Текст книги "Союз Преданных (СИ)"

Автор книги: Саша Урбан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Флейтистка закончила игру, сложила инструмент под всеобщие аплодисменты, и села на свободное место рядом с Куно. Доминика с усмешкой заметила, как чародей окинул девушку взглядом, нежным, умиленным, затем развернулся к ней всем туловищем и, поймав худенькую ручку, сказал:

– Ты изумительно играла.

– Спасибо, – сказала она со вздохом облегчения. – Я Васса.

– Я очарован, – произнес чародей, и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне ее ладони. Рядом с Доминикой напряженно засопел Эдвин, и в этот раз принцесса не сдержала усмешки. Что бы ни происходило, Куно оставался верен себе, и его история каждый раз повторялась.

***

В жизни Доминики было много странных ночей: одни напоминали сказочный сон, другие – сущий комар. Но первая ночь в Бернберге, казалось, бесконечная, стала самой странной за долгое время. Странный допрос закончился также неожиданно, как начался. Трудно было сказать, удовлетворен ли Ладвиг ее ответами, но он продолжал наполнять ее стакан и разговаривать с ней обо всем: о дороге, о погоде, о Севере. Эдвин тоже то и дело вклинивался в разговор, и светская беседа текла плавно и ровно. Не верилось даже, что это те самые северяне, которых на юге считала неотесанными варварами. Оба мужчины были абсолютно спокойны, не отказывали себе ни в пиве, ни в вине, а вот Доминика, по мере того как приближалось утро, не могла оторвать взгляда от прояснявшегося горизонта.

Куно изо всех сил старался поддерживать беседу, но вскоре начал клевать носом, а прекрасная юная Васса просто уснула у него на плече, по-собственнически обняв руку.

Доминике не в первый раз приходилось коротать ночь в компании дурного предчувствия. С той ночи, когда к ним с матерью явились королевские гвардейцы, это состояние было с ней практически постоянно. Оно жило с ней и во время заточения в башне, и, хотя посетителей у нее не было, Доминика просыпалась в холодном поту каждую ночь, заслышав чьи-то шаги. Когда они с Куно выбрались из Ост-Гаэля и обосновались в лесу, эта тревога на время ушла. Принцесса не очень любила природу, но тут у лесов открылось неожиданное преимущество: там не было стен и запертых дверей, а все кроме них за препятствие Доминика уже не считала. И вот теперь снова: стены, крыша над головой, двери с замками, старая добрая тревога.

Из размышлений ее вырвал вопрос Ладвига.

– Куда будешь двигаться дальше?

– Я пока не думала об этом, – сказала она и оглядела спящих на столе разбойников. – Думаю, я вполне могла бы остаться здесь и приносить пользу Бернбергу. Если ты позволишь, конечно.

– Какую пользу, позволь спросить? – усмехнулся Ладвиг. Его рука оказалась как-то слишком близко к лежавшей на столе ладони Доминики. Принцесса склонила голову:

– Я всю жизнь изучала политику, международные отношения, экономику, иностранные языки, историю и культуру. Я знаю, что южные государства нуждаются в руде из бернбергских шахт, но слишком горды для того, чтобы попросить о них, поэтому они скорее развяжут войну.

– Которую им не выиграть, – самодовольно заявил Ладвиг.

– Поэтому можно до нее не доводить и договориться мирно. Я могу вам в этом помочь, наладить экономику, торговлю, внешние связи. Бернберг не должен быть изолирован от мира, – заговорила она с жаром.

– А ты думаешь, мы тут ничерта не делали, сидели и ждали, когда же явится прекрасная Доминика, чтобы спасти нас из экономической задницы? – вскинул бровь Ладвиг.

– Я считаю, что ты уже который год не выполняешь свои княжеские функции, твоим людям нечего есть, кланы тебя презирают, а правители просто ждут, когда подставится момент, чтобы выбить тебя отсюда. Ты живешь в глуши, как дикарь, и…

– А за твою голову назначена награда, – пробасил Эдвин. – Так что может мы просто выдадим тебя, сделаем Ост-гаэльцам ручкой и вернемся к своим делам? И все?

– Нет, – уверенно отрезала Доминика. – Вы этого не сделаете, потому что, во-первых, князь поклялся защищать всякий сброд, нуждающийся в укрытии, а я именно в таком положении, но не хочу оставаться должной. А во-вторых, что вы будете делать, когда вам все же понадобятся соседи? Напоминаю, что у вас сейчас производить ткани, готовить лес или орудия некому, значит, их придется покупать, и…

– Говорит, как пишет, – фыркнул Ладвиг, обращаясь к Эдвину.

– Я считаю, что ты во мне нуждаешься даже больше, чем готов признать сейчас. Ведь что бы ты ни говорил о свободе нравов и отказе от княжения – ты не готов отказаться от комфортной жизни в своем замке, – произнесла она с чувством полной победы.

Мужчины переглянулись, из-за гор выглянуло безразличное солнце.

– Нам пора, – сказал Эдвин. – Пойдем по-светлому, чтобы у них был шанс.

