Текст книги "Конвой"

Автор книги: Сергей Фомичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Верно, – кивнул хозяин. – Но поле сие вихревое имеет высокое проникающее свойство. Так что бублик этот как бы утоплен наполовину в землю. Хм… Так… значит… хм… система имеет тороидальную форму…

– Бубликоедальную, – поправила лосиная голова.

– Не тебе, канделябр, рассказываю!

Формикус разозлился и окончательно сбился с наукообразного стиля:

– В дырке, в центре то есть, стоит Альмагард. Он запирает путь к Донровскому ущелью. Там, как и в центре тайфуна или смерча, зона спокойствия. Пространство самое обычное. Твёрдое, как мы говорим. А вот Чёрный Форт и шесть его собратьев стоят, напротив, в зоне весьма зыбкой. Неверной, по нашей терминологии. В самой толстой части бублика… тьфу ты… В общем, они сдерживают Покров, не давая ему расползтись или удрейфовать в сторону.

Волошек считать умел.

– Так мы что, только ещё половину пути одолели? А я надеялся, уже к концу дело движется.

– И да, и нет. К Покрову с обычной меркой не подступишься. Середина середине рознь. Вы как бы взобрались на вершину холма, и теперь вам осталось только спуститься. Три дня отсюда до Альмагарда, три дня – самое большее. И куда проще найти дорогу. Нужно просто идти туда, где ярче краски и сильнее голоса.

Он помолчал, словно вспоминая что-то, потом продолжил рассказ.

– Покров ставили сильнейшие чародеи мира. И я в их числе. Мало нас осталось. Шестеро, не считая меня, в фортах кукуют, дюжина в Альмагарде и в Донровском ущелье сражается. Ещё двое или трое в дальние земли подались. Из прочих мало кто от старости умер, сгинули все. А на смену никто не идёт. Вырождается наше дело.

Старик, сам не замечая этого, совсем отошёл от темы и заговорил о наболевшем:

– Нынче всякий, кто додумается сыпануть в котёл с похлёбкой глутамата натрия, уже мнит себя колдуном. Бездари лезут в искусство. Толпой прут. Прут во имя денег и при помощи денег. Способности больше не значат ничего. Бесталанные пожирают одарённых. Неучей становится всё больше, они взбираются всё выше и сами начинают учить. Естественные законы больше не действуют. Ничтожества сбились в стаю и сообща грызут сильных… Мир катится в пропасть…

Формикус разошёлся не на шутку. Словно оратор на форуме, он обличал и разоблачал, писал красочную патологическую картину и призывал к крестовому походу против серости. Даже лосиная голова раскрыла пасть и внимала.

– Один ученик у меня был, – со вздохом закончил старик. – Настоящий ученик. Большие надежды подавал. Но свой путь Априкорн выбрал.

– Априкорн? – Волошек вздрогнул.

– Да. Ты знаешь его? Встречал? Давно ли? Волошек замешкался с ответом. Вздохнул.

– Погиб Априкорн, – сказал он. – Несколько дней назад. С нами в конвое шёл, как простой наёмник. И погиб, спасая других.

– А он ли это был? – возразил хозяин. – Не тот он человек, чтобы в наёмники записываться. При его способностях деньги добыть не проблема.

Волошек, как умел, описал внешность погибшего товарища, его одежду, вещи.

– Артефак? – Формикус поморщился. – Да, известная мне вещица. В Нджамене мы нашли её. Едва ноги тогда унесли. Неприятное вышло дело… Значит, он это был. И значит, не зря мне сразу показалось, что не простой у вас груз.

– Сразу показалось?

– Покров всякой магии особенно противится. Против неё и поставлен. Обычным дилижансом вы за пять ней легко добрались бы. Поплутали бы, не без этого, но и особых трудностей не встретили бы.

Старик вздохнул.

– Не покажешь, где случилось всё? Будет время, хожу, разведаю.

– В дне пути от Грушевки. А точно, если только Дастин укажет.

Формикус совсем съёжился, словно постарел на сто лет. Встал кряхтя.

