

«Это ж надо! – думал я, выбираясь из машины, – никакого загрязнения окружающей среды! Хоть подышу всласть!»

По одну сторону от меня клубился голубой туман силового поля, прикрывающий машину времени, а по другую к скале была прикована девушка. Она плакала, и капли слёз падали прямо в море.

– Андромеда! – позвал я на чистейшем древнегреческом.

Она повернула голову. Подумать только – и в честь такой красавицы назвали какую-то паршивую туманность! Разве это туманность? Черты лица у неё были ясные и чистые.

– Уходи отсюдова, чужуземец, – прошептала она, – сейчас из моря вылезет дракон.

Акцент у неё, однако, был жутчайший.

– Разве мы в Шотландии? – поинтересовался я. По долгу профессии, будучи глубоко погружённым в собственную науку, я, конечно, имел представление о современных мифах, но не придавал им большого значения: не мой профиль. Андромеда, разумеется, ничего не поняла из моей речи, хотя я старался выговаривать слова как можно тщательнее: просто она ничего не знала о Лох-Несси.

– Я пришёл освободить тебя, – произнёс я то, что она должна понять, не взирая на своё состояние. Я представляю: стоять и ждать, пока тебя сожрут…

Я подошёл и лазерным ножом аккуратно перерезал цепи на её запястьях.

– Пойдём?

– А дракон? Он ведь погонится за нами…

– Пустяки, – отмахнулся я, но вовремя спохватился. Её-то я спасу… Но если дракон действительно существует (я не мог утверждать наверняка, я не специалист, но он должен существовать, раз Андромеда этому верит – и тем более, что её приготовили ему на съедение), то он будет продолжать терроризировать окрестное население. Дракона надо уничтожить.

И я вызвал робота – специально захватил для схватки с драконом. В наше время человеку трудно убить живое существо – пропаганда общества охраны природы дала, наконец, свои плоды. А может, здешний дракон необходим для процветания биоценоза? Но этот вряд ли, раз он превратился в людоеда. Успокоив себя такими мыслями, я вызвал робота.

Робот был вооружён мечом – дань античной мифологии, которая, как теперь оказалось, являлась чётким отражением реальности. Да, но Персей убил дракона взглядом Медузы-Горгоны? Не прилетит ли на самом деле Персей сюда, и не окажусь ли я после всего сам в роли дракона?

Такая мысль, признаюсь, мелькнула, но я тут же затолкал её в глубины подсознания. Для этого надо, чтобы на свете существовали такие ужасные существа, как Горгоны, а также и Меркурий, подаривший Персею летающие сандалии, а подобного допустить я не мог. Куда делись бессмертные боги, если они существовали? Вымерли?

Скорее всего, действительно имевший место факт спасения Андромеды преломился – сквозь толщу тысячелетий – в сознании людей. А уж оно постаралось…

Я решил взять Андромеду с собой – иначе возник бы хроноклазм: дракон неминуемо съел бы её, если бы не я. То есть она просто обязана исчезнуть из данной реальности. Поэтому исчезновение Андромеды и сохранившийся труп дракона будет расценен людьми, как следует, так что никакого хроноклазма не возникнет. Всё будет, как в мифе.

Вода в море забурлила.

– Это дракон, – прижалась ко мне Андромеда.

«Что это может быть? – думал я. – Невымерший древний ящер? Диплодокус вульгариус? Ладно, покажу снимки специалистам, пусть разбираются».

Дракон вышел на берег. Четыре ноги, хвост, зубастая голова – всё, как положено у дракона. Я снимал непрерывно, для надёжности удерживая палец на спуске видеокамеры. Дракон уверенно полз к тому месту, где должна была находиться Андромеда. А теперь там стоял робот, сжимающий в руках острый-преострый меч с мономолекулярным лезвием.

«Смотри-ка, – подумал я, – у дракона уже условный рефлекс выработался. Видно, не одну девушку успел сожрать… Что же имена остальных в мифе-то не остались?»

Но времени размышлять не было: дракон приближался к роботу. Мои пальцы замерли на пульте управления.

Схватка оказалась короткой – да, по сути, и схватки никакой не было. Дракон наклонил голову – то ли чтобы обнюхать робота, то ли чтобы сразу проглотить, – а робот взмахнул мечом.

Голова дракона покатилась в одну сторону, тело забилось в конвульсиях в другой, а из перерубленной шеи фонтаном хлынула кровь, размывая песок. Меня замутило. Но я сдержался.

Мои пальцы, лежащие на пульте дистанционного управления – робот был совсем простенький, одноразового пользования – отдали команду поразить дракона в сердце, чтобы прекратить агонию. Робот выполнил команду и остановился, ожидая продолжения.

– В машину! – хотел скомандовать я, но замер: Андромеда, выпустив мою руку, бросилась к роботу и повисла у него на шее. – Что за новости? – изумился я.

– Спаситель мой! – запричитала Андромеда, покрывая забрызганный каплями драконьей крови корпус робота поцелуями. – Ты убил его!

Я был поражён.

– Андромеда, – сказал я, подойдя поближе, – это я убил его.

– Ты думаешь, у меня нет глаз? – сверкнула она ими на меня. – Он – мой спаситель, он убил дракона. Я сама видела!

– Но это же просто робот!.. – Я замолк. Как объяснить девушке, не знающей основ кибернетики, что такое робот? Я попытался объяснить ей по-другому:

– Это мой слуга… – ч-чёрт, это же всё равно. – Он не живой, Андромеда. Это механическая кукла. Вот смотри, – я переключил несколько кнопок на пульте, и робот медленно двинулся в море.

