355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Саша Южный » Побег из Вечности » Текст книги (страница 4)
Побег из Вечности
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 12:23

Текст книги "Побег из Вечности"


Автор книги: Саша Южный



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Ресторан понемногу наполнялся людьми. Нелли, Железо и Виктор были заняты разговором. Я не участвовал и незаметно разглядывал публику. «Люди как люди, почему они могли позволить себе ресторан, а мне об этом до сегодняшнего дня оставалось только мечтать?» – мысленно спрашивал я себя.

Потом Нелли и Саня опять ушли танцевать.

– Почему вы не остались за границей? – спросил я у Виктора.

– В один прекрасный момент меня затошнило от всего этого. От сытой беспечности и глупости. От черных и смуглых носатых рож на каждом углу, от этих приторных улыбок, за которыми кроется потенциальный Джек Потрошитель.

Когда выходили из ресторана, Саня спросил у Нелли:

– Послушай, а наши художники не смогли бы такое делать, как этот Хан ван… – как его там…

– Меегерен, – подсказала Нелли. – Новицкий, пожалуй, сможет. Вопрос в другом – пожелает ли? Он хочет творить свое.

– Пусть творят. Кто же им мешает? А это делали бы параллельно, для поддержки штанов.

Нелли окинула Железо прищуренными глазами:

– Зачем тебе еще и это? Неужели не хватает того, что ты зарабатываешь?

– При чем здесь деньги, Нелли? Неужели ты не понимаешь, как это… – Железо, не найдя нужного жеста, повел по воздуху ладонью.

– Восхитительно! – подсказал Виктор, поняв его с полуслова.

– Вот именно! – согласился Железо. – Наплевать в глаза этому стаду таким… – Железо замялся и взглянул на Виктора, ища помощи.

– Изящным образом, – подсказал тот.

– Вот именно! – Саня, глядя в пространство, мечтательно улыбнулся. – Изящным образом!

– Что и сделал Меегерен с обществом, не желавшим принимать его как большого художника, – подытожил Виктор. – Что джинсы и табак по сравнению с этим! И, хотя мы имеем доход в десятки раз больше, чем Меегерен, мы просто два тупых маклака по сравнению с ним.

– Искусство, черт возьми! – с чувством добавил Железо. – Ты где живешь? – спросил он, когда мы спустились с крыльца. – Я тебя закину.

– Уже нигде, – ответил я.

– Тогда ко мне, – сказал Саня.

– А она? – Я кивнул на Нелли, идущую с Виктором чуть впереди нас.

– Она? – Саня как-то странно взглянул на меня. – Она ночует у себя дома.

– Она много знает, – заметил я, имея в виду осведомленность Нелли о джинсах и сигаретах.

Саня усмехнулся:

– Она в деле. В свое время свела нас кое с кем. И получает свой небольшой процент.

– Секунду! – произнес я и, догнав Нелли с Виктором, тронул последнего за рукав.

Виктор обернулся.

– Вы не договорили, – произнес я.

– Что? – не понял он.

– Вы сказали найти эту девушку, иначе…

Виктор как-то странно взглянул на меня и произнес:

– Иначе любить тебе ее всю жизнь!

Затем подмигнул и поспешил догнать Нелли, а я остался стоять, растерянно глядя ему вслед.

Утром звонили колокола. Где-то рядом была церковь. Проснувшись, я некоторое время лежал, вслушиваясь в их звон, и почему-то вспоминал детдом. В воскресенье в детдоме не было подъема, но я все равно вставал рано и прилипал к окну. Из него были видны засыпанные снегом дальние холмы – детдом стоял на окраине, – по которым неслись фигурки лыжников. Мне казалось, что было бы здорово нестись на лыжах вместе с этими людьми и жить в их мире.

Мой взгляд переместился с потолка на стену и остановился на большом портрете красивой женщины лет тридцати, с серыми глазами. Потом дверь в комнату открылась, на пороге стоял Железо.

– Вставай, Бензин. Нас ждут великие дела.

– Да, – пробормотал я, опуская ноги на паркет. – Пора совершить очередную парочку преступлений.

На просторной кухне кипел чайник. Саня насыпал в кружку на четверть заварки, потом здоровую щепоть красного перца, залил все кипятком, добавил концентрированного молока, ложку муки и меда, плеснул граммов пятьдесят рома «Гавана клуб» и накрыл чашкой.

