Текст книги "Без объявления войны"

Автор книги: Сергей Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Битва будет великая, – сказал Морозов. Теперь-то он понял, что все это означает…

Троица переглянулась, а затем менее «крупный» вождь торжественно объявил:

– Мы поможем тебе, рарден. Мы привели с собой много воинов, скоро приведом ешо! Вы хорошие соседи – от вас нет зла нашим племенам, мы не хотим других соседей – мы не знаем, какие они. Поэтому мы будем дратса вместе!

Военные предводители дружно вскинули копья и издали боевой клич. Их пример тут же был подхвачен остальным войском.

– А можно узнать поточнее, сколько вас? – без особой надежды на успех спросил Аристарх, перекрикивая общие вопли. Генерал был не слишком уверен, что аборигены умеют считать.

– Мы привели сюда двадцать три десятка воинов, – ровным голосом проговорил молчавший до сей поры шаман. – Еще шестнадцать десятков подойдут в течение двух дней. Также мы предоставим тридцать одного шамана, они, безусловно, слабее ваших магов, но тоже будут неплохой подмогой. Но мы бы хотели получить настоящее, железное оружие на всех и обсудить нашу роль в предстоящей войне.

Генерал только и делал, что хлопал глазами, слушая эту тираду.

* * *

– Признаюсь честно, сударь, вы меня неслабо огорошили, – с улыбкой признался Морозов. – Еще кофе?

– Нет, благодарю вас. Ну, так что же, вы думаете, что все гоблины – поголовно неграмотные дикари? – улыбнулся в ответ шаман.

– Да нет, конечно! На материке ваши соплеменники служат и в армии, и в других местах – там это дело привычное, но здесь, на острове…

– Здесь за нами закрепилась репутация малограмотных охотников и кочевников, – продолжая улыбаться, мягко продолжил гоблин. – Но это все временно, вы же понимаете… Мы, найхэ, если хотим занять достойное место в Империи, безусловно, должны стремиться к новым знаниям. Смело могу заявить, что я и несколько моих соплеменников первыми поняли это и именно поэтому решились на обучение в вашей миссионерской школе. Долгие годы, которые мы даже, увы, не можем и сосчитать, наш народ был оторван от большого мира. Где-то там происходили великие события, которые наш разум, к сожалению, не может осознать, а мы тихо прозябали в этой глуши. Но теперь настала пора все изменить…

Чем дольше генерал беседовал с этим маленьким человечком, тем больше он поражался его недюжинному разуму. Без сомнений, по меркам своего народа, он являлся настоящим гением, да и в большом мире наверняка бы не потерялся. Бесконечно жаль было, что шаман уже в возрасте и, по его собственным словам, уже «терял хватку к обучению».

…Шамана звали Вэхэ Джаларай, и он был предводителем всех своих коллег на Монероне. Как оказалось, роль шаманов в племенах не ограничивалась лишь пресловутым «общением с духами». Они выполняли функции религиозных и научных лидеров – передавали знания от поколения к поколению, всячески охраняя их и преумножая.

Когда-то давно пришельцы с Большой земли вызвали у гоблинов вполне резонную опаску, и именно поэтому они и избегали тесных контактов с рарденцами. Но когда Вэхэ стал верховным шаманом, он сделал все возможное, чтобы сломать эту систему – он понял, что если гоблины замкнутся в своем узком социуме, то рано или поздно народ найхэ выродится или, что еще хуже, окажется раздавлен стальным катком прогресса.

Как маленький гоблин осознал это – одному Сотеру известно, но вскоре он сумел привести к власти лояльных ему верховных военного и мирного вождей, а потом начал широчайшие реформы в подвластных племенах. Косность и недальновидность мышления простых соплеменников здорово тормозили этот процесс – лишь единицы соглашались отдавать своих детей в приходские школы, а из старшего поколения учиться не захотел практически никто.

Но Вэхэ бросил все свои дела, лишь прослышав о созыве ополчения на острове. Из уроков учителей и прочитанных книг он знал, что в Империи его созывают лишь тогда, когда положение по-настоящему отчаянное и другого выхода просто нет. С максимально возможной энергией шаман начал подбивать соплеменников присоединиться к людям в грядущей войне. При этом он, естественно, преследовал несколько целей, но основной, конечно же, было защита своей родной земли – гоблины быстро сообразили, что какие-то новые, неизвестные пришельцы вполне могут оказаться не столь миролюбивы, как рарденцы.

Официальная колониальная политика Империи строилась в первую очередь на постепенной и всеобъемлющей культурной ассимиляции малых народов, с заимствованием всего полезного и сохранением индивидуальных особенностей. Иными словами, аборигены просто становились рарденцами – принимали официальный язык Империи, получали доступ к службе в гражданских и военных учреждениях и тому подобное. В то же время им не возбранялось сохранять свои обычаи, праздники, даже религию.

Рарден умел ждать.

За многие столетия именно такая тактика была признана наилучшей – за все время существования Империи в ее состав влилось огромное количество народов и рас. Проходило время, и на месте крохотных стойбищ поднимались современные города, а вчерашние дикари становились полноправными гражданами страны. Политика мирной ассимиляции приводила к тому, что основная масса населения считала себя именно рарденцами и не вспоминала о различиях. Конечно же, не везде было так гладко в этом отношении, жили в Империи и просто вечно недовольные граждане, и настоящие инсургенты. Но в основном-то все было мирно…

Так было в Рардене, но не во всем мире.

Те же ниаронцы (Вэхэ просто не знал этого), например, претворяли в жизнь политику господствующей расы. Титульная нация людей в их государстве обладала всеми правами свободной личности, а иные расы испытывали значительные поражения в правах, да и относились к ним как людям второго сорта. Конечно, в былые крайности эльфов Сонариэна ниаронцы не впадали, и никого не жгли и не вешали только потому, что он не похож на них, но все же…

Верховный шаман полагал, что лучше – старый и хорошо знакомый сосед, чем кто-то неизвестный. И он повел соплеменников на войну, чтобы спасти свой народ, а заодно и встряхнуть застоявшуюся кровь соплеменников. Великие битвы народа найхэ остались только в легендах, но людям всегда будет нужна слава и подвиги. А многие поколения гоблинов выросли, не зная ничего страшнее коротких межплеменных стычек и поединков «суда духов», но теперь судьба властно кидала их в горнило большой войны. Вэхэ понимал, что многие, очень многие не вернутся с полей сражений, но те, кто вернутся (если вернутся), покроют себя великой славой и уже никогда не смогут забыть жизнь больших городов и народов.

Это заставит найхэ влиться в большую семью Рардена.

– …Пора все изменить, – говорил великий шаман, и Аристарх невольно заслушивался его размеренной речью. – Мы встанем плечом к плечу с вами в этой войне, мы заставим бежать нашу кровь быстрее, а сердце стучать звонче. Мы не хотим оказаться на обочине прогресса, и не стоит нас недооценивать. Конечно, вы, люди, куда более сильные и умелые воины, но… И мы не лыком шиты, – легко ввернул рарденское выражение Вэхэ. – Мы – охотники, и неважно, на скольких ногах ходит зверь, пришедший на нашу землю с самыми злыми намерениями. Никто не знает леса Монерона лучше нас, вам понадобятся наши проводники и следопыты.

Шаман замолчал и начал с задумчивым видом перебирать мелкие костяные четки.

– Война кончится, – произнес Морозов. – Рано или поздно. Мы победим или… – генерал оборвал фразу. – Каким вы видите свое будущее?

Вэхэ взглянул на генерала:

– Давайте я расскажу одну нашу… легенду, что ли? Да, легенду – по-другому и не скажешь…

На берегу моря, в маленьком рыбачьем селении, жили отец и сын. Отец подолгу уходил в море за рыбой, а его маленький сын оставался на берегу. Он садился на один и тот же большой плоский камень на берегу и глядел вдаль, высматривая маленькую рыбацкую лодочку. Но однажды отец не вернулся в положенный срок. Проходил день, другой, а его все не было, а сын все так же ждал его на берегу. Другие жители поселка говорили: «Твой отец, наверное, утонул, не жди его, иди домой». Мальчик послушался их и пошел домой, но сказал: «Мой отец не утонул – он обещал вернуться, и он вернется».

С того дня он стал охотником, он раз за разом ходил в лес за добычей, а люди говорили: «Это опасно, малыш – не утруждай себя, иди к кому-нибудь в дом, о тебе позаботятся». Но мальчик отвечал им: «Когда вернется отец, он спросит, что я делал все то время, что он отсутствовал. Как я смогу сказать ему, что все время прожил жалким нахлебником?»

…Шли годы, мальчик вырос и стал сильным и умелым охотником, но он так и не забыл отца. «Отец вернется и спросит, почему я такой слабый? Мне нельзя быть слабым – я стану самым лучшим, самым сильным охотником»…

…«Отец вернется и спросит, почему я не следил за нашим домом? А я ему скажу, наш дом в порядке, и посмотри, я построил рядом свой собственный»…

…Годы все шли, и парень и впрямь стал самым лучшим и умелым охотником, и за него даже сосватали дочь вождя. Прошло время, и старый вождь умер, а новым стал этот самый мальчик. «Отец вернется и спросит, почему я стал вождем, а мое племя стало таким слабым? Я сделаю все, чтобы отец мной гордился».

И скоро его племя стало самым богатым и процветающим во всей округе, и никто не мог с ним сравниться. А маленький мальчик стал одним из самых великих вождей в нашей истории, ибо это история нашего племени, ведь мальчика звали Найхэ.

Вот так же, как и этот мальчик, мы не знаем своего будущего, но не должны осрамиться ни перед предками, ни перед потомками. Мы должны сделать все возможное, чтобы нами гордились. Мы должны строить счастливое будущее здесь и сейчас. Да, я знаю, что не увижу, как мои потомки будут жить, но сделаю для них все возможное.

А уж будет ли у нас это самое будущее или нет – не важно…

В небольшой комнате в доме бургомистра, ставшей генеральским кабинетом, воцарилось молчание.

– Можно вопрос, Вэхэ? – после некоторого времени рискнул его нарушить Аристарх.

– Конечно, Аристарх Борисович. О чем вы хотели спросить?

– Эта легенда… Ведь отец так и не вернулся к Найхэ?

Шаман грустно улыбнулся и вновь заговорил:

– Мальчик, уже давно превратившийся в мужчину, встретил свою сорок первую весну. Только тогда он решился отправиться на поиски отца, зная, что у него подрастает достойная смена, но теперь-то он был не одинок, и поэтому на все стороны света пошли охотники и моряки племени Найхэ. И вот, на одном из дальних островов вождь нашел полусгнившие остатки рыбацкой лодки, а в пещере около берега – истлевшие человеческие останки. А рядом прозрачный зеленый камень невероятной красоты – однажды отец нашел два таких, один подарил сыну, а второй всегда носил с собой.

И понял тогда все Найхэ, поклонился и сказал: «Здравствуй, отец. Не стоит утруждать себя долгой дорогой – я сам пришел к тебе, и теперь мы всегда будем вместе».

С тех самых пор все до единого наши вожди находят свой покой на том острове. Теперь на этом небольшом клочке земли находятся десятки могил, совсем близко друг к другу – ведь места очень мало. И лишь в большой пещере на берегу только две могилы – отца и сына… Чтобы никто не смог нарушить их неспешную беседу – слишком многое им нужно сказать друг другу, слишком много случилось за годы разлуки.