– Пойду, что ли, напьюсь… – пробормотал он и пошаркал к выходу. На полпути обернулся. – Этому, – показал на голову, – если будет соли просить, не давай много. Потрохов-то у него нет, так всё на стенах внешних проступает. Некрасиво.

Бормоча что-то про любимого ученика и злодеяния судьбы, хозяин удалился.

– Ещё неизвестно, кому чердак продуло, – пробурчала вслед ему голова. – Грузит ночи напролёт своими бредовыми идеями. А я вынужден слушать, потому как сбежать мне некуда и нечем.

Волошек, пропуская нытьё мимо ушей, направился к стеллажам.

– Тоже мне спаситель-благодетель, – не унималась голова. – Заменил четвертование каторгой. Оскорбления его всегдашние сносить приходится. Мудрец без буквы «р». Лучше бы он меня в тигриную голову запихал. Уж я бы извернулся разочек цапнуть…

Книг было много. Названия вроде «Ограниченная алхимия» или «Метафизика мёртвых тел» он пропускал не глядя, вещи эпические просматривал. В конце концов выбрал красочное «Сказание о рыцаре Доброхоте, его славных подвигах и страшной гибели» и вернулся в кресло. Правда, насладиться выдумкой не успел.

– Слушай, будь другом, дай мне соли лизнуть.

Волошек осмотрелся. На маленькой полочке нашёлся увесистый кусок серой соли. Не зная, как тут происходит кормление, он просто поднёс соль к лосиной морде. Высунулся шершавый язык и с затяжкой прошёлся по куску. Глаза зажмурились от удовольствия.

И вдруг, цап! Весь кусок исчез в пасти.

– Хрум, хрум…

– Н-да, – озадачился Волошек, отдёрнув руку. – Сдаётся мне, хозяину предстоит попотеть, отчищая стены.

Уворовав лакомство, голова успокоилась и скоро заснула.

Мягкое кресло пересилило долг. Бродить по форту Волошеку окончательно расхотелось. Да и какой смысл в ходьбе – отсюда и так всё хорошо было слышно. Вот доносится из погреба бульканье, то хозяин сцеживает вино. Вот фыркают лошади и храпит Жирмята. И даже звуки ночного леса слышались из библиотеки вполне отчётливо.

Около полуночи до окна добралась немного обглоданная луна. Волошек почти не удивился, когда возне стеллажей появился знакомый призрак. Монах почти сразу выудил искомую книгу и, раскрыв её, принялся шевелить губами.

– Роман! – окликнул Волошек.

На сей раз призрак услышал его и обернулся.

– Князь?

– Роман! – повторил Волошек, не зная, что ещё можно сказать в такой ситуации.

– Я не Роман, – покачал тот головой. – Таково уж проклятье – принимать облик последнего из пожертвовавших собой монахов. Не только облик, многое из их памяти оседает во мне. Их грехи и сомнения, невыполненные обеты и искушения. Всё это сильно гнетёт.

Волошек молчал. Страх пропал, но беседовать запросто с привидением духу не хватало. Впрочем, призрак и не ждал от него утешения. Он говорил о своём, быть может впервые за время потусторонней жизни повстречав слушателя.

– По сути, я сам вызвал катастрофу, которую стремился предотвратить, – он почти слово в слово повторил то, что говорил Эмельт накануне. – Нелепая ошибка, случайная описка, и всё пошло наперекосяк. Вокруг было столько свободных миров, где люди могли бы обрести новую жизнь, укрыться от скверны нашего мира, но меня угораздило открыть Врата в это средоточие магии и злобы.

– Верхэль пытается всё повернуть вспять, – осмелился Волошек на реплику.

– Верхэль – выживший из ума старик. Даже если ему и удастся открыть Врата снова, то как он собирается убедить сородичей вернуться домой? Многие из них добились в нашем мире успеха, другие полюбили власть, третьи, вроде твоего друга Эмельта, родились уже здесь. Нет. Они не пойдут за полоумным стариком.

Монах захлопнул книгу, и та, выпустив облачко пыли, исчезла.