– Ром для ускорения реакции, – пояснил он, поймав мой слегка ошарашенный взгляд. А затем добавил, успокаивая меня: – Завари себе кофе.

Через полчаса мы выехали на встречу. Оппонентами Железо были два серьезного вида типа. Я смотрел на них и пытался представить, что кроется за этими мрачными фасадами: тяжелыми подбородками, набрякшими лицами и цепкими настороженными взглядами. Мне казалось, что эти люди никогда не улыбались, даже в детстве. Речь шла о какой-то официантке, что находилась в больнице, и о ребятах Макса, с помощью которых она туда попала.

В итоге мы расстались, не пожав друг другу рук. Железо остался очень недоволен встречей.

– Что же это?! – цедил он сквозь зубы, вращая руль «навигатора». – Каждая сволочь может делать все, что ему в голову взбредет, только потому, что в гангстерах ходит? А если каждый участковый начнет творить, что он хочет? Ведь у него тоже какая-никакая власть есть. И прикрытие – государство, а не какой-нибудь Коля Вяземский.

Железо явно нагревался, а вместе с нагревом росла и скорость машины. Мы уже шли по зеленой улице, сто двадцать километров, и успевали на каждый светофор.

Когда стрелка спидометра доползла до ста тридцати, я спросил:

– А что случилось?

Саня, бросив на меня короткий взгляд, произнес:

– В районе Казанского есть кафе. Под моим прикрытием. Там работала официантка. Соблазнительная такая блондинка. Макс со своими увез ее силком. Прямо в белом переднике. Так сексуальней, сказали. Повар с барменом – здоровые мужики. Могли бы и отбить, но духу не хватило. Я им физии уже начистил! Да! – Саня на миг задумался, обогнал серебристый «брабус» и продолжил: – Насильники привезли девчонку на квартиру, а она от них в окно. Неудачно. Перелом обеих ног. У нее в Москве никого. Я сказал: девчонке две тысячи долларов в месяц в течение года и никаких претензий. Не хотят. Дескать, больницу оплатим – и довольно. Она же полгода нетрудоспособной будет. – Железо покачал головой. – Я же скромно запросил. Да и не в этом дело. По паре тысяч долларов я ей и сам могу выплачивать, не проблема. Дело в принципе. Всех временами заносит, но осознай это и постарайся исправить. Причем сами не появились, попросили Колю за них поговорить. Идиоты! Их четверо. Это в месяц с каждого по пятьсот долларов. Копейки. За год бы не обеднели. Так они еще и жадные! – Саня резко выдохнул. – Да! С утра так колокола звонили! Думал, может, новую жизнь начать? А тут впору новую войну открывать. Режь скотов и буржуев!

– А буржуи при чем?

– А их заодно. Гнилая ветка с гнилыми плодами! Тупик цивилизации. Когда есть изобилие и нет принципов, приходит время маразма. Маразм страшней естественной потребности наесться.

Я удивленно приоткрыл рот, не ожидая от Сани подобной сентенции. Железо, заметив это, хмыкнул и произнес:

– Цитирую Виктора.

Справа показался магазин стройматериалов – огромный металлический ангар. Саня свернул к нему, медленно заехал в пространство между двумя машинами и выключил мотор.

– Пошли.

Он привел меня в отдел инструментов. Остановившись перед топорами с длинными ручками, Железо некоторое время задумчиво разглядывал их. Потом покачал головой и перешел дальше, туда, где стояли ломы разных размеров. Он выбрал средний, попробовал на вес в руке и, удовлетворенно кивнув, направился к кассе. Я шел следом, пытаясь понять, для чего ему лом. В руках этого типа даже вилка могла вызвать опаску. Потом мы сели в машину и поехали дальше. Железо на ходу сделал несколько звонков, погладил рукой лом, который торчал из кармана передней двери, и, кажется, немного успокоился. Я тоже.

Саня раскурил сигару, выпустил изо рта дым и произнес:

– У нас час свободного времени. Предлагаю перекусить.

Спустя десять минут «навигатор» притормозил возле ресторана.

– Икры хочешь? – спросил Саня, когда мы устроились за столиком на мягких диванах.

Рассматривая отделанный в готическом стиле зал, я пожал плечами: раньше мне не приходилось есть икру.

Ее принесли в мельхиоровой тарелочке. Граммов двести, не меньше. Я ел ее ложкой с белым хлебом. Саня смотрел на меня и странно улыбался. Сам он при этом нехотя ковырял вилкой салат.

Красная икра оказалась стоящей вещью. Я съел ее всю. У нас в саперном взводе был парень, который говорил, что икры много съесть невозможно. Врал.

Саня задумчиво посмотрел на опустевшую тарелку и спросил:

– Сирота?

Я кивнул.

– Тогда давай еще черной?

Я неопределенно наклонил голову.

Саня подозвал официанта и попросил принести двести граммов черной икры. Официант, поджарый прожженный хлыщ с прической под Бетховена, спросил:

– Может, юноша желает чем-то запить? У нас есть отличное мозельское.

Саня бросил на официанта короткий взгляд, затем перевел его на меня:

– Этот слопает и так!

Я ел икру, а Саня продолжал смотреть на меня с каким-то садистским интересом. Когда я прикончил и черную, Железо удовлетворенно произнес:

– Молоток! До туалета добежать сможешь? Тут недалеко. Да ты не тушуйся. После такого количества сожранной икры это нормальная штука. Физиология.

Я только презрительно усмехнулся.

– Что?! – удивился Саня. – Не прошибло? Точно, сирота!

Когда вышли из ресторана, Саня произнес:

– Вообще-то это было не угощение, а процедура. Ты должен быть равнодушен к пище, чтобы в приличном обществе за столом не обламывать себя. Где живем?! – Саня повел рукой вокруг. – Одни снобы. Зажрались. Икра для них мечта плебея. Хотя, может и так. – Саня задумчиво пощипал подбородок. – Да.

– А при чем здесь приличное общество? – спросил я.

– Знаешь, Бензин, – произнес Железо, – можно сделать миллион или поднатужиться и сколотить десять, можно одеваться в самых дорогих магазинах, научиться правильно держать вилку и ездить на дорогих машинах, и даже купить титул графа, но рожа-то – куда ее деть? Рожу не спрячешь. Ведь она даже из фрака торчать будет. Да и натуру тоже не обуздать. Все равно вылезет. Помнишь, когда ты костюмчик в магазине примерил, я шляпу на твою голову набросил?

– Помню.

– Вот тогда меня и осенило, когда локаторы твои под шляпой исчезли. Смотри, Железо, сказал я сам себе, этому парню рожу прятать не надо – только уши обрезать да приодеть, и все! Готовое лицо твоей фирмы. Ты хоть школу закончил?

– Не только. Еще три курса юрфака успел.

Саня даже слегка приобнял меня:

– Золотой ты мой! Да ты же почти готовый джентльмен.

– Зачем вам джентльмены? – непонимающе взглянул я на Саню.

– Все меняются. Мы же бандиты не ради самой идеи бандитизма. Были времена, я пинками открывал двери в приемные и бил морды дирекции завода. Но теперь все по-другому. Мы трансформируемся в приличных людей. Мне необходима хотя бы одна благородная личность. Человек, внешность которого вызывала бы доверие. Человек, который будет ходить на переговоры, званые обеды, вести дела, заключать сделки и прочее. Тем более ты ни в чем не измарался. Тебя никто не знает. Так что быть тебе лицом фирмы, если, конечно, раньше не пристрелят, – неожиданно добавил Саня и подмигнул.

Вот именно, подумал я. А потом решил: плевать! Зато поживу!

– Не дрейфь, Бензин, еще поживем. Бог любит дураков, пьяных и влюбленных, – словно прочитав мои мысли, сказал Саня.

Интересно, к кому он относил себя?

Мы стояли на высоком крыльце ресторана и смотрели на город. На Москву надвигалась осень. День был с дождем, ветром и солнцем одновременно. По глубокому ярко-синему небу неслись рваные чернила облаков. Рядом, на газоне, сыпал листьями клен, и они прилипали к мокрому асфальту, как горчичники. Внутри меня вдруг возникло странное ощущение, что я стою на пороге чего-то нового и мое путешествие только начинается. Словно с этого крыльца я на миг увидел пальмы Коста-дель‑Соль, крыши Малаги и еще какую-то дальнюю открывающуюся за всем этим перспективу.

– Осень, мать ее! – коротко прокомментировал Саня и спустился вниз по ступенькам.

Минуту спустя мы неслись по широкому проспекту в сторону бульвара Дмитрия Донского. За продуктовым магазином Саня свернул направо, прочитал название улицы и произнес:

– Кажется, правильно.

Затем джип медленно въехал в жилой массив. Железо словно крался. В этой медлительности было что-то зловещее. Да и выражение Саниного лица мне тоже не очень нравилось. Наконец мы встали возле дома с высоким цоколем. Саня, высунув голову в окно, посмотрел куда-то в район второго-третьего этажа и присвистнул:

– Легко отделалась. Могло быть и хуже.

Вот тогда я все и понял. И лом сразу же обрел свое место в картине, что явственно встала перед моим внутренним взором. Едва мы выбрались из машины, как захлопали дверцы двух стоящих у подъезда БМВ. К нам подошли четверо мужчин в коже, обтягивающей мощные плечи. Я сразу почувствовал себя маленьким: в каждом из них было по два метра роста и веса за центнер.

– Ну? – глядя на них, произнес Железо.

– Все в порядке, – произнес один из парней, с короткой творческой бородкой, совершенно не вяжущейся с его фигурой. – Они в сборе. Вон их машины, – бородач кивнул на «Ауди восемь» и «крайслер», бесцеремонно заехавший колесами на газон.

– Если что, машины заберем, – сказал Железо.

– Взамен подарим «инвалидки», – хмыкнул бородач.

– Таран взяли? – спросил Саня.

– Арсен, Толя, тащите, – обернулся бородач к своим.

Те достали из машины толстую трубу с массивным металлическим набалдашником.

– Смотри, Вадим, надо с первого раза выбить. Иначе стрельбы не избежать, – произнес Железо. – Сам знаешь, если я приехал, то так просто не уйду.

– В таране сто кило да в нас четверых около пятисот. Какая дверь выдержит?

– Там железная.

– Да плевать. Там лестничные клетки огромные. Разгон, как минимум, пять метров.

– Тащите, – кивнул Саня.

Люди Железо кинули таран на плечо и вошли в подъезд. Мы с Саней следом.

Дом был с длинными лестничными пролетами. На третьем этаже они сняли трубу с плеч, немного передохнули, потом взяли таран за скобы и отошли в дальний угол площадки. Саня, сунув лом под мышку, достал пистолеты.

– Давай! – скомандовал он.

Четверка сорвалась с места. Удар был такой, словно выстрелили из пушки. Дверь, вывороченная с мясом, распахнулась, прихватывая за собой добрый кусок косяка.

Сыпался кирпич и штукатурка, поднимая тучу пыли, в которой на миг исчезли штурмующие. Мы бросились вслед за ними в пролом. Погромщики взяли такой разгон, что не смогли вовремя затормозить и попутно вынесли тонкую гипсовую стену прихожей. Так что пыль стояла теперь столбом, и в этой пыли кого-то уже били. Железо, подпирая спиной стену, держал пистолеты наготове.

Потом сквозь оседающую муть прорисовались фигуры его громил, все белые от гипса, включая лица. Каждый держал в руках по человеку.

– Ты, что ли, Макс? – спросил Саня у крупного мужчины лет тридцати пяти, которого Вадим одной рукой прижал к стенке.

– Ну я! – Мужчина кинул взгляд на Саню.

– Отпусти его, – произнес тот.

Вадим выпустил свою жертву и отошел в сторону.

– Что же вы, сукины дети, хулиганите? – тихо поинтересовался Саня.

– Подумаешь, официантка! Шлюха! – произнес мужчина, быстро сообразив, о чем идет речь.

– А что ты имеешь против шлюх?

– Да ничего!

– Тогда зачем ей ноги сломали?

– Она сама в окно выпрыгнула.

– Сама? – вздернул брови Саня. – Это же надо! Наверное, от скуки. Заскучала с вами мадам, да? Дай, думаю, прыгну. Что же вы такие неуклюжие? А ты знаешь, что это кафе подо мной? И я за каждого человека в нем отвечаю. Ты где напакостил?! Понимаешь хоть?

Бандит кивнул.

– Мог бы и кеш прислать. Завернул бы десятку зелени в газету, глядишь бы, обошлось. А вы за Колю спрятались?

Саня убрал пистолеты, резким движением выхватил из-под мышки лом и со всей силы ударил им Макса по голени. Нога у бандита подломилась. Он упал на пол и стал кататься по нему в беззвучном крике.

– Это ведь не все, Макс, – спокойно произнес Саня. – У девчонки две ножки сломано, и какие ножки! Твои, кривые и волосатые, мизинца их не стоят. Так что давай вторую.

Макс завыл, пытаясь заползти под стол, но Вадим пинком развернул его обратно.

– Давай, Макс, – повторил Саня. – Встань, чтобы я с первого удара сломал, а то ведь прямо сейчас колотить начну. Пока сломаю, натерпишься.

Вадим стер ладошкой пыль с бритой головы, похлопал рука об руку, схватил Макса за шиворот и рывком поднял с пола. Мелькнул лом, и Макс с воплем опять свалился на пол.

– Вообще-то все затеял Алик, – сказал Арсен.

– Давай его сюда! – распорядился Саня.

На середину комнаты вытолкнули невысокого коренастого кавказца.

– Коля будет недоволен, – сказал он, исподлобья глядя на Саню.

– Аллах, наверное, тоже, – нехорошо улыбнулся Саня. – А с Колей я договорюсь.

Кавказец вытерпел экзекуцию молча, только прокусил себе губу.

Саня отбросил лом и произнес:

– Следующего.

К нему вытолкнули высокого блондина.

– Ну что, приятель, у тебя есть выбор: либо я тебе ноги ломаю, и тут уже наверняка. Либо в окошко прыгаешь, может, повезет.

Блондин колебался недолго:

– Прыгну!

И пошел к окну.

– Эй, не спеши, – окликнул его Железо. – У нас выход платный. Бумажник на стол.

Помедлив, блондин достал бумажник. В нем оказалось четыре тысячи евро и пачка сторублевок. Саня бросил деньги на стол и вернул бумажник хозяину:

– Счастливого полета!

Блондин встал на подоконник, несколько секунд смотрел вниз, а затем прыгнул. Мы подошли к окну. Он лежал, скорчившись, на асфальте.

– Не повезло, – хмыкнул Саня и подошел к четвертой жертве: – Ну что, дуролом, десять тысяч найдешь? Есть шанс уйти через дверь.

– Найду, – хрипло произнес четвертый, самый молодой из шайки.

– Клади, – Саня кивнул на стол.

Бандит достал из бумажника пачку тысячных рублями, стопку сотенных долларами, потом полез в буфет и вынул оттуда евро, свернутые в рулон. Всего в переводе на доллары оказалось девять четыреста.

– Не хватает, дружище, – пожал плечами Саня. – Так что давай в полет.

– Подождите, – произнес бандит. Он снял с шеи толстую золотую цепь, затем стянул с пальца перстень с бриллиантом.

– Этого достаточно, – сказал Саня, рассмотрев перстень. – Цепь забери. Муляжи нам ни к чему. Посиди пока.

Потом на стол легли бумажники Макса и Алика. Железо вытряхнул их содержимое на стол, пересчитал и произнес:

– Девчонку я лечил за свой счет. Только профессорам пятнадцать тысяч евро заплатил. Ноги по частям собирали. Я уже не говорю про реабилитационный период. И вы думали, что вам удастся проехаться за счет Сани Железо?! Если так, вы сумасшедшие. Забери их, Бензин, – сказал Саня, кивнув на кучу денег, лежащих на столе. – Девчонка после больницы еще на Карибы съездит. И вызови скорую. Они, кстати, не вызывали. Закрыли окно и сидели как крысы под полом.

Я собрал деньги со стола и набрал номер скорой.

– Пошли отсюда! – скомандовал Саня и первым двинулся к пролому. – Пожалуетесь Коле, постреляю, – обронил он на ходу.

– В самом деле пятнадцать тысяч за операцию пришлось отдать? – спросил я, когда мы сели в джип.

– Чуть приврал для круглого счета, – ответил Саня. – Профессор четырнадцать попросил. Зато ножки у девчонки будут как новые.

Железо тронул джип и немного спустя поинтересовался:

– А знаешь, Бензин, что есть настоящая трагедия?

Я пожал плечами.

– Это когда у девушки ноги кривые. Не везет в личной жизни – чепуха. Сегодня не везет, завтра повезет. Беспросветное безденежье, с работы выгнали – ерунда. Потому что всегда есть шанс, что судьба в конце концов повернется к тебе лицом. Можно сменить имя, фамилию. А вот ноги, – Саня покачал головой, – чем к тебе судьба ни поворачивайся, прямее от этого не станут. Все течет, все меняется, кроме твоих кривых ног. Одним словом, настоящая трагедия.

Железо ехал спокойно, и это было непривычно.

– А знаешь, – вдруг сказал он. – Это того стоило.

– Чего? – не понял я.

– Ноги девчонке в прежний вид вернуть. Я благодарность в ее глазах видел! Да! – Последнюю фразу Железо произнес в глубокой задумчивости. Даже скорость сбросил, и сзади стали гудеть.

Железо добавил газа и сказал:

– А я давно в женских глазах ни черта не вижу. Пустые они, Бензин. И мелкие, как лужа. Ты другой берег в них когда-нибудь видел?

– Как это? – не понял я.

Железо усмехнулся:

– Ну даль, глубину. Улавливаешь?

– Не помню.

– Вот и я не помню. Взгляд у них теперь другой. Оценивающий. Оценщицы!

– А если они все-таки пожалуются Коле Вяземскому? – спросил я, имея в виду искалеченных и ограбленных бандитов.

Железо устало вздохнул:

– Пристрелим и Колю.

Железо сказал это вполне серьезно, но это меня не огорошило. Я уже стал привыкать. Некоторое время он молча крутил руль, а потом неожиданно произнес:

– Сегодня разберемся с Маньчжуром. – Сделав короткую паузу, он неожиданно добавил: – А завтра пойдешь и восстановишься в институте.

Железо сказал это так, словно первое логично перетекало во второе. Но именно это перетекание, без вставок в виде «если уцелеем», «если не возьмут», и давало надежду, что завтра именно так и произойдет. Я быстро взглянул на Железо и подумал, что он рисует этот мир странными красками. Контрастными. Пугающе последовательно. И сам состоит из контрастов. В этом он весь, его сущность, не признающая полутонов и полумер. Он словно пытался удержать равновесие этого мира: за зло – зло, за добро – добро. Только отмерял Железо эти две крайности непредсказуемой меркой. И сколько он отсыплет из нее в следующий раз, было абсолютно неизвестно. Здесь его было не предугадать.

Думаю, именно это делало его фигуру наиболее зловещей и пугающей среди других гангстеров Москвы. Его несколько раз пытались убить. Первый раз двое киллеров на мотоциклах изрешетили из автоматов его машину. От первых же выстрелов взорвался бензобак. Железо, слегка обгорелый, прикрытый клубами дыма и огня, выскочил из машины, финкой подцепил люк сточного колодца, который оказался рядом, и нырнул туда. Отделался переломом двух пальцев и ушибами. Нападающие, выпустив по два рожка патронов, уехали. Железо вылез из люка, поймал такси и, назвав адрес, приказал гнать на полную. По пути он на минутку кое-куда заскочил и вернулся в машину с отягощенными чем-то карманами. Он не ошибся в предположении: когда такси подъехало по нужному адресу, там оказались мотоциклы киллеров. Они стояли прямо возле подъезда. Железо вошел в дом, а спустя пару минут дом содрогнулся от нескольких глухих взрывов, а на пятом этаже в четырех окнах вылетели стекла. Саня забросал квартиру гранатами, уложив всех, кто там был: заказчика, его телохранителей и одного киллера. Другой выжил и потом утверждал, что Железо действительно из железа, потому что в машину было выпущено больше сотни патронов, и никто в ней выжить не мог даже чудом, к тому же она взорвалась. Это прибавило к и без того колоритной фигуре Железо мистический оттенок. Второй раз пистолет был приставлен прямо к его виску, чтобы уже наверняка. Новенький пристрелянный ПМ вдруг дал осечку. Второй раз нажать на курок Железо киллеру не позволил – одной рукой отбил пистолет, а второй, схватив со стола вилку, всадил ее в горло убийце. Подробности третьей попытки убить Сашу Железо мне были неизвестны.

– В институте? – переспросил я. – Кто меня там восстановит?

– Считай, что я, – произнес Железо. – Тебе нужно принести только справку об окончании трех курсов и паспорт. Об остальном не беспокойся.

– Спасибо, – кивнул я.

Чайный домик при фабрике Маньчжура стоял на железных сваях. Благодаря им он возвышался над забором на добрых пару метров и напоминал сторожевую вышку. Гон Джо торчал в домике от открытия и до закрытия своего предприятия. Время от времени он спускался вниз по железной лестнице и заходил в цех, чтобы устроить нагоняй.

Мы вошли на территорию беспрепятственно. Маньчжур исправно платил на обе стороны, потому никого не боялся и охраны не выставлял. Наши «жигули» остались в двух кварталах отсюда. На мне была потертая куртка из кожзама и кепка, на Железо серый плащ и вязаная шапочка, в зубах торчала беломорина. В руках он держал небольшой чемодан. Встав на первую ступеньку, Железо обернулся и сказал:

– Знаешь, почему меня до сих пор не посадили и не пристрелили? Потому что все делаю сам. Надежней! Нет посредников и недобитков.

Мы поднялись к двери. Саня, прикуривая папиросу, распахнул плащ, тем самым прикрыл меня от посторонних взглядов. Я мгновенно присел и сунул под последнюю ступень лестницы небольшой квадратный брусок. Раздался легкий лязг магнита о железо, и брусок прилип.

Мы вошли внутрь. Было темновато, но уютно. В углу медленно курилась ароматная палочка, в железной полуоткрытой печке мерцал огонь. Маньчжур сидел на возвышении за низким столиком и пил чай. Я захлопнул дверь, и пламя в печи тревожно заметалось, бросая отблески на круглую щекастую физиономию китайца.

– Ты какой веры, ходя? – спросил прямо от двери Железо.

Китайцу достаточно было взгляда, чтобы оценить наши личности – два босяка! Он прищурился и произнес:

– Неважно. Важно кто я. А вот кто…

– Ты мелкий фраер, ходя, – перебил его Железо.

Лицо китайца стало злым.

– Вон пошли! – угрожающе произнес он и достал из кармана телефон.

Саня сделал несколько стремительных шагов к столу, схватил с него фарфоровый чайник и расколол о бритую голову Маньчжура. Горячий чай окатил череп китайца. На миг он утонул в облаке пара, затем, уткнувшись лицом в стол и обхватив голову руками, завизжал. Железо меж тем, не спеша, открыл свой чемодан.

– Что, горячо, Маньчжур? – В руках Всадника Без Головы появилась капроновая пятилитровая канистра. – Ничего, сейчас охладим. – Железо плеснул на затылок китайца из канистры.

Запахло бензином. Гон Джо моментально вскинул голову:

– Ну, полегчало? – спросил Саня и щедро плеснул ему из канистры на грудь.

Гон Джо неожиданно метнулся в сторону двери, но тут же остановился, наткнувшись на холодный зрачок беретты в моих руках.

– Сядь! – приказал ему Саня.

До китайца, кажется, дошло, что мы совсем не те, за кого он нас принял.

Гон Джо покорно опустился на диван.

– Твои киллеры убили трех белых. Двух парней и девушку. Ты разве не знаешь, что желтым в Москве позволено существовать только до тех пор, пока они не трогают белых? Кроме того, это были мои люди. Зачем ты убил их? Только не ври, ходя! Иначе сгоришь, – Саня плеснул на китайца еще бензина и, пыхнув папиросой, достал ее изо рта. – А можешь просто отделаться ошпаренной мордой.

– Ко мне пришли земляки, они не местные, и попросили помочь. Надо было срочно найти киллера, – быстро заговорил китаец. – Я не знал, кого они собираются убить.

– И даже не спросил? – поинтересовался Железо.

– Нет. Зачем мне знать?

– А затем, чтобы потом на твою безмозглую башку не лили горячий чай. Или ты доверяешь незнакомым людям?

– Я их знал, – сказал Маньчжур.

– Хорошо. Они из Находки?

Маньчжур замялся.

– Только не ври, ходя, – произнес Саня, поднося папиросу к Маньчжуру.

– Один местный, двое из Находки.

– Адреса! – потребовал Саня.

Спустя несколько минут, прогремев ботинками по железным ступенькам, мы спустились во двор и беспрепятственно вышли на улицу.

В первых сумерках чайный домик Маньчжура, на миг превратившись в факел, осветил территорию фабрики и часть улицы. До нас отблески взрыва не дотянулись. Мы с Железо стояли достаточно далеко. Саня, глядя туда, где полыхал занявшийся от взрыва край забора, пошевелил плечами и произнес:

– А ты специалист, Бензин. Но что-то мне не полегчало. Нет, надо в Находку ехать.

Я понял, что Саня не удовлетворен.

– За что ты мстишь? – спросил я, видя, что размах его карательных мер принимает иной масштаб и оттенок, не укладываясь в рамки простой арифметики: за три головы наших – три головы ваших.

– За Любовь! – немного подумав, обронил Железо, бросил на меня короткий взгляд и добавил: – Я не то что их самих – я тропы, по которым они ходили, выжгу.

На другой день я восстановился в институте. Неожиданно легко и безо всяких проволочек меня зачислили на четвертый курс юрфака. Я прошелся по зданию, отыскал свою аудиторию и заглянул в нее. Там сидело около сотни человек, молодых, вряд ли когда преступавших закон и, может быть, даже не помышлявших об этом. Они разом уставились на меня, человека, который накрутил, в общей совокупности, лет сорок тюремного срока и, кажется, не собирался останавливаться на этом. Я был их ровесником и наверняка казался им таким же, как они сами, но между нами лежала пропасть. Осознав это прямо сейчас и без какой-либо трагичности, я вошел в аудиторию, с праздным любопытством рассматривая лица студентов.

Весь следующий месяц я регулярно ходил в институт, а вечерами сидел за учебниками. Надо было многое освежить в голове. Железо снял мне однокомнатную квартиру недалеко от своего логова и положил ежемесячный оклад в размере двух тысяч долларов. «Для начала», как сказал он. За это время я не совершил ни одного преступления, и моя жизнь практически не отличалась от жизни любого студента, за исключением того, что я был хорошо обеспечен, а по вечерам сидел за книгами, а не в кафе напротив института.

Железо иногда навещал меня, с уважением поглядывая на стол, заваленный учебной литературой. Он брал книги, раскрывал их наугад и читал. Затем клал на место.

– Время ножа и пистолета давно кончилось, – сказал как-то он. – На дворе эпоха бандитов в белых воротничках.

Я не спорил с ним, хотя до конца не был согласен. Человек с пистолетом никогда не исчезнет с горизонта цивилизации.

– Ты должен хорошо знать свое дело, чтобы стать лучшим из них, – неожиданно закончил свою мысль Железо.

Там видно будет, подумал я. Мне нравилось учиться, я старался. Это было интересней и гораздо спокойней, чем мотаться с Саней по Москве и творить невообразимое. В общем, моя жизнь потекла по плавному, без резких зигзагов руслу. Хотя и в ней кое-что не давало мне покоя. Поэтому однажды вечером я встал, захлопнул книгу и поехал на бензоколонку, где когда-то «заправил» Жоржа, как выразился Железо. Я подъехал к ней на такси. Машин не было. На моем месте дежурил незнакомый паренек. Его безразличный взгляд скользнул по мне и провалился в глубину улицы. Я распахнул дверь заправки и вошел. Кассирша Алла, увидев меня, широко распахнула глаза:

– Отто!

– Привет, Алла!

– Привет! – многозначительно протянула она, не отводя от меня взгляда. – Слушай, а ты изменился. Совсем другой человек! Гриша! – позвала она.

Из своего кабинета появился старший смены Гриша. Он был старше меня на несколько лет и из шкуры вон лез, чтобы добиться повышения. Но карьера его обещала быть медленной и нудной.

– Отто! – так же удивленно произнес он. – А мы думали, тебя посадили. А ты… – Глаза Гриши оценивающе ощупали на мне кожаную куртку за пятьдесят тысяч рублей, черную рубашку Дольче Габбана и брюки той же фирмы.

– Как видишь, неплохо устроился, – продолжил я его мысль. – Может, тебе тоже кого-нибудь бензином заправить, а, Гриша?

Гриша промолчал. Когда я здесь работал, он, москвич, с квартирой, высшим образованием и хоть небольшой, но должностью, посматривал на меня свысока. Теперь в своем дешевом сером костюме Гриша выглядел весьма бледно. И понимал это.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю