Текст книги "Сумерки Империи (сборник)"

Автор книги: Саймон Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

20. Начиная все сначала

Топаз протянула Стилу чашку с дымящимся кофе.

– Стил, ты самый счастливый человек, которого я встречала. Если бы твой странный друг чуть промедлил, вы все были бы обречены на безумие.

– Я прекрасно понимаю это, разведчица.

Он сжал горячую чашку замерзшими пальцами и с благодарностью кивнул Топаз головой. От кофе шел восхитительный запах. Если бы он твердо не знал, что это суррогат, он мог бы принять его за натуральный.

– Сержант дозора сообщил мне, что у вас с Мэри тоже произошла личная встреча.

Топаз невесело улыбнулась.

– Я считаю, что мне тоже повезло. Моя спецподготовка защитила меня от самого страшного воздействия ее песни, а потом она не стала тратить время на то, чтобы прикончить меня. – Слегка прищурившись, Топаз взглянула Стилу в глаза. – Неужели вы решились остановить Мэри только дисраптером?

Стил пожал плечами.

– Я был слишком взбешен, чтобы испугаться. Я знал, что у меня немного шансов, но… Я не мог дать ей уйти. Надо было попытаться. Разве я не прав?

Топаз засмеялась.

– Может быть, ты еще не потерянный человек.

Они с улыбкой взглянули друг на друга, и Стил утонул в своем кресле, наслаждаясь горячим напитком. Это был натуральный кофе. Черт побери, где она умудрилась его достать? Он решил не спрашивать. Это только смутило бы ее. Стил с облегчением вздохнул. Так хорошо он никогда себя не чувствовал. Кризис миновал, он остался в живых, Мистпорту больше ничто не угрожало. Они были на волоске от смерти, но остались живы, а ничто другое не имело значения. Посмотрев по сторонам, он криво улыбнулся. Конечно, не обошлось и без потерь. В его комнате царил страшный беспорядок, повсюду были следы крови и битое стекло. Кто-то уже распорядился, чтобы ему вставили стекло, и, честно говоря, ему было наплевать, во сколько это обойдется. Ему казалось, что он даже не замечает холода с улицы. Черт побери, разве это было важно? Сам он был жив, его космический порт продолжал действовать. А в гостиной он все равно предполагал сменить обстановку.

Дозорные унесли потерявшую сознание Мэри. Ее решили держать в больнице до тех пор, пока экстрасенсы из порта не распрограммируют ее сознание. Ее нельзя было винить в том, что она натворила, ведь она была всего лишь еще одной жертвой Империи. В Туманном Мире таких, как она, были тысячи.

На кушетке напротив Стила сидела приведенная в чувство Сайдер. Одной рукой она обнимала своего воришку, который то и дело посматривал на свой туго забинтованный кулак – результат нанесенного им удара в подбородок сирены. Стил внимательно посмотрел на молодого взломщика, и этот взгляд перехватила Топаз.

– Ты что-нибудь знаешь о нем, Стил?

– Совершенно ничего. Судя по всему, это воришка-форточник, но пока он не проронил ни слова. Свалился на нас как снег на голову и всех спас, послав Мэри в нокаут. Я думаю, он заслуживает награды.

– Я как-то не подумала об этом.

– Держу пари, что он подумал.

– В конце концов, это не столь важно. Меня больше интересует другое. Скажи-ка, Стил, а что делала в твоей гостиной самая известная в Мистпорте перекупщица краденого?

Стил бросил косой взгляд на Сайдер, застенчиво улыбнулся и стал рассматривать свою чашку. Топаз окинула его равнодушным взглядом и подошла к кушетке. Кот при этом явно забеспокоился, а Сайдер приветливо улыбнулась и вежливо кивнула головой.

– Как ты себя чувствуешь, Сайд ер?

– Слава богу, жива. Я хочу вам сказать, разведчица, что сейчас я представляю этого молодого человека во всех его делах. Когда он может получить вознаграждение?

– Он получит его, но сначала ответит на мои вопросы. Мне он напоминает одного взломщика, который не так давно украл из моего дома кристалл памяти.

На лице Кота появилась невинная улыбка, а Сайд ер крепко обняла его.

– Я боюсь, что мы никогда не узнаем об этом. К несчастью, он нем как рыба и не сможет ответить на ваши вопросы.

Топаз повернулась и, недовольно покачав головой, отошла в сторону. Стил негромко засмеялся, встретился взглядом с Котом и рукой указал ему на дверь. Кот радостно закивал головой, потом, быстро поднявшись на ноги, вспрыгнул на подоконник и через мгновение скрылся в тумане. Стил недоуменно поднял брови, но Сайдер отреагировала на его немой вопрос безмятежной улыбкой. Топаз хранила спокойное молчание.

– Гидеон, если с тобой все в порядке, я пойду к себе в таверну, – сказала Сайдер. – Мне надо поскорее отмыть следы крови на своем платье.

– Конечно. Топаз может проводить тебя.

– Спасибо. В этом нет необходимости.

Сайдер встала с кушетки и слегка поморщилась от боли в боку. Покинув свое удобное кресло, Стил проводил ее до дверей. Набросив на плечи плащ, он распахнул дверь на улицу. Сайдер на секунду задержалась в дверях.

– До свиданья, Гидеон! Я уверена, что мы бы пообедали на славу.

– Спасибо за компанию!

– Всегда рада прийти к тебе в гости.

Поцеловав его на прощание, она ушла. Стил плотно закрыл за ней дверь. Вернувшись в гостиную, он снова сел в свое кресло. Топаз без лишних церемоний подвинула ему поднос с чашкой.

– Допивай кофе, Стил. Он уже холодный.

Стил снова взял чашку и послушно сделал глоток. Он удовлетворенно вздохнул, но потом стал озабоченно оглядывать свою разгромленную комнату.

– В чем дело, Стил? – Топаз заметила его беспокойство.

– Сапфир Мэри… Я не помню, куда он делся!

– Неужели он тебя еще волнует? А ты не хочешь узнать, что произошло с флотом Империи?

– Я думаю, они поняли, что наш психоэнергетический щит никуда не денется, и стали без лишнего шума отчаливать в гиперпространство.

Топаз утвердительно кивнула головой.

– Они оставили один сторожевой корабль, но я не сомневаюсь, что и он завтра уйдет. Если он вздумает остаться, я разрешу полтергейстам сыграть с ним несколько злых шуток.

– Значит, очередная гроза позади. А что сообщают из больницы?

– Двенадцать тысяч человек сошли с ума. Восемьсот тридцать погибли…

– Пиррова победа, – вздохнул Стил.

– Не надо забывать, что мы выстояли против имперского флота, – спокойно возразила Топаз. – Это меня успокаивает.

– Ладно, черт с ней, с Империей! Но где же мой сапфир? Я положил его на стол, но он упал, когда Мэри начала петь. Когда ее уносили, при ней его не было. Дозорные его тоже не брали. Он должен быть где-то здесь, но попробуй найди его в этом бедламе!

– Сайд ер… Я думаю, она прихватила его. Стил отрицательно мотнул головой.

– Нет. В дверной коробке моей двери есть сенсор, который зафиксировал бы драгоценный камень, даже если бы она его проглотила.

– А форточник?

– Я обыскал его комбинезон, пока врачи приводили его в сознание. Там не было сапфира.

Стил пожал плечами, потом расслабился и еще глубже погрузился в кресло.

– Ну и черт с ним. Это всего лишь сапфир.

– Скажи лучше, как ты себя чувствуешь?

– Я в полном порядке! – усмехнулся Стил. – Можешь не беспокоиться.

– Это хорошо. – Топаз наклонилась над его креслом и твердо взглянула ему в глаза. – Потому что, когда мы встретимся в следующий раз, я найду такие улики, которые раз и навсегда выведут тебя на чистую воду.

– Я не возражаю, разведчица. Буду рад оказанному мне вниманию.

Топаз рассмеялась и вышла из комнаты. Стил с задумчивой улыбкой стал допивать кофе.

Сайдер остановилась в темном переулке неподалеку от дома Стила и оперлась на каменную стену. Ей надо было переждать приступ головокружения. Несмотря на обжигающий холод, по ее лицу струился пот. Ее руки дрожали. Врач из дозора крепко перебинтовал ее треснувшее ребро и наложил несколько швов на пробитую кожу на затылке, но от порезов и ссадин она потеряла немало крови. Она чувствовала себя скверно, но не могла не уйти из квартиры Стила. Там не обошлось бы без неприятных вопросов. Врач настаивал, чтобы ночь она провела в больнице, где ей сделали бы обследование, но Сайдер решительно отказалась. Она имела суеверный страх перед больницами, а кроме того, медицинские услуги в Мистпорте стоили немалых денег. Ее чуть не убила сирена, а ради чего? Внезапно она увидела, что кто-то выскакивает из тумана, и даже вздрогнула.

Это был ее друг Кот. Озабоченно глядя на Сайдер, он взял ее за руку.

– Я в полном порядке, – успокоила она его, но не отказалась от помощи. Чувствуя его поддержку, она стала меньше дрожать. – А как ты?

Он улыбнулся и покачал головой.

– Мы с тобой такое пережили, а камешек-то уплыл. Ладно, если нас не обманут с вознаграждением… Что ты улыбаешься?

Кот запустил в рот пальцы и достал оттуда маленький голубоватый камень. Сайд ер внимательно посмотрела на сапфир и начала смеяться. Она даже не обращала внимания на боль в боку.

– Конечно, какие могут быть сенсоры в разбитом окне! Кот, любовь моя, я сделаю тебя королем воров!

Тут она смутилась и серьезно посмотрела на него.

– Ради меня еще никто не рисковал жизнью. На это был способен только ты. Знай, я никогда не забуду об этом. А сейчас нам надо возвращаться в таверну. Для того чтобы снова принимать посетителей, нам придется еще очень много поработать.

Она с явным удовольствием оперлась об его руку, и они медленно исчезли в клубящемся тумане Мистпорта.

Мир призраков

…Внутри Базы № 13 все неподвижно. Двери закрыты, лифты бездействуют, безмятежно лежат тени. Один за другим проплывают и исчезают мерцающие огни, и наползающий мрак крадется по пустым стальным коридорам. Те немногие компьютеры, которые остались включенными, недовольно бормочут что-то друг другу в надвигающейся темноте и замолкают наконец с приходом ночи.

Но в темноте, в тишине что-то происходит.

1. Под завесой бури

От звездолета «Ветер тьмы» отчалил космический катер – светящаяся серебристая игла ушла в просторы бесконечной ночи. На мгновение катер завис над планетой Внешнего Кольца, называемой Ансили, затем его нос качнулся и он соскользнул во вспененную атмосферу Ансили, как лезвие ножа, вошедшее в мягкое брюхо. Сопла двигателей ярко светились, с упрямой силой направляя стройное тело катера через разгулявшуюся бурю. Его корпус отражал вспышки молний, порывы ветра налетали со всех сторон, но ничто не могло сбить его с курса. С дерзкой легкостью катер пронзил пелену облаков и камнем стал падать в металлический лес, раскинувшийся внизу.

На Ансили не было гор и океанов, лишь бесконечная безводная равнина, покрытая ослепительно сияющими лесами, простиралась от полюса до полюса. Леса Ансили состояли из исполинских металлических деревьев, не знавших ни листвы, ни почек, ни весны, ни осени. Прямые как стрелы миллионы деревьев, холодные и бесчувственные, росли из серой почвы, подобно мерцающим металлическим гвоздям. Достигая в некоторых местах предела атмосферного слоя планеты, огромные деревья твердо и непоколебимо противостояли натиску бури. Ветры зло хлестали по лишенным листьев ветвям, росшим из гладких однообразных стволов, усеянных острыми, как иглы, шипами. Фиолетовые и лазурные, из золота, серебра и меди деревья тянулись вверх, к царству грома и молний и как бы приветствовали снижающийся катер.

Капитан Джон Сайленс [3]3
  Сайленс (англ.silence) – молчание, безмолвие, тишина.


[Закрыть]сидел, сгорбившись, в своем командирском кресле, наблюдая за дисплеями сенсорных датчиков, расположенных перед ним. Их показания менялись с ошеломляющей скоростью, слишком быстро, чтобы он мог проследить за ними. Именно поэтому управление катером осуществлял искусственный разум – Один, [4]4
  Один – верховный бог в мифологии скандинавов. Мудрец, бог войны, хозяин дворца, куда попадают павшие в битве воины.


[Закрыть]а капитану ничего не оставалось делать, как с напряжением вглядываться в дисплеи. Плотные грозовые облака скрывали металлические деревья из виду, но искусственный разум собирал информацию о них с помощью сенсоров и соответственно менял скорость и направление корабля, принимая решения и совершая маневры в малейшие доли секунды. Так как искусственный разум мог думать и реагировать гораздо быстрее, чем Сайленс (даже если бы мозг последнего был подключен к компьютеру), не возникало и вопроса, кому осуществлять посадку. Однако программа искусственного разума позволяла учитывать чувства и волю капитана, и компьютер мог предоставить ему возможность самому посадить корабль, если бы это не представляло чрезвычайной трудности.

Сосредоточившись, Сайленс обратился к бортовым сенсорам через вживленное в его мозг связное устройство. Одна из переборок катера, находившаяся перед ним, неожиданно стала прозрачной – сенсоры воссоздали на экране точную картину того, что происходило за бортом. Темные, разбухшие грозовые облака проносились по разные стороны катера с невероятной скоростью, по обшивке яростно били молнии. Сайленс внутренне содрогнулся, но, чтобы не смущать находившихся рядом с ним членов экипажа, тут же овладел собой. Буря могла бесноваться сколько ей вздумается, но ничто не могло причинить ущерб катеру, пока действовал его защитный силовой экран. Сверкающие металлические деревья появлялись и исчезали в мгновение ока, а катер устремлялся то в одном, то в другом направлении, прокладывая себе путь через металлический лес к посадочным терминалам Базы № 13. Грозовые облака были слишком плотными и темными, чтобы Сайленс мог увидеть лес воочию, но в его воображении он представлялся как необозримая зловещая подушка для булавок; твердые металлические шипы ждали его подобно заточенным кольям на дне ямы-западни.

Этот образ беспокоил его. Он отключил дисплеи и повернулся в своем кресле, чтобы посмотреть, как ведет себя экипаж – хороший капитан никогда не забывает о своей команде. Предполагалось, что на время полета все члены экипажа получили внушенную им программную установку – быть верными своему долгу, но осторожность еще никому не повредила.

Экстрасенс экипажа, молоденькая Дайана Вэрчью, выглядела явно больной из-за качки, вызванной неожиданными сменами курса катера. Разведчица Фрост [5]5
  Фрост (англ.frost) – мороз, холодность, суровость


[Закрыть]сидела возле нее, невозмутимая и сдержанная, как всегда; ее лицо выражало скуку. Два космодесантника, Стэйсяк и Риппер, сидели позади женщин, передавая друг другу металлическую фляжку. Сайленс недовольно поджал губы. Он все же надеялся, что во фляжке был просто алкоголь, а не какой-нибудь новый боевой препарат, изготовленный в медлаборатории. Официально он должен был поощрять такие инициативы, но не верил в храбрость с помощью химии, во всем он предпочитал трезвый, взвешенный подход. Химические препараты изжили себя.

– Скоро будет касание, – спокойно сказал он. – Там не должно быть никаких опасностей, но все же будьте все время начеку. Из-за экстренного характера нашей экспедиции мы вынуждены действовать, прямо скажем, вслепую. А задача наша довольно проста. База не отвечает на вызовы. Мы должны выяснить почему.

– Разрешите вопрос, капитан?

– Да, экстрасенс Вэрчью?

– По данным компьютеров, Ансили – мертвый мир. Здесь никто не живет после того, как все виды местных обитателей были уничтожены во время восстания эшрэев десять лет тому назад…

– Это верно, – сказал Сайленс после паузы.

– Но в таком случае, если на планете никого нет, кто мог бы причинить нам вред? Из-за чего на Базе возникла паника? Может быть, это случай психоза замкнутого пространства? Это известное явление здесь, на краю Империи.

– Верно подмечено, экстрасенс. Но четыре дня назад с Базы был послан красный аварийный сигнал. Вокруг Базы поставили силовой экран и прервали все виды связи с Империей. А Империя не любит, когда с ней обрывают связь. Вот мы и должны выяснить, что произошло. Не хмурьтесь, экстрасенс, у вас от этого появятся морщины.

– Я просто хотела узнать, капитан: что здесь делает разведчица?

– Да, – вступила в разговор разведчица Фрост. – Меня это тоже интересует.

Отвечая на их вопрос, Сайленс одновременно изучал сидящих перед ним женщин. Они представляли любопытную противоположность друг друга. Дайана Вэрчью была небольшого роста, изящная, золотоволосая и очень напоминала Сайленсу его мать, Элен. Экстрасенсу только что исполнилось девятнадцать, и она с самонадеянной наивностью полагала, что только молодость может добиться результата и сохранить достигнутое. Довольно скоро она утратит такую точку зрения, тщетно пытаясь поддерживать закон, порядок и здравый смысл на окраинах Империи, в недавно обустроенных мирах Внешнего Кольца. Вдоль новых границ можно было встретить мало признаков цивилизации – и еще меньше закона, не говоря уже о справедливости.

Разведчица Фрост была всего на несколько лет старше экстрасенса, но разница между ними была разницей охотника и жертвы. Фрост была высокой, гибкой, мускулистой. Даже сидя, в состоянии покоя, она выглядела опасной. На ее бледном бесстрастном лице, обрамленном коротко стриженными каштановыми волосами, холодным огнем горели темные синие глаза. Тряска, сопровождавшая спуск катера, похоже, никогда не беспокоила ее. Разведчики были подготовлены и к более серьезным испытаниям, чем тряска. В общем, поэтому из них и получаются такие хладнокровные убийцы.

Сайленс понял, что его пауза была более продолжительной, чем он рассчитывал. Сидя в кресле, он наклонился вперед и нахмурился, как бы собираясь с мыслями. Но он знал, что при всем желании не сможет сбить с толку разведчицу.

– Вы здесь находитесь, потому что мы не знаем, что нас ждет после приземления. Нельзя исключать, что на Ансили побывали какие-то новые виды чужих. В конце концов, это Внешнее Кольцо, отсюда звездолеты уходят в космос, и после этого их уже никто не видит. А чужие – это же ваша специальность, не так ли?

– Да, – согласилась Фрост, слегка улыбнувшись. – Изучение чужих тоже входит в мои обязанности.

– С другой стороны, – продолжал Сайленс, – Ансили – это планета-рудник. Металлы, добываемые здесь, жизненно необходимы для Империи. Любая из оппозиционных группировок может быть заинтересована в нарушении производства. Именно поэтому контроль за проведением операции я взял на себя.

– Если это так важно, то почему нас всего пятеро? – спросил космодесантник Стэйсяк. – Почему бы не прилететь сюда в сопровождении целой команды из службы безопасности, окружить Базу, а затем обрушиться на нее и раздолбать все, что движется?

– Потому что База контролирует все горнодобывающее оборудование на Ансили, – твердо сказал Сайленс. – Уже сейчас производительность ее систем сократилась до тридцати процентов. Мы не можем подвергать базу риску разрушения, тем самым совсем осложнив ситуацию. Кроме того, как верно заметила экстрасенс, нельзя исключать возможность, что это всего лишь «бункерная лихорадка» – новая форма психоза замкнутого пространства. Может быть, все, в чем нуждается персонал Базы, – это короткая приятная беседа в отделении психотерапии «Ветра тьмы». Мы здесь для того, чтобы разузнать, что происходит, и сообщить об этом, а не спешить с карательной операцией против тех оставшихся людей, которые могут нам рассказать обо всем, что здесь случилось.

– Понятно, капитан, – сказал другой космодесантник, Риппер. – Мы проведем эту операцию четко и аккуратно, по порядку. Никаких проблем!

Сайленс сдержанно кивнул и между делом стал изучать обоих десантников. Льюис Стэйсяк был средней комплекции, двадцати с небольшим лет, но выглядел уже потертым и слегка обрюзгшим. Его волосы были длинноваты, форма помята, да и лицо выражало пренебрежение к своей внешности. Стэйсяк слишком долго не был в настоящем деле и стал мягкотелым и беспечным. Но отчасти поэтому Сайленс и включил его в состав экспедиции. Случись что-то непредвиденное, Стэйсяк не будет невосполнимой потерей. Всегда полезно иметь под рукой кого-нибудь, кого не жаль потерять, кого можно использовать прежде, чем подумаешь о себе самом. А пока следует держать под контролем этого парня. Неряшливые десантники, как правило, не выдерживают длительного прессинга. После придирок начальника у них, впрочем, появляется мерзкая привычка конфликтовать с каждым, кто окажется рядом.

Алек Риппер, напротив, обладал теми качествами, которых не было у Стэйсяка. Риппер был прирожденным космодесантником и именно так и выглядел. Двадцати девяти лет от роду, с четырнадцатилетним опытом службы, крупный и крепкий как гранит и более чем скромный. Подтянутый и аккуратный, с коротко подстриженного затылка до начищенных ботинок. Четыре медали, три благодарности в приказе за отличие в бою. Мог бы стать офицером при наличии соответствующих родственных связей. Так получилось, что представление его к офицерскому званию дважды отклонялось – и все из-за того, что он указывал высшему офицеру на возможные ошибки. А вести себя так на службе по крайней мере неблагоразумно, особенно перед строем свидетелей. Кроме того, в послужном списке Риппера указывалось, что он хороший служака и отличный боец, обладающий редкой способностью к выживанию в экстремальных условиях. И если кто-то и вернется живым после завершения этой экспедиции, то наверняка – Риппер.

Если вообще кто-то вернется.

Они ничего не знали об Ансили. Сайленс знал. Он бывал здесь раньше, десять лет тому назад, когда из лесов нескончаемыми волнами стали выходить эшрэи, убивая всех мужчин и женщин на своем пути. Он помнил о страшных злодеяниях эшрэев и о еще более страшном обращении с ними самими, на что пришлось пойти, чтобы их остановить. Теперь эшрэи мертвы. Они вымерли, так же как и прочие живые существа на этой планете.

Катер неожиданно накренился, рев двигателей, казалось, на мгновение смолк, а затем вновь обрел свой нормальный ритм. Сайленс повернулся в кресле и взглянул на дисплеи. Везде горели красные аварийные датчики, но признаков внешних повреждений не было. Он снова обратился к сенсорам, и переборки вокруг него снова стали как будто прозрачными. Вокруг катера кипели темные грозовые облака, проносясь мимо с захватывающей дух скоростью. Катер вновь накренило, и Сайленс всем нутром почувствовал облегчение от того, что катер меняет скорость и курс независимо от состояния и реакции членов его команды. Вокруг появлялись и исчезали сверкающие металлические деревья, вспыхивали и гасли их отблески, но Сайленс не был уверен, что катеру приходится уворачиваться от столкновений только с деревьями. Чувствовалось, что в буре присутствует еще что-то. Что-то такое, что давно уже ждало возможности отомстить и, будь оно проклято, не умерло за долгие десять лет.

Мир призраков.

– Космодесантники, оружие к бою! – хриплым голосом приказал Сайленс. – Разведчица, следите за сенсорами и сообщайте мне обо всем, что видите. Экстрасенс, мне нужно полное биоэнергетическое сканирование – настолько, насколько вы сможете проникнуть. Мне нужно знать, что происходит за бортом.

Лица космодесантников побледнели – через вживленные в их мозг устройства они приняли на себя контроль за системой боевого огня катера, их глаза напрямую стали видеть то, что появлялось в орудийных прицелах. Холодный взгляд разведчицы Фрост едва ли изменился после того, как переборки вокруг нее превратились в огромные экраны. Экстрасенс недоуменно взглянула на Сайленса.

– А для чего надо осуществлять сканирование, капитан?

– Чтобы обнаружить то, что… Что угодно. Что бы там ни оказалось за пределами корабля.

– Но… Там же ничего нет, капитан! Там только буря!

– Нет, – возразил Сайленс – Там не только буря. Начните сканирование, экстрасенс. Это приказ.

– Слушаюсь, сэр! – Глаза девушки сделались неподвижными, невидящими, ее лицо резко побледнело и напряглось, сигналы ее мозга устремились в пространство за пределами катера.

За бортом бушевала буря, но она не могла воздействовать на биополе Дайаны. Металлические деревья вспыхивали в ее сознании, словно бриллиантовые лучи прожекторов, пронизывающие облака. Они то и дело обрушивались вниз – это работавшие в автоматическом режиме горнодобывающие машины подрывали их корни. Кроме деревьев, в радиусе ее сканирования не было никаких признаков жизни, и тем не менее ей показалось, что в уголках ее сознания что-то запечатлелось, что-то, проявлявшееся только в моментальных вспышках, в невнятном ощущении, что за ней наблюдают. Дайана до предела напрягла свой мозг, направив биополе на дальнюю границу сканируемого пространства, но так и не смогла отчетливо увидеть, что там скрывается. Да и было ли там что-нибудь…

Стэйсяк плотоядно улыбнулся, чувствуя, как пушки катера поворачиваются из стороны в сторону, подчиняясь его мыслям. Четыре импульсные пушки – дисраптеры – в состоянии готовности, с полным боезарядом, располагались по всему периметру катера и могли врезать кому угодно по первой же команде или просто повинуясь его прихоти. Но здесь были только буря, ветер и бесконечные чертовы деревья. Если верить показаниям сенсоров – ничего похожего на объект атаки. Он установил режим контроля безопасности и подключился к коммуникационному устройству Риппера.

– Эй, Рип, ты видишь что-нибудь?

– Нет. Но это не значит, что вокруг никого нет.

– Да, конечно. Но если хочешь знать мое мнение, я считаю, у нашего капитана из-за пустяков пошли мурашки по заднице. Этот мир мертв, Рип. Все уверены в этом.

– Может быть. Сенсоры ничего не фиксируют. Но я не могу отделаться от чувства, что мы здесь не одни. Будь наготове, Лью! Мне совсем не нравятся мои ощущения. И если что-то намотается нам на винт, не трать выстрелы понапрасну, направляй заряд поточнее. Помни, что пушке нужно четыре минуты для перезарядки. А за четыре минуты может случиться многое.

– Да, ты прав. – Стэйсяк в растерянности заерзал в своем кресле, стараясь смотреть одновременно во все стороны. Теперь, после слов Риппера, он тоже почувствовал: что-то ждет, наблюдает, прячется за пределами действия его сенсоров. Его мозг ласкал приборы управления огнем, чувствуя, что они изготовились, как свора натравленных собак. Искусственный разум был запрограммирован на автоматический запрет применения пушек без экстренной необходимости – чтобы предотвратить исполнение неоправданных приказов, но и компьютер предполагал, что в буре скрыто что-то странное, и так же, как и Стэйсяк, по-своему жаждал действий.

Разведчица Фрост посмотрела на капитана.

– Вся информация сенсоров носит отрицательный характер. В пределах их досягаемости не зарегистрировано признаков жизни.

– Я и не думаю, что их удастся обнаружить, – сказал Сайленс, пристально вглядываясь в бурю. – Один, сколько времени осталось до касания поверхности?

– Двенадцать минут и сорок секунд, капитан, – четко ответил искусственный разум. – Если, конечно, не возникнет помех для выполнения моего плана.

– Ускорь спуск, Один! – приказал капитан. – Космодесантники, приготовьтесь! Сейчас что-то произойдет.

И тут катер неожиданно накренился. Изящная машина была грубо сбита с курса, как будто невидимая гигантская рука появилась неизвестно откуда и хлопнула по ней. Катер встал на дыбы и дернулся вверх – это Один отчаянно старался избежать столкновения с густым лесным массивом. В клубящихся грозовых облаках маячили какие-то темные силуэты, огромные и угрожающие.

– Один, поставь защитный силовой экран! – скомандовал Сайленс. Его голос был тверд и спокоен, хотя сжатые кулаки побелели от напряжения. – Десантники, тщательнее выбирайте цель. Разведчик, что вы видите?

– Пока ничего, капитан. Сенсоры продолжают утверждать, что за бортом никого нет.

– То же самое и здесь, – подтвердил Стэйсяк. – Целиться не во что!

Катер содрогнулся, как будто нечто невероятно большое стало биться в силовой экран. Сайленс напряженно смотрел на дисплеи, которые показывали, что на силовой экран со всех сторон действует колоссальное, все возрастающее давление. Сверкающие деревья проносились мимо них еще быстрее, чем раньше, так как катер, управляемый искусственным разумом, с бешеной скоростью маневрировал в металлическом лесу в поисках посадочной площадки. Но несмотря на возросшую скорость катера, нечто, присутствовавшее в атмосфере, не отставало от них, обрушиваясь на силовой экран с неистовой яростью.

– Десантники, откройте массированный огонь с обоих бортов катера! Выбор цели – произвольно. Исполняйте!

Ответ десантников утонул в грохоте выстрелов бортовых орудий, слепой заряд энергии вырвался из катера, преодолел защитный экран и расколол несколько металлических деревьев. Огромные металлические куски полетели в разные стороны, подобно шрапнели. Но чье-то мертвое присутствие по-прежнему плотно давило на экран, давление возросло до невероятной величины.

– Теперь наши пушки бесполезны до тех пор, пока энергетические кристаллы не накопят энергию, – тихо сказала разведчица. – А защитный экран не сможет действовать достаточно долго, чтобы мы достигли посадочной площадки. Для сохранения экрана требуется все больше и больше энергии корабля, а у нас не такой уж большой энергоресурс. Мы не можем бесконечно тратить энергию, если хотим когда-нибудь взлететь с этой планеты. Что там за бортом, капитан? Почему их не фиксируют наши сенсоры?

Сайленс посмотрел на нее.

– Потому что они мертвы, разведчица. Потому что они мертвы… Один, сколько времени осталось до касания поверхности?

– Десять минут двадцать две секунды, капитан.

– По моему сигналу сбрасывай защитный экран и направляй дополнительную энергию в двигатели. Сделай все, что сможешь, но обеспечь нам посадку! Если мы переживем приземление, то сможем подзарядить энергоблоки корабля на Базе. Десантники, приготовьтесь вновь открыть огонь по моему приказу!

– Но там же ничего нет! – воскликнул Стэйсяк. – Целиться не во что!

– Потише, Лью, – спокойно одернул его Риппер. – От нас не требуют выяснять причину. Просто делай то, что приказывает офицер. В конце концов, у него есть какая-то идея в отношении того, с кем мы имеем дело.

Стэйсяк недовольно хмыкнул.

– Мне не платят столько, сколько должны платить в подобных случаях.

Сайленс бросил взгляд на беснующуюся стихию, потом вновь посмотрел на разведчицу.

– Как реагируют сенсоры?

– Отрицательно, капитан. Никаких признаков жизни, в любом проявлении. Судя по приборам, мы одни в этом мире. – Разведчица взглянула на него холодными, бесстрастными глазами. – Вы ведь ожидали этого, капитан? Именно поэтому вы и привели нас сюда. Я уверена, вы знаете, что там, за бортом.

– Да, – сказал Сайленс, – я знаю.

– Дисраптеры заряжены, сэр! – доложил Риппер. – Скоро мы сможем дать еще один залп. Обозначьте цель.

– Будьте наготове, десантники! Экстрасенс, доложите мне, что вы наблюдаете? Экстрасенс!

…Они были огромными и отвратительными. Ослепительно сверкая, фантомы заполнили все ее сознание. Слишком странные, чтобы их можно было постичь, слишком огромные, чтобы можно было измерить, они собрались под завесой бури, как древние мстительные боги, поражая катер громами и молниями. Дайана Вэрчью отчаянно боролась за то, чтобы не раствориться в этом сгустке ярости и гнева, но ее человеческий разум был слишком слаб и ничтожен по сравнению с этой стихией жгучей ненависти. Она отступила за щит безопасности своего сознания, отбиваясь от бесчеловечных мыслей, которые рычали и выли вместе с бурей за бортом катера. Один за другим были восстановлены ее защитные барьеры, и вот она была уже снова в каюте катера, а капитан Сайленс кричал ей в ухо.