– А хоблины? Что Верхэль собирается делать с ними? Погонит через Врата словно скот? Или достанет из рукава волшебную дудочку?

Призрак махнул рукой.

– Скорее уж выйдет наоборот. За прошедшие пятьсот лет хоблины в их родном мире наверняка вновь расплодились сверх меры. И единственное, что нас ожидает, так это новое нашествие, от которого мы, быть может, и не отобьёмся.

– Он ищет книгу… – продолжил призрак. – Чушь! Её не надо искать. Она есть в каждой старой библиотеке, и простенький заговор позволяет обнаружить её. Просто Верхэль одержим самим поиском. Возомнил себя спасителем человечества. Ему удобно в этой святой шкуре и не хочется ничего менять.

– А что, в таком случае, ищешь ты? – спросил Волошек.

– Истину. Каждый список книги немного отличается от других. Не знаю, как так получилось, но книги разные. Среди их множества есть та, которая не содержит моей ошибки. И верный текст заклинания открывает другие Врата. Райские, если угодно.

– Не слишком ли поздновато? Сам говоришь, ничего уже не исправить.

– Может так, а может и нет. В любом случае я должен найти её. Только через это и смогу обрести успокоение.

Он помолчал.

– Круг сужается. Через неделю наведаюсь в королевскую библиотеку в Кракове. Надеюсь, там поиски и закончатся.

Кашлянул внеурочно петух. Монах исчез. Ноздрей Волошека коснулся запах перебродившего пота – на смену ему орк прислал Хельмута.

* * *

Встали поздно. Дастин позволил наёмникам вволю отоспаться под защитой стен, но уж потом потребовал усердия. Так что не успел он перекинуться парой слов с хозяином, как поезд готов был выезжать из ворот.

Друзья обнаружили, что в повозке припасов прибыло – Формикус расщедрился на продукты и внушительную вязанку стрел.

– А где Темирко? – на правах ночного собеседника спросил Волошек хозяина. – Чего проститься не вышел?

– Он ранним утром ушёл, – буркнул старик.

– Куда?

– Туда же, куда и вы. В Альмагард.

– А не лучше бы ему было с нами вместе отправиться?

– Нет. Не лучше, – довольно грубо ответил Формикус, потом подумал и соизволил пояснить: – У него своя забота, у вас своя. И цеплять на шкуру чужих блох ни ему, ни вам не стоит.

С Дастином он поговорил конкретнее. Сперва попросил путеводный амулет. Подержал недолго в ладони, а возвращая, посоветовал:

– Бери градусов на пять правее. Сбитый он у тебя. Вернее, Покров просел малость.

Проводив конвой за ворота, хозяин показал дорогу.

– По ней до самого Лежачего Камня не сворачивай. Чего бы тебе твоя цацка не подсказывала. В конце концов, всё равно туда выведет. А так хорошую кривулину срежешь.

Глава тринадцатая
ПУСТЫШКА

Лежачий Камень некогда служил указателем, каким отмеряют десятки и сотни вёрст. В неведомой давней заварушке его повалили поперёк дороги, чтобы устроить засаду, а быть может, отсечь погоню. Так он с тех пор и лежал. Никто не сподобился водрузить тяжесть обратно. За долгие годы камень и часть колеи возле него заросли мхом и молодыми берёзками; сама же дорога сместилась немного в сторону, отобрав у леса лишний клочок земли.

Удобное для засады место и поныне пользовалось спросом. Выехав из-за поворота, наёмники увидели следы схватки. Несколько деревцев лежали подрубленными; содранный местами мох обнажил ноздреватую поверхность отставного верстового столба, открыв взгляду несколько букв: «Аль… О… рст».

Возле камня, прислонившись к нему спиной, сидел человек. Откинутая в сторону рука сжимала короткий меч, а голова была опущена, словно воин заснул, устав от тяжёлой борьбы.

– Погонщик, – узнал Хельмут первым. – Вдруг ещё жив?

В такое везение никто не поверил, но только тронув затвердевшее тело, они убедились, что их знакомый уже несколько часов как мёртв. Рану обнаружили в спине. Темирко, похоже, устроил врагам серьёзный отпор. На его груди и руках не нашлось ни единой царапины. Но один из врагов подобрался сзади и кончил дело смертельным ударом.

– Прогадал Формикус, – заметил с огорчением Волошек. – Вместе надо было идти.

– Кто знает, – возразил Дастин. – Быть может, тем самым старик уберёг нас от гибели. Надеюсь, он подстраховался с информацией про ту тварь. Мы-то мало что рассказать сможем.

Пока рыли могилу, Ксюша походила вокруг, выискивая следы.

– Трудно сказать, – доложила она вернувшись. – Четверо, а может и больше.

– Кто такие?

– Непонятно. Следы нечёткие. Но вряд ли случайная шайка. Пришли и ушли. Не задерживались, не ждали. Словно знали кого и когда встречать.

– Каждому своё, – произнёс Жирмята над свежим холмиком. – Ненадолго ты пережил дракона, погонщик. Не дотянул до пенсии.

* * *

Четыре фигуры возникли перед конвоем внезапно, словно ожившие вдруг стволы придорожных деревьев. Чёрные с ног до головы, они держали прямые и узкие мечи редкой для этих мест ухваткой. Поначалу Волошек решил, будто обычные разбойники попросту насмотрелись живых картинок, что на ярмарках показывают в своих балаганчиках гномы; среди прочих там попадались истории про сказочных воинов востока, якобы способных в одиночку сражаться с целой армией хоблинов или орков. А то бывает какой-нибудь крестьянский сын пролежит на печи тридцать лет, начитается лубочных комиксов и давай рубаху рвать…

Но когда Жирмята почти в упор разрядил арбалет, а нападавший спокойно отвёл стрелу тыльной стороной кисти, Волошек понял, что это не маскарад.

Чёрный воин с грацией кошки вскочил в повозку, и он, Первый Клинок Запада, как титуловали победителей Уимблдона, с трудом отразил бешеный натиск, прикрывая Жирмяту, который только-только потянулся к мечу.

Волошеку удалось смутить противника. Тот, похоже, не ожидал встретить мастера и сбавил напор. Кое-как отбиваясь, Волошек потащил товарища к середине поезда, туда, где завязалась основная схватка, – против эдаких чертей нужно было отбиваться всем вместе.

Двукратное преимущество отряда таяло на глазах. Хельмуту снесли голову ещё до подхода друзей, а раненый Эмельт продержался немногим дольше.

Скоро Волошек приноровился к необычной технике врага, напомнившей ему фехтование на рапирах, с той лишь разницей, что колющими ударами дело не ограничивалось. Он стал даже навязывать свой стиль, но при этом отчётливо сознавал, что кроме него, пожалуй, только Дастин и Ксюша могли на равных противостоять странным воинам. Жирмята не выстоял бы против них и минуты. К счастью, товарищи держались рядом, и Волошек несколько раз спасал ему жизнь.

Впрочем, Рыжему выпал случай вернуть часть долга. Один из чертей резко выбросил руку вперёд, и с его ладони сошла стальная снежинка. Враг метил в лицо или висок, но Волошек успел прикрыться рукой. Острие клюнуло чуть ниже локтя, выплеснув адский котёл боли. Пользуясь смятением, соперник бросился на Волошека, выставив перед собой меч. Тут и вмешался Жирмята. Он не смог бы отразить нападение и просто пихнул товарища в бок. Меч рассёк вожжи и укоротил хвост одной из коняшек.

Странным был этот бой. Ни ободряющих возгласов, ни команд, ни криков – только звон стали и усталое пыхтение с обеих сторон. И когда Волошек умудрился-таки проткнуть своего противника, тот упал, не издав ни стона.

Ещё одного зарубил Дастин, но и сам рухнул следом. А вскоре на землю осел Андал. Конвой менял двух бойцов за одного. И при такой арифметике дело шло к полному и взаимному уничтожению сторон. Двое уцелевших врагов считать умели. Подпустив едкого дыма, они подхватили тела соратников и исчезли в лесу.

Дым унесло ветром. Битва закончилась.

Волошек первым делом бросился к Ксюше, но та отмахнулась, мол, задели не сильно. Вместе они осмотрели товарищей. Эмельт не дышал, а голову Хельмута нашли под фургоном.

Тяжелораненых было двое. Андала проткнули насквозь, насадив внутренности, точно кусочки мяса на шампур. Будь на нём хоть самая примитивная защита, рана не оказалась бы столь тяжёлой, но он встретил меч волосатой грудью и теперь едва дышал, плюясь кровью. Дастину повезло больше – длинный рубец, пересекавший лицо и далее плечо, оказался неглубок – но и орк вряд ли в состоянии был править сейчас лошадьми. Как в этой мясорубке уцелел Сейтсман, оставалось только гадать. Чудо – не иначе.

Раны перевязали. Тяжёлых уложили в повозку. Хельмута с Эмельтом похоронили возле дороги. Церемония прощания вышла недолгой.

– Искал ли ты острых ощущений, – произнёс Рыжий, начав с напарника Ксюши, – или просто хотел быть подальше от папаши? Не знаю. Теперь ты в полной мере обрёл и то и другое.

С Эмельтом получилась заминка. Жирмята не нашёл с ходу нужного слова. И тогда вперёд вышел Волошек.

– Ты считал этот мир своим. Ты не желал уходить. И теперь остался здесь навсегда.

Его не поняли, но посчитали, что молодой человек знает, о чём говорит.

Отряд поредел изрядно. Потери превысили критический уровень, и повозки пришлось вновь сцепить поездом. Дастин показал Ксюше на карте ближайший хуторок, скорее даже отдельную корчму, передал амулеты, и она повела конвой. Рыжий с Сейтсманом поглядывали по сторонам, а Волошек ухаживал за ранеными.

Дастин скоро заснул, а Андал бредил. Он иногда приходил в себя, и тогда озирался, стараясь понять, где находится и что случилось. Вспомнив, спрашивал:

– Что с Эмельтом? Как он?

– Эмельт погиб, – всякий раз отвечал Волошек, не желая ни врать, ни успокаивать подопечного.

Андал кусал окровавленные губы и вновь забывался.

* * *

– Он умер, – сказал Волошек, закрывая глаза Андалу.

Подошедшие на оклик наёмники вздохнули.

– Скоро конец считалки, – пробурчал Дастин, косясь на мёртвого соседа.

Андала выгрузили и схоронили под деревом. Жирмята, ставший кем-то вроде отрядного капеллана, не стал прерывать традицию:

– Не знаю уж, куда отправилась твоя душа, но уверен, она одинаково достанет и тех, что в перьях, и тех, что с рожками. Аминь.

С полянки, на которой стоял конвой, виднелась уже корчма. До Альмагарда, если верить карте, оставалось сорок вёрст или около того. Они стояли и не знали, что делать дальше. Командиру становилось всё хуже, он часто терял сознание, а когда приходил в себя, говорил лишь одно – надо спешить. Его мало кто слушал. Выжившие балансировали на грани нервного срыва.

– Нас всех перебьют! Чёртов груз, чёртов наниматель, чёртовы гномы, – психанул Жирмята и со злобой ударил кулаком по первой попавшейся бочке.

– Эй! Осторожней, не «миргородскую» везём, – осадил Дастин.

Кулак, занесённый для второго удара, замер. Жирмята медленно повернулся к раненому орку. Глаза его стали малыми щёлками, словно у ханьского монаха.

– Что ты сказал?

Совершенно не требуя ответа, Рыжий вспрыгнул на фургон, вытащил кинжал и принялся буравить дырку. Сейтсман с любопытством подошёл поближе.

– Эй! Ты спятил? – попытался возразить орк.

– Ерунда… я на самом верху… чуть-чуть… малую такую дырочку… Сейтсман, дай кружку!

Сцедив совсем немного, он пригубил жидкость, уже заранее зная, что обнаружит.

– Минералка! – весьма довольный собой, кивнул Жирмята.

– Что?! – взревел Сейтсман, выхватывая кружку. Сделав глоток, он сплюнул. – Вода, мать её.

– Чистейшей, как говорится, воды, – заверил Жирмята. У него вроде как и настроение поправилось от открытия.

Волошек присвистнул. Ксюша пожала плечами.

– Подстава, – Жирмята принялся расхаживать взад-вперёд. – Нечто подобное я от Турга и ожидал. Какой-нибудь скромный с виду конвой, на самоходах по хорошей дороге, в бочках из-под минералки уже давно перевёз всё пиво, а мы, как последние придурки, ползём по просёлкам с водой, притягивая к себе всеобщее внимание, вместе со стрелами, мечами и чарами.

Тут Сейтсман сорвался и набросился на орка.

– А ты, гад, наверняка знал? Небось, и проговорился из-за ранения. Помутилось у тебя в голове, вот и сболтнул.

– Ничего я не знал! – прохрипел тот, но Сейтсмана успокоить было непросто. Он бегал между бочками, пинал колёса и матерился.

– Что делать будем теперь? – спросил Волошек товарища.

– А вот что. Бочки, к бесам собачьим, в овраг! Повозки туда же. На лошадях верхом пойдём. Не скакуны, но за день доберёмся. Нам за что платить будут? За пиво! – Жирмята поднял палец. – Вот мы те самые бутылки из припасов и возьмём, а больше ничего нам не надо.

– А его как потащишь? – кивнула Ксюша на орка. – Он верхового пути не выдержит. Да и не брошу я груз.

– Нужно связаться с хозяином, – заявил Жирмята.

– Пошли голубя, – устало предложила девушка.

– К чертям голубей! Вдруг их бьют на подлёте к городу? К тому же птицы не возвращаются, а я желаю услышать от Турга ответы. Его чёртов голос желаю услышать.

Жирмята вспорол подкладку куртки и вытащил синий глянцевый прямоугольник.

– Берёг на самый край, – пояснил он Волошеку. – Родителю твоему позвонить, если совсем вилы настанут.

Товарищи отправились к корчме, а Ксюша с Сейтсманом остались охранять обманки и раненого орка.

* * *

В корчме было пусто. Лишь эльф за стойкой скоблил ножом дерево.

– Мне нужна связь, – заявил Рыжий с порога. Хозяин тоже не счёл нужным поздороваться, сразу спросил:

– Будете платить наличными?

– У меня карточка.

– Гномьих огрызков мы не принимаем, – поморщился тот.

Жирмята смерил эльфа взглядом.

– Верно, поэтому вас и недолюбливают некоторые… – Он протянул синий прямоугольник. – У меня карточка Волжской Эльфийской Связи.

– О!

Эльф положил карточку на серебряное блюдце, усыпанное по краю драгоценностями, и протянул Жирмяте.

– Наберите пин-код.

Жемчуг, Изумруд, Рубин, Малахит, Янтарь, Топаз, Аметист, – привычно коснулся Жирмята. На карточке проступили тёмные эльфийские руны.

– Вашего кредита хватит на пять минут разговора, – сообщил хозяин.

– Достаточно, – буркнул Рыжий и взял протянутый эльфом голубой шар, покрытый для пущей сохранности толстой и упругой кожей вумурта.

– Расслабьтесь и представьте лицо собеседника… – принялся инструктировать хозяин.

– Знаю, – оборвал Жирмята и прикрыл глаза.

Как только связь наладилась, его окружила звуконепроницаемая, слегка мерцающая сфера, так что Волошеку не удалось расслышать ни единого слова. Он только видел меняющуюся мимику товарища, его резкие жесты…

Затем сфера растаяла. Стекла искрящимся потоком и исчезла.

– Скотина! – ругнулся Жирмята, швыряя шар об пол. Тот спружинил, подскочил и оказался в руках улыбающегося эльфа.

– Спасибо, что воспользовались Эльфийской Связью. Будем рады видеть вас вновь, как только вы обзовите свой счёт в Волжском отделении.

Не удостоив хозяина ответной благодарностью, Рыжий шагнул к двери. Волошек поспешил следом.

– Что тебе ответил Тург? – спросил он уже на улице.

Жирмята в сердцах помянул дьявола вкупе со всеми чертями и ответил:

– Он сказал, что бочки должны быть доставлены в срок. Даже если они наполнены вонючим дерьмом троллей. И что от их целости только и зависит наше вознаграждение. А контракты мы можем засунуть себе… в общем, в любое доступное место.

* * *

Полянка встретила их тишиной. Сейтсман исчез, а Ксюша сидела на земле, прижимая руку к груди. Из-под руки, просачиваясь между пальцами, капала кровь. Волошек вскрикнул и бросился к ней.

– Сейтсман сбежал, – с трудом дыша, сообщила девушка. – Хотел другие бочки вскрыть, а я ему помешала, так он, подлец, меня кинжалом угостил. Да хитро так ткнул, я и сообразить не успела.

Жирмята взглянул на охранный амулет, что висел на девушке – тот даже не тлел.

– Теперь понятно.

– Что? – Волошек опустился на корточки, собираясь перевязать девушку.

– До сих пор амулет не горел лишь однажды, – пояснил Рыжий. – Помните, когда Сейтсман потерял память в Хмарной Стороне? Теперь мне понятно, почему не горел. Идиот с пустыми мозгами не опасен был грузу. Точно вам говорю, этот мерзавец и наводил на нас врагов, а жучков для отвода глаз подсыпал. Теперь понял, что обманки везём, вот и утёк. Урод!

Ксюша кивнула, соглашаясь, и тут же вскрикнула от боли. Чтобы отвлечь её от раны, Волошек, осторожно вспарывая куртку, начал рассказывать о беседе с Тургом. Но вдруг замолк на полуслове, увидев на плече татуировку. Пятилистник.

– Где-то я такой уже видел, – пробормотал он. – Ты, что ли, за легализацию марихуаны?

– На бочках видел, друг мой тугодумный, – усмехнулся Жирмята. – Это не конопля, а каштан. Хотя, если признаться, стилизация оригинальная.

Наклонившись к Ксюше, он протянул:

– Так-так. Стало быть, ты на пивоваров работаешь?

– Угу, – согласилась девушка, морщась от растревоженной раны. – В особом отделе.

Волошек закончил перевязку и поднялся, намереваясь заняться конвоем, однако Рыжий не спешил. Он занял место товарища и довольно резко предложил:

– Ну, рассказывай, во что вы с Тургом нас втравили.

– Нечего рассказывать, – девушка потрогала повязку. – Я и сама толком не знаю. Тург сказал, что среди наёмников может затесаться шпион. И если вдруг я его вычислю, то чтобы не трогала, а наблюдала исподволь. Что бочки нужно доставить любой ценой. И даже если они пострадают и часть груза будет утеряна, доставить в Альмагард в срок. Но вот про воду он даже не обмолвился.

– Может, в ней всё и дело? – предположил Волошек. Ему хотелось хоть немного защитить девушку от нападок товарища. – Формикус, помнится, утверждал, что от конвоя, мол, так и разит волшбой.

– Обычная вода, – скривил губы Рыжий. – Не заметно, чтобы сил у меня прибавилось… или ума…

Последние слова прозвучали двусмысленно, но никто даже краешком рта не улыбнулся. Жирмята задумался, а Волошек не стал мешать. Знал – товарищ, дай ему время, разгадает любую головоломку.

– Разве что сами бочки имеют какую-то ценность, – буркнул тот. – Дерево, скажем, заговорённое…

– Ну вот, видишь, – обрадовался Волошек.

– Так что, воду повезём? – с сомнением спросил Жирмята.

– Выходит, что так, – Ксюша попыталась подняться, но пошатнулась. – Чёрт! Ноги не держат совсем.

Вдвоём они отвели девушку к повозке и уложили рядом с Дастином. Ксюша протянула Волошеку пучок амулетов и ободрила:

– Немного уже осталось. Выберемся.