Когда за море уйду я, мои внуки и внуки моих внуков, эта беседа так и не кончится – и это хорошо, ибо пока ведут свою беседу отец и сын, их племя будет жить на Земле.

* * *

С прибывшими гоблинскими отрядами сразу же возникли проблемы, и если разместили их почти сразу – опять постарался бургомистр, то вот с вооружением была настоящая беда. Железное оружие, да и то не в лучшем состоянии, имелось едва ли у пары десятков воинов – остальные довольствовались костяным и каменным. Перевооружить их тоже было проблематично – гоблины уступали в размерах не только людям и оркам, но и дварфам, сравниваясь комплекцией, пожалуй, только с невысокликами и гномами. Но оружия и доспехов подобного размера на складах попросту не было. Перевооружать же всю эту ораву было просто необходимо – лучше уж хоть и устаревшее, но надежное армейское оружие, чем гоблинские самоделки.

– Как обстоят дела со снабжением, Осип Валерьевич? – Генерал Морозов за последние дни осунулся и, казалось, постарел на десяток лет.

Бургомистр поднялся с места и развернул листок с данными.

Домашние Шеина только удивлялись тому, какую невероятную активность развил пожилой бургомистр – Осипу пришлось взять на себя снабжение и расквартировку войск. Опытных командиров не хватало, и теперь даже интендантов, имеющих какой-никакой, но боевой опыт, направляли командирами к ополченцам. Основную массу солдат-строевиков не трогали, ибо распылением сил нельзя было ничего добиться. Конечно, направив опытных солдат к ополченцам, можно было получить уже не просто слабоорганизованную, кое-как вооруженную и обученную толпу, а полноценное подразделение новобранцев, но на это, увы, не было ни времени, ни сил.

В кратчайший срок бургомистр довольно сносно научился разбираться и в вооружении, и в вопросах организации, снабжения и подготовки войск. А что поделать – нынешнее положение обязывало.

– В ходе проведенной ревизии на складах стратегического резерва выявлено, что мы полностью обеспечены оружием, обмундированием и продовольствием. Все это, правда, не лучшего качества, но вполне пригодно к использованию…

Шеин на удивление быстро научился делать более-менее внятные доклады и выражаться уставным языком.

– …Комплектов оружия и снаряжения хватит для пятнадцати тысяч человек. На сегодняшний день использовано десять тысяч пятьсот шесть таких комплектов. В ближайшие дни планируется передать в пользование еще тысячу пятьсот тридцать четыре. Хотелось бы отметить, что со снаряжением… э-э… последнего пополнения возникли определенные трудности…

– Гоблинов имеете в виду? – напрямик спросил Аристарх.

– Их, родимых, – кивнул Осип. – Аристарх Борисович, ну нет на складах таких миниатюрных доспехов! Все комплекты рассчитаны в основном на людей среднего телосложения, а тут…

– Что можно сделать в этом плане? Наработки хоть какие-нибудь есть?

– Есть мысль переодеть в лорики полицейских, а их кольчуги уменьшить и передать гоблинам…

– А сколько это займет времени?

– По нашим меркам – много, – честно ответил бургомистр. – Не менее десяти дней.

– Это совершенно неприемлемо, – отрезал Морозов. – Еще идеи?

– Много ополченцев пришли в дешевых кожаных доспехах, их перешить на гоблинов гораздо проще, но и защита их…

– Я знаю, – сказал генерал. – Но у нас просто нет времени заниматься переделкой кольчуг. Сколько займет времени перешивка кожанок?

– Портных в городе значительно больше, чем кузнецов, так что два-три дня.

За последнее время Осипу пришлось перебрать кучу вариантов, сравнивая ТТХ разных доспехов, пригодных для переделки.

– Значит, так и сделаем, – вынес вердикт Аристарх. – С вооружением для гоблинов что решили?

– Вместо мечей выдали им обычные кинжалы, – ответил Шеин. – По их меркам, клинок в двадцать сантиметров длиной – это очень даже прилично. А вместо копий – кавалерийские дротики, к тому же на складах нашлась куча свинцовых ядер для пращей. Щиты же им оставили старые – в строю гоблинам все равно делать нечего, а в лесу и такие сгодятся.

– У вас все? Тогда садитесь.

Морозов обратился к полицмейстеру:

– Альберт Генрихович, а как вообще ведут себя гоблины, не буянят?

– Да нет, – ответил Штосс. – Вполне мирные субъекты, в город не выходят почти что, в казармах сидят смирно. Даже когда под воротами стояли, и то ни одного дома в посаде не тронули. Народ-то, конечно, в крепость оттуда слинял, но в хатах еще можно кое-чем поживиться. Поэтому наши патрули там регулярно мародеров и ловят – только сегодня троих…

– А в целом обстановка в городе какая?

– Ну… Я бы даже сказал, что спокойней, чем обычно. Мародеры появились – это да, но вот число мелких преступлений уменьшилось. Причина этого – ваш приказ о введении военного положения. Теперь-то все упростилось – как что, так сразу на принудработы или на виселицу…

– Спасибо, Альберт Генрихович. А у вас какие новости, мастер?

– Гоблинские шаманы неплохи, – бодро ответил Евстафий. – По силе и умению, правда, где-то на уровне учеников, но некоторым смело можно выдавать жезлы подмастерьев, а верховному – так вообще посох без всяких вопросов.

– Как обстоят работы с вооружением?

– А что тут скажешь – работаем, – просто ответил маг. – На некоторых единицах оружия и без того слабенькие наложенные чары совсем выдохлись, да и на остальных магическую начинку стоит обновить. Так что маги работают по восемнадцать часов в сутки, без всякого продыху.

– Добро, продолжайте в том же духе. Лейтенант Сидоренко!

– Да, ваше высокопревосходительство!

Названный вскочил с места – было видно, что в окружении высоких чинов он чувствовал себя все еще неуютно. Сидоренко был не слишком обрадован кучей свалившихся на него обязанностей – всему виной был тот памятный налет драконов. Сейчас многие втихую ругали покойного Аверина за то, что в тот злополучный день он собрал всех офицеров от капитана и выше в тактической комнате для разъяснения предстоящего плана действий. Находящийся в подвале зал не пострадал при ударе, но потом его залили потоки расплавленного камня…

В общем, выживших не было.

Теперь же Андрей Сидоренко, несмотря на свои невеликие годы, исполнял обязанности легата, да еще и следил за подготовкой новобранцев. Отобран он был лично Морозовым из-за многочисленных положительных отзывов прежних командиров легиона. Покойный Аверин собирался даже ходатайствовать о повышении Андрея, чтобы получить хорошего ротного, но просто не успел. Зато это ходатайство капитан Сотников, заведовавший проверкой всей без исключения переписки, принес Аристарху вместе с другими документами для ознакомления с личным составом на следующий день после прибытия генерала.

– …Итак, лейтенант. Как обстоят дела со строевой подготовкой новобранцев?

– По-разному, ваше высокопревосходительство. Бывших заключенных даже учить не надо – они сами кого угодно научат, а вот с ополченцами и гоблинами – не очень. Индивидуальная подготовка у них на уровне, а вот в строю работать не умеют совершенно. Гоблины еще ладно – их мы готовим на роль охотников, а вот ополченцы в качестве линейных войск пока что не готовы к применению – им требуется время на подготовку. Также у меня имеются большие сомнения относительно подготовки полиции…

– А что не так с полицией? – вскинулся Альберт. – Мои подчиненные хорошо обучены и подготовлены!

– Но не войсковому бою, – отрезал Андрей. – На Монероне полиция уже давно не занималась ни уничтожением повстанцев, ни разгоном бунтовщиков – ее деятельность была сугубо служебно-розыскной. Не более. Так что к службе в линейных войсках они непригодны.

Полицмейстер был в ярости, но пререкаться перестал – ему просто нечего было возразить, все сказанное Андреем было правдой.

– Ваше мнение, лейтенант, мне понятно, проделанной работой я доволен – продолжайте в том же духе. Так, еще кое-что, пока не забыл. Мастер, я у вас хотел спросить: есть ли среди ваших подчиненных некромаги, и не можете ли вы призвать к нам в помощь каких-нибудь демонов или монстров?

– Ваше высокопревосходительство… – Евстафий поморщился. – На Монероне сейчас нет ни одного темного мага, а призывать демона, даже низшего порядка… Есть гораздо более приятные способы покончить с собой. Некромагия и демонология всегда шли рука об руку, так что и под раздачу темные попали совместно. А обычным магам, к коим и принадлежит ваш покорный слуга, такими делами лучше не баловаться – мало ли что… Для диверсии в тылу врага призыв демона очень даже неплох, но вот заставить этих тварей подчиняться и выполнять приказы…

Что касается монстров…

Генерал, тактика их применения уже давно была признана ошибочной, и все эксперименты по замене простых воинов специально выведенными созданиями закончились провалом. Монстров сложно контролировать, содержать, обучать… К тому же хорошо тренированный воин, обученный действовать в команде, в бою превосходит подобные создания.

– Что ж, понятно… – разочарованно протянул Аристарх.

Идеи усилить формирующиеся подразделения какими-нибудь чудищами или поставить к себе на службу мертвых бойцов были диво как хороши, но, как оказалось, совершенно нереальны.

Всему виной в очередной раз была революция.

До нее черные маги в Рардене находились на особом положении – их, в отличие от большинства стран мира, не считали абсолютным злом. Постоянная угроза со стороны некромагов Ларистана заставила Рарден разработать симметричный ответ. Иначе говоря, если враг использует мертвых воинов и применяет некромагические заклятия, то ты должен знать, как это действует, как от этого защититься, как это уничтожить. Но все это нельзя было познать без глубокого погружения во Тьму, а выйти из нее чистеньким уже не получалось…

И от этого был всего лишь один шаг до собственных опытов по внедрению методов войны, с успехом используемых противником.

Поэтому черные маги и все, кто были с ними связаны, вроде вампиров и оборотней, крайне настороженно отнеслись к революции, особенно учитывая то, что ревмаги показательно опирались на церковников. Церковь никогда не питала особо теплых чувств к некромагам и всегда старалась потихоньку бороться с ними, так что темные вполне резонно решили, что хорошего ждать не стоит и присоединились к Контрреволюционной коалиции.

Это стало им приговором.

Если после войны простых воинов судил Революционный трибунал и карал в основном каторгой, то за некромагов взялся Высший магический трибунал, и тут уж темным пришлось тяжко…

В те времена методы подавления магических способностей были весьма несовершенны. И сейчас очень немаленькие, негаторы тридцать лет назад занимали огромные площади, специальные модели смерть-ошейников для волшебников только разрабатывались, так что… Так что магов просто засаживали в специальные тюрьмы, стены которых были сложены из двимерита, который надежно экранировал все колебания Силы.

Некромаги знали о том, что их ожидает, поэтому и сражались отчаянно, не щадя ни себя, ни других, – перспектива провести остаток жизни в каменном мешке их совсем не радовала. Отказаться от своих сверхчеловеческих способностей волшебники были не в силах – ведь магия…

Магия привязывала к себе гораздо крепче любого дурмана.

Все это привело к тому, что теперь темные маги в Рардене были большой редкостью, хотя и ходили слухи, что множество магов после поражения Коалиции просто-напросто попряталось по лесам, горам и болотам. Основания так считать были – число плененных, убитых и переметнувшихся категорически не совпадало с первоначальным количеством некромагов.

