Текст книги "Бастард рода Неллеров. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

А парня, ну, того наблюдателя, которого Агния обездвижила магией, мне было всерьёз жалко, не очерствел я тут ещё душой. Какой-то он был весь потерянный, трясущийся от страха, при этом плакал. Никто из моих спутников, когда его вешали на дереве неподалёку от переправы, особого внимания на него не обращал. Подумаешь, поймали какого-то разбойника, казнили, туда ему и дорога.

Мне же всё одно как-то неприятно. Ладно бы ещё вздёрнули так, чтобы позвонки в районе шеи сразу сломали, так нет же, пара солдат, назначенные палачами, неспеша тянули верёвку, шуточками комментируя жуткий танец в петле, который исполнял казнимый.

Действительно, это оказался обычный разведчик разбойничьей шайки, высматривавший хорошую добычу для своих товарищей, а никакой не виргиец или диверсант, посланный по души маркизы и бастарда Неллерских.

Сочувствие к бедолаге задавил воспоминанием о рассказах Ригера, что такие вот жалкие оборванцы творят с попавшими к ним в руки беспомощными жертвами. Будем считать, награда нашла своего героя.

Наш отряд, потратив почти час на переправу через реку, не останавливаясь миновал две небольшие деревушки и поселение рудокопов, формально принадлежащее короне, но, по факту львиная доля доходов от налогов с его шахт и основная часть прибыли по причине заниженных цен на добываемую здесь медную руду, завышенных на поставки сюда продовольствия или материалов, оседали в казне герцогства. Точнее, попадали в бюджет провинции, но благодаря когда-то подписанной ослабевшим королём хартии это давно одно и тоже.

В двух милях от медных шахт, чуть в стороне от тракта, показался замок барона Арни Циммена. Егеря местного феодала свой хлеб не зря ели, приметили нас заранее, сообщили господину, и барон с супругой и дочерью встретил маркизу Неллерскую у перекрёстка.

От гостеприимного приглашения остановиться в замке на ночь Агния отказалась, до темноты ещё три часа, и мы должны были успеть засветло добраться до постоялого двора у Ирского озера, а вот передать собранные баронессой кое-какие вещи и гостинцы для их младшего сына, командовавшего сотней во втором кавалерийском, конечно же не отказалась.

Барон с супругой учтиво проводили нас до границ своих владений. Лучше бы этого не делали, достали они меня своей болтовнёй, особенно, баронесса. Хорошо, что хоть свою прыщавую, как я, дочурку в путь не брали, отправив с перекрёстка домой, девушка очень похожа на мать и поди такая же разговорчивая.

– У тебя почему-то улыбка вымученная была. – заметила сестрица. – Неужели тебе не интересно, насколько в этом году у барона увеличились удои?

Иронизирует, понятно. Смотрю вслед развернувшейся назад владетельной чете и их дружинникам. Отвечаю честно:

– Нисколько. А так-то люди вроде бы неплохие. Скажи, много вот таких баронов, ну, которые вассальны герцогине Марии, а не одному из графов. Я вообще про всю провинцию.

– Вот ты вопросы задаёшь, Степ. – удивляется она. Чему? Мне же правда многое ещё не известно и всё хочется знать. Ладно, не всё, это невозможно, но по максимуму. – Так сразу и не отвечу. Это тебе в нашей дворцовой канцелярии надо было спросить. Думаю, где-то четверть дают присягу напрямую. Нет, меньше. Кстати, на юге у нас есть баронство Клер, оно вассально королю, хотя и в нашей провинции.

– Как граф Пармский?

– Да, как граф Пармский. Ну-ка покажи мне свои амулеты защиты.

Думал, посмеётся или возмутиться, когда передал ей снятую с шеи бронзовую цепь с кулонами, всё же не по достоинству мне такой дешёвый металл носить, но, нет, маркиза лишь приподняла одну из бровей, хмыкнула и ничего не высказала.

Всё-таки сестрица – боевая магиня. Понимает, что бронзовая цепь надёжней и крепче золотой, а понты, может, и дороже денег, но всяко дешевле безопасности.

– Вон те два. – поясняю. – от ядов, распознавание и разрушение. Сам сделал.

– Умница. – одобряет сестра. – Только это раньше надо было догадаться. А это, вижу, мама и брат тебе изготовили. Ты мог бы со своим даром и получше намного создать. От снарядов ладно, а вот от магических атак есть плетения гораздо могущественней, чем наложила мама.

– Да знаю. Но у меня, если честно, и так голова от всего кругом, Агни. Руки ни до чего не доходят. Тем более, что лучшее – враг хорошего.

– Как ты сказал?

Опять я за своим языком не уследил, сыплю земными афоризмами, когда нужно и когда не нужно. Впрочем, с сестрой уже можно позволить себе некоторую небрежность. Чувствую, мы с ней стали настоящими друзьями.

– Говорю, лучшее – враг хорошего. Этого амулета хватит ведь на отражение десятка заклинаний?

– Даже больше.

– Ну, вот. Острой необходимости самому подобное изготовить пока нет. Лучше второе плетение потопа постараюсь выучить.

То, которое я использовал в Готлине для тушения пожара, перерисованное Сергием в мою тетрадку, вполне подходило для выполнения нужной задачи, только вот, Агния просила устраивать потопы в максимально быстром темпе, примерно три за час.

А как я этого добьюсь, если мне треть часа надо плести заклинание и столько же, ну, плюс-минус, придётся ждать восстановления энергетических нитей? Ответ на поверхности – надо использовать подобное же по действию плетение, только с использованием других оттенков жгутиков. Пока для первого заклинания цвета восстанавливаются, плету второе. Так и буду чередовать. Я молодец, догадливый.

Собственно, поэтому Сергия и посылал в обитель за фолиантом. Тетрадка-то моя всегда при мне, в походной сумке лежит. В нашей швейной мастерской мне там специально карман изнутри сделали с застёгивающимся на пуговицу клапане, как раз размером под конспект.

Кстати, эта пуговица, похоже, первая, если не в Паргее, то в Кранце. Тут пользуются завязками. Неудобно первое время было, но сейчас уже привык.

– Догадался, как ускорить создание ливней? Ты у меня сообразительный. – хвалит сестрёнка. Я это и без неё знаю, но доброе слово, оно ведь и коню приятно, что уж говорить о высокородном аристократе Степе Неллерском. – Свой сборник плетений не дам – зачем он тебе сейчас? – мои девочки его перерисуют, получишь точно такой же в подарок. Они у меня, не смотри, что выглядят глупыми хомячихами, очень умелые и сообразительные, специально ведь купила не тупых дур, рождённых в рабстве, а образованных горожанок в прошлом, а, если будут себя хорошо вести как сейчас, то и в будущем.

– А если нет? – стало интересно.

– Оставлю без приданого. В лучшем случае, какому-нибудь свинопасу достанутся. Вроде тех. – показала она ногайкой на двух поселян, торопливо сгоняющих на обочину большое – голов на сто – стадо свиней, двигающееся навстречу.

День заканчивался, и пастухи торопились вернуть отъевшихся на желудях и корнях свиней в поселение, которое виднелось в полумиле слева от тракта.

В отличие от встречавшихся нам сегодня повозок, каравана и пилигримов эти наглые животные никакого почтения к военной колонне, в составе которой двигались маркиза Неллерская и аббат Готлинского монастыря, не испытывали. Пришлось нашему авангарду помочь крестьянам и пустить в ход плети.

К вечеру, ещё до захода солнца, наш отряд достиг Ирского озера. Его размеры я ошибочно представлял себе огромными, виной тому его изображение на карте моей сестры. Не учёл, что представления о масштабе у здешних картографов весьма туманные. Расстояния ещё понять можно, потому что они указаны цифрами, вписанными в участки пути между пунктами, а вот размеры поселений, лесных массивов, полей или озёр по карте не понять.

Ирское озеро напоминало полумесяц, длиной в три-четыре мили, точнее не могу определять, глазомер не как у артиллериста, и где-то миля в самой широкой части.

Ближе к центру береговой линии располагался большой постоялый двор. С холма, через который перевалила дорога, вижу, что мы в нём будем далеко не единственными постояльцами. Разумеется, никаких сомнений в том, что нам может там не найтись мест, не возникло.

К этому времени у меня успела созреть идея, которую сам же и опроверг. Не, не стану вылазить со своим предложением вместо потопа устроить на болотах пожар. Агния не впервые воюет в тех краях и лучше меня знает, что лучше сделать.

Так-то мысль была дельная, как по мне. Если есть болото, значит, там есть и болотный газ, и торфяники. Осушить всё и подпалить к чертям.

Только вряд ли я первый тут такой умный, наверняка этот метод уже испробовали. Так что, не будем менять коней на переправе, в том смысле, что раз уж решили затопить дорогу через болото ливнями, это и сделаем.

– Баронет. – окликнула Агния капитана Василия. – Разберись с ночёвкой. – тот поднял вверх руку в знак того, что услышал, и погнал коня галопом к воротам, где службу несли трое хорошо вооружённых наёмников, видимо, места тут и без войны неспокойные. А ну, да, именно в этих же краях бушевала здешняя Жакерия. – Степ, это последний на нашем пути ночлег под крышей, дальше будем останавливаться под открытым небом. – предупредила она.

Напугали ежа голой задницей. В такую погоду мне комфортней на свежем воздухе отдыхать, чем в местных вонючих гостиницах, полных клопов и тараканов. Хорошо, что при мне магия, могу себя от насекомых и паразитов защитить.

Постоялый двор представлял собой обнесённую забором территорию в два-три акра, на которой располагались полтора десятка строений, включая две большие конюшни, утрамбованную площадку для повозок, загоны для скота, колодцы и коновязи.

На озере заметил стайку ребятни, неводивших рыбу вдоль берега между зарослями камышей. Интересно, откуда они здесь? Никакой деревни рядом нет. Наверное сорванцы обитатели постоялого двора – работники или дети работников.

Хозяин выбежал встречать маркизу лично, да так быстро, что оказался у ворот раньше нас. Это был сухощавый мужчина в красной подпоясанной рубахе, словно киношный кабатчик – кажется их называли целовальниками? – из моего прошлого.

– Большая честь, большая честь, что вы вновь решили нас посетить, маркиза. – кланялся он в пояс, сопровождая до крыльца главного здания, трёхэтажного из красного кирпича и с такого же цвета крышей. Трактирщику видимо нравится такой колор.

Воины отряда уже спрыгивали с сёдел и, не передавая поводья местным конюхам или дворовым, сами вели коней к поилкам. Наших лошадей – сестры и мою – забрал Николас.

– Что у тебя тут нового, Рем? – равнодушно спросила Агния, бросив взгляд на заполненную фургонами и телегами площадку, за которыми попрятались от её взора рабы. – Ты уже распорядился освободить помещения для меня и моих людей?

– Конечно. – почему-то обрадовался хозяин. – Сейчас весь третий этаж освободим. Мыльни уже готовы. Здесь этот, был с вами три месяца назад, майор Эркин.

– Карл? – удивилась маркиза.

– Да, он. Его везут в Готлин. Днём приехали. Был в сознании, а теперь опять без чувств.

– Он что, ранен?

– Да, очень сильно, госпожа. Камень от катапульты раздробил плечо и переломал рёбра, да так, что только сильный маг целитель или опытные лекари и могут спасти. Его сейчас живым металлом натёрли, должно помочь, хоть немного заживить раны.

Ага, многим полегчало от того, что ртутью натирали? Вот придурки. А что же полковые маги или лекари? Не смогли помочь? Наверное, да, раз глубоко в тыл эвакуируют майора. Сестрица, смотрю, этого офицера знает хорошо. Вон, как нахмурилась.

– Мыльня чуть позже, Рем. – она наступила на первую ступеньку крыльца и замерла. – Где он?

– Так здесь, полковник, на втором этаже. – трактирщик забежал вперёд и лично придержал дверь, уже распахнутую охранником. – Отдельный номер ему предоставил.

– Веди. – приказала она хозяину постоялого двора и взяла меня под локоть. – Степ, – мы вошли внутрь здания и направились к лестнице. – Майор Эркин мой старый боевой товарищ. Один раз он меня сильно выручил, почти спас, когда мы в рейд к Рамтарну ходили. Я конечно многое могу исцелить, но на это мне может потребоваться не один день. Ты же, – тут она бросила взгляд на топавших позади милорда Монского, лейтенанта Леонарда, лейтенанта-мага Игоря и моего секретаря, знаком приказала ждать нас в столовом зале и продолжила: – Ты говорил, что у тебя есть рисунок плетения общего полного восстановления. Так? Если у меня не получится, пожалуйста, поработай с Карлом.

– Могла бы не просить, Агния. Твоё слово для меня закон. – улыбаюсь. – К тому же, Создатель, видимо, хочет, чтобы я исцелял всех встретившихся мне на пути тяжело больных Карлов. Монского, теперь вот Эркина. А тебе, я думаю, нет необходимости пытаться. Зачем, если я есть?

Мы почти дошли до второго этажа, когда навстречу нам вывалился здоровенный мужик с лохматой шевелюрой и развязанной чуть ли не до пупа тёмно-коричневой рубахе с толстенной золотой цепью на бычьей шее. Явно какой-то торговец, и он был сильно пьян. Или с сильного похмелья.

– Уйди с дороги, Рем. – хрипло сказал он, отталкивая трактирщика. – Что за пойло мне у тебя сегодня наливали, а? Пятьдесят зольдов за кружку, а будто сивухой разбавлено было, сволочь.

Мужик грубо попёр вниз напролом, лишь в последний миг перед тем как врезаться в нас с маркизой сообразив, что перед ним дворяне. Он отшатнулся к перилам, но оказалось уже поздно. В левой руке Агния держала короткую кавалерийскую плётку, которой, что называется, от всей души хлестнула похмельного дурака поперёк лица. До кровавого рубца. Ещё бы чуть-чуть довернула удар и точно оставила бы мужика без глаза. Крутая у меня сестрица, резкая.

– Пошёл вон, болван. – презрительно скривила она губки. – Чего встал? – спросила у трактирщика. – Где майор?

– А, вот-вот. – тот засеменил к третьей от лестничного подъёма двери. – Тут он.

Оставшийся за нашими спинами мужчина мигом протрезвел и принялся что-то извиняюще бормотать и кланяться. Вот такое оно, сословное общество. Бугаю влетело, и он же умоляет о прощении.

Этот постоялый двор далеко не первый, в котором я оказался, и к запахам пота, давно не мытых тел, не стиранных одежд, чего-то ещё кислого, я уже привык, но запах, который шибанул мне в нос, когда мы зашли в комнату раненого соратника моей сестрицы, чуть не заставил меня выскочить обратно. Здесь пахло гноем и почти трупным разложением. Оконце, единственное в номере, было плотно закрыто. О пользе проветриваний знали только в лечебнице Готлинской обители, и то совсем недавно.

– Карл. – прекрасная маркиза, аристократка высокого рода, не морщась и не гнушаясь, подошла к постели майора. – Ты меня слышишь? – она склонилась над лицом офицера. – Да уж, крепко тебе досталось.

– Он уже четыре часа как опять впал в беспамятство, госпожа полковник. – подал голос вскочивший при нашем появлении молодой солдат с вытекшим левым глазом. Понятно, одного увечного отправили сопровождать в тыл другого. Хотя, почему одного? Наверняка целую команду увечных набрали, из тех, кто ещё как-то может в случае чего постоять за себя. – Как хорошо, что вы здесь оказались. Мы боялись, что не довезём майора. Уже даже живой металл не помогает, а сделать кровопускание, чтобы дурную кровь отворить, не смогли. Здешний трактирный лекарь третий день как в Парелму в аптеку уехал за снадобьями. Только завтра должен вернуться.

– Имя. – спросила Агния.

– Моё?

– Моё и майора Эркина мне известно. – полковник не разозлилась на увечного и ответила спокойно, вот ведь, а я её узнаю с ранее не известных мне сторон. – Твоё.

– Иван.

– Иван, выйди за дверь, встань там и никого сюда не впускай. Это мой приказ. Ясно?

– Ясно, госпожа.

Когда он вышел, маркиза села на кровать раненого и взяла его за руку. Прям, как заботливая мать. Комбат-маманя, маманя-комбат. Кто бы сейчас в ней признал надменную, высокомерную особу?

– Степ, тебе никто не помешает. – она убрала со лба майора чёрную прядь волос, и я изменил своё мнение о возрасте Карла Эркина. Не больше сорока пяти, хотя вначале мне показался стариком. – Светляк сейчас тебе зажгу.

– У меня свой. Тоже собственного изготовления. Впрочем, если твой сильнее, буду благодарен.

И тут же в сумрачной комнате стало светло как днём. Это Агния свой амулет в виде голубиного яйца из хрусталя активировала, достав его из кармана.

– Не тяни, братик. Чувствую, совсем немного, и он отправится к Создателю.

– Уже бы отправился. – говорю, распахивая окно, а то дышать совсем не могу. – Повезло майору, что лекарь в отъезде. А то обескровливание в дополнение к натиранием живым металлом поставили бы на его жизни жирный крест.

– Ты сейчас о чём, Степ? Впрочем, не отвлекайся. Потом расскажешь.

– Ну, потом, так потом. – жму плечами, достаю свой конспект и сажусь на табурет, где до этого располагался Иван. – Это будет долго, Агния. Тут две полноразмерные тёмно-зелёные нити задействуются и три бордовые. Мало того, что узор сложный, так ещё надо будет ждать восстановления жгутов. Час времени, не меньше. Тебе лучше не сидеть тут.

– Ничего, я посижу. Подстрахую укрепляющим заклинанием, если вдруг мой майор решит не дождаться завершения тобой плетения.

Управился я немного раньше, чем предполагал, но вымотался при этом гораздо сильнее, чем рассчитывал.

Когда созданное мной заклинание растворилось в теле раненого, можно было наблюдать жутковатую картинку, будто происходит изменение тела мифического или фэнтезийного метаморфа. Тело Карла Эркина принялось бугриться во всех местах, а не только в районе раздробленного плеча и перебитых рёбер.

После бугров, под его кожей принялись перекатываться волны, и мой пациент громко застонал и выгнулся дугой, а затем вдруг резко расслабился и вытянулся на кровати, часто и глубоко задышав, как пробежавший стометровку спринтер.

Ещё пару минут, и он резко открыл глаза, посмотрев вокруг совершенно осмысленным взглядом.

– Госпожа Агния? Вы? – уставился майор на полковника и моментально вскочил, оказавшись перед маркизой Неллерской в одних подштанниках. – Откуда вы…

Он замолчал, видимо, только в этот момент поняв, что полностью здоров.

– Ты чего это, старик, решил в твёрдости с ядром катапульты помериться? – рассмеялась сестрица, вставая и подмигивая мне. – Жаль, что не в голову снаряд словил, она у тебя крепче железа.

– Госпожа Агния, госпожа полковник…

– Мне и его преподобию Степу, кстати, это мой брат, сродный, я тебе рассказывала, надо идти в мыльни. А тебе необходимо хорошенько поесть. Так что, все вопросы потом, за ужином. И ты того, оденься.

Офицер смутился, только тут сообразив, в каком он виде перед полковником.

– Простите, маркиза.

– Не за что прощать, Карл. Иван! – позвала она одноглазого солдата. – Сбегай в столовую, принеси майору много вкусной еды и вина.

Может мне и парня исцелить? Да, здесь не принято тратить магию на простых солдат, но чего Ивану увечным-то ходить? Мне ведь исцелить его не сложно.

– Ещё найди там в зале моего секретаря Сергия. – дополняю распоряжение сестры. – Возьми у него святой водицы Готлинского источника. Вам с майором она сейчас не помешает.

Глава 11

После ночёвки на постоялом дворе наш отряд увеличился на пять человек. Кроме майора Карла Эркина и счастливо смотревшего на мир обоими глазами Ивана Чайки, двадцатилетнего рубаки из первого кавалерийского полка, были ещё двое солдат и сержант, тоже вечером ещё увечные в различной степени тяжести, а теперь они все в поездке до Готлина на лечение не нуждались.

Аббат Степ, бастард рода Неллеров, поистине святой человек, силами своих молитв, воды из готлинского источника и магии исцелил их так, что теперь им хоть в атаку, хоть в церковь невесту на венчание вести.

Впечатление от удовольствия, которое я испытывал, наблюдая, как на меня смотрят мои недавние пациенты – а кому бы не понравилось чувствовать себя добрым чародеем и благодетелем? – немного портилось от размышлений на тему того, что не рано ли камень брошен в воду? Слишком быстро – нет никаких сомнений – кругами разойдутся слухи о могучем целителе в лице настоятеля Готлинского монастыря.

Депеша о том, как аббат Степ спас от одержимости милорда Карла Монского, уже давно ушла в Рансбур прецептору ордена Молящихся, пусть его преосвященство Николай Гиверский порадуется за возросшие возможности нашей организации и присылает ко мне своих одержимых племянников. Или кем там они ему приходятся? Не важно. Всех излечит, исцелит добрый доктор Айболит.

Только вот, одно дело, когда мои врачебные умения касаются очень узкого круга аристократов, как те декабристы страшно далёких от народа, но разбудивших Герцена, и совсем другое мои вчерашние художества.

Не только те, кого я накануне поставил на ноги, но и вся наша кавалерийская полусотня уже в курсе, что настоятель Степ, брат их полковника, является могущественным целителем и на короткой ноге с Создателем, раз такую силу молитвы имеет.

Языки у вояк, что помело, не сомневаюсь, слава обо мне вскоре пройдёт по городам и весям. Оно мне это надо? Вроде да, а вроде и нет. Не артист я, чтобы комфортно себя чувствовать под светом софитов.

Быть или не быть – вот, в чём вопрос. Шекспир велик, да. На все, считай, случаи жизни можно у него найти подходящую цитату. А Пушкин что ли хуже? Или другие из бесчисленной плеяды наших поэтов, писателей, драматургов? Как по мне, так нет, не хуже.

От мыслей отвлекает разговор сестры со спасённым мною майором. Нет, понятно, не окажись я рядом, Агния своего боевого товарища от края смерти всяко бы вытащила, пусть и ушло бы у неё на это несколько дней. Но это вовсе не отменяет того факта, что жизнь Карлу Эркину спас всё же аббат Степ, как ни крути.

Не только по прозвучавшим вчера словам благодарности майора, а и по выражению его лица понимаю, он этого не забудет. Тоже самое касается и остальных моих вчерашних пациентов, особенно Ивана. Каково бы ему было в двадцать-то лет циклопом ходить?

Если Эркина в Готлине, доберись он туда чудом живым, попытались бы исцелить, в том числе и с помощью плетений или магических алхимических зелий, то вот обычным солдатам пришлось бы остаться увечными навсегда.

Уверен, не помогли бы им ни отвары из потрохов вспоротой ровно в полночь жабы, ни натирание ран птичьим помётом, ни другие лекарственные препараты. А уж если бы их взялись лечить выпуском дурной крови, то всё, хана, и инвалидность бы не светила. Голыми приходим мы в этот мир, голыми и уходим.

– Нет, маркиза, – отвечает на вопрос Агнии майор Карл. – Наш лагерь мы перенесли на эту сторону болот. Под Лисички. Как только нас выдавят сюда, мы больше не сможем успешно препятствовать продвижению виргийцев. На нас самих, вы понимаете, повиснут наши обозы. Потеряем преимущество в маневренности, а численно северяне нас примерно раз в пять превосходят.

– Только в пять? – хмыкнула сестрица.

– Я про их передовое войско говорю. – пояснил Эскин. – За ним, как ребята из разведки докладывают, движется ещё одно, такое же по численности, и это без учёта их стреломётных и камнемётных подразделений и арьергарда. Так что, как только наши полки окажутся на этой стороне болот, то до Готлина двинемся очень быстро, иначе, или придётся бросить обозы, либо виргийцы нас зажмут.

Мы едем в середине колонны, я вырвался от сестры чуть вперёд, чтобы дать ей спокойно общаться с её старым боевым товарищем.

К весу кольчуги уже привык, что тут же выявило новое неудобство. Мучаясь вчера и потея под тяжестью боевого доспеха, совсем не обращал внимание на пыль, поднимаемую копытами едущих впереди коней, а теперь вот почувствовал.

Моё предложение возглавить нам колонну вызвало ироническую улыбку полковника и возмущение дядьки Ригера. Эх, не я здесь командир, еду в непонятном статусе вольноопределяющегося. Ладно, и это надо попробовать.

– Насчёт скорости отступления можешь не беспокоиться, Карл. – Агния ускорила лошадь и поравнялась со мной. – Мы с братом выиграем достаточно времени. Так ведь, Степ? Или опять, как ты любишь, начнёшь спорить?

– С тобой спорить, себе дороже выйдет. – вздыхаю. – Конечно выиграем. Может всё-таки поедем в авангард? У тебя, вон, и конь белый.

– Причём здесь цвет моей Розалии?

– Ну, как же? Командир ведь должен быть впереди, на белом коне.

– Во-первых, я тут не командир, дорогой братик, командует отрядом капитан Василий, если ты заметил. А он как раз и едет во главе колонны. Во-вторых, место любого боевого мага в походе – так записано в воинском уложении – находится в центре колонны, где мы с тобой и наши одарённые соратники сейчас движемся. Вижу, наставник Михаил тебе требования воинского уложения не доводил – считаю это серьёзным упущением – значит, я займусь, пока время есть.

Поутру встав, учи устав. Так меня когда-то убеждали. Теперь вот по новой послушаю воинские наставления в исполнении полковника Неллерской. Что ж, дело нужное, хотя мне бы лучше побольше узнать о магии. Магом-то я стал, а вот военным быть оказалось не судьба.

Ни в одной книге – а пересмотрел я их уже достаточно – так и не нашёл никакой теории по созданию плетений. Одни лишь готовые, кем-то придуманные конструкции, кушайте, называется, с булочкой, только не обляпайтесь. Кем придуманы? Когда? На основании чего?

Объяснение есть – древними могучими магами – и меня оно совсем не устраивает. Разумеется, какие-то вещи лежат на поверхности. Имею в виду, что многое понимается интуитивно, синие оттенки – вода, голубого – воздух, зелёного – жизнь и здоровье, фиолетового – наоборот, смерть, тлен и разложение, красного – огонь, жёлтого – свет и прочее. С этим всё понятно. А вот сочетания цветов как придумали? Формы плетений, узоры, крепления энергетических нитей?

Нужно ли мне вообще с этим разбираться, когда и без того дел полно? Нужно. Самому просто интересно. Прям, будто шилом кто в задницу колет. Юный возраст, кипучая энергия молодого тела не дают спокойно жить-поживать, да добра наживать. Так что, обязательно займусь этим вопросом. И не раз. Но потом.

Пока же начал слушать сестру, рассказывающую мне основные положения здешней военной науки.

– Так воинское уложение одно? – решил уточнить. – На всё-всё-всё?

– В смысле? – удивилась Агния.

– И для несения службы в карауле, и для боевых действий, и порядок наложения наказаний или поощрений, и общий порядок в армии, всё в одном королевском документе?

– Разумеется. А как же иначе? Или ты считаешь, что одни будут воевать, другие нести службу в карауле, третьи нарушать и безобразничать?

Смеётся, а зря. Лучше бы сделали как у нас было несколько уставов – боевой, общевоинский, дисциплинарный, строевой, гарнизонной и караульной служб. Так удобней.

Понятно, промолчал об этом, лишь смущённо улыбнулся. Прости, сестра, ты же помнишь, что твой брат рос как репей, вот и лепит порой всякую чушь, хоть порой и интересную.

При этом, мне надо как-то умудриться сделать так, чтобы маркиза Неллерская не только узнала, но и в полной мере осознала, что я теперь не просто четырнадцатилетний оболтус, получивший от признавшего меня рода высокий статус князя церкви и от Создателя необычайно могущественный дар, а ещё и весьма умный молодой человек с твёрдыми характером и волей.

Не нужно со мной разговаривать и вести себя как с любимым, но несмышлёным младшим родственником. Надеюсь, время и возможность добиться этого у меня будет.

– Что там впереди? – привстаю в стременах. – Крики какие-то.

– Скоро узнаем. – не встревожилась Агния.

Она, с её воинским опытом, сразу бы поняла по голосам вояк, если бы впереди было что-то угрожающее. Поэтому, можно не напрягаться.

Оказалось, нам навстречу движется сводная колонна кандальников из окрестных шахт. Осуждённые на каторгу преступники и военнопленные тоже являются ресурсом, и их перегоняли подальше от мест возможного скорого появления виргийцев.

Надзиратели и конвой палками, плетьми и древками копий быстро согнали бедолаг на обочину, чтобы освободить нашему отряду путь.

Проезжая, стараюсь не смотреть на каторжан, пусть даже такое зрелище мне внове. Сто лет не видел и ещё бы столько же не видеть. Не люблю наблюдать за страданиями людей, чем, кстати, сильно отличаюсь от всех до единого представителей моего нового мира, кого знаю лично или из доставшейся от Степа памяти.

Своё добросердечие, впрочем, я очень быстро, ещё в Неллере, научился скрывать. Тая от близких и друзей надежды лучшие и голос благородный неверием осмеянных страстей. Лермонтов? Он самый. Михаил Юрьевич, потомок шотландского переселенца.

Часть каторжан имеет на ногах цепи, но у большинства на плечах тяжёлые дубовые колодки с отверстиями для головы и рук. Жуть просто. Их поди ещё и весь путь не расковывают, так и идут, и едят с помощью своих товарищей, и спят.

Чудовищно. Лучше в плен не попадать. Солдатам. Офицеров-то выкупают или обменивают, а вот у рядовых бойцов, если в горячке не прикончат в ходе или после боя, единственная возможность получить свободу – согласиться убивать своих товарищей на арене амфитеатра на потеху зрителям.

Короткий обеденный привал устроили в одной из деревень, разбив бивак прямо на лобной площади. Тут имелись колодцы, а главное на привалах – во время своего первого путешествия по королевству уяснил – это водопой для людей и коней, скорее, даже для коней и людей. Лошадкам много воды надо, из лужи не напоишь, особенно, когда их десятки.

Жители из этого поселения давно ушли, забрав с собой свой скудный скарб и всю живность, кроме нескольких собак, которые поначалу принялись нас облаивать, но после того, как один из солдат подстрелил самую смелую из арбалета, попрятались.

К собакам я отношусь хорошо, если не пытаются укусить. Мог бы помешать арбалетчику, обязательно бы это сделал. Только заметил его действия слишком поздно. Жаль пёсика. Лаял себе и лаял, кому мешал?

После привала наш отряд ускорился, чтобы к вечеру достичь следующего водоёма. Планирование движения колонн, оказывается, целая наука. Надо поставить себе зарубку в памяти и, если доведётся отправиться в путешествие самому, не просто хорошо изучать предстоящий маршрут, а продумывать места стоянок и ночёвок.

Это сейчас за меня думают опытные люди вроде капитана Василия Иткурского. Как будет складываться жизнь в дальнейшем, одному только Создателю ведомо.

– Даже вопросов уточняющих не задаёшь. – хмурится сестрёнка. – Ты вообще меня слушаешь?

Я с листа информацию лучше воспринимаю. Чтобы хорошо понять здешнее воинское уложение, мне проще по возвращении заказать его покупку в Готлине. Но и сейчас стараюсь не пропускать мимо ушей то, что рассказывает мне Агния, даже при том, что воинская наука в данный момент для меня лишь на третьем месте по важности.

На почётном втором магия, а лидер моих интересов – политические расклады в королевстве. Кто против кого дружит, кому нельзя подставлять спину и откуда может прилететь.

Сестра от меня ничего скрывать не собирается, но когда начинает что-то объяснять, то оказывается, что для меня это как китайская грамота.