Текст книги "Снежная королева и демон с ангельским терпением (СИ)"
Автор книги: Селена Микешина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)
Глава 35.3
***
Темница встретила меня мраком и сыростью, что уже давно приелись мне. Странно, но когда-то я любил это место. Мне нравилось чувствовать, что от моего решения зависят чьи-то жизни, что я могу дать кому-то надежду либо отнять ее, погружая энлида в отчаяние. Мне нравилась власть над подчиненными… Я грезил, что когда-нибудь буду влавствовать не грязными крысами, а целой страной… Тогда я был слишком молод и глуп.
Скучающие стражи сразу выпрямились передомной, но не спешили открывать заветную дверь. Это были непростые демоны. Мои личные подданные, с которыми мы прошли не одну войну, с которыми даже успели породниться, делясь едой и кровом в полевых условиях. Поэтому я и доверил им столь важное дело, чтобы без моего разрешения они никого не пропускали. Но это сыграло со мной злую шутку: на Венере был мой знак, из-за чего ей удалось войти в запретную зону, оснащенную не только сдерживающими заклинаниями.
– Объект ведет себя странно, – доложил один из друзей с каштановыми волосами. – До сих пор не было ни одной попытки сбежать, а все охранки молчат.
– Это не похоже на него, – отозвался второй, взъерошив рыжую шевелюру.
– Сбежал и вернулся обратно, – оборвал их я, из-за чего они тут же упали на колени, низко склонив головы.
– Простите нас, лорд, – хором сказали они, но я жестом приказал им подняться.
– Отдайте приказ, чтобы через час сюда привезли 90 % маисан, – они послушно кивнули, не задавая лишних вопросов, а я вошел в карцер, где за решеткой, на полу, сидел Адам со скорбным выражением лица.
Мне было его жаль. Быть носителем проклятия – невыносимая ноша, которая сводит тебя с ума. Превращает в марионетку, которая не задумываясь может покрамсать на кусочки своих родных. Обычно, в подобной ситуации над обреченным берется абсолютный контроль, но этот ублюдок был хитрее. Он специально оставлял жертву в трезвом уме, заставляя ее мучаться от угрызнений совести, отчаяния, душевной боли и страха, чтобы питаться ее негативными эмоциями и становиться сильнее. Это самый настоящий паразит, что создан самим Хаосом, из-за чего становится непобедимым. Если бы я был немного слабее, то меня постигла бы та же участь, что и человека, сидящего в клетке.
Шатен посмотрел на меня пустыми глазами, в глубине которых плескались боль и раскаяние. Немного пошатываясь, он встал, звеня цепями, что никак не помешали ему выбраться отсюда, и прислонился к решетке лбом, хватаясь дрожащими руками за прутья.
– Пастэн, прошу, убей меня, – умолял "психолог", желающий прекратить свое существование. – Хотя бы попытайся…
Когти на правой руке сразу же удлиннились, и я мгновенно разрезал грудную клетку, вырывая из теплого тела сердце, оставляя большую кровоточащую дыру и вымещая на безвинном всю свою злость. Сама кровь брызнула в разные стороны, окрапляя ненавистным цветом белую рубашку и все помещение, ударив железным запахом в нос, заставляя чудище внутри меня плотоядно облизнуться. Адам закряхтел, машинально пытаясь сделать последний вдох, и, захлебываясь, закатил глаза и рухнул на каменный пол. Сердце в моей руке еще сокращалось, но радости мне это не принесло, хоть и стало немного легче, когда дал ярости выйти наружу. Я лишь брезгливо поморщился и сжег ненужный орган, из-за чего в комнате запахло жареным мясом.
Несколько секунд тело лежало неподвижно, пачкая красной лужей каменный пол, после чего неестественно выгнулось и затряслось. В стеклянный взгляд Адама вернулась осознанность, и он закричал от невыносимой боли. Нити тьмы спешно восстанавливали его тело, заменяя утраченное сердце искусственным. Было бы наивно пологать, что этот ублюдок покинет столь хорошее тело, только из-за того, что оно умрет. К сожалению, подобное проклятие делает бедолагу бессмертным.
Скрючившись, человек резко поднялся, злорадно скалясь. Вот только теперь я видел его истинное лицо, которое он решил не прятать. Клубы чернильной тьмы, напоминающие по форме мужчину с горящими красными глазами и белыми клыками в широкой пасти. Охотник или мое проклятие.
– Давно не виделись, дружище! – черным раздвоенным языком он облизал свои зубы, выжидающе уставившись на меня. – Удивлен, что ты еще не прикончил ее.
– Истинной целью была не она, а я, так? – проигнорировав его слова, я сразу перешел к делу.
– Опять ты меня раскусил! – он театрально всплеснул руками. – Что и ожидалось от того, кто создал столь продуманный образ. Да, кровавый лорд?
– Не называй меня так. Это осталось в прошлом.
– Да-а-а? А я так не думаю. Ты бы не смог простить себя, даже если бы прошла целая вечность! Ты все равно остаешься убийцей своего народа! УБИЙЦА! УБИЙЦА! УБИЙЦА! – это слово резануло слух, эхом отражаясь от стен. Хотелось заткнуть уши или в неконролируемом гневе сжечь все до тла, но это не выход.
– Молчать, – произнес я, вплетая в голос максимум спокойствия. Нельзя позволить ему вывести меня на эмоции, даже если очень хочется врезать по наглой темной роже. Это бесполезное действие. – Убийство инкуба и похищение портальщиков – это твоих рук дело, – утверждал я, пытаясь оставаться хладнокровным.
– Да я так, просто развлекался. Одним трупом больше, одним трупом меньше, какая разница? Ты ведь меня поймешь, кровавый лорд, – оскал не сходил с его лица, а он задался целью вывести меня на эмоции. Ведь если я сорвусь, проклятие может поглотить меня.
– Моя цель была достигнута. Я ни о чем не жалею. Благодаря мне, василиски не вымерли, а это главное, – повторил я мантру, которую произносил вслух не один раз. Чтобы, в первую очередь, успокоить себя.
– Благодаря тебе? Ты хотел сказать, благодаря мне! Ведь если бы ты не заключил сделку со мной, то ваш род бы исчез! Хотя… ты итак вырезал половину своих подданных! И ты никогда об этом не забудешь! НИКОГДА!
Проклятие всколыхнулось в груди, пробралось в мозг и насильно показало жуткую картину, которую я пытался забыть.
***
742 года назад на василисков напал страшный недуг – чума души. Женщины с каждым месяцем все меньше рожали, чаще всего не доживая до родов. Но даже если повезет, и в семье появится хотя бы один ребенок, родители пытались его убить. Это было самое масштабное сумасшествие, которое наслал на нас сам бог тьмы – Хаос. По словам жрецов, что постоянно молились, пытаясь связаться с ним, бог ответил: "Я вас породил, я вас и убью. Выживает сильнейший, а если вы таковыми не станете, то вам не место в моем мире. Развлеките меня!"
В отличии от своей жены – богини Истарии, что чаще приносила блага в этот мир и мягко указывала смертным на ошибки, Хаос не церемонился и обладал непостоянным характером, желая развлечься за счет своего творения. Он насылал болезни, создавал сильную нечисть, а самым страшным его порождением стали проклятия. Все понимали, что Хаосу не угодны слабые энлиды, но не всем сужденно быть сильным телом, умом или духом. И как будущий лорд василисков, я обязан был что-то сделать.
Я перерыл множество библиотек, пытаясь найти упоминания об этой болезни в прошлом, прочитал сотни древних манускриптов, не спав ночами, проводил большую часть дней рядом с зараженными, пытаясь изучить болезнь, но все изменилось в один день. Этим недугом заболели мои отец и мать, что носила под сердцем моего нерожденного брата. Их разум угасал, уступая место безумию, поэтому я исколесил весь мир, в надежде найти противоядие. Задачу ослажняло то, что в этот момент демоны враждавали с эльфами за обсидиановую долину, а дроу уже тогда были лучшими в разведке. Одно неосторожное движение могло выдать нашу проблему и значительно ослабить всю страну. Этого я допустить не мог.
Когда сумасшествие достигло пика, отец вызвал меня к себе. Он еле сдерживался, чтобы не начать атаковать меня, но еще оставался в здравом уме.
– Мальчик мой, – прохрипел он, с силой сжимая кулаки, – я знаю, что за сумасшествие охватило наш народ. Это проклятие, что создал Хаос. Каждый из нас кого-нибудь да ненавидит и проклинает. В лицо или за спиной, не важно. Чем ты сильнее, тем меньше ты подвержен проклятию, но… – он согнулся пополам, хватаясь рукой за деревянный стол, пока на его теле проступали черные вены, больше похожие на омерзительных червей. Испугавшись, я хотел броситься к нему, но он остановил меня взмахом руки. – Это проклятие имеет разум. Оно может передоваться от демона к демону, используя тело своего носителя. Победить его сможет только сильнейший из нас, кто не осквернен этой заразой. Гравис…
– Я понял, отец, – я посмотрел на некогда могущественного мужчину, который сейчас осунулся из-за болезни, но еще не потерял ауру истинного правителя. Оба глаза напоминали расплавленное золото, а пепельные волосы разметались по лицу, словно его лихорадило. Мы с ним были похожи, вот только мои волосы не отливали тогда серебром. – Я избавлю наш народ от мучений.
– Ничего ты не понял, – жестко оборвал он, хватаясь за мое плечо и наградив меня тяжелым взглядом. – Ты не сможешь избавить нас от мучений. Ты можешь только остановить распространение чумы, но какой ценой – неизвестно. Гравис, если все выйдет из-под контроля, – отец перешел на шепот, – убивай, не задумываясь.
– Отец, что ты такое говоришь?! Я найду способ! Я смогу…
– ИДИ! – рявкнул лорд василисков, толкнув меня в грудь. – ВРЕМЕНИ СЛИШКОМ МАЛО!
– Да, отец, – я почтительно склонил голову и направился к двери, сжимая кулаки. Спорить было бесполезно. Но я не позволю подобному случиться. Не позволю.
– Гравис, – когда я коснулся дверной ручки, обратился ко мне мужчина, – ты мой единственный сын. Мой наследник. Знай, я всегда гордился и горжусь тобой. Ты будешь прекрасным лордом, что бы не произошло. Возможно, я был слишком строг, а иногда черств к тебе, но все это было из лучших побуждений. И я рад, что ты вырос достойным.
– Ты словно прощаешься, – не оборачиваясь, сказал я.
– Прощаюсь, – подтвердил он мою догадку. Отец всегда отличался прямолинейностью.
– Я не подведу, – я распахнул массивные двери и вылетел из кабинета правителя василисков.
– Знаю, мальчик мой. Прекрасно знаю… – донеслось напоследок тихое из комнаты.
***
Храм Хаоса пустовал. Всего несколько месяцев назад он был наполнен василисками, что просили бога смилостивиться над нами, но сейчас все потеряли надежду. Лишь одинокий жрец скитался по пустому святилищу, отрешенно бормоча себе что-то под нос. Увидев меня, старец поднял уставший взгляд и произнес:
– Мой лорд, вас уже ждут, – не дожидаясь моего ответа, старик развернулся, молча предлагая следовать за ним.
– Все ваши братья ушли. Так почему вы остались здесь? – спросил я у жреца в черном одеянии, пока мы спускались в подвальное помещение. Он усмехнулся, из-за чего сетка морщин на его лице стала более явной.
– Они еще молоды и не могут понять замысла богов. Как и вы, мой лорд. Боги ничего не делают просто так. Что-то отнимая, они дают возможность родиться чему-то новому. Даже если мы считаем их решения жестокими. Возможно, они готовят нас к чему-то важному. И вы, мой лорд, уж точно будете не последней фигурой в их плане.
– Для меня сейчас важнее всего жизни моих подданных, – ответил я, пытаясь осознать слова пожилого демона. Истина или бред одинокого старца?
– Мы пришли, – открыв тяжелые врата, ведущие в ритуальный зал, отозвался жрец и пропустил меня вперед, больше не делая ни шага.
В круглом помещении из черного мрамора зажглись факелы, освещая небольшое убранство. Грозная статуя Хаоса, разводящего руки в стороны, и колодец, наполненный до краев жидкостью, что напоминала ртуть. Я шагнул вперед и взглянул в своеобразное зеркало, благодаря которому можно было связаться с самим богом. Но пока в отражении я видел лишь молодого василиска с красно-желтыми глазами, скрытыми под очками, в которых пылал огонь юности, и черными, как смоль, волосами. Тогда мне было только 280 лет, что слишком мало для высшего демона, тело еще не покрылось уродливыми шрамами от многочисленных сражений, а волосы не приобрели привычный пепельный цвет, как у отца. Хотя, это все равно останется лишь сединой, а не натуральным окрасом.
Водная гладь пошла рябью, через секунду являя мне образ бога со скучающим выражением лица. Коротко стриженные угольные волосы, бледная кожа, черные вены вокруг глаз, добавляющие образу устрашения, и массивный обсидиановый венец на голове. Я поклонился, а он раскатисто рассмеялся:
– Разве ты меня не ненавидишь? Знаю ведь, что ненавидишь, – рубиновые глаза хитро посмотрели на меня, но через мгновение лицо бога стало серьезным. Слишком резкая перемена настроения, как и всегда. – Гравис-Пастэн-Агнелий Басилисфлавокулискрит Прицнателлит, ты пришел сюда с благородной целью – спасти свой народ. Ты сможешь это сделать, но многие уже мертвы в душе. Живи ради будущего. Придет время и ты поймешь, ради чего все это происходит. А сейчас тебе придется принести жертву. Готов ли ты?
– Готов, – не думая, ответил я. Я сделаю все, лишь бы спасти моих подданных. Надеюсь, смогу спасти и отца с матерью и братом.
– Заключи сделку с проклятием. Если ты выживешь, сохранив разум, – победа за тобой. Нет – потеряешь все.
Хаос щелкнул пальцами, и я провалился в черный туман, в котором меня уже поджидал враг.
– Ну здравствуй, Гравис, – противный голос напоминал скрежет когтей по стеклу и рычание зверя. – Мне сказали, что ты готов отдать мне свой разум.
– Даже не надейся, – поборов растерянность от неожиданного перемещения и собрав волю в кулак, я выпрямился и уверенно посмотрел во мглу, где светились красные глаза. – Я пришел заключить сделку, а не сдаться тебе.
– Да? Как жалко… А я надеялся, что все будет просто, – во тьме показался ряд острых белых зубов, что изобразили улыбку хищника. – И чего же ты хочешь?
– Ты избавляешь больных от чумы и останавливаешь ее распространение, – могильный холод пробежался по телу, но я не позволил себе даже вздрогнуть. Нужно продержаться до конца.
– А что я получу взамен? – кроваво-красные огни оказались слишком близко, а я чувствовал кожей неприятное дыхание проклятия. Словно пепел, что заполняет легкие, а потом оседает там, не позволяя вдохнуть.
– Назови свою цену.
– А ты мне нравишься! Еще никто не держался так стойко рядом со мной. А насчет цены… Дай подумаю… – существо снова расплылось в оскале и облизнуло клыки черным раздвоенным языком. – Я смогу запросто остановить распространение, но чтобы излечить больных, мне понадобится твое тело. А свою цену я назову позже, когда мы со всем покончим. Если ты выживешь.
– Идет, – обдумав его предложение, согласился я. У меня все равно нет другого выхода. Даже эта сделка – всего лишь иллюзия выбора.
– О-о-о! Ты не пожалеешь, дружище! – что-то похожее на холодную руку вцепилось в мою, пожимая. Сделка заключилась, а я даже не представлял, какую ошибку совершил.
Глава 35.4
Я помню этот запах. Запах сгоревшей плоти, запах крови на моих руках, запах дыма, что, казалось, объял весь мир… Я помню крики ужаса и отчаяния, что до сих пор разъедают мою душу в кошмарах… Помню дорогу из трупов, что тянулась за мной…
Проклятие не обмануло. Он остановил распространение и избавил больных от мучений… Вот только какой ценой… Убил всех, кто был заражен… Убил моими руками…
Я не смог совладать с ним, я был слишком слаб, чтобы хоть как-то попрепятствовать ему. Я бы уничтожил весь род василисков сам, если бы меня не остановила она…
Я держал ее хрупкое, по сравнению со мной, тело в воздухе, впиваясь отросшими когтями в шею. Она кряхтела, царапая мою руку, длинные черные волосы выпали из сложной прически и разметались по совершенному лицу, бордовое платье, обтягивающее красивую фигуру и округлый живот (мама была на 6 месяце беременности), порвалось и где-то подпалилось, превращаясь в лохмотья, а в красных от природы и от слез глазах виднелось мое отражение. В моем взгляде читалась жажда убийств и крови, а противный, злобный оскал изуродовал лицо.
– Г-гравис… это… кх, – рука сжала тонкую шею сильнее, наслаждаясь болью жертвы, – не ты! Гравис! Прийди в себя! – крикнула она, чтобы в следующий момент заскулить от боли.
– Вот что за глупая женщина? – произнес мой голос. – Ты же двоюродная сестра императора! Неужели не понимаешь, что твоего любимого сыночка больше нет? Убью вас всех, а потом его, чтобы он успел помучаться. Вот будет весело!
– Гравис! – крикнула мама из последних сил, пытаясь достучаться до меня.
"Мама?" – откликнулось сознание, заключенное внутри живой клетки. Я мог лишь наблюдать, но не управлять… Я уже отчаялся найти выход из собственного тела. Из собственного кошмара. Я не смог спасти свой народ… Я был слишком слаб…
– Гравис, я знаю, что ты меня слышишь! А-а-ай! – этот ублюдок ударил маму в живот, из-за чего по ее щекам покатились слезы, а руки обхватили пристанище плода, пытаясь его защитить. Впервые она пыталась его защитить за все это время… Болезнь не позволяла ей делать этого раньше. Видимо, маме удалось вернуть рассудок на некоторое время… В то время, как я потерял свой…
– Вот же неугомонная! – с отвращением выплюнуло проклятие и со всей силы швырнуло женщину на пол, отчего она закричала. – Смирись уже! – он пнул ее ногой по животу. – Твоего! Сына! Больше! Нет! – каждое слово переходило в удар и плач, отражающийся от стен.
"ОСТАНОВИСЬ!" – я вырывался из тела, желая прекратить страдания матери. Контроль над нашим пристанищем не поддался мне так легко, но я смог поприпятствовать этому ублюдку.
– Да неужели? – прошипел паразит, пытаясь вернуть себе власть. – Ты смеешь сопротивляться? Все кончено! Ты убил всех, кто был тебе дорог! ТЫ ПРОИГРАЛ! СИДИ И НЕ РЫПАЙСЯ!
"ЕЩЕ НЕТ!" – и все силы, что были у меня, я потратил на изгнание проклятия.
Цепи, обвивающие мою душу, словно начали душить меня, не позволяя вырваться, но мое упорство было сильнее.
Мама… Больше всего на свете я хотел спасти ее и своего брата. Все это изначально планировалось, чтобы она смогла спокойно родить ребенка в мирное время. Ради нее я отправился на войну с эльфами, чтобы мой брат, когда разлепит глаза, увидел голубое небо, а не горы трупов. Чтобы мама была спокойна… И именно из-за нее я все бросил и начал усиленно искать способ избавиться от проклятия, хотя до этого действовал в перерывах между сражениями.
А сейчас, этот подонок забирает у меня всех, кого я любил… Друзья, родственники, отец и теперь… мама. Та, кем я дорожил больше всех на свете… Та, которая и была для меня светом…
Послышался треск и звон, словно падают тяжелые кандалы, тело налилось свинцом, не позволяя мне пошевелиться, а каждое движение, каждая попытка отзывалась болью, будто меня держут в тисках. Дрожащая рука сжалась в кулак, а ноги, усилием воли, сделали 2 шага назад. Боль. Это всего лишь боль, которая необходима…
– Какой хороший сыночек, – сквозь стиснутые зубы, сказал голос проклятия, который наложился на мой, превращая звучание в какофонию. – Сколько бы ты не сопротивлялся, ты не мог одолеть меня, а теперь даже пытаешься вырваться? И все ради любимой мамочки. КАК МИЛО! – резко перехватив контроль, он подошел к матери и…
"НЕ-Е-ЕТ!" – внутренне закричал я, чувствуя, как скатывается по ладони, пальцам, когтям горячая кровь…
Моя рука пронзила мамин живот, убивая брата и подписывая смертный приговор матери… Она истошно заревела, отхаркивая кровь и держась дрожащими руками за мертвый плод, у которого голова была отдельно от тела…
Мама… Сколько раз она меня защищала от придирок отца, которые часто переходили в побои. Сколько раз, когда я получал раны, начиная от ушибов на коленке в детстве и заканчивая серьезными разрывами плоти уже во взрослом возрасте, я бежал к ней за помощью. К лучшему лекарю, который избавлял не только от физической боли, но и от душевной. Я старался оправдать желания отца, я был идеален во всем и лишь она знала все мои печали. Лишь она была рядом. Родная, настоящая, а не со лживой улыбкой. Пока все хвалили меня за многочисленные достижения, она любила меня просто так. Просто, потому что я есть. Просто, потому что я такой. Немного отчужденный, часто слишком серьезный, требующий от себя невозможного, но мечтающий, иногда витающий в облаках, думая, как все могло бы произойти. Выдумщик, что был хорош не только в сражениях, но и в науке, придумывая новые изобретения, которые в первую очередь показывал ей. Отец называл это бредом, но мама всегда поддерживала меня…
Помню, когда я был маленьким, я мог сесть перед ней, пока она вышивала очередную картину, обнять ее ноги и положить голову к ней на колени. Мама зарывалась в мои волосы, нежно приглаживая их, и мне становилось легче. Не нужно было слов, лишь эти легкие прикосовения…
А сейчас… Мои руки были в крови той, кого я больше всего любил… Кого хотел защитить во что бы то не стало…
– МАМА! – несмотря на боль, что жгучим пламенем перемещалась по венам, я использовал весь внутренний резерв, чтобы изгнать проклятие из своего тела.
Я неестественно выгнулся, руки скрючились, а глаза закатились. Я начал задыхаться, пока из моих глаз и носа лилась кровь, а магия жгла внутренности. Меня вырвало черной, вязкой субстанцией, которой я захлебывался, но это того стоило. Проклятие кричало, пыталось сделать что-нибудь, но уже изнутри. Теперь я был полноценным хозяином своего тела.
– Я уничтожу тебя, – прошипел я и прижал трясущуюся руку к груди. Из ладони вырвалось кровавое пламя, что больно обожгло кожу, вытравляя из меня паразита.
– Я вернусь! – прошелестел он напоследок и исчез в черном тумане.
Я упал на колени, но сразу же подполз к матери, сжав ее холодную ладонь.
– Мама… мама, прости меня… Прости… Пожалуйста, подожди немного! Я все исправлю! Только не умирай! – смотреть на изуродованное тело было физически больно. Я пытался хоь как-то исправить положение, пытаясь вылечить ее, но все тщетно. Мой целительский дар был слишком слаб для таких ран… Да и в этом случае могут помочь только боги…
– Гравис… – прохрипела она, прикоснувшись ледяными пальцами к моей щеке, размазывая по моему лицу свою кровь. – Ты… не виноват… Я… люблю… тебя, – последнее слово она даже не смогла произнести, лишь выдыхая поток воздуха, а ласковый взгляд стремительно пустел, превращаясь в стеклянный.
– МАМА! МАМА, НЕТ! ПРОШУ ТЕБЯ! Я ТЕБЯ СПАСУ! Я… Я… – я прижал бездыханное тело к себе, крепко обнимая, и уткнулся в ее шею. – Мама… мама, нет… очнись… Прошу тебя, очнись! ОЧНИСЬ!
Боль поселилась в душе, вставая поперек горла комом, пока щеки опаляли слезы. Я никогда так не рыдал… Еще лет в 10 я научился скрывать свои эмоции, но сейчас они вырвались наружу вместе с ревом раненного зверя. Я не смог ее защитить… Я не смог ее спасти… Не смог! НЕ СМОГ!
Я сжимал ее плечи в своих объятьях, чувствуя, как пропитывается одежда ее кровью, и понимая, что я потерял ее навсегда… Мой свет навечно погряз во тьме…
В тот день я поседел, из-за чего волосы приобрели пепельный цвет, как у отца. К власти пришел новый лорд василисков, который изобрел специальные обручальные ожерелья с древними духами внутри, чтобы защитить женщин своего народа. Подданные благодарили его за избавление от чумы, но он считал себя убийцей, нарекая себя кровавым лордом…
Я до сих пор не могу себя простить…
***
