Текст книги "История Грузии"
Автор книги: Сехниа Чхеидзе
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Но если даже [царь] не получил бы приказа, было в правилах его – откуда бы ни появился враг, не отпустит без боя. Послал дозорных, известили дозорные: «Выступили и направляются по систанской дороге». Обрадовались мы и выслал [царь] царевича Левана и собралось войско Кирмана, прибыли мы в Бам, на шестидневном пути от Кирмана. Как узнал царь о том, что они следуют по той дороге, – выступил с отрядом грузин, прибыл в Бам. Шли мы, клянусь вашей головой, проходили [в день] двадцать агаджи, а иногда и больше и на двадцатый день догнали их. Стояли они лагерем у Лирике. Была там пустыня, никаких строений, вода если и встречалась, сказали бы вы, что соленый рыбный суп. Пришло указанье божье, установили мы их расположение, послал царь вперед брата, придав ему кирманское войско и некоторых грузин. На двадцатый день, как-только небо – украшение вселенной – дало нам свет, обратились мы к богу, сели на лучших коней и подошли к ним спереди. Увидев нас, не смогли уйти и засели в укрытиях. Была скала большая, на той скале была построена каменная насыпь, ниже скалы [возвышались] два холма, поменьше той [скалы]. Обратились мы к богу, ударили в набат, снизу [атаковал] царевич и сверху царь, открыли пальбу. И во время этой пальбы подошел хан Систана, спросил:
«Послушались вашего указа [и явились] и с какой стороны мне напасть на них». Обрадовались мы его приходу, ибо подошел он вовремя. Велели им атаковать слева, выглядели они неплохо, если бы довели дело до конца. Клянусь солнцем вашим, сказали бы вы, что взяли они укрепления: поскакали, подошли к скале, соскочили с коней, взялись за сабли, атаковали пешими. Обеспокоились грузины, стали рваться в бой, так как успех их унижал нас, прикрикнули на нас старшие.
Сблизившись, поднялись булуджи, клянусь головой вашей и солнцем нашего господина, свалились все вниз, будто кто-то камней сбросил сверху. Некоторые из нас обрадовались, а другие опечалились из-аа поражения войска. Разгорелась сильная битва, погибли они, кое-кто из наших, стало тяжело, выехал вперед царь, [голос его] прогремел яко небо, призвал грузин: "Покажите храбрость вашу" Также поступил царевич. Клянусь вашей головой, хватило бы это на один бой, поскакали мы и врезались в них, мужественно встретили и они нас, не избегали боя. Победили мы, перебили их, досталась нам вся их добыча. Поднялся на один холм царь, на другой Леван и меж ними сражались мы и отсекали головы.
Был среди них один высокий и доблестный муж, оставался при одной лишь сабле, спрыгнул сверху, напал на Сехниу Чхеидзе, ударил в ножны и отсек конец, но колено не смог повредить, затем вбежал наверх, как тигр, и сбросил саблей двух татар. Никто не погнался за ним, ибо здесь был бой, ушел он в поле. В это время подошел Зураб, сый Зураба, поздравил царевича с победой. Указал [царевич] на того: «Посмотри на этого человека, почти спасся от нас». Доложил Зураб: «Готов я служить». Отговаривал его царевич: «Сам ты устал от боя, а потом далеко он отсюда». Настоял [Зураб], ушел. Как только приблизился, оказывается, подкрался [к тому человеку] один кирманец, вооруженный, на быстром коне. Подождал его тот человек и как только [кирманец] подъехал, ринулся к нему, ударил саблей в правое плечо, поднял его за ногу и, клянусь вашим солнцем, сбросил с коня, как кошку, а сам остался невредим. Удивлялись мы, если [кирманец] был таким трусом, чего же гнался за ним, стали мы ругать и осуждать его. Сел булудж на лошади того человека, сказали бы вы, улетел яко сокол. Не мог Зураб догнать его, ибо конь у него устал, не оставалось ему ничего, как возвратиться назад. Оказывается, четыре булуджа также ушли, гнались за ними шестнадцать татар на добрых конях. Клянусь вашей головой и солнцем господина моего, поворачивались они к ним, обращали в бегство этих шестнадцать [татар] и гнались за ними пешими. Увидев это, атаковал их Зураб, ударил одного копьем и упал тот на другого, свалились оба, ударил третьего копьем, клянусь вашим солнцем, проткнул его насквозь и пригвоздил к земле, сломалось копье и взялся за саблю, накинулся на четвертого, но не струсил тот человек, кинулся под конем, ударил саблей, срезал стремя у Зураба, но ногу не смог повредить. Отскочил [Зураб] с конем, ударил булуджа по голове и рассек до шеи. Отсекли те пятнадцать человек головы [у булуджей] и поднесли Зурабу и поздравили с победой. Отказался он – «ваша добыча, я лишь помог», возвратил им же, пришел к царю, обрадовался он ему и его победе.
Расположились мы на месте битвы, однако замучила нас жажда, на том месте не было воды, в тот же вечер сели мы на коней. Хан Систана был вождем и те места [принадлежали] ему [и] сказал он нам: «На расстоянии двух агаджи находится источник, там мы должны стать». Обрадовались мы этому источнику, считая, что источник этот будет наподобие грузинских. Прошли два агаджи и в сумерках подошли к тому месту, где должен был находиться источник, стали искать его, показали нам, увидели мы, пусть бог вашему врагу дарует, такой источник, в русле его было столько соли, что, клянусь вашей головой, убило бы зайца. Вода была горькой от соля, стали мы смеяться, а иные упрекали хана. Но не было иного выхода, переночевали мы там. А как рассвело, сел царь в своем шатре, поднесли ему добычу и семьсот шестьдесят булуджских голов, никто не спасся, кроме того одного человека. Добычу он отдал войску своему.
Возвратились дозорные наши и донесли: «За нами еще идет войско». Оказывается, они разделились надвое и добычу так же разделили, эти были булуджи, а за ними расположились авганы. Узнав об этом, обрадовались мы, помолились богу, ударили в набат, сели на коней, построились, поле было бескрайным, встретились с ними на том поле в одном безлюдном месте, посередине поля возвышалась скалистая гора, высокая и длинная, у подножия той скалы укрыли они добычу. И окружили мы их, открыли пальбу, более жестокую, чем прежде. Оставалось часа три до вечера, опустилось солнце, велели господа наши: «Это вам не веселье». Спешились тогда, атаковали, клянусь всевышним, в живых не оставили ни одного, истребили всех, захватили добычу, расположились на отдых. А как рассвело, поднесли [царю] пятьсот сорок голов, и здесь и там велел [царь] сложить из голов минареты, каждый высотой в двадцать локтей. Затем собрались и тронулись в путь. Встретил нас хан Систана, угостил нас, насколько это позволяла пустыня, но воду не имел. Пожаловал ему царь одежду богатую и распрощался тот, ибо Систан находился в двухдневном пути. Мы же отправились радостные, шля через пустыню, клянусь вашей головой, шестнадцать дней кони не знали сена. Трудно нам было идти через пустыню, хотя нам было весело из-за победы и еще потому, что видели мы такие места, где никто даже не проходил, не то что воевал.
Шли мы месяц, послал [царь] гонца к шаху и вступили мы в город Кирман. Обрадовались [жители] сильно и еле сдерживали воины всех желающих увидеть нога царя, восхваляли и благославляли [царя]: «Благословен бог, ибо создал он таких людей, как вы и избрал для нашей [защиты]». Установилось в том крае спокойствие и застраивалось разрушенное, пребывал наш царь в великой радости, пировал и веселился.
Прошло несколько дней, пришло жалованье шаха великое и благодарность и прислал [царю] тадж и осыпанное камнями перо, саблю и кинжал, осыпанные жемчугом и камнями, коня с озолоченным седлам, деньгами две тысячи туманов, драгоценный халат с собольим воротником, всем вельможам инам и пятьдесят халатов. И пребывали мы в славе и получали дары, веселились и охотились, играли в мяч и кабахи. Одержали мы в том году победу над ними 19 ноября.
По прошествии около пяти месяцев пришли авганы разорили Багдад. Получили мы известие об этом, помянули бога, выступили и прибыли в Бам. Царь не пожелал идти дальше, грузин тоже не отпустил, ибо было нас мало, велел [идти] Усеин-бегу Бамскому, человеку опытному и мужественному, придав ему кирманское войско. Авганы прошли пустыню Горги, догнали их [посланцы царя] в Рудман, истребили так, что, клянусь солнцем моего господина, живым никто не ушел. Царь Гиорги послал к Хосро-шаху с предложением о встрече и примирении, послал ему письмо и клятву: «Не причинится тебе от меня вред, кроме как милости». Поверил тот, пришел с добрым войском, сопровождал его мелик Буфула, пожаловал царь Мир-Хосро, не был он злым человеком, а [был] пожилым, прекрасным, была заметна воспитанность его. Поклялся он царю крепкою клятвою, одарил его [царь] драгоценною одеждою и пятью золотными тканями, а девять [раздал] слугам его.
Возвратились мы в свой город.
Лета 389 (1701) велел шах царевичу Левану явиться к нему. Отправился он из Кирмана и, как только прибыл в Испаан, в тот же день принял его шах, встретил его весело, расспросил о брате и победе, доложил он обо всем, как подобало государю, сели пировать и наступило веселье, [шах] собственноручно преподнес [Левану] вино и [пожаловал ему должность] мдиванбега Ирана и нарек Шах-кули-ханом.
Прошло немногое время [и] обратился [Леван] к шаху:
«Сын мой холоп твой, почему он должен искать хлеба во владениях другого, пожалуй и верни мне мои уделы в Картли». Дал шах согласие и написали фирман к царю Эрекле. Повиновался тот указу шаха, послали человека к царевичу Вахтангу, который в Имерети, Харагеули, справил свадьбу с черкезской княжной Русудан и имел сына Бакара. Перешел [Вахтанг] в Сурами, обрадовались преданные [ему люди] и опечалились неверные. Пригласил его царь Эрекле, который пребывал в Коджори, и, увидев его, пожаловал как сына и полюбил как брата и сына, одарил премного и опоясал его саблей, осыпанной камнями, устроил пир и разошлись.
Прошло время некоторое, ниспослал бог безграничную его милость, пожаловал шах Султан-Усеин царю Гиоргн Картли и [должность] спасалара Ирана, бегларбега Кандаара и Гиришка, послал человека к нему в Кирман, велел управиться [с делами] Кандаара, [ибо] там также воевал Мир-Самандар и разорял землю Кандаара и убил он Тамаза сардала в бою и бежал кандаарский хан, сардал Масул-хан. Подчинился [царь] указу шаха, нечего было делать – обрадовались мы возврату [царю] Картли, но опечалились отправлением в Кандаар.
Призвали из Картли царя Эрекле, а из Испаана наибом Грузии отправился господин мдиванбег, лета 391, оставил сына своего Кайхосро наибом мдиванбега при дворе государя. Был он юношей, но полон знаниями, клянусь вашим солнцем и его головой, так он управился с должностью мдиванбега Ирана, что удивил всех – большого и малого, стал добрым слугой государя и жаловал тот его заслуженно. Шел мдиванбег несколько дней и как прибыл в Тавриз, пришел из Картли царь Эрекле, встретились, обнялись, встретились по-братски, пригласили друг друга, пировали весело, одарили друг друга, разошлись. Прибыл царь Эрекле в Испаан, встретил его государь радостно, пожаловал и назначил куларагасом, а сыну его Иманкули-хану, который прежде звался Давидом, отдал Кахети, второму сыну его, незаконнорожденному Константину, пожаловал должность таруги Испаана, его также одарил. Был [царь Эрекле] невиновен и служил честно, и раз получил вотчину свою. Кахети, не скорбел о Картли, оба завладели своими уделами и вотчинами.
А отсюда отправился царевич мдиванбег Шахкули-хан. Узнав об этом, царевич Вахтанг собрал картлийское войско, встретил отца в Ташири, стали с той стороны мдиванбег и с этой сын его, приветствовали [друг друга], подходили к ним [с обеих сторон] вельможи, прикладывались к колену и возвращались на свои места. И как завершилось приветствие войск, двинулся сын, сошел с коня [отец], обнял сына своего, послышался плач, клянусь вашим солнцем и их головами, сказали бы вы, что не бывало лучшего зрелища и дня. Прибыл [Леван] в город Тбилиси июля 20, встретили его горожане с радостью великою, было веселье большое и [установилось] правление Картли по прежним обычаям.
Прошло немногое время и пришла весть от царя Гиорги к брату и призывал он картлийское войско, собрал [Леван] детей картлийоких вельмож и поставил во главе их Вахушти Капланишвили и отправил войско в тысячу человек сентября 10. Войско прибыло в Кирман, царь Гиорги прислал навстречу всех уцелевших грузин, устроил пир под навесом в Кирмане, веселился и одарил их премного.
Прошло около девяти месяцев и лета 392 (1704) послал мдиванбег брату своему царю Гиорги подарок, послал Сехниу Чхеидзе, ибо имел много заслуг и сопровождал его [Левана в Картли], знал ту страну. Отправился он апреля 23. На этот раз встретил его царь более тепло, чем был он достоин. В том же году, мая 2, выступил царь Гиорги из Кирмана в Кандаар, попали мы в пустыню Горги. Но с чем сравнить ту жару или выносливость грузин. Клянусь солнцем бога и головой господина моего, стояла пушка перед Севаном, расплющили пулю и положили на пушку и за два часа после полудня пуля растаяла. Сам царь сидел в Севане и внутри стоял шатер из саий, рядом лежали перо и чернила, протянул руку и взял ножницы, такими были горячими, клянусь его головой, не мог просунуть пальцы, чтобы отрезать бумагу. Так царь переносил жару, что клянусь всевышним богом и его солнцем, этот львуподобный человек не менялся в лице. В его правилах было: чем дело становилось трудным, тем больше был он веселее. Не подобало мне хвалить его, ибо был он выше похвалы. Но мне так кажется, рожденный женщиной не мог быть лучше него на этом свете.
Прибыл [царь] в Кандаар июня 24, встретили его кандаарское войско и Масул-хаи, обрадовались сильно, говоря – как избавил он от рук врагов кирманскую землю, с помощью бога нам так же поможет. Вступил в крепость Кандаара. Крепость была высокая и внизу обнесена тремя стенами, на четыре стены выходили ворота, внутри [находились] город, дворец и прекрасные сады, чангикала была возведена на высокой скале. Невозможно было нахвалиться и убедиться в неприступности крепости, не увидев ее. С одной стороны – ров, в тылу – обширное поле, длинная скала длиной в один агадж, кругообразная, вокруг охотничье угодье и путь для отхода. Но город жаркий, по вечерам дул такой жаркий ветер, что нельзя было не оборачиваться от него. Сам видел, как яйцо взбалтывали и выливали на медную тарелку и от солнца жарилось, и на голой крепостной стене приклеивали и выпекали хлеб. Что ж еще восхвалять. Начал [царь] править вотчиной Кандаара, подчинил непокорных и пожаловал верных.
Прошел один год, призвал шах из Картли мдиванбега Шахкули-хана и отправился он, захватил с собой сына своего Иесе, сына же царевича Вахтанга оставил правителем Грузди. Как прибыл к шаху, обрадовался тот ему и сыну его, понравилась мужественность и красота его. Прошло немногое время и шах отправил царевича Иесе к его дяде, царю Гиорги. Как приблизился тот к Кандаару, вышли навстречу грузинское и кизылбашское войско, с большим почетом ввели его, встретил [царь] его по-отцовски, обнял его, клянусь вашей головой, приятнее ничего не могло быть, устроил пир и веселился, одарил премного. И пребывал в таком отдыхе и веселье, правил суд, отдыхал, в каждую субботу устраивал пир грузинам, а по вторникам – татарам. В другие дни ходил на охоту, развлекался, где проявляли непокорность, посылал войско и разорял, иных сбрасывал со скалы, иных заживо хоронил, у иных срывал зубы и втыкал в голову. Земля кандаарская впала в страх и стала застраиваться.
В один день прислал Мир-Самандар подарок и просьбу:
«Раз бог дал тебе победу и стал ты именитым государем, пожалуй меня и удостой видеть тебя, прости те грехи, в которых я повинен, перед этой страной и разреши преподнести дань, которую я не доплатил». Пожаловал его наш господин, прибыл Самандар-хан со всем войском и двоюродным братом своим Кала-ханом. [Были оба] приятные на вид, доблестные мужи, поднесли бесчисленные дары. Принял их царь с честью, пожаловал дары премногие, надел на них драгоценную одежду, заключил с ними соглашение. Остался [Мир-Самандар] один месяц, служил [царю] яко холоп его.
Прошло время, отложилась авганская земля, не пожелали служить царю. Послал [царь] на них племянника своего Иесе с грузинским войском, атаковали в два отряда – татарское войско пешим и грузины верхом, разгорелась битва жестокая. Клянусь вашим солнцем и его головой, видели бы вы в тот день царевича Иесе, сказали бы, трудно найти сына человеческого, ему подобного. Победили, перебили, прогневили владыку небесного на них, вернулись с победою. Увидев его, обрадовался дядя чрезмерно, устроил пир, опоясал его саблею, осыпанной камнями и одарил сопровождающих его больших и малых одеждою доброю, пожаловал племяннику должность векила.
Кандаарским султаном был Мир-Веис, послал [царь] его на азарского султана, победил [Мир-Веис] и привел его связанного. Обрадовался царь и одарил его одеждою доброю.
Прошло время и сей же султан стал непослушным. Послал [царь] его к шаху гонцом и с другим гонцом доложил:
«Сей султан стал непослушным, хочет смутить страну, не отпускайте, натворит беду». Оставил его шах при себе.
Лета 395 (1707), февраля 4, отправил Сехниу Чхеидзе [в Грузию], вместо подарка послал брату своему мдиванбегу Шахкули-хану деньгами тысячу туманов кроме парчи. Племяннику, правителю Грузии два катара груженных верблюдов, ковры, парчу, ружье, украшенное золотом, усыпанную камнями пороховницу. Сехнии пожаловал дары многие и должность моларетухуцеса Картли. В ту пору прибыл шах в Машат, мдиванбег и сын его Кайхосро сопровождали его, и Чхеидзе преподнес им дары царя Гиорги.
В том же году, июня 9, из Испаана в Машад прибыл гонец [и сообщил] об отложении и голоде испаанского народа, о том, как побили камнями дворцовые ворота и как пытались призвать шахова брата. Узнав об этом, опечалились и дали царевичу должность наиба и таруги и право карать и отправили, взял он с собой Сехниу гонцом. Прошли мы сорокадневный путь за двенадцать дней, прибыв, вступил он в город, была радость большая. Узнав о прибытии Кайхосро, который и до того правил там суд, напал на них страх великий, собрался город и встретили его и благославляли из-за избавления от голода. Было два часа дня, как он вошел в город через Тохчинские ворота, клянусь вашей головой, было за полдень, когда дошли мы до [дворцовых] ворот, и не из-за дальности, а из-за множества войск не находили себе место. Прочли фирман на государевом дворе, прибыл он в свое жилище. На следующий день сел он на лошади и учинил расправу невиданную и удивительную: иным распорол живот, иных ухом прибил к прилавкам, иных подковал гвоздями и подковами. Клянусь солнцем вашим, на следующий день улицы полны были пшеницей и заставил он и ночью открывать Кайсару, в продолжение пятнадцати ночей базар был открыт, даже стража отсутствовала, был [базар] освещен, ходил он пешком по Сардасте тайком, чтоб никто не нарушал порядок. Установилось в Испаане спокойствие и дешевизна, послал шаху гонца и [известил] об умиротворении города. Была пожалована ему драгоценная одежда и благодарность.
Прошло семь месяцев. Шах послал из Машада царю Гиорги халат и письмо с ходатайством о Мир-Веисе: «Примирились с ним и считай его оправданным». Выступил шах из Машада, как подошел к Испаану, встретил его царевич Кайхосро с большим войском, обрадовался государь встрече с ним и упорядочению его тронных дел, пожаловал ему драгоценное одеяние, тысячу туманов, был мир и прославление.
В эти времена царевич, каталикоз Доменти выразил желание прибыть из Картли, пригласил его [шах], прибыл тот, встретил [шах] с щедрым сердцем, пожаловал дары и все вотчины в Кахети, которыми он владел прежде.
В эту пору Грузией правил царевич Вахтанг, совершенный нравом и мужественный телом, считавшийся джанишином, однако нареченный царем. Жил он в отдыхе и радости, правил делами Грузии, написал книгу о праве, в среду и пятницу садился в доме мдиванов, правил суд при малых и вельможах, в воскресенье и вторник устраивал пир и веселился, одаривал щедро и, когда завершал дела суда и пира, охотился и шел на арену играть в мяч и кабах. Так он почивал в довольстве, сам был христианином и воспитанным в христианской вере, пожелал усиления веры Грузии, восстановил в городе купол Сионского собора и пристроил придел и украсил достойно, осветил животворящий столп и у подножья столпа возложил икону честную, достойно украшенную, обвил столп драгоценною золотою тканью, заменил у иконостаса верхние колонны, в Урбниси из тесаных камней построил колокольню и ограду, освятил изнутри и снаружи, от валашского государя привел книгопечатника и привез типографию, размножил божье слово, провел канал от Нахидури до Кискала, построил Хуная [и] села в незастроенных местах, провел канал от Нагеби до конца Карана и построил села, и в городе воздвиг дом славный из позолоченных зеркал, клянусь его солнцем, красивее дома этого я и в Иране не видел, восстановил Картли, установилось спокойствие и радость.
В один день пожелал [Вахтанг] поохотиться в горах и отправился в Триалети и Шанбиаяскую гору. Еще ни один государь не охотился подобным образом. И пригласил картлийских вельмож и подошли к Кечути и охотились выгоном и выгоняли оленей, выгон был трудным и каменистым. Выскочил олень и вспрыгнул правитель Грузии и убил как птицу. Вельможи также побили многих. Сел за трапезой и поднесли господину нашему около шестидесяти [оленей]. На следующий день подошли мы к Шанбиани, окружили и засели у звериных троп и перекрыли березовую лощину и пришла дичь бесчисленная, поднялась пальба, клянусь вашим солнцем, сказали бы вы, что в одной битве столько палить не подобало, перебили, мелко изрубили, сам господин наш из ружья убил трех. Обрадовались мы сильно, сел [Вахтанг] за трапезой, поднесли в тот день сто шестдесят оленей, а другую дичь не счесть, веселился и щедро раздавал. [Затем] направился к Ахалкалаки и велел перекрыть [реку] Кция и ответили все: «Клянемся вашей головой, никогда этого не бывало и кто спустится по этой скале». Скала была трудной и под скалой крутой омут. Помолился он богу и Христу, поставили шатер на вершине скалы, сел за трапезой, пустили [в воду] известь, подозвал вельмож, стали ловить лососей.
Клянусь всевышним богом и солнцем господина моего, не было дня лучше этого, ловили и приносили без передышки. Веселился сильно, раздавал щедро, поднесли ему двести шестьдесят лососей, кроме тех, которых унесли другие рыболовы. Говорили, что поймали четыреста. Стали мы радоваться по этой причине и еще потому, что за какое бы трудное дело ни брался, легко оно решалось. [Затем] прибыл в город Тбилиси, сел за трапезой в доме славном, пригласил князей, клянусь солнцем бога и его головой, так он одарил всех, что не пропустил никого – ни сидевшего и ни стоящего, кроме одного человека.
Прошло немногое время, призвал [Вахтанг] картлийскос войско, напал на Двалети, одержал победу, сжег и разрушил тридцать укреплений до основания, поработил всех от верхнего Нари до Нижнего Кударо, обложил данью и служили они ему.
Лета 396 (1708) царь отпустил из Кандаара племянника своего Иесе, дал ему должность наиба Кирмана, а племянника его, внебрачного сына Луарсаба, привел в Кандаар.
Лета 397 (1709), апреля 21, кандаарский султан Мир-Веис изменил царю Гиорги. Так как царь Гиорги был в походе в двух переходах от Кандаара, а племянника Александра с грузинским войском, отправил против отложившихся авган, он оставался без войска. Напал [Мир-Веис] на рассвете. Услышав [о нападении], схватился царь за стрелы, которые лежали рядом. Клянусь его головой, пока были у него стрелы, ни одна не пропала даром. Когда стрелы вышли, взялся за саблю, бился как див. Выстрелили из ружья в этого прославленного человека и убили, перебили всех оставшихся с ним грузин, вступил [Мир-Веис] в Кандаарскую крепость, захватили имущество, истребили всех находящихся в крепости грузин.
Получили весть об этом Александр и грузины, которые там одержали победу, убивались от горя и выступили. Как подошли к Кандаару, вступили в отчаянный бой, прислал Мир-Веис человека к Александру со страшною клятвою:
«Забери свиту царя». Вступил [Александр] в крепость, выдали оставшихся [людей], кроме имущества. С этим ушли грузины, [а те] преследовали и бились жестоко, клянусь вашей головой, двенадцать раз побеждали грузины, убили воинов их две тысячи и с помощью бога, не потерпев урон, ушли и вступили в крепость Гиришк.
Получил эту весть правитель Грузии Вахтанг, в то время стоял в Коджори, спустился в город, объявил об этом, сел в доме для праздников и заполнился дом вельможами, а площадь перед домом – горожанами. Вошли епископы, встали на колени, обратились к царю с соболезнованием, поднялся плач и здесь и снаружи. Установил [царь] порядок, сел в том же доме, принимая соболезнования, поставил шатер на каменном дворе, возложили на нем подушку с покрытием, обвили подушку собольим мехом, воссели с обеих сторон люди великие и малые и власти, раскрыли знамя, расстелили постель, в кешикхана входили по одному вельможе, плакали об усопшем и выражали соболезнование близким. Клянусь солнцем бога, никакое горе нельзя было сравнить с этим. Сорок дней не прекращался плач.
На сороковой день в Испаане преставился мдиванбег Леван. В этом же году, июля 13, пришла об этом весть и был траур. Пожаловал шах царевичу Кайхосро Картли, Тавриз и Барда, должность спасалара Ирана. Получил [Вахтанг] от шаха халат и подтверждение должности наиба, [при этом] Хосро-хан призывал грузинское войско. И собрал царевич Вахтанг войско, во главе поставил Папуну Мухранбатона и по одному представителю других знатных домов, прибыли в Машад. Туда же пришел царь Хосро. Пожаловали царевичу Иесе должность кирманского бегларбега и нарекли Аликули-ханом. Ростому, внебрачному сыну Леаана, дали должность таруги Испаана. Выступил царь Хосро и прибыл в Кандаар в сопровождении Аликули-хана с кирманским войском и Александра, подошел к Кандаарской крепости, вышел Мир-Веис, одержал верх царь, перебили многих.
Лета 398 (1710) бежал Мир-Веис и вступил в крепость. [После того] вышел из крепости Мир-Веис и напал на царя Хосро, но узнали об этом вовремя и. приготовились, вступили в бой, у Мир-Веиса убили брата и племянника, истребили, победили грузины, сбежал Мир-Веис.
Лета 399 (1711), сентября 27, потерпел поражение царевич Александр, стоял он передовым и пока отсюда подоспело войско, убили царевича Александра, Чхеидзе, Теймураза, Тархана и некоторых татар. Прошло несколько дней, вышел из крепости Мир-Веис со всем войском, отсюда [сразился с ним] спасалар, разгорелась битва жестокая, клянусь вашей головой, видеть было страшно, сбежало татарское войско от царя, остались с ним некоторые грузины. Доложил Иесе Цалкаламидзе: «Государь, ушло войско и брата вашего не видно, не убивай себя». Ответил царь: «Из-за моей жизни не осрамлю ни себя, ни род мой». Ускакал, ворвался, как ястреб среди рябок, сбросил копьем двух человек, но наскочил на канавку, упала лошадь, увидев упавшего коня, ринулись к нему, зарубили саблями, перед ним убили Иесе Цалкаламидзе. Бежали войско и брат царя Аликули-хан, пришли в Пара, известили шаха, попали в тяжелое положение, призвали Аликули-хана. Как пришел тот, пожаловал шах ему должность топчибаша. Из оставшихся грузин умерли Чхеидзе и Урбнели в Пара, остальным выслали мехмандара и корм.
Пришла весть [о том, что] шах пожаловал правителю Грузии халат и [выразил] соболезнование, стали горевать и скорбеть, [было это] в том же году, декабря 24. В то время стоял [Вахтанг] в Гори, выступил, прибыл в город, послал к шаху гонца с прошением о своем приезде: «Так как вымер [род мой] на твоей службе, прибуду и я также положу голову свою за тебя». Услышав, обрадовался государь сильно, выслал жалованный фирман и мехмандара.
Лета 400 (1712), февраля 28 выступил, апреля 22 с большим торжеством и имуществом в сопровождении грузинских вельмож, было знатных и малых триста человек, прибыли мы в Испаан, встретил нас государь радостно. На следующий день устроил пир, сел за трапезой, пили в продолжение пяти часов, подарил [шах Вахтангу] чашу, осыпанную камнями, возвратились мы весело, пребывали в покое и радости.
Прошло несколько дней и призвал государь его в один вечер, сидел он в красивой беседке, встретил государь [Вахтанга] с радостным лицом, изволил говорить с ним милостиво, заставил выпить большую чашу, клянусь вашим солнцем, вмещала она литр вина, выпил он честно. [Затем шах] велел позвать его слуг – были там Заза Авалишвили, моларетухуцеси Сехниа, Баграт Цицишвили, мдивани Гиорги, угощал их вином и подарил четыреста туманов, ушли мы радостные.
Прошло время и [Вахтангу] предложили принять мусульманство и обещали Картли, но не пожелал оставить свою веру. [Тогда] обесчестили царевича. Вахтанга лета 402, марта 10, пожаловали брату его Аликули-хану Картли и царевича Вахтанга выслали в Кирман. [А] грузин отослали, придали их царю Иесе.
Как пришла эта весть в Грузию, джанишином был оставленный [Вахтангом] брат царевича Свимон, а царица Русудан не пожелала оставаться в Картли, забрала с собою детей своих Бакара и Гиорги. Прибыл царь Иесе в Картли октября 20, встретил его брат Свимон и грузины за мостом Гатехили, обменялись приветствием, как прежде бывало, обнялись братья, стали пировать и приглашать друг друга, раздавать дары, одел [Иесе] картлийских вельмож, устраивал пиры я [установился] покой.
Прошло некоторое время, женился на Мариам, дочери Эраста Капланишвили, родился у него с ней сын Гиорги.
Прошло время, лета 403 (1715), царь Иесе до того был помолвлен с Бегум, дочерью царя Эрекле, не подобало разводиться с ней, отправился в Марткопи, справил свадьбу, привел ее в свой город, была свадьба, веселье, торжественные выходы восемь дней и ночей, иллюминации, игра в мяч и рвали парчу. Царицей стала Елене. Пребывал [Иесе] в покое и радости.
В этом же году кахи потерпели поражение от лезгин, перебили кахов. В то время в Кахети правил Давид, по-персидскому Иманкули-хан, сын царя Эрекле. Отправил царь Иесе к нему на помощь картлийское войско и сардала Луарсаба, сразились лезгины и картлийцы, потерпели картлийцы поражение, возвратились побежденные.
Лета 404 (1716), июня I, привели из Кирмана царевича Вахтанга, омусульманили, оказал шах честь и одарил щедро, нарекли Усеинкули-ханом, пожаловал [шах ему] Картли, Тавриз и Барда, должность спасалара Ирана. В Картли прислали фирман и указ о пожаловании царевичу Бакару должности наиба Картли. Узнав об этом, царь Иесе, находившийся в то время в Коджори, выступил и прибыл в Мцхета. Царевич Бакар перешел из Рача сентября 17. Узнав о приближении своего племянника, царь Иесе снялся и ушел в Кахети. Прибыл сын царя в Мцхета. В тот же месяц прибыла из Рача царица Русудан, была всеобщая радость.
