Текст книги "Из огня да в полымя. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

О, и Серёга Корж рядом с ней нарисовался красавчик. Лыбится как параша, что-то пытается ей говорить. Встал в круге рядом, с другой стороны от шефа. Придурок, мог бы уступить занятое место новому начальнику группы. Возьмёт ли тебя к себе Анна Николаевна, ещё вилами на воде написано, а с непосредственным руководителем тебе ещё точно предстоит поработать.

– Лёша, ты прости меня, что я участвовала в том, что, ну, ты понял. – обращается ко мне Голубева.

Ей приходится почти кричать, подняв голову, а мне наоборот наклонять к ней ближе ухо. Наш диск-жокей раздухарился, колонки аж подпрыгивают. Капец, как там сейчас в офисах фирм народ себя чувствует. Ай, да ладно, тут в зале двери массивные, потом ещё небольшой холл тоже с такими же, лишь затем коридор. К тому же, в тех офисах народ привык уж поди. Не мы ведь первые тут гуляем.

Кроме Зелёного в здании имеются ещё Красный и Синий банкетные залы. И слышал про крошечный Золотой, может когда-нибудь и там доведётся гулять.

– Ерунда, Наталья, – кричу в ответ великодушно. – Я уж забыл. Останемся друзьями.

Из интереса воспользовался менталом, прочитал её мысли. Она искренне жалеет о том, что участвовала в попытке устроить мне пакость и подставу. Только там и близко нет каких-либо угрызений совести. Голый расчёт.

Платов, то бишь я, резко взлетел в карьере, и непонятно, насколько высоко поднимусь. Ей же хочется иметь возможность хотя бы разок-другой обратиться ко мне за помощью на правах хорошей знакомой или козырять знакомством со мной, что само по себе пойдёт на пользу. Что ж, хоть так. Главное, что осознала свою ошибку, а уж мотивация её раскаяния мне побоку.

Напротив в круге танцуют Филиппов с Райко. Игорь мне улыбается, видимо тоже хочет вернуть если не дружбу, то нормальные отношения. Нет уж, козёл, таких я знаю, ничего хорошего от тебя ждать не следует. В мыслях он жалеет себя и не понимает, почему так повезло убогому сиротинушке, а не ему. Кретин, работать нужно, а не искать, на чьём горбу в рай въехать. Жалеть себя – последнее дело, путь в никуда. Вот если бы Игорёк смог настроить себя на борьбу, тогда имел бы шанс, а так – пропащий человек. В лучшем случае уйдёт на пенсию с должности специалиста, а в худшем – долго в холдинге не задержится.

Зато я определился, что затуманенность мозгов алкоголем – моих и чужих – нисколько не мешает мне считывать мысли или определять эмоции. Хорошо, что и не помогает, а то мог бы спиться. Ха-ха, опять смешная шутка. Самоирония.

– Ты меня пригласишь? – спросила Наталья, когда Артём врубил медляк.

– Конечно. – соглашаюсь.

После этого танца все вернулись к столам, и дальше уже выходили в круг не по призыву нашей ведущей, а по собственным желаниям. До выяснения, кто кого уважает было ещё далеко, однако галстуки у мужчин развязались, а лица всех раскраснелись.

Мы с Ильичом сходили в компании до ветру, а когда вернулись, поймал на себе рассерженный взгляд покровительницы, танцевавшей уже не первый раз с Серёгой Коржом, прилипшим к ней как банный лист к заднице.

Усевшись за стол и беседуя с Арефьевым, посмотрел на затылок Анны Николаевны и активировал ментал.

" – … нет, да, Коржик совсем идиот. Даже Аркашка не такой дебил, как этот. – в её мыслях улавливаю смесь иронии, насмешки и злости, странный букет. – В самом деле считает, что я думаю не головой, а другим местом? И ведь не пожалел денег на парфюм линейки Килеан, да ещё поди половину флакона на себя вылил придурок. Для такого нищеброда это безумная трата. Считает её инвестицией, которая отобьётся, когда он примажется к богатенькой дурочке? Мимо, альфонс недоделанный. Терпеть не могу, когда меня за дурочку держат…"

– Лёш, у тебя что-то болит? – заботливо интересуется Арефьев, прервав мой ментал на интересном месте.

Собственно, я и сам бы уже вот-вот прекратил прослушивать мысли. Тяжело стало. Голубева с Ветренко, хоть и пьяненькие обе, тоже за меня начали переживать, смотрю.

– Не, всё нормально, – вымучиваю улыбку. – Просто неприятное вспомнил, когда ты про ракию сейчас сказал.

– Правильней говорить ракы, турецкая водка. – влезла в наш разговор Олечка, уже хорошо опьяневшая. – Дерьмо полное. Как и отдых в Турции. Эх, когда я маленькой была мы семьёй только в приличных местах отдыхали – Ибица, Ривьера, Ницца.

– Откуда такие деньги? – удивился Фёдор Ильич. – У тебя ж родители преподаватели в университете, сама рассказывала.

– Ну, да, – сфокусировала свой взгляд на Ильиче Ветренко. – Так и есть. Это ж до этого чёртова, вонючего ЕГЭ было.

– А при чём здесь он? – настала пора удивиться мне.

– Как при чём? – Олечка перевела глаза на меня. – Лёша, ты чего, маленький? Было время, когда даже сам Ломоносов не смог бы поступить в университет своего имени на бюджет, не заплатив деньги за репетиторство моим родителям и их коллегам. На экзамене любого заваливали, кого нет в списках. Нет, понятно, были и те, кто по рекомендациям, но таких было немного. Но просто так, на одних только знаниях хрен поступишь. Мы даже участок купили возле Реутово, хотели дом там строить, да куда там. Козлы эти придумали, твари, ЕГЭ. Ни дома теперь у нас, ни участка. Когда мама болела, пришлось продать.

– Да, такой бизнес на десятки миллиардов разрушили, – произнёс Ильич.

– Во-во. Уроды. – не расслышала в его голосе сарказм Ветренко. – Папа с коллегами потом на каждую из акций протеста ходили. Студентов своих подбивали. Даже деньги тратили…

– Деньги? – хором спросили мы втроём, Наталья к нам присоединилась, уж больно интересную историю рассказывает Олечка.

– Ай, ерунда. – поморщилась Ветренко. – Бабке какой-то инвалидке-колясочнице заплатили. У оой хоть и неплохая социалка, да от мэрии Москвы прилично, но от лишних-то мани-мани никто не откажется. Правда, запросила много. Это сейчас пятнадцать тысяч – фигня полная, а тогда это было много.

– Так нафига платить-то? – это уже я один спросил.

– Ну, там, хотели её толкнуть в омоновцев, думали, те её выбросят из коляски. Сняли бы это на телефоны, потом через интернет про зверства режима рассказали бы. Только полицаи хитрые тоже. Бабку просто откатили, а папе, его коллегам и студентам тогда здорово дубинками прилетело. Так потом ещё и в бусик затолкали. Могли б и в каталажку определить, да заступились за них. Руководство ведь тоже понимало, что за правое дело выходили.

Не, когда я учился, мы уже такой ерундой не страдали. Нет, кто-то однажды выходил, я помню, фонариками в небо светили зачем-то, потом самолётики бумажные делали и запускали из окон, боролись с режимом, там у нас Димка Башкиров заводилой был, но это мелочи, и мимо меня прошло. Не вспомню даже зачем так буянили.

– Корж, ты не заблудился? – голос Анны Николаевны сбоку. Она возвращается к столу, а дурачок Сергуня плетётся следом. – Иди отсюда. И больше меня не приглашай. Утомил.

Вот так, видно, совсем достал, раз от намёков перешло к посыланию прямым текстом. Сам себя зарыл парень.

Арефьев молоток, быстро отвлёк Олечку от грустных мыслей, налив ей очередной бокал. В её бутылке после этого осталось совсем на донышке. Она, правда, уже выразила согласие затем приступить к дегустации моего вина, я и трети ещё не осилил.

Вот на кой, спрашивается, ляд закупаться дорогим пойлом, если по большому счёту по фигу, что пить? Вон, смотрю, за другими столами уже произошло перемешивание коллег, и многие теперь хлебают всё подряд, что рядом стоит, что налили, то в себя и вливают.

Закуски – море бескрайнее, а тут ещё и Маринка Лягина появилась с большой каталкой, наполненной тарелками с двумя видами горячего. Уж не знаю, полезет ли ещё и оно. Я-то точно съем. Когда ещё попробую такую еду? Надо только маленько живот свой растрясти, да вновь послушать начальницу. Что-то меня её взгляды настораживают.

– Ты куда? – отвлёкся Ильич от рассказа дамам анекдота.

– Потанцую, – отвечаю. – Место под горячее освобожу. – киваю на суетящуюся одноклассницу себя мухинского. – Кто со мной.

Увязались все трое, и мы присоединились к такой же по численности компании Петра Васильевича, изображавшей танцы дикарей. Наверное. Ну, дёргались похоже. Ох, старички. Я тоже начинаю в такт пританцовывать, разумеется, чудеса эквилибристики демонстрировать не стараюсь. Обычные три притопа, три прихлопа.

Анна Николаевна, отхлебнув своего коктейля, чуть склонив голову, слушает с полу-улыбкой рассказ своего сменщика, но её мысли совсем о другом.

" – … поросёнок неблагодарный, ни разу ведь не пригласил. Принц в изгнании, прикидывавшийся сироткой. Убить что ли негодяя? Так. Что-то сегодня много о нём думаю. Чем Этот Платов вдруг меня привлёк? Раньше же в упор его не видела, кроме тех случаев, когда нужно было его отпороть, причём, как выяснилось, совершенно зря. Нет, парень умный, красивый, но что-то ещё в нём есть. Да, точно. Почувствовала в нём гордость и независимость. А как ему таковым не быть с такой-то роднёй? Выпни я его сегодня, ему уже завтра хорошую работу найдут, может и получше, чем у меня. Той Анастасии даже дедушке своему звонить не нужно, достаточно озвучить фамилию Басаргина, и его друзья исполнят любое пожелание его внучки, а друзья там такие, что ого-го. Нет, ну гад какой. Не ожидала от него такого хамства и игнорирования. Я что, дурнушка? Нет. Может у него какие-то особенные моральные качества? Чушь. Правильно тётя Альбина говорит, что все мужики кобели. Или я не в его вкусе? Не прошу, если…"

Всё, дальше не могу напрягать свой дар. Потом дослушаю. Но в целом она ведь права. Чего я ломаюсь, как девочка не целованная? Нужно пригласить. Обязательно. С этим решением танцую ещё две композиции, Артём как назло стал реже ставить медляки. Наконец заиграло какое-то старьё, но нужное, медленное. В шумном зале ресторана. Слышал. Там сейчас будет: ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую. Самое то для душевного танца. С ускорением приближаюсь к начальнице.

– Анна Николаевна, – стараюсь улыбаться заискивающе. Виноват – надо исправляться. – Позвольте вас пригласить?

– Ох, Платов, – морщится. – Ты ещё не натанцевался? Не видишь, я устала уже, и у нас интересный разговор.

Женщины – порожденье крокодилов. Где-то мне попадалась такая фраза, а где, не помню. То приглашай её, то устала. Капец какой-то.

Оказалось, расстроился я зря. Слова – одно, дела – другое. Каспарова через пару секунд поднялась и направилась ко мне, обойдя уже сильно тёпленького Виктора Николаевича, ободряюще мне подмигнувшего.

Блин, и чего я дурака валял, избегая танцев с Анной Николаевной? Это ж просто танец, ничего большего, а такого сильного удовольствия, как близость с нею, я мог больше никогда не испытать.

Какое ж у неё крепкое тело, узкая талия, прекрасное лицо. Аромат духов так манит, опьяняет и дурманит и в тексте песни, и в моих ощущениях. Благодаря её каблукам мы с ней почти одного роста, ну, может, я чуть повыше. Если вначале она всё ещё хмурилась, то очень быстро сменила гнев на милость.

– Алексей, а ты действительно танцевать не умеешь или прикидываешься? – улыбается.

– Не умею, – признаюсь.

Хотя не понимаю, чего там уметь-то? Держись за талию и топчись, кружа подругу. Или там ещё какие-то секреты имеются? Да нет, вроде все так делают. Мы ж не вальс исполняем и не румбу какую-нибудь.

– Ничего, ерунда. Научу, как будет возможность. Главное – не оттоптать партнёрше ноги – у тебя вполне неплохо получается. Кстати, у нас будет возможность немного тебя подтянуть в этом плане. Ты же выполнишь мою просьбу?

Ничего себе, у неё виражи в разговоре. То танцы, то просьба. Вряд ли она хочет, чтобы я совершил что-то преступное. Ну-ка, что госпожа Каспарова задумала?

" – … и только пусть попробует мне отказать…", – успеваю узнать лишь эти её мысли, а с ответом задерживаться не следует.

– Для вас всё, что угодно, Анна Николаевна. Я ведь ваш должник, а чувствовать себя неблагодарной свиньёй, – повторяю её мысленные эпитеты в мой адрес. – как-то совсем не хочется.

Глава 12

Медленная композиция закончилась, и Артём врубил – блин, я так и знал, что без этой оскомины не обойдётся – про пчелу и пчеловода. Народ, в большинстве своём сильно развеселившийся, ломанулся от столов на танцпол, а мы с красавицей-начальницей наоборот площадку покинули и вообще банкет. Только Анна Николаевна сначала дошла до своего стола, взяла там Айкос, в который вставила стик, после чего вдвоём вышли в холл, отделяющий Зелёный зал от коридора с офисами множества фирм, наверняка уже опустевшими, время незаметно перевалило за девять. Капец, казалось бы, только что сели.

Дымить в общей курилке Каспаровой не захотелось, туда постоянно кто-то заглядывает. Незачем сотрудникам знать, о чём говорит директор департамента инвестиций и кредитов со своим протеже. Корж нас проводил взглядом, в котором смешались обида за то, что Каспарова его послала прямым текстом далеко подальше, с надеждой, что я прямо сейчас выполню своё обещание и порекомендую его в нашу команду. Ага. Держи карман шире, придурок.

Любого другого за курение в холле уволили бы в пару секунд. Анне Николаевне же не грозит даже лёгкое порицание. Обнаружь нас охрана во время обхода, поспешат поднести пепельницу или урну. Вот она, наглядная демонстрация справедливости и равенства людей перед установленными правилами.

– У нас компания собирается в следующий уикенд, едем на Можайское водохранилище. Это где-то сто тридцать – сто сорок километров от Москвы, – Анна смотрит не на меня, а на электронную трубочку в своей руке. Когда там индикатор проморгался и стал светить непрерывно, глубоко затянулась и выпустила струю дыма вверх. Пахнет вишней, но как-то не очень приятно. Впрочем, это ж не сигарета, дымок быстро рассеялся и улетучился. – Пара часов езды, даже с учётом пробок. Там неплохой дом отдыха, можно купаться, загорать, ловить рыбу. Ты не рыбак, Платов?

– Нет, но…

– И ладно. Посмотришь, как другие с удочками обращаются. Научишься. Может потом тебя за уши от этого дела не оттащишь. У меня дедуля большой любитель рыбалки.

– То есть, вы хотите, чтобы…

– Мне нужно, – опять перебила она. – чтобы ты поехал со мной в качестве моего парня. Не бойся. – сразу же поспешила успокоить, увидев изумление, которое мне удалось весьма достоверно изобразить, так-то я знаю, чего ей нужно. – Это всё только напоказ. Тебе придётся лишь изображать моего бойфренда, чтобы кое-кто перестал ко мне клеиться и не мешал отдыхать. Спать, разумеется, мы будем в разных комнатах, девушки и парни раздельно. Всего лишь игра на публику, ну и та самая услуга, о которой, обещаю, я не забуду, – «…и пусть только попробует мне отказать…», подумала она. – Ты ведь выполнишь мою просьбу? В субботу утром уедем, в воскресенье вечером приедем. Доставка нас туда и обратно естественно на мне.

Блин, вот это подстава. Мне вот только-только приходилось бороться с собой, держа в объятиях эту обалденную девушку, чтобы не спустить ладони ниже талии и не впиться своими губами в её – помрачением рассудка это называется, усиленное вином. А тут целых два дня рядом с ней, да ещё наверняка напоказ надо будет улыбаться, а может и целоваться. Смогу ли сдержать себя в рамках? С какой-нибудь другой девушкой я бы уверенно ответил утвердительно, умею себя контролировать, но Анна Николаевна на меня реально действует как валерьянка на кота. Ладно. Двум смертям не бывать, одной не миновать. Да и хочется мне съездить, если не врать себе. Очень хочется.

– Это ж на следующих входных, не на этих? – делаю вид, что колеблюсь.

– Алексей, я знаю, что ты сейчас подумал о своей девушке, – Каспарова опять косит под несведущую, что Настя моя сестра. – Не переживай на этот счёт. И в том плане, что ты её не предаёшь, у нас ведь всё будет понарошку, и в том, что тебе не нужно будет ей врать. Считай нашу поездку командировкой. Да не считай, это так и будет в действительности. Дам распоряжение выписать тебе на два дня предписание с выплатами за проживание и суточными. Приказом проведу.

– Тогда с вас ещё и два отгула, – ляпнул без раздумий.

Я прежний московский такое сказать не смог бы ни за что, а тут само вырвалось.

– А ты оказывается шантажист, Платов, – рассмеялась Анна Николаевна. – Идёт. Два отгула, считай, уже у тебя в кармане, как и командировочные расходы. Всё, договорились. Спасибо за согласие. Детали обговорим позже. – она вывернула использованный стик из Айкоса, поискала глазами, куда можно выбросить окурок, не нашла и зажала его в пальцах. – С одеждой там всё просто. Едем на природу, рыбалку, к кострам и шашлыкам, так что, можешь надеть, что найдёшь у себя в шкафах. Кстати, не забудь в понедельник прийти в приличном виде.

– Обязательно, Анна Николаевна, – прижимаю руку к сердцу.

Интересно, там на этом уикенде как мне нужно будет к ней обращаться? Не по имени же и отчеству? Так вся наша игра насмарку пойдёт. Чего гадать? Как скажет, так и буду звать. Хоть котёночком. Беспокойства насчёт компании Каспаровой я не испытываю. Да, там наверняка все будут непростые, ну, наверное, если кто-нибудь ещё не решит последовать нашему примеру. Только мне мухинскому всегда было море по колено, я московский имею большой опыт общения с мажорами пусть и не такого высокого уровня, как моя начальница, а я нынешний пока просто захлёбываюсь эйфорией от ярких красок окружающей жизни.

К тому же, складывая опыты двух своих личностей, уверен, что деньги сами по себе не делают людей ни лучше, ни хуже. Придурок и в подворотне придурок, и на личной яхте, то же самое и с нормальными адекватными людьми, они во всех слоях общества есть, и на мой взгляд их реально больше, чем всяких уродов. Ещё недавно понял, что большинство людей, не все, но реально большинство, отношения зеркалят. Если к ним доброжелательно, то и они начинают отвечать взаимностью, а когда берёшься быковать, то и в ответ получишь хамство или вовсе кулаком по морде.

– Тогда пошли, – сказала красавица и протянула мне использованный стик. – Не в службу, а в дружбу, выкинешь?

Ну, это уже перебор. Я ей что, лакей что ли? Вздыхаю, бросив на неё укоризненный взгляд, но не отказывать же нравящейся мне девушке? Не начальнице ведь оказываю эту мелкую услугу, а партнёрше по танцам и будущей подельнице по обману окружающих в районе Можайского водохранилища. Ага. Сам-то себе верю? Не, ну а что, как отмаз сойдёт.

– Выкину, – беру из её пальчиков окурок. – Как раз хотел в туалет сходить, умыться. Мы сегодня ещё с вами будем танцевать? Позволите вас приглашать?

– И танцевать и петь, Платов. – хихикнула Каспарова как-то совсем не солидно для директора департамента. – Пошли, а то нас там поди уже потеряли.

Никто нас там не потерял, не до Анны Николаевны с её протеже всем стало. Это я понял, когда открывая дверь перед начальницей, вместо удара музыки по ушам услышал шум, крики и грохот. Ха, вот умора. Игорёк Филиппов с Серёгой Райко сцепились, валяются на полу в окружении пытающихся их урезонить и растащить коллег и лупят друг друга руками почём зря. Тоже мне, приятели называются. Или они объединяются только когда можно кому-нибудь, вроде меня прежнего, на шею сесть, а как общий интерес пропал, каждый стал сам за себя, тут и дружбе конец? Вероятно, но не факт. Я мухинский даже с лучшими друзьями не раз дрался. А сейчас мало ли какой спор возник между двумя напившимися придурками? Наливались оба крепко, особенно Филиппов.

– Ну-ка немедленно прекратите! – Виктор Николаевич кому-то из нанайских мальчиков пнул по подошве туфель. – Встать! Райко! Филиппов! Взыскания хотите получить оба⁈ Так я в понедельник вам устрою разбор полётов.

Вряд ли дуракам грозит что-то серьёзное. Какой же корпоратив без драки? Нет, конечно в основном всё проходит прилично, но и ссоры случаются. На моей памяти эта драка получается второй. А нет, третьей, если считать ту, где на новогоднем банкете департамента, организованном в Солнечногорске, Глеб Семёнов с кем-то из айтишного управления чего-то не поделил.

– Интересно, кто кого, а, Алекс? – спросила моё мнение госпожа Каспарова, когда злые, растрёпанный Филиппов с Райко, в обляпанных пятнами крови рубахах, поднялись на ноги и позволили себя оттащить друг от друга на расстояние. У одного разбита нижняя губа, словно треснула посредине, у второго правая бровь. Хорошо хоть без пиджаков и галстуков, обошлось меньшими потерями в одежде. Вон, смотрю, у Игорька и на штанину кровь попала. – Ставлю на Райко, он твёрже стоит на ногах.

– Просто более трезвый, – не соглашаюсь с её поверхностным выводом. – Кроме брови, будет ещё синяк под глазом, и слева на челюсти след от удара. Так что, нет, всё ж победа за Игорем, если считать по очкам. А так-то оба в проигрыше.

– Пожалуй, ты прав, – усмехнулась Анна Николаевна, глядя на удаляющихся в сторону прохода к туалетам драчунов, которых уводили Мещеряков и Любимовым. – Ты более наблюдательный.

Она взяла меня за локоть и немного даже прислонилась. То, что она испытывает ко мне симпатию, не новость, но вот сейчас я эмпатически определил её желание дружеских отношений со мной, не как начальница-подчинённый, а как подруга-друг, причём желание не наигранное и не продиктованное моментом. Откуда-то из самой глубины её сознания. Что ж, я-то не против, я бы и от большего не отказался, от того, что порой видел в своих снах. Только всё-таки очень-очень желательно, чтобы границу простой человеческой дружбы мы не пересекли.

К нам подскочила раскрасневшаяся Олечка и подкрался с грустной, нет, правильней наверное томной улыбкой Сергей Корж. Диск-жокей наш по новой включил музыку, хорошо, что не бум-бум по ушам, а негромко. Ветренко не пришлось громко орать, идя с нами к столам, чтобы рассказать суть случившегося конфликта.

– Оль, мне не интересно, – остановилась Анна Николаевна и обернулась к Коржу, который изображал Пьеро, таскавшегося за Мальвиной в сказке про Буратино. – Сергей, знаешь что? Поднимись в среду во второй половине дня ко мне на двадцатый. Ещё раз побеседуем, может действительно тебя возьму к себе.

Не понял. Вот это номер. Нет, женщин точно не возможно понять, хоть с менталом, хоть без. Только-только ведь последними словами этого прохвоста называла, пусть и не вслух? А сейчас что? Передумала? Ну-ка, узнаем.

" – … Лёшка позлится и приревнует, а то может начать зазнаваться. Пусть думает, что его всегда в качестве друга и помощника может заменить вот это вот существо, слащавая прилипала. Как надоест или перейдёт грань, просто сотру дурака. Взять же не проблема, всё равно больше половины должностей в моём департаменте пока вакантны…"

Понятно, и тут госпожа Каспарова поиграть решила. Ох, смотри, азарт до добра не доведёт. Иметь рядом с собой крысу не самое умное решение, но оно твоё. Твоя будет и ответственность. Хотя постараюсь прикрыть тебя и с этого направления. Ты мне нравишься, и без тебя мне будет тяжелее чего-либо добиваться в работе и жизни.

Корж расцвёл, придержал меня за локоть.

– Спасибо тебе, Сергеич, – он решил, что Каспарова изменила своё мнение о нём благодаря моей просьбе. Ну-ну, ладно. Считай так. – Честно, всегда можешь на меня полагаться " – … глупыш ты, чмо детдомовское…", – прочитал я в его мыслях.

– Да не за что, Серёга, – улыбаюсь. – Но только дальше сам уж. Постарайся к среде подготовиться, а то ведь Анна Николаевна может и передумать. И мы ведь договорились? Ты к ней не клеишься. Возле неё моя поляна.

– Даже не думай об этом, – вытаращил глаза Корж. – Конечно только деловые отношения. Я бы и не осмелился, это ты у нас вон какой орёл, – рассмеялся.

Я уже больше ментал не использую, и так понял, что он думает, а, главное, у меня сегодня с применением моих паранормальных способностей случился явный перебор. Боли становятся всё невыносимей даже при их кратковременном использовании. Эмпатия ещё куда ни шло, а с менталом всё, завязываю. Надо переспать сегодняшние нагрузки.

Случившаяся потасовка немного дисциплинировала народ. Такое случается. Протрезвев, сотрудники группы контроля поспешили вернуться к весёлому состоянию и активней стали наполнять бокалы и рюмки, благо, есть чем. Брали-то из расчёта по ноль-семь тем, кто пьёт крепкое, и по литру-полтора любителям вина, только вот в его марках случилась разносортица.

Олечка своё статусное уже прикончила, и Фёдор Ильич наливает ей уже второй фужер моей кислятины. А я что? Мне этой фигни не жалко. Арефьев с Натальей пьют один сорт водки, и у них даже первая бутылка не заканчивается. Маринка кроме продуктов, чувствую, разживётся и спиртным неплохо.

– О чём вы там с Николаевной шептались, можно не спрашивать? – поинтересовался Ильич.

Наши соседки насторожили ушки.

– Ничего секретного, – чокаюсь с Голубевой. – Обычные рабочие моменты. Не для застольной беседы.

Драчуны уж давно вернулись из туалета. Понятно, кровь хрен отстираешь, нужно будет в химчистку отдавать, хотя, как по мне нынешнему, разбогатевшему, проще выкинуть. У них рубахи дешманские, когда с Настей по бутикам шлялся, немного начал и в них разбираться.

Где-то ещё через час пришлось зажечь в зале свет, того, что бил сквозь окна уже совсем не хватало. Мимо рта конечно ни пойло, ни еду не пронесёшь, но не сидеть же как в подземелье у вампиров. Осветили только ту половину, что с накрытыми столами, а танцплощадка осталась в сумраке. Так вроде как интимней. Впрочем, наступило время караоке.

Виктор Николаевич произносил первый тост, и он же начал исполнение первой композиции, традиционной, про коня, ну, там, где выйду ночью в поле с конём. Мы её всегда поём, правда открыли ею сезон караоке впервые. Микрофон у нас на всю компанию единственный, Артёмка не доглядел, надеюсь, Анна Николаевна его не спалит подруге Алле Дмитриевне, так что, голос шефа звучит едва ли не громче нашего всеобщего хора подпевающих.

Раньше я только рот открывал, петь не любил, как и танцевать. Да вообще зажатым каким-то был. А сейчас с удовольствием влился в общую струю. Не знаю, правда, свойств своего слуха и голоса, но вроде никто из рядом сидящих не морщится.

Дошло и до народных песен, не помню, кто пожелал. «По диким степям Забайкалья» начал солировать новый руководитель группы учёта, а затем передал микрофон Анне Николаевне, которую во время проигрыша мелодии смог уговорить. Каспарова приняла всё ж предложение, и я реально прифигел. У неё не только внешность красивая, голос тоже. Блин, почему-то раньше считал, она лишь орать умеет, ну, и рычать, само собой.

Однако, больше всего потрясло то, что, когда она запела «отец твой давно уж в могиле, в сырую он землю зарыт, а брат твой, а брат твой в Сибири давно кандалами звенит» и дальше, Каспарова вообще не смотрела на экран, и без подсказки текст знала. Очуметь. Нет, я тоже слышал эту песню несколько раз краем уха, но чтобы слова запомнить, такого и близко нет. Что-то я в наших богачах не до конца понимаю. Патриоты что ли? Да ладно, чушь.

За окном стемнело, часы показывают половину одиннадцатого, и народ начал потихоньку расходиться. Нам как организаторам уходить последними, хотя Олечку я бы давно уже домой к сынишке отправил, она конкретно так расклеилась. Стала виснуть на покидающем банкет Викторе Николаевиче со слезами, дескать, как жаль его покидать. Залила бы ему весь костюм, да тут Анна Николаевна подошла, сказала, что Олечка может оставаться в группе, если действительно всё настолько плохо. Ветренко мгновенно протрезвела и больше никому уходить не мешала, сидела с грустным видом перед своим бокалом и слушала Наталью, решившую поделиться с нею проблемами со здоровьем матери. Нашли место и время.

Появилась Марина Лягина и села в углу на стул, будто наказанный непослушный ребёнок. Я о своём решении не дать её обобрать помнил и исполнил, подойдя к каждому из троицы желающих что-нибудь утащить домой и мечущихся по залу в поисках отсутствующих пакетов и ироничным глумом смутил их. В общем, ушли, как говорится, не солоно хлебавши.

– Не ожидал от тебя таких слов, – укоризненно качнул головой Арефьев, слышавший мои издёвки. – Не похоже совсем на тебя, Алексей. Удивлён.

– Да чего там, я сам себе удивляюсь. – вздыхаю.

Не объяснять же, что я постарался ради одноклассницы Лёхи Железа Марины Лягиной, уже споро и весело начавшей убирать со столов, первым делом отнеся на к стене так и не вскрытые две бутылки вина и одну водки. Может продаст кому.

В зале остались только трое из организаторов – я с Олечкой и Каспарова, новый начальник группы ушёл с Николаевичем – Артём, да Ильич, предложивший добросить меня до метро Комсомольская, раз я собираюсь воспользоваться подземкой.

– Оттуда тебе будет ближе ехать и с одной только пересадкой, я всё равно на такси мимо поеду, – забрал он свою сумку.

– Никаких метро, Фёдор Ильич, – оторвалась от айфона Каспарова. – Сейчас наш водитель приедет, их с Ольгой доставит по домам. Вы езжайте сами. Так, Олечка, чего сидим, чего грустим? Собирайся, машина внизу ждёт.

Не забыл забрать у Артёма свой портфель, наш диск-жокей немного задержится, поможет Лягиной. Как я понимаю, не за просто так. Вон он уже себе набрал сока и бутылочки кока-колы. С аппаратурой разберётся уже в понедельник.

– Разве нам туда? – удивляется Ильич, когда Каспарова на выходе из холла дёрнула его за рукав и показала в сторону ответвления от основного коридора.

Там лифт для руководства, решила нас на нём спустить. Ого, ещё разок проедусь. Так, глядишь, и привыкну к красивой жизни

– Да, тут ближе, – устало ответила Анна Николанвна. – Алло, Гриша, – сказала в трубку. – ты уже ждёшь? Подъезжай к центральному входу. Как не ты? Мама выходной дала? А кто? Поняла. Вечно всё напутают. Андрей, на месте? Подъезжай к центральному.

Андрею, водителю Майбаха, на вид лет шестьдесят. Седой. Совсем дедуля. Когда мы выходим из здания, он стоит по стойке смирно и держит заднюю дверь открытой. Попрощались с Арефьевым, он направился к ожидающему его чуть подальше такси.

Первой загрузили в Майбах нетвёрдо державшуюся на ногах Ветренко, затем Каспарова загнала в салон меня, а сама села последней. Так я и оказался между двумя дамами, прекрасной с левой стороны от меня и привлекательной, пусть и чутка перепившей, с правой. Сам салон меня конечно же потряс. Нет, я понимал, что не в Ладу Гранту сяду, но тут вообще, фильмы не врут. Блин, а вот теперь я по настоящему счастлив. Сейчас бы поехать далеко-далеко, и та, что слева разрешила бы мне ещё до кучи и руку на её коленку, а лучше бедро положить.

– Анна Николаевна, мы куда? На Рублёвку?

– Нет, Андрей. Сначала ко мне в Веспер, потом ребят отвезёшь, куда скажут.

Дедушка послушно кивнул, и машинка тронулась почти незаметно. Такое чувство, что не мы едем, а дома и деревья мимо нас проезжают. Круто.