Текст книги "Бастард рода Неллеров. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Как-то, смотрю, Жучка тут быстро прижилась, освоилась. Бегает по двору, суя нос везде. Утром даже пыталась меня во время спарринга защитить от Кира Бирюка, моего замечательного сенсея. До сих пор проигрываю ему намного чаще, но прогресс наметился, наметился. Успокаиваться на этом не собираюсь, как и в тренировках по фехтованию. Тут слабину себе давать нельзя. Вон, как моего друга-вассала чуть самоуверенность не подвела. Недооценил виконта Доброва, а, главное, не учёл, что на схватку они вышли с клинками, усиленными магией. У обоих было наложено плетение разрыва. А это совсем другая тактика боя и другой его рисунок.

Только кажется, что раз у обоих соперников в мечи вложены заклинания, значит то на то и получится. При соприкосновениях клинков – да, но вот последствия касаний тел совсем-совсем другие, чем при использовании обычного оружия, намного более опасные. Карл чуть кисти правой руки, державшей меч, не лишился в первый же момент, едва только дуэль началась. По её условиям она являлась смертельной, и если бы милорд Монский получил смертельное ранение, то применить свою исцеляющую магию я мог только поступившись честью рода либо признав поражение и объявив, что Неллеры отныне к семье Дорбовых никаких претензий не имеют, что не сильно отличалось бы от первого варианта.

Хорошо, что на этом сюрпризы от Арчиного папашки закончились, или, скорее, милорд Монский перестал строить из себя супер-профессионала – а ему в мастерстве ещё реально далеко, что до Ричарда Ванского, что до брата Макса, моих наставников – и дальше действовал осмотрительно. Дуэль затянулась почти четверть часа, двадцать пять минут, и завершилась точным ударом Карла в кадык виконта. Магически усиленный клинок при этом практически чуть не отделил Дорбову голову от тела. ну, да недолго мучился. И славно. Жутких страданий этому в общем-то не сильно виноватому в случившемся мужику я не желал.

– Ваше преподобие, – на пороге моего кабинета появилась домоправительница. – Кортин спрашивает, на какое время рассчитывать обед? Он очень расстраивается, когда ему приходится подогревать блюда перед подачей, а сразу с плиты – боится, что заставит вас ждать.

– Правильно делает, что боится, Грета. – я немного шучу, но с серьёзным выражением лица. – Не люблю ждать, особенно когда голоден. Хозяйка этого дома сегодня на час в университете задержится, так что, пусть всё приготовит к двум. А мне через минут семьдесят подаст ланч.

Последнее слово раньше здесь отсутствовало, как и само понятие. Между завтраком и обедом тут никаких перекусов не организовывали. Но я ввёл четвёртый приём пищи для себя ещё в начале года, находясь в обители. Здесь его требую не каждый день. Время от времени. Вот как сейчас.

– Ещё хочу сказать вам про эту сучку. – вдова Ойлар сделала недовольную мину на лице. – После того, как госпожа позволила ей вчера после мытья остаться в доме, Жучка каждый раз, стоит открыться входной двери, старается проникнуть в особняк. На улице осень, грязь, и собака тут всё пачкает. Я недавно только купила новые ковры в холл. Слуги конечно их отмывают, но они так быстрее будут изнашиваться. А они у нас юстинианские, не дешёвые.

– Износятся – новые купим. – пренебрежительно отмахиваюсь. – И вообще, Грета, решай уже все вопросы, касаемые особняка, с его хозяйкой. Пусть привыкает сама принимать решения и чувствовать на себе их последствия. Кстати, насёт покупок. Ты ведь сегодня идёшь пополнять запас продуктов? Деньги есть? Отлично. Найми ещё телегу, купи пару дорожных сундуков, габаритами примерно в ярд длины, крупнее не нужно.

Вчера Леон Рофф, придя ко мне, чтобы доложить о ходе поисков оставшихся членов банды Шипящего – сам главарь сейчас ждал лютой казни в подземной тюрьме главного столичного храма – принёс ещё три древних фолианта и пять ветхих свитков, которые хотя и были когда-то пропитаны какой-то алхимической дрянью, её следы всё ещё чувствовались, но были в ужасном состоянии. Тащить и то, и другое до Готлина во вьюках, рисковать не стоило. Читать же сейчас мне банально некогда, да и тяжёлый это труд оказался.