Но жилось темному народу теперь в Империи не так свободно, как до революции. Инициация новых вампиров была запрещена законом, все оборотни становились на обязательный учет и проходили унизительную процедуру получения метки, и это не говоря уже о вполне логичном поражении в правах. Конечно, так было не везде – в провинциальных районах Империи до сих пор сохранялось вполне лояльное отношение к темным, хотя вот, например, на Монероне их не было вообще.

Впрочем, политика Рардена считалась еще вполне гуманной по сравнению с другими странами. В Ниверне, например, голова оборотня или клыки вампира до сих пор считались хоть и не слишком законными, но весьма желанными трофеями, а в Даргхайме так вообще до сих пор свирепствовали порядки времен расцвета западной Инквизиции.

Тем не менее сейчас в Рардене оборотни предпочитали селиться подальше от больших городов и больших начальников, а вампиры были выселены в гетто. Знаменитые некрополи – базы-казармы некромагов пребывали в запустении и разрухе. Все ценное из них было вывезено, а лежащие в спячке скелеты, костяные гончие и прочая нежить оказались просто никому не нужны.

…Так что, генерал Морозов, нечего тебе рассчитывать на сверхъестественные силы – исход этой войны, как обычно, решат простые люди.

* * *

После совещания все разошлись по своим рабочим местам, кроме Осипа.

Бургомистр ненадолго зашел в свой кабинет свериться с бумагами и кое-что записать относительно расходов на снабжение. Проделать бургомистру сию процедуру без всякой беготни по городу удалось лишь потому, что теперь все совещания Военного совета происходили в доме Шеина, в обширной гостиной. Более заседать в казармах не было никакой возможности – солдатские помещения и так были сверх нормы уплотнены дополнительными местами для бойцов.

По-быстрому черканув пару цифр на бумаге, Осип уже хотел было уходить, но тут кто-то постучался в дверь.

– Войдите, – произнес Шеин, недоумевая, кому он мог бы понадобиться.

В кабинет бургомистра вошел Терентий, его старший внук:

– Дед, можно с тобой серьезно поговорить?

Та-ак, что-то тут нечисто – как-то странно Тер прячет взгляд…

– Ну, если разговор серьезный, то проходи, садись. Рассказывай, чего ты умудрился натворить, сорванец?

Осип уселся в свое любимое кресло с высокой мягкой спинкой, которое было изготовлено по его индивидуальному заказу. Терентий немного потоптался, но потом, собравшись с духом (с чего бы это, а?), прошел вперед и сел в гостевое кресло:

– Дед, тут такое дело… Я… э-э-э… Я в ополчение хочу вступить.

– Та-ак… – Осип медленно начал подниматься, и внук немного струхнул – дед сейчас был очень грозен. За короткое время он нахватался от своих знакомых солдат резкости и решительности и сейчас не очень походил на спокойного и тихого бургомистра, каким был всегда.

– Дед, я уже совершеннолетний, так что, вообще-то, ты не можешь запретить мне делать то, что я хочу, – выпалил Терентий, глядя на подступавшего к нему Осипа. – И… и… И вообще, нельзя отказать свободному человеку в желании защитить свою страну! Вот!

– А ну молчать и слушать меня! – тихо, но властно сказал Шеин. – Ты куда линять собрался – на войну? А о семье ты подумал? Кто за всей этой оравой будет следить? Мне на земле ходить осталось недолго, так что я теперь ничего-то уже и не боюсь… А ты-то еще молодой, у тебя вся жизнь впереди – другие найдутся за Родину умирать! А тут не семья, а сплошное бабье – даром что некоторые при оружии…

Осип не лукавил – другого наследника, не Терентия, он в семье не видел. Из детей у бургомистра было лишь три дочери, а зятья подкачали – были они мужиками неплохими, но абсолютно не воинственными, а главе большой и богатой семьи необходимо иметь что-то от настоящего бойца.

Среди внуков Терентий был самым старшим, и Осип любил его больше всех. Светловолосый и сероглазый, он походил на самого бургомистра в молодости, но был куда более бойким и ловким во всех отношениях.