Андромеда смотрела на него с любовью.

Робот вошёл в море, смыл с корпуса кровь и вернулся.

– Видишь, он меня послушался.

– Но ты ему ничего не говорил!

Аргумент был неотразимый. Теперь я понял, что сделал две глупости: воспользовался тактильным управлением и покрыл корпус робота биопластиком, придав ему человеческий облик. Первое я сделал из соображений экономии, поскольку робот одноразовый, а второе – из-за моей нелюбви к безликим роботам. А оказалось, что я всё сделал по глупости. И теперь всё обернулось против меня. Андромеда влюблена в робота, тот не может ответить взаимностью, потому что даже не говорит. А я не могу доказать, что всё сделал именно я.

Что же делать? И на месте оставаться нельзя: придут ведь посмотреть, принята ли жертва. Я, конечно, мог остаться и прочитать лекцию о вреде суеверия, равно как и человеческих жертвоприношений, так ведь не поймут же!.. Несмотря на мой чистейший древнегреческий.

И тут у меня в голове мелькает спасительная мысль.

– Подожди здесь, Андромеда, – говорю я, хотя во фразе нет и доли здравого смысла: ведь я не собираюсь возвращаться сюда. То есть в данный момент времени.

– В машину! – командую я роботу и самому себе, и скрываюсь в тумане силового поля. Андромеда недоуменно смотрит мне вослед.

Я прыгаю на два часа назад – по-моему, вполне достаточно, чтобы отменить моё предыдущее пребывание здесь. Выхожу из машины… Я не ошибся!

Андромеда прикована к скале. Подхожу к ней и проделываю прежние манипуляции с лазерным ножом. Освобождённая Андромеда уговаривает меня поскорее уйти, чтобы не попасть на обед дракону, но я хладнокровно сажусь на тёплый камень у самого моря и начинаю рассказывать ей древнегреческие мифы. То есть это для меня они древние и мифы, а для неё – самая свежая новость. Она внимает мне с восхищением, а я с тоской думаю, что мне придётся убить животное. Пусть оно с извращёнными повадками, но самому! А у меня-то извращённых повадок нет!

И ещё одна мысль волнует меня: ведь я уже раз прилетал сюда, не произойдёт ли катастрофической встречи двойников? И что тогда? Вот сейчас заклубится туман силового поля, и на берег моря выйду я сам, собственной персоной…

Я смотрю на часы. Такая встреча должна была произойти ещё пять минут назад. Хроноклазма не состоялось. Очевидно, последующее путешествие в тот же самый отрезок времени автоматически снимает предыдущее. Впрочем, я не могу утверждать наверняка: я не настолько хорошо знаю теоретические основы передвижения во времени.

Но, как бы то ни было, всё произошло как можно лучше: зачем мне ещё и я? Хватит разобраться с одним драконом. А вот и он…

Так же вскипает вода и показывается отвратительная голова дракона.

Андромеда вскрикивает и прижимается ко мне.

Я стою, решительно сжимая рукоятку лазерного ножа и стараясь оживить в себе древние охотничьи инстинкты. У предков-то их полно было…

Дракон вышел из моря и по мелководью приближается ко мне, к нам. Шлёпая лапами по воде и поднимая брызги.

Я поднимаю лазерный нож, бью мелкими короткими вспышками – чтобы убить, поразив нервные узлы, а не перерезая пополам – иначе здесь будет ещё одно море, море крови. Но я плохо знаю анатомию динозавров, знаю лишь, что у них два мозга – в голове и крестце. На всякий случай поражаю оба. Последним лучом пронзаю дракону сердце: оно тоже играет важную роль в нервной деятельности, помимо основной функции.

Динозавр убит, но не падает. Он застыл в неподвижности – должно быть, я задел соответствующий нервный узел, и его парализовало. Так он и будет стоять, пока не разложится.

Вот и всё. Схватка закончена. Я провёл её не хуже робота, всё получилось гораздо чище – почему я не вооружил его лазером? Стоп. Я помню? Помню всё, что произошло в тот раз? Но тогда это помнит и Андромеда… Нет, всё правильно, я ведь находился в Машине Времени, ограждённый силовым полем от нормального потока времени – потому и сохранил память. А Андромеда не помнит ничего, для неё всё произошло впервые.

Я беру её за руку и веду к машине. Она смотрит на меня с затаённой любовью – ведь я её спаситель. Я, а не какой-то там Персей. И вообще неизвестно, кто был этот самый Персей, и почему его имя вдруг попало в мифы? Откуда они его взяли, эти древние? Откуда он появился? Я не обнаружил здесь никаких его следов. Но надо спешить, скоро сюда должны явиться те, кому поручено проверить, принята ли жертва… А может, Персей был одним из жрецов? И захотел примазаться к чужой славе? Но у него ничего не получится – Андромеда идёт со мной. Я её никому не отдам!

Надо спешить… но я не могу спешить, когда рядом со мной такая девушка. Я иду медленно, как и положено идти герою, только что победившему огромного дракона.

Я ступаю, не торопясь, и в мокрый песок впечатываются следы моих сандалий производства обувной фабрики «Персей», которая по странной прихоти кого-то из модельеров-конструкторов помещает на подошвах перевёрнутое, зеркальное отражение своего товарного знака.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю