Текст книги "Развод. Вопреки тебе (СИ)"

Автор книги: Селин Саади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Однако, я первая притормаживаю, чуть надавливая на его грудь.

– Извини…я… – как объяснить, что это не потому что не хочу, а потому что боюсь.

Сама себя не понимаю.

Но страшусь и силы своих эмоций, и того, что не знаю его мыслей. А если совсем начистоту, то не хочу быть очередным коротким приключением.

И нет, это даже не обижает, наоборот, такой мужчина обратил внимание на меня, когда в его доступе любая. Это отчетливо дает понять, что, скорее всего, я вкладываю большее значение в происходящее.

А потом…я не хочу снова испытывать боль.

Потому что уверена, что именно эта боль будет сокрушительной. В сравнении с тем, что моя жизнь в одночасье кардинально изменилась, осознаю, что после него я не справлюсь.

– Это ты прости. – хрипит, смотря вдаль, а на лице ярко проявляются желваки: – Я не должен был.

Его слова вроде бы обязывают ответить, что нет, все в порядке. Однако, я, повторяя его взгляд на то, как медленно красная полоса восходного солнца сменяется на желтый, молчу.

Глава 28

Руслан

Молча поднимаемся в лифте.

Прокрутил уже этот чертов поцелуй раз пятьдесят.

С того момента молчит и даже не смотрит в мою сторону. Оттого и сдерживать раздражение становится невыносимо.

Уверен, видит, но блядь, скрыть не могу.

Почему?!

Развод тут уже не причем, что-то другое.

Хочется прямо сказать, чтобы отбросила все и позволила себе расслабиться. Позволила, мать ее, коснуться белоснежной кожи, доводить до исступления и наблюдать, как хватает воздух ртом.

Гребаный детский поцелуй заставил чуть ли не вздернуться. Вкус губ, с цветочными нотами от вина, каменным колом поставил орган, которому уже невмоготу.

Выходим из лифта.

Надо что-то сказать, Зуев…

– Спокойной ночи. – резко звучат собственные слова.

– Руслан… – наконец, смотрит в глаза.

Не готова… А чего хотел, идиот?! Ни черта о тебе не знает, а когда узнает убежит, волосы назад.

– Не надо. – слушать отговорки желания нет.

Взбешусь, чувствую.

Нужно время.

Обоим.

Открываю ключ картой свою дверь, оказываясь в номере. Отдергиваю полы рубашки, заставляя пуговицы летать. Тут же скидываю ее с себя и иду прямиком в ванную.

Холодный душ и сон.

Не думать, не искать причин.

Двадцать минут стою под ледяными струями, стараясь угомонить разгоряченную кровь, а потом с бокалом виски усаживаюсь в кровать.

По идиотски пялюсь в экран телефона с открытой перепиской, но она даже не в сети.

Спустя час безуспешных попыток уснуть, плюю и открываю планшет с задачами на день. Даже и на пару часов сна, перед очередной встречей, сейчас не способен.

Не пойму, что творит со мной.

Скручивает так, что сосредоточиться не могу ни на чем, кроме нее.

Твою мать!

Надо сбросить это дерьмо.

Мысль, наконец, заставляет хоть немного отвлечься, и в поисках спортивной формы уже предвкушаю с каким остервенением буду мутузить грушу.

Однако, когда я собран, закидываю спортивную сумку на плечо и открываю дверь, вижу ее.

– Я завтрак принесла.

Смущается, стоя в пижаме с подносом.

Я даже не представляю, как на это реагировать.

– Я собирался боксировать. – отвечаю, и очень стараюсь держать нейтральный тон.

Знаю, ведь в голове навертит всякой хрени. Обиделся, разозлился на нее… Да только же не понимает, что дело совсем не в этом.

Конечно, в ней, только эмоции клокочут по отношению к самому себе.

– А. – тушуется, и отступает назад: – Ничего страшного, тогда позже, да?

Сам себе язык готов оторвать в этот момент. Потому что в этом «позже» она для себя произносит «никогда».

– Кофе не помешает.

Отступаю сдаваясь.

Слабак ты, Зуев.

Проходит, ставит поднос на журнальный стол и присаживается.

– На самом деле… – робко тянет: – Я бы хотела объяснить тебе…

Вижу, как ей стыдно и как важно.

Сажусь напротив, давая понять, что готов выслушать.

Хотя, черт возьми, ни разу не готов.

– Я…Ты же знаешь, сам все видел. – печальная улыбка оседает на ее губах.

А я хочу это стереть к чертовой матери, чтобы только видеть восторг в блестящих глазах, широкую улыбку, и слышать заливистый смех.

Словно одержим этим.

– Бывший муж никогда не делал для меня ничего такого, Руслан. И я знаю, что ты думаешь по поводу моего брака и меня, но…

– Ты не знаешь. – перебиваю хмурясь: – Ты опять сделала выводы, только потому что я хотел понять решишься ты или нет.

– Да. – кивает: – Но я бы долго к этому шла. И ты это понимаешь. Все то, что ты делаешь, это как иллюзия. Я и верю, и не верю. – такое тепло в глазах, что я будто под солнцем: – И ты… – она обводит рукой меня, округляя глаза: – Какой-то фантастический мужчина. Все твои девушки, они…

Загнула ты, девочка моя.

Но вместо слов, я наклоняю голову со скепсисом глядя на нее.

– Что они?!

– Они красивы, эффектны, богаты… У них явно нет проблемного бывшего, что угрожает каждому, кто их знает. Они не ездят на общественном транспорте…Я… – она вздыхает, прикрывая глаза: – Я не такая.

Это то я и знаю лучше всего. И именно от этого меня штырит, как подростка в пубертате.

Усмехаюсь, смотря на женщину, которая давая пищу своим сомнениям, смогла сказать мне нет.

Охренеть.

– Дин, ты серьезно считаешь, что я этого не понимаю?

– Нет. Этого я не понимаю, Руслан.

Ее уязвимость сводит с ума. Встал бы, закрыл бы от всего.

Ведь сама не понимает насколько сильной личностью является, чтобы показывать миру свою душу. Даже я не могу, закрываюсь панцирем перед любой дорогой, на которой оказываюсь.

– Хорошо. – киваю, ставя локти на колени: – Спрашивай, я объясню.

Сглатывает, явно обескураженная моими словами. Я и сам, черт возьми, не пойму, что делаю.

– Зачем? – видит как хмурюсь: – Зачем тебе это?

– Вряд ли я отвечу что-то более вразумительное, кроме того, что хочу.

Знаю, что звучу, как идиот. Но какими словами ей объяснить, если сам до конца не осознаю.

– Для чего?

Вопрос, на который для себя ответил уже давно, где-то с дня рождения крестника.

– Ты настоящая… А я уже и забыл, что такие существуют в природе. – пожимаю плечами: – Ты говоришь про тех, кто меня окружает. А посмотри на это с моей стороны. – она так сконцентрирована на моих словах, а я стараюсь максимально объяснить, хотя может это и грубо: – Все эти куклы желают одного: папика, если она слишком молода; если постарше, то богатого мужика, с которым ей светит беззаботная, по ее мнению, жизнь. Как думаешь, хотя бы одна, кроме секса и минета, хотела приготовить мне кофе, потому что подумала обо мне или проявила заботу? Просто так, не ожидая ничего взамен, без выгоды для себя. Обычный, мать его, долбанный кофе… – вопросительно вскидываю брови: – Или, например, хотела принести завтрак в номер отеля?! В отеле, где он включен, Дин… – она ошарашенно смотрит, а меня несет: – Или хотя бы кто-то благодарил за помощь искренне и без члена во рту…прости за грубость. – усмехаюсь: – Нет, Мышка. Я тебе даже скажу больше, каждая вторая не скрывает того, что хочет получить. Картье, Тиффани, айфоны, сумки. А те, кто считают себя искусными любовницами метят на лексусы и порше. Черт, да я список могу составить с картинками и названиями! – посылаю взгляд в нее, замолкая на паузу: – И никто рядом никогда не хотел «ничего». Никого не приходилось заставлять… Кроме тебя.

Вместе с ней сам охреневаю от того, что вывалил.

Она, в итоге отмирает и прячет улыбку, а я нервно провожу рукой по волосам.

Даже вроде немного отпустило.

– Можно еще вопрос…

Киваю, вновь возвращая взгляд на девушку.

– Если… – робеет, подбирая нужные слова: – Ты ведь сразу скажешь мне, чтобы я не строила свои иллюзии?

Смотрю на нее, как на диковинку. Она серьезно не понимает, что даже сейчас, я старательно прикрываю низ своих шорт, потому что, мать ее, заводит одним своим видом.

В закрытой, черт ее дери, пижаме.

И один раз здесь не поможет. Это уже, скажем, будет считаться прелюдией перед тем, что я поистине хочу проделать с этой девочкой.

– А что, если иллюзии начну строить я?

Она улыбается. Снова.

А у меня дербанит внутренние органы, как в бетономешалке.

– Я скажу.

Теперь еще и убивает словами, открыто наслаждаясь этим.

Разговор приводит к тому, чтобы, наконец, открыть ей немного больше, чем знает этот мир.

– Я пойду…ты же на тренировку? – уже и сам не уверен: – Может быть… вечером после твоей встречи сходим в тот бар, про который мне говорил итальянец…

– Конечно. – отвечаю тоже вставая с кресла: – А завтра я кое-куда тебя отвезу. – хоть дается и сложно, но все же говорю, чтобы самому не отступиться.

– Хорошо. – кивает и двигается к двери.

А потом возвращается, оставляет неловкий поцелуй на щеке и вся красная выбегает из номера.

Ох, Мышка, что творишь то?!

Улыбаюсь идиотской улыбкой и выхожу следом, направляясь в тренажерный зал.

Надо осмыслить, как ей сказать. Не каждый день приходится говорить о том, что ты дерьмо.

Однако, судя по всему, груше сегодня все-таки повезло.

Пока обдумываю все слова, которые должен буду ей озвучить, телефон истошно вопит о том, что кому-то нужен.

– Слушаю. – завидев номер адвоката, хочу лишь слышать, что все срослось.

– Руслан…

– Как прошло? – хмурюсь, останавливаясь перед лифтом.

– Ты был прав, он взял деньги.

– Чертов мудак. – усмехаюсь в трубку: – Когда подпишет бумаги о разводе?

– Ждет отмашку. Но я хотел бы уточнить, ты уверен? Сумма не маленькая, да и не нравится он мне.

Пара тройка миллионов не сильно ударят по карманам, зато она будет свободна.

– Уверен. Мы можем запретить ему к ней приближаться? – раздумывая с секунду, задаю вопрос.

Привык не игнорировать свою интуицию, а этот прохиндей сто процентов объявится. И, к слову, будет полным кретином, идущим на самоубийство.

– Боюсь, что нет. Мы расходимся обоюдно. – задумавшись выдает Валентинович.

– Найди варианты.

– Ладно, ладно. С девочкой все ясно. Меня волнует другое… – и я уже знаю этот тон: – Ты.

– Ко мне он не сунется. А если и сунется, то…

– Вот именно. – перебивает Посадский: – Не хотелось бы окунаться в прошлое, Зуев.

Черт возьми, и мне.

Однако, если только попробует доставить ей неудобства, вытащу все внутренности, заставив захлебываться собственной кровью.

– Валентинович, мы ведь стали старше и умнее? – ухмыляюсь скрывая мысли.

Но уверен, старик все понимает. Вся его деятельность одно время была направлена только на меня.

– Знал же ведь, хрен тебе докажешь засранцу. – ворчит он, откровенно забавляя меня: – Как получу бумаги, отзвонюсь. По запрету попробую наваять. Ты девочке то скажи, чтобы не маялась, Иван сказал, переживает.

– Я в долгу не останусь, знаешь. На счет нее… – бросаю взгляд к ее двери: – Все в порядке, отвлекаю, как могу.

Он отключается, а я с заметно повысившимся уровнем эндорфина захожу в лифт.

Осталось только приоткрыть завесу прошлого и, по сути, в ее руках будет карт-бланш.

А уже дальше решать ей и сомневаюсь, что у меня будет желание подвести ее к тому, чего хочу я.

Глава 29

Заходим в колоритное заведение, где стоят маленькие кругленькие столики на двоих, и большие прямоугольные на компанию.

Пестрота красного и зеленого цветов рябит в глазах.

Руслан пропускает вперед, заходя следом. Сегодня мы выглядим, как молодежь на гулянке.

Короткое платье нежно-розового цвета облегает фигуру, а на Руслане белоснежная футболка и джинсы. В купе с его бронзовой кожей и яркими голубыми глазами выглядит невероятно.

Никогда не думала, что буду видеть белый цвет в таком ключе.

Указываю на столик, что стоит ближе к сцене, но не совсем близко. Как будто специально оставлено расстояние для посетителей.

Звучит ненавязчивая музыка с присущими Италии ритмами. И я озираюсь по сторонам стараясь разглядеть каждую мелочь.

Миловидная официантка тут же оказывается около нас, тараторя что-то на итальянском.

– Что будешь? – обращается ко мне тот, кто со скоростью света крадет мое сердце.

– Может быть Дайкири? – пожимаю плечами.

Он озвучивает официантке, все еще смотря в меню. Она снова что-то отвечает, а Руслан просто кивает.

– Как прошел твой день? – задаю вопрос, потому как после утра не видела его.

А возможности поговорить у нас не было.

– Продуктивно. – отвечает ухмыляясь: – Твой?

– Отлично. – не могу сдержать улыбку, на что мужчина вздергивает бровь в вопросе: – Мне звонил Сергей Валентинович!

Восклицаю даже ерзая на стуле.

– И…новости судя по всему хорошие? – задаёт вопрос немного хмурясь.

– Да! Бумаги о разводе будут готовы через несколько дней! Ты даже не представляешь насколько я счастлива!

Руслан смотрит будто задумавшись и приподнимает уголок губ.

– Я рад. – отвечает, как раз когда приносят напитки: – Тогда это прямо повод напиться, верно? – ухмыляется, заставляя меня смеяться.

– Боюсь это плохая идея… – отсмеявшись отвечаю: – Спасибо тебе…

Бабочки порхают кажется с головы до пят. И я не могу поверить, что все. Это конец той истории, которая отнимала меня у себя.

– Был рад посодействовать. – скромно отвечает, а я…

Наблюдаю за ним, чувствуя не то, чтобы огромную благодарность, а какое-то комбо эмоций и чувств.

Тянусь к мужчине, оставляя на его щеке поцелуй. Не такой, как утром. А буквально замираю прислонившись к коже, вдыхая аромат и прикрывая глаза от удовольствия.

Осознаю, что меня ничего не останавливает и от этого испытываю непреодолимое желание дать ему понять.

Руслан не двигается какое-то время, а затем едва двигаясь поворачивается, накрывая своими губами с терпким вкусом виски.

Боже. Я словно самолет, что взлетает. В животе что-то замирает, а потом опускается, и резко поднимается обратно.

Вероятно, кто влюблялся меня поймёт. Но определенно, не представляет весь спектр моих ощущений к этому мужчине.

Он целует медленно, даже как-то тягуче. Ласкает сначала верхнюю губу, а затем нижнюю. И эта трепетная ласка отдается такой нежностью, что я буквально таю.

Останавливается, поглаживая костяшками пальцев мою щеку.

– Мышка, я вообще-то живой. – шепчет в ухо.

Отстраняюсь, открывая наконец глаза, и вижу сверкающие возбуждением глаза.

Невольно взгляд опускается ниже, и я понимаю к чему он это говорит.

Глупо хихикаю, зарываясь лицом в его плечо.

– Прости. – едва слышно шепчу.

– За что? – он усмехается приподнимая пальцем подбородок: – За то, что я тебя хочу?

Откровенные слова вводят в краску и вместе с тем увеличивают и собственное желание.

От созерцания друг друга нас отвлекает музыка, что резко раздается со сцены.

Какая-то группа, где солисты мужчина и женщина начинают петь. Лиричные ноты тут же отзываются в душе.

Позволяю себе положить голову на плечо Руслана.

Так хорошо сейчас. Будто так было всегда.

А все остальное уходит из памяти и души.

Сейчас есть только я, он и Рим.

Даже если в дальнейшем мы потеряемся друг для друга, то сейчас я хочу потеряться лишь в наслаждении и удовольствии от того, что этот мужчина рядом.

Спустя пару часов и еще трех бокалов коктейля, я уже танцую у сцены, забываясь в веселых аккордах. Вокруг какие-то туристы, итальянцы, девушки, мужчины.

Руслан сидит за столиком, облокотившись на спинку стула, и пристально смотрит. А я, благодаря градусу в крови, разрешаю себе немного поиграть с огнём. Флиртую, танцуя на месте, виляя бёдрами и поднимая волосы, что от жары липнут к спине.

Он качает головой и усмехается.

Уверена, что потом он мне об этом скажет, но я и сама не могу сдерживать свои порывы.

Влечение к нему, подобно цунами. Начиналось медленно, а затем поднимало волны все выше и выше. И теперь, когда наконец, накрыло с головой, я не готова и не хочу отступать.

Безусловно, я о нем знаю мало, но в этом ведь и своя прелесть тоже. К тому же, его поступки, они говорят больше слов.

Первая встреча, его реакция.

Помощь, как для того, чтобы вылезти из ракушки и посмотреть на мир трезво, так и с адвокатом. Вечер, благодаря которому моя работа претерпела оптимизацию, а финансовое положение будет гораздо лучше.

Его крайне деликатное внимание, которое не могу назвать навязчивым, но при этом несколько безапелляционным.

Он принимал решения за меня, и где-то давал выбор, пусть и манипулируя вариантами.

И только благодаря этому мужчине, я в этой точке, которая стопроцентно является моим новым началом.

Двигаюсь к столику, потому что жутко хочется пить.

– Вода. – он тут же двигает стакан с напитком.

– Может быть пойдем уже? – закусив губу спрашиваю, не думаю, что ему тут скучно, но и вряд ли весело.

– Ты хочешь?

Киваю, отвечая правдой.

Мужчина тут же щелкает пальцами подзывая официантку.

– Я расплачусь, все таки праздновали мой развод. – отвечаю, но вздернутая бровь на мужественном лице дает понять, что я несу чепуху.

Намеренно медленно достает карту из кошелька, и не сводя взгляда цокает.

От чего-то улыбаюсь и захватывая сумочку, двигаюсь к выходу.

Когда оказываемся на улице, наслаждаюсь прохладой.

– Давай на такси, прохладно. – он машет ближайшей машине, а я согласно киваю.

Сейчас в голове застрял один вопрос…хочу ли я одна оставаться на эту ночь…

Сажусь первой в открытую дверь, а он забирается следом. Озвучивает водителю адрес отеля.

Пытаюсь додумать, нужно намекнуть или сказать прямо. Неловкость мое все, поэтому боюсь это будет выглядеть смешно…

– Эй, все в порядке? – он видно заметив мою отстранённость тут же реагирует.

– Да…просто задумалась.

– О чем? – хмурятся его брови.

– Что будем делать… – тихо отвечаю.

Руслан вздыхает и прижимает меня к себе, обнимая за плечи. А я жду дальше каких-то слов, но их нет.

Он молчит.

Сердце в его груди стучит отчетливо и часто, а грудь не двигается. Ощущение, что он не дышит.

Спустя буквально пять минут мы оказываемся у отеля, и оставляя купюру водителю, он подает мне руку, вылезая первым.

Волнение и домыслы уже вовсю орудуют в груди и в голове, но я пытаюсь абстрагироваться.

Он же сам сказал, что хочет… Так почему сейчас словно дает заднюю?

Проходим фойе отеля прямо к лифтам, и выпитые коктейли совершенно не помогают разобраться в том, что происходит.

Когда оказываемся на нужном этаже, так же выходим. И вот первая развилка… ему направо, мне налево.

Он достает ключ карту, а я не понимаю, что мне делать, но сумку не открываю.

– Мышка… – зовёт он, указывая на свой номер.

Не пойму то ли я придумала, то ли что…

– Если…

– Дина. – услышав властные нотки тут же делаю шаг внутрь.

Но дальше не двигаюсь, стою между гостиной и небольшим коридором. Чувствую как мужчина подходит сзади, убирает волосы в сторону, и касается губами шеи.

– Помнишь, говорил про одно место? – хрипит он покрывая поцелуями кожу.

Угукаю не в силах сказать и слова, откидывая голову ему на плечо.

– Пока мы туда не съездим, я не могу… – хмурюсь с закрытыми глазами.

Однако, поворачиваюсь к нему, касаясь пальчиками щетины.

– Ладно… – шепчу.

Если это для него важно, значит так нужно.

Это я уже усвоила, иначе бы Руслан Зуев, сейчас не сказав и слова, сделал бы все, чего хотел…

– Я не хочу причинять тебе боль. А если воспользуюсь, завтра будет больно вдвойне. – он говорит так серьезно, что тревога снова протягивает свои щупальца.

– Ты пугаешь меня… – вырывается.

Он печально усмехнувшись делает глубокий вдох.

– Да. – просто говорит он, обходя меня.

– Поговоришь? – спрашиваю несмело.

Отгоняю прочь все эти страхи из прошлого.

Руслан садится на кровать, скрещивая руки в замок.

– Когда я бы моложе, я занимался боксом. – киваю, Оля говорила мне: – И помимо профессионального ринга участвовал в боях без правил.

Это совсем не удивляет.

– Выглядит это, как сборище идиотов. За импровизированной оградой разбивают лица в мясо. Кровь, алкоголь, наркотики, деньги. А нередко и секс в соседней картонной комнате.

– Ты так зарабатывал? – сажусь рядом, одергиваю платье.

– Хочешь переодеться? – тут же реагирует он.

Я бы хотела, но идти к себе в такой момент, когда мужчина открывает себя, это высшая степень глупости.

– Нормально. – отмахиваюсь, но Руслан встает.

Идет к дверям спальни, и раскрывая их, исчезает. А затем возвращается с темной футболкой и такими же шортами.

– Нормально, значит плохо, Мышка. – протягивает вещи.

Я ярко чувствую запах парфюма и порошка. Даже не уходя в ванную, боясь спугнуть его настрой, натягиваю шорты пока он наливает воду мне и виски себе. Одним движением стягиваю лямки платья, накидывая футболку, и опускаю платье к ногам.

– Хочешь покрепче?

– Нет, вода, то, что надо.

Он вновь садится.

– Сначала я не зарабатывал, я больше развлекался. А потом уже и ставки повысились, и скажем, появились свои требования. Бить жестче, сохранять репутацию и слушать толпу. Толпа вела потому, что платила. А зрелищ там хотел каждый второй. Они готовы были отдавать последние трусы, лишь бы поставить на ведущего бойца. Я был ведущим… – он залпом выпивает напиток: – И искалечил немало людей. Гораздо больше, чем тем, кому помог.

– Это…

– Это длилось, пока однажды я не пересек черту.

Чеканит не своим голосом, а я не в силах сдержать удивления рассматриваю ожесточенные черты лица.

Сколько же он носил этот груз в себе?