А теперь… теперь он собирался бросить все и всех и занять себя более важным, как сам считает, делом…

Осип сурово смотрел на непокорное чадо.

– Дед… – умоляюще протянул Терентий, заглядывая в глаза бургомистру.

«Какого демона?.. – внезапно подумал Осип. – Что я говорю? Как это «пускай за Родину другие умирают»? Один-единственный настоящий мужик в семье оказался, и то я его хочу в труса превратить… Нет, конечно же, он моя плоть и кровь, и боюсь я, ох, боюсь, что убьют его или покалечат…

А с другой стороны?..

Правильные чувства и желания у человека-то – за Родину свою все должны быть готовы жизнь свою, ежели надо, положить. И защищать ее по первому требованию… А я тут порыв настоящего мужчины пытаюсь обломить, ведь мог же Тер и не ставить меня в известность, а просто сбежать в ополчение, и ищи его потом свищи… И ведь если запрещу я ему сейчас это делать, то так же, шельмец, и поступит – я-то его натуру решительную хорошо знаю… Не-ет, тут тоньше надо действовать…»

– Хотя… Правильные ты слова говоришь, Терентий, как есть правильные. И что запретить я тебе не могу – совершеннолетний ты, и что обязан сейчас каждый мужик страну защищать – правильно. Были бы все такие, как ты, на нас и рыпнуться никто бы не смел…

Внук с облегчением вздохнул – похоже, дед был не против его затеи и даже, кажется, поддерживал его в этом начинании.

– Я всегда считал тебя самым достойным в нашей семье. – (При этих словах Терентий смутился и покраснел.) – И я рад, что ты оправдал мои надежды. Так что… Ступай, внучек, благословляю тебя.

Парень встал, поклонился в пояс бургомистру:

– Спасибо тебе, Осип Валерьевич. Не подведу я ни тебя, ни наш род.

Терентий еще раз низко поклонился деду и вышел из кабинета.

Осип еще немного постоял около своего большого письменного стола из мореного дуба. Задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, затем усмехнулся и тоже вышел.

* * *

– Аристарх Борисович, тут у меня к вам небольшая просьба.

– Я вас внимательно слушаю, Осип Валерьевич.

Бургомистр и генерал только что вышли из крепостной крюйт-камеры, где они вместе проверили запасы пороха. Шеин изрядно перенервничал из-за вида штабелей бочек с порохом, его воображение тут же нарисовало случайную искру и…

В общем, только выйдя на улицу, Осип смог вздохнуть спокойно и кое о чем попросить Аристарха:

– Видите ли, вот в чем дело… У меня есть внук, бойкий парень, девятнадцать годков недавно ему исполнилось, так вот он…

– В армию рвется, ворога бить? – усмехнулся Морозов. – Как же, как же, сталкивались – «юноша бледный, со взором горящим»… Дома решили закрыть и обезопасить чадо?

– Да нет, – ответил Осип, – этого так просто не удержишь. Сбежит еще, шельмец, и будет токмо хуже… Я вот что подумал: а что если его к «бывшим» в отряд засунуть? Народ там серьезный, тертый – и пыл ему поумерят, и, ежели что, премудростям воинским научат. Ну, или просто не выдержит муштры и подготовки, домой вернется – тоже вариант неплохой. Ну как, поможете мне, Аристарх Борисович?

– Да, в принципе, ничего сложного нет. Только вот что, прикрепим не только вашего внука, но и еще молодежь – нужно, нужно от ветеранов опыт перенимать. А то солдаты из регулярных, и ополченцы кто постарше, к бывшим зэгам относятся все же настороженно. Поэтому-то я и не прикрепляю «бывших» к ним в качестве командиров, а вот с теми, кто помоложе, можно и попробовать. Я о чем-то таком думал уже… Думаю, завтра же и начнем.