Древние манускрипты, мало того, что были написаны весьма неразборчиво, иногда кровью, растёкшейся до не читаемости букв, так и речевые обороты там мало понятны. Всё же любой язык имеет свойство изменяться, а со времени написания запрещённых книг и свитков прошли века. Возраст некоторых даже примерно определить не получится. В общем, так вот походя знакомиться с приобретённым богатством не следует. А вот что следует, так это бережно их сохранить при доставке. Берта обещала рецепты сохранности пергамента принести. Придётся всё-таки алхимией заняться. Очередная докука.

Едва домоправительница ушла, незримыми тенями в кабинет скользнули Юлька с Ангелиной. Принесли древесный уголь. Уже погода стала ощутимо прохладней, однако камин слуги затапливают пока только на ночь, днём обходимся жаровнями. У меня в кабинете теперь их две, бронзовые с ножками в виде выпрыгнувших из воды дельфинов, несуразных, вытянутых словно угри, и всё равно красиво. Эльза пятьдесят драхм за каждую отдала, произведение искусства, куда деваться. Всё не чёрный квадрат Малевича. Благо, платить пришлось не золотом, отдали коробку моего готлинского сахара, расколотого неровными кусками.

Девчонки хмурые, хотя пытаются улыбаться. Получается жалкое зрелище, душераздирающее. Никак не придут в себя после моего жестокого приказа положить все деньги на сохранение с верцийским менялам. Всё, что теперь им остаётся, это раскручивать на подарки секретаря Сергия, неровно дышащего к обеим, моего старого дружка Ника и личного громоотвода Ивана Чайку, ими вертихвостки тоже научились помыкать. Только я вовремя ситуацию просёк и выплату зарплат этой троице задерживаю до отъезда из столицы, выдавая лишь на неотложные нужды. Узнал, что Николас занял десять драхм у сержанта Торела, вмешался и заставил вернуть.

После служанок пришёл Сергий, держа под мышкой взятый на время из прецептории фолиант, а в руке мой уже второй конспект. Раздувать первый до размеров тома энциклопедии я не хочу. Лучше иметь несколько, так и возить или носить собой легче, да и искать. Я тут первый додумался до оглавления и нумерации страниц. Так много у меня талантов. Теперь на последнем листе перечень плетений в том порядке, в котором они нарисованы.

– Всё перерисовал, ваше преподобие. – доложил о заклинании поиска по вещам. – Можно возвращать. Я обещал брату библиотекарю сегодня.

– Покажи. – показываю рукой на стол.

Серёге я доверяю, но любой может ошибиться. Нет, всё верно. Он не ошибся ни в чём, будто бы отсканировал. Что ж, пусть отвезёт. Днём ему даже в сопровождение давать никого не нужно, столица – всё ж не дорога через наполненный разбойниками лес. Я бы и сам в одиночестве погулял по городу. Хочется так, что аж зубы сводит. Да только кто мне это позволит? Шум поднимут до небес.

Больше применять в Рансбуре это плетение поиска мне вряд ли придётся. Где-то забились по норам ещё два с лишним десятка бандитов Шипящего, но мне на такую мелочь размениваться просто не солидно. Рофф с Молотом сами справятся.

– Я пойду? – уточняет брат секретарь.

– Можешь лошадь взять, если хочешь, – советую ему, впрочем Сергий решил прогуляться.

До обеда у меня побывала ещё и миледи Алиса, мы с ней вдвоём устроили в особняке временную поликлинику, точнее во флигеле, временно выгнав оттуда парней. Идея была моя. Пока гоняли отребье по Ямам, поинтересовался у баронета Нарата есть ли здесь в столице среди людей, состоящих на службе нашего рода, и их семей такие, кому остро требуется магическая помощь в исцелении. Конечно же их оказалось много, но Василий сам предложил ограничиться десятком. И без того слух о немыслимой щедрости Неллеров к тем, кто им присягал на верность, наверняка потрясёт столицу.

С лейтенантом-магом вдвоём за три часа полностью оздоровили всех пациентов, они теперь будто заново родились. А жену капитана наёмного отряда, хорошо проявившего себя в Ямах, раз уж остались или восстановились к концу мероприятия нужные оттенки магической энергии, ещё и омолодил. Скорее, из озорства, чем руководствуясь здравым смыслом. Гормоны юного тела всё также продолжают порой выбиваться из-под контроля.

Со своими больничными делами не сделал то, что планировал в деле создания амулетов, и нисколько об этом не жалею. Видя счастливые и благодарные лица наших людей, получил настоящее удовольствие. Только когда капитанша, превратившаяся из сорокапятилетней тётки в молодку, которой и тридцати-то не дашь, увидев своё отражение в кривоватом зеркале, со слезами бросилась передо мной на колени, испытал обычное в подобных случаях неудобство. Не люблю я это. Что я, султан что ли какой?

– С нашими недотёпами-то что? – спрашиваю Алису, когда провожаю её до ворот, она уже в седле. – Моя помощь нужна?

Победа над шайкой Сэма Гарта для нашей стороны без потерь не обошлась. Свыше двух десятков убитых и втрое большее количество раненых той или иной степени тяжести. Почти все смертельные случаи – это люди Леона и Молота, есть в их числе и один наёмник. Мои, хвала Создателю, все живы. Зато имелись случаи тяжёлых ранений. Четверых уже готовившихся отдать душу я исцелил там в Ямах на месте, другого позже доставили в Михайловский замок, как и раненых средней и лёгкой степени.

– Нет, Степ. – она подобрала удила. – Того рыжего исцелила амулетом, который Герберт мне от тебя передал, остальных сама поправила. Весь день вчера потратила. Еле на ногах стояла. Думала не доеду до квартиры. Догадалась носилки нанять.

– Я компенсирую. – обещаю.

– Да ладно, – засмеялась. – Там мелочь, обойдусь. Особенно после обещанной баронетом Наратом премии из средств вашего рода.

Жучка проводила гостью на улицу с грозным лаем, вроде как выгнала, успев вернуться во двор до того, как раб запер ворота. Показывает службу. Храбрая в присутствии-то хозяев. Посмотреть бы, насколько хватило бы ей смелости при встрече с моими пушистиками. Уж не знаю, то ли здесь семейство кошачьих ещё с доисторических времён поставило себя выше псовых, то ли это у Мурзика с Котькой такие боевые характеры, то ли в этом мире собаки более тонко чувствуют субординацию, но в обители мои пушистые друзья, ещё будучи совсем мелкими, очень быстро поставили всех монастырских собак в подчинённое положение, те от них стараются держаться подальше.

Тут и Берта моя из университета вернулась. Покупать её паланкин или даже портшез не стали. Денег не жалко, но нужно было бы ещё подкупить парней покрепче, а зачем в особняке лишние бездельники? И эти-то рабы часто баклуши бьют. Только изображают занятость, чтобы плетью по заднице от почтенной вдовы Ойлар не получить. Предлагал миледи вариант с каретой, но общим решением после совещания с баронетой Никой, решили эту идею не реализовывать. Всё-таки экипаж для простой не титульной девушки – это перебор. Поэтому носилки у Берты наёмные, зато охрана теперь постоянная и своя, её сопровождает четвёрка верховых, полностью экипированных и вооружённых солдат. Я уже подобрал четыре кандидатуры из второго взвода, кто обратно с нами в обитель не вернётся, останется здесь при особняке.

– Что опять случилось, миледи? – спрашиваю свою девушку, когда отогнав слугу сам помогаю ей выскочить из паланкина.

Что у неё опять двадцать пять, вижу по смущённому взгляду и грустной улыбке. Как Даша иногда говорила в адрес Леси: тридцать три несчастья. Это в детстве, когда наша дочь в садике и начальных классах с мальчишками дралась. Но с Лесей-то всё понятно, она у меня пацанкой росла лет до десяти, а потом вдруг резко остепенилась и стала разрешать тем, кого до этого лупила, таскать за ней портфель. Берта же – сама скромность, тихоня, типичный образец отличницы. И вот снова какая-то неприятность. Или я ошибаюсь?

– Принцесса Хельга отправилась на королевскую охоту, – сообщила она. – Там у Горюново большая облава в честь прибытия герцогских войск. Вся знать сейчас там.

– Ах, вот оно что, – растягиваю слова. – Понимаю. Переживаешь за венценосную подругу? – аккуратно беру девушку под локоток и провожаю к крыльцу, где выскочивший из дома слуга уже распахнул дверь. – Согласен. В нынешние времена ей бы лучше за пределы Рансбура ради безопасности не выезжать. Но Хельга самостоятельная, взрослая девушка. У неё есть свои представления, как позаботиться о своей персоне. И у неё есть кому. Так что, уверен, ей ничего не грозит.

Берта только вздохнула. Ответила во время нашего подъёма по лестнице.

– Я не об этом, Степ. Она сделала небольшой крюк по пути, чтобы заехать в университет. Нашла меня, до этого поговорив с ректором, высказала, что друзья так не поступают. Принцесса имела в виду и меня, и тебя. Ну, то что мы ей не написали и не сообщили, что будем на осеннем балу. А она со всеми дворцовыми делами про него даже не вспомнила. Так-то Хельга последние полтора года почти на каждом в качестве приглашённой особы королевской семьи присутствовала. И ректору влетело ни за что. Хельга так на него кричала, так кричала, я думала ему плохо станет. На всякий случай вспоминала слабое целительское плетение и, знаешь, от растерянности совсем не могла вспомнить, даже его основу.

– Да это нормально, – успокаиваю Берту. – Думаешь, у меня всегда всё гладко? А у тебя пока опыта мало. Погоди, скоро будешь плести заклинания, как орешки щёлкать. С Хельгой и правда неудобно получилось. Но у нас с тобой есть оправдание – мы считали, что принцесса и так там будет присутствовать, потому и не подумали ни писать ей, ни гонца послать.

– Я не знала о том, что она обязательно будет на балу.

– Создатель, Берта, но Хельге-то об этом говорить не обязательно. Или ты уже покаялась? – вижу, что попал в яблочко. – Ладно, извинимся. Недогадливые мы. Повинную голову меч не сечёт.

Дошли до комнаты миледи и остановились перед ней, чтобы договорить.

– Она сказала, что лично прибудет завтра же, чтобы тебе всё высказать, и чтобы ты приготовился.

– Приготовился?

– Да, – Берта робко улыбнулась. – Перед отъездом из университета принцесса несколько успокоилась и даже кажется немного пошутила. Говорит, чтобы милорд Степ обязательно придумал к её появления ещё две басни. Те, которые она получила, уже сто раз перечитаны, выучены наизусть и сейчас ходят по всему дворцу. Не только кавалеры и фрейлины, но и сановники с их жёнами переписывают себе в свитки это чудо. Ты же придумаешь что-нибудь?

– Куда деваться. – развожу руками. – Так, сколько тебе надо времени? С обедом не задерживай, я голодный как волк. Сразу говорю, Жучка рядом с нами есть не будет. Нечего собаку к дому приучать. Её дело двор сторожить. Поняла?

– Поняла, – она вошла в комнату, где её уже ждала Катрин, служанка.

Да, реально это моя вина, затупил. Надо было всё ж Хельге сообщить. Нет, зачем себе врать? Я не очень-то и хотел, чтобы венценосная подруга там появилась. Мне ведь хочется ярко продемонстрировать изменившийся статус миледи из Новинок, банально украсив её драгоценностями как новогоднюю ёлку игрушками и конфетами. И что теперь делать? Нельзя, чтобы она выглядела более блистательно, чем принцесса. А как украсится Хельга, непонятно. Вдруг поскромничает? Надо как-то эту информацию из неё выудить.

С нарядом для Берты проще, там тётушка Ника обещала помочь. Вот бы с кем сейчас посоветоваться. Да только баронета наверняка тоже умотала на королевскую охоту. Чтобы она, да пропустила мероприятие, где будет весь цвет столичной аристократии? Да ни в жизнь.

Впрочем, чего мучиться? Надо купить всего побольше, часть моя брюнетка наденет, остальное возьму с собой. Положу в карман, поди не украдут, как однажды смартфон в вагоне метро.

Ладно, перед Хельгой как-нибудь оправдаюсь. Не уверен, что она шутила насчёт новых басен. Сразу же ей очередные две и подсуну. Они у меня почти готовы. Как предчувствовал, вчера перед завтраком играючи рифмы подбирал, чтобы не слушать тоскливые вздохи девчонок. Зубастой щуке в мысль пришло За кошачье приняться ремесло. Ага, «Щука и кот». А ещё у меня волк ночью, думая залезть в овчарню, попал на псарню. Это так и называется «Волк на псарне». С дочерью по внеклассному чтению учил. Наизусть не помню, а сюжеты многих басен в голове осталось. Всё равно ведь переводить. Не Пушкин или Лермонтов я, но с помощью Создателя получается неплохо. Вон какой фурор во дворце. Погодите, то ли ещё будет.

Кажется Берта уже помылась, переоделась, пора к столу. Насчёт испытываемого жуткого голода я немного слукавил, и пусть. Девушек всегда нужно торопить. Копуши жуткие. Жизненный мой опыт тому свидетель.

– А ты чего здесь? – спрашиваю Эрика. – Говорю же, до казни Шипящего можешь заниматься своими делами.

– Моё дело до казни Шипящего побыть с тобой, милорд. – отвечает лейтенант. – Как-то в последнее время получается, что стоит мне куда-нибудь отлучиться, с моим милордом Степом обязательно случится что-то интересное. Или рядом с ним.

Создатель, он говорит с абсолютно серьёзным лицом, однако наверняка с иронией, на которую раньше способен не был. Похоже, ещё не изменив ни на йоту своего нового мира, я уже начинаю менять окружающих меня людей.

– Тогда составишь нам с миледи компанию за столом. Эй, Эрик, отказы не принимаются. Нашёл чего стесняться.

Глава 11

О расправе, которую Неллеры устроили над теми, кто осмелился злоумышлять против носительницы их родового перстня, на улицах и площадях поговорили активно, особенно подробно обсуждая лютую казнь ночного короля Рансбура, но продлилось это день-два. На людей навалилось слишком много проблем и бед, чтобы зацикливаться на чём-то одном. Надеюсь, что всё же все хорошенько запомнили, чем грозит нападение на наших людей. Урок получился вполне наглядным.

А пока обстановка в городе становилась с каждым днём более напряжённой и тревожней. Чему немало способствовали появившиеся в городе в большом количестве вояки из союзных Эдгару герцогств и графств королевского домена, а особенно приехавшие из глуши дружинники баронов и мелкопоместных дворян. Цены на продукты и так растущие день ото дня, ещё больше взметнулись вверх, особенно в трактирах.

Участились драки между солдатами разных владетелей, и ратуше пришлось удвоить количество патрулей стражи, а дворцу привлечь к их усилению королевских гвардейцев. Насколько слышал от Герберта, искавшего двоих наших обормотов, схваченных патрулём за пьяное глумление над статуей короля Льва Второго на Зелёной площади, сейчас все околотки переполнены не ворами или отребьем, а солдатами, которых часто приходится выпускать даже без штрафа, чтобы не портить отношения с защитниками столицы.

Мои негодяи к таковым не относятся, поэтому лейтенанту Вилкову пришлось потратиться на сорок драхм выкупа. Теперь этой паре наших алкашей, помимо полученной перед строем порки плетью, придётся три месяца служить бесплатно. Я не собираюсь оплачивать их дурость из своего кармана. Разве что, им удастся поучаствовать в бою. Трофеи – это святое, их долю никто не снизит и не отберёт. Кстати, тот король, над чьей статуей мои придурки издевались, забрасывая грязью, был не просто из первой кранцевской правящей династии Вылегорских, выродившейся и погибшей в ходе распрей, он ещё мне каким-то предком приходится, разумеется, по отцовской линии. Его младшая дочь моя прапрапрапрабабка. Так что, решение миледи Паттер не оказывать им после жестокого бичевания никакой целительской помощи, я всецело одобрил.

Нервозности столице подкидывает и сам дворец, где всё ещё завязывается клубок неразрешимых противоречий. Эдгар, этот придурок, в принципе предложение матери и Марка нашего Праведника насчёт уступки трона сестре не отвергает, но уже сделал шаг назад, ссылаясь на несогласие королевы Люсинды с разводом, который потребуется в случае перехода её супруга в лоно церкви.

Её убеждают, конечно, что стать правительницей выморочного графства лучше, чем в случае проигрыша мужа в войне против дяди отправиться с ним в отдалённый замок под надзор. И всё же у молодой королевы есть свой взгляд и свои планы. Она вначале хочет родить ребёнка в браке с законным королём, чтобы её сын или дочь в дальнейшем могли занять определённую очередь среди саворских на престолонаследие. О любви к мужу там и речи не идёт, Люсинду выдали за Эдгара против её воли. Только и отказываться от полученной власти совсем она не хочет. Пусть хоть не ей, а детям, пусть совсем призрачные, но шансы на обруч правителя Кранца останутся.

И всё-таки главное, что изменило позицию короля, вовсе не желание его жены, а полученная в полном объёме помощь от трёх герцогов. Да, в королевском войске всё ещё разброд и шатания, да, дворянство и большинство сановников не хотят, чтобы Эдгар оставался на троне, да, народ отказывается идти в полки создаваемого ополчения и по этой же причине в армии большой, свыше четверти, недокомплект не только солдат, а и унтер-офицерского и офицерского состава, не говоря о магах, однако, сил, чтобы с опорой на города и замки королевского домена попытаться успешно дать отпор принцу Филиппу, у Эдгара собралось немало.

Хватит ли их? Вот в чём вопрос. Думаю, что нет. Просто наглядно вижу настроения здесь в столице. А войны выигрываются не столько количеством полков, сколько настроениями воинов и их жаждой победы. Вот с последним-то у королевского придурка совсем всё плохо. Впрочем, и в численности армии он значительно уступает, если верить тем слухам, которые стекаются в Рансбур.

– Господин, вам что-нибудь принести? – спросила смущённая Юлька, подбежав ко мне, когда я сел на лавку в беседке, раскинув руки на спинку.

– Юля, я всё видел, – лишаю её надежд, что их с Ником поцелуи, настоящие, взрослые, которым они предавались между дровником и конюшней, остались мною незамеченными. – Да не пугайся и не стыдись. Николас сейчас от службы свободен, ты тоже, так что, совет да любовь. Только вот место могли бы получше выбрать. Ещё бы у выгребной ямы миловались. – машу рукой в сторону угла двора, куда как раз самый молодой из рабов тащит поганую бадью, используемую ночами слугами. – А насчёт принести, так мы ведь с миледи только что позавтракали. Хотя впрочем, давай сюда горячего чая и того печенья.

– Это которое вы научили выпекать, безе? – уточнила, сглотнув слюну.

– Ага, его. – подтверждаю. – Можешь сама угоститься. Скажи Кортину, чтобы и тебе четыре штуки выделил. Не больше! Поняла? А то, смотрю, толстеть начала, – шучу. Моя подружка детства, как была худой, так такой и остаётся. Не в коня корм. – И миледи занеси! – кричу вслед кинувшейся с радостью исполнять поручение девушке.

Ладно, с дворцовыми делами как-нибудь разберутся без моего участия, чего мне-то волноваться? Хорошо, что с Хельгой недоразумение разрешилось, смог оправдаться за то, что не сообщил ей о своём участии в сегодняшнем университетском балу. Правда, эта победа оказалась Пирровой, пришлось пообещать принцессе новые басни и короткие сказки. Вот выкачу ей Колобка, пусть знает. Хотя, чего я ёрничаю? Вполне возможно, что даже этот примитив понравится всем при дворе. Тут ведь до братьев Гримм или Андерсена с Бажовым предстояли века и века развития литературы, не говоря уж о всяких шекспирах-чеховых-островских-брехтах. Это моё появление время ожидания почти что обнулило. Думаю, скоро здесь в Паргее свои таланты появятся.

А Хельга молоток, нашла чем меня уесть. Пригласила стать своим спутником на университетский бал моего вассала. Карл на седьмом небе от счастья. Только задела принцесса, скорее, собственных кавалеров. Вот у кого поди сейчас траур, мно по большому счёту всё равно. Интересно, а как Джессика отнеслась к тому, что отец её вот-вот вскоре появящегося на свет ребёнка с другой бабой веселится? Ревнует? Вряд ли. Кто она, а кто принцесса. Хотя в женщинах не разберёшься. Вот та же Агния, сама с лёгким сердцем от милорда Монского избавилась, а когда узнала, что у того есть зазноба в Рансбуре, почему-то хмурилась. Получается, даже брошенные мужчины обязаны продолжать крутиться возле тех, кто их игнорирует.

У ворот происходит смена караула. Приехавшие из Михайловского замка пятеро солдат, меняют своих товарищей, которые отправятся вначале в казарму, а потом гулять по городу. Надеюсь, хоть эти не учудят чего-нибудь. Ник и Иван, понятно, несут при мне службу бессменно, но отдыхать я им само собой разрешаю, пару раз в неделю отпускаю с обеда до вечера.

– До завтра, ваше преподобие, – кланяется мне покидающий двор Кир Бирюк. – Хорошо вам сегодня повеселиться.

– Спасибо, наставник, и тебе того же, – благословляю его жестом руки. – Может всё же исцелить, самым малым плетением хотя бы?

– Не стоит. – отказывается. – Хотя в голове до сих пор шумит, да мне ведь, знаете, не привыкать. А вы наконец-то продемонстрировали то, что давно усвоили.

Да, классно я сегодня его подловил. Поймал на противоходе и отправил в нокаут совсем не сильным, но незаметным апперкотом. Всё, как Кир и учил. Организм человека умеет реагировать на опасность раньше, чем тот сам её осознает. Поэтому, чтобы нокаутировать противника, нужен не столько сильный, точный или резкий удар, сколько такой, который соперник не увидит даже в самый последний миг. И у меня да, получилось. Так что, похвалу сенсея принимаю заслуженно и без ложной скромности.

Вон уже бегут девчонки, вдвоём, Ангелина несёт свёрнутой скатерть, а Юлька с подносом. Столик в беседке небольшой, но могли бы, особо не теснясь, за ним и вчетвером разместится. Только пока не с кем. Соратников сейчас в особняке нет, а Берта у себя с куафером, самым модным в столице, тётушка Ника подогнала, я уже выложил восемь драхм за причёску миледи из Новинок. Боюсь даже представить, что там этот средневековый парикмахер наворотит. Видел некоторые образцы на королевском балу, так еле сдержал крик ужаса. Ладно, сам-то я тоже красавчиком поеду. Надо соответствовать последним пискам рансбурской моды.

– Миледи занесла, но ей некогда есть. – доложила Юлька расставляя принесённое на разложенную подругой скатерть. – Сидит, замерев, пошевелиться боится. Ох, а красота-то там какая будет! Одних алхимических зелий куафер десяток бутылочек и коробочек с собой принёс. Долго госпоже так сидеть?

– А я знаю? – мотнул головой. – Про себя-то не забыла? Как тебе безе?

Девушка мечтательно вздохнула. Понятно, от пирожных в миг ничего не осталось.

– Восхитительно, господин! – поделилась эмоциями. – Алексей спрашивает, может на обед вам с госпожой не бефстроганов, а карпа подать? Почтенная Грета четырёх свежайших с рынка принесла, один всё ещё в ведре бьётся. Крупные такие.

На Земле я был представителем того поколения, которое в детсадах истязали рыбьим жиром, оставлявшим после себя долгое противное послевкусие. Да ещё и четверги – рыбные дни основательно надоели. Нет, рыбу, особенно хорошо приготовленную я любил, не говоря уж про ту, что под пивко, только обедать всё же предпочитал мясными блюдами.

– Скажи, пусть вам на ужин их приготовит, – отвечаю. – Пока мы с миледи на балу веселимся, вы тут тоже не скучайте. Одну рыбину целиком отдадите Занозе или кто ещё от Фрица с Тимохой придёт. И передай, чтобы Фриц завтра у меня как копьё был. Пора парня исцелить, хватит ему с культей ходить.

Пусть благодаря не самому однорукому я вовремя узнал о похищении Берты, но ведь Бычка Игоря сюда привела его маленькая подельница, так что, немыслимое благодеяние, оказанное аббатом Готлинским городскому оборванцу вопросов не вызовет. Скорее даже поспособствуют ещё большему уважению к нашему роду – мы не только жестоко карать негодяев умеем, но и достойно вознаграждать помощников.

– Утром или днём? – уточнила сладкоежка.

– Сама как думаешь? Конечно днём. Не знаешь что ли, чем я по утрам занят? Тем более, не знаю, во сколько вообще вернёмся с этого бала. Всё, оставьте меня, дайте наслаждаться покоем и одиночеством.

Девушки синхронно поклонились с уважением и убежали. Давно приметил, что моё окружение относится ко мне с таким сильным пиететом не только из-за статуса бастарда герцогского рода и аббата, не только по причине обладания огромным магическим могуществом, нет, они же видят все, как много я работаю. Вряд ли в этом мире найдётся ещё один такой аристократ-работоголик. Даже хвалёный Марк Праведник любит побольше поспать. Я понимаю, возраст. И всё же он мне не пример.

А прошедшая неделя у его преподобия Степа Неллерского и вовсе выдалась суматошной. Чего я только не делал. Во-первых, визиты. Надо уважить многих, и кардинала, и прецептора, и родных. К Николаю Гиверскому вообще пришлось дважды ездить, вначале в прецепторию, а потом и в особняк, где меня приветствовал навещавший столицу по делам семьи младший из его племянников, мой бывший пациент. Он подарил шикарный меч в украшенных полу-драгоценными камнями и золотой насечкой ножнами. У меня своего оружия полно, целый арсенал в обители, а всё равно было приятно. Посетил я и баронета Василия Наратова, подняв тем самым авторитет и уважение к главе нашего клана со стороны столичного дворянства, ездил-то я с помпой, в открытом взорам паланкине, надев праздничную сутану.

И все эти визиты не отменили моих ежедневных работ по написанию философских и научных трудов и созданию амулетов. Кстати, на балу и у меня, и у Берты в одном из перстней будет иметься плетение невидимости. На всякий случай. Вдруг нам потребуется скрыться?

Моя девчонка сама невидимость плести не может, зато один из вариантов заклинания отвода глаз она к себе в конспект перерисовала. Я ей Сергия в помощь предлагаю, она же каждый раз отказывается. Не из-за скромности, просто ей жутко понравилось рисовать. В другой жизни наверняка стала бы великой художницей. Берта один раз угольком набросала портрет Греты Ойлар, так я аж глаза вытаращил. Настолько похоже. Как чёрно-белое фото.

В общем, умотался за неделю, потому сегодня твёрдо решил ничем полезным не заниматься. Сижу вот, одевшись потеплее, на улице конечно не минус и ветра нет, но свежо. Да так даже и лучше. Горячий чай, виды на то, как другие работают или служат, что ещё нужно для приятного настроения? Чай мне ещё принесли, на этот раз с вареньем сваренным с сахаром. Так-то здесь используют технологию глубокой выварки с добавлением капельки мёда, отчего варенья получаются излишне кисловатыми и хранятся недолго. Вот и пришлось учить, вначале нашего монастырского повара, теперь толстячка Алексея новому методу, пока ещё безумно дорогому.

Так и сидел, попивал горячий напиток и лакомился. Никто мне не смел мешать, на глазах не мельтешил и громко не разговаривал.