– Хорошо, – Ладвиг поднялся со своего места и обернулся к Доминике с игривой улыбкой. – А нашу беседу мы продолжим. когда я вернусь. Чувствуй себя, как дома, правил несколько: есть от пуза, спать сколько влезет и не шататься по ночам на улице, а то тут всякие твари бродят.

Доминика проводила их взглядом. Через окно она увидела, как два всадника с мечами наперевес выехали за ворота. Как только они превратились в две маленькие точки, девушка растормошила уснувшего сидя Куно.

– Как все прошло? – спросил чародей, с трудом разлепляя глаза.

– Приемлемо. Но не идеально.

2.

У перевала земля была забрызгана алым. Комья дерна, пожухшая от холода трава, прелые листья – все приобрело насыщенный цвет подступающейся смерти. Благо, ожидаемый в скором времени первый снег должен был облечь землю в торжественный саван и скрыть шрамы кровопролития. Тела, облеченные в синюю Ост-гаэльскую броню, одно за другим Ладвиг с Эдвином скидывали в братскую могилу. Методично они подхватывали одного павшего воина за другим, за руки и за ноги, и сгружали к собратьям. В движениях мужчин не было ни трепетного почтения к отобранным жизням, ни раскаяния, ни уважения – только сытая усталость, едкая веселость и… скука, как будто все это им приходилось проделывать множество раз. В этом была доля правды, северяне давно – не скупясь на усилия – защищали свои границы от чужаков. Сунуться на земли горцев было чистым безумием. Казалось бы, Бернберг и подконтрольные ему территории составляли лишь небольшую часть континента, плевок земли, но завоевать его так никому и не удалось. Армии приходили и не возвращались, а северяне оставались, все мнительнее и злее от поколения к поколению, все более убежденные в том, что древнее пророчество не солгало, и им предстоит унаследовать землю. И свое предназначение северяне исполняли с молчаливой готовностью: плодились, размножались, обучались воинскому искусству и с будничным видом уничтожали следы кровавой резни.

– Скоро там выпадет снег? – фыркнул Эд, отбрасывая налипшие на лоб рыжие пряди.

– Скоро. Давай быстрее, я чувствую, как мерзнет земля.

Они расправились с последними телами, затем обернулись, взяли лошадей под уздцы и, по уши заляпанные алым, направились в сторону замка окольным путем – мимо Горячих Водопадов. Сеть мелких, но сильных водопадов питал один горячий источник в горе Бернберг, и зимой женщины приходили к водопадам стирать одежду и отмывать мужей, а иногда – даже отдыхать от тяжелой работы.

Мужчины подошли к каменной чаше, в которую с треском и грохотом обршивался один из водопадов, окружая все вокруг плотным парным туманом. На камнях, как граница, ощерилась кромка ледяных кристаллов, по ту сторону было мягкое, пропитанное соленым запахом тепло. Ладвиг первым стянул с себя куртку, рубаху и штаны и шагнул в мелкую чашу. Вода доставала ему до колена, зато быстро уходила, поэтому смытая кровь не задерживалась на виду. Князь подставил лицо обрушивавшимся со скалы струям, чувствуя, как они вонзаются в кожу и смывают южную кровь.

– Что, до замка не терпится? – Эдвин неторопливо снял рубашку и развязал ткань на бедрах. – Боишься испугать нашу южную принцессу, если будешь выглядеть как лесной зверь?

Ладвиг в ответ только фыркнул и принялся прочесывать слипшиеся светлые пряди.

– А я вот что хотел спросить – тебе в твоей юбке хер при езде верхом не натирает? – поинтересовался он.

– Ответишь на мой вопрос – и, может быть, я отвечу на твой. И вообще, это не юбка, а тартан, – сказал Эдвин и встал под струи воды. Вода, плескавшаяся у их ног, стала буро-алого цвета. Ладвиг фыркнул и тряхнул головой.

– Незачем пугать девчонку лишний раз, она и так храбрится изо всех сил.

– Какой ты у нас заботливый, – протянул Эдвин. – Попомни мое слово, от этой девчонки будут одни проблемы. Не удивлюсь, если и южные солдаты были тут по ее наводке.

– Стала бы наследная принцесса отправлять молодых воинов на верную смерть?

– Я почем знаю, она южанка, они там все с прибабахом, – пожал массивными плечами Эдвин.

– Я считаю, что она здесь не просто так, – уверенно заявил Ладвиг. – Она может нам помочь.

– Молодая девица, которая участвовала в дворцовом перевороте, сидела в заключении в башне и за чью голову назначена награда? Чем она может нам помочь? И кому это «нам»? – рассыпался вопросами Эдвин, при каждом улыбаясь все шире, будто выдавал шутки, одну успешнее другой. Ладвиг юмора не оценил.

– «Нам» – северу. Мы говорили об этом на днях, Север требует свежей крови.

– Но не такой же! Может, поищешь кого-то надежного, без попытки отчекрыжить голову папаше?

– Она подойдет.

– Очень сомневаюсь, – только и ответил Эдвин.

– И правильно делаешь! – раздался голос с берега. Мужчины повернули головы.

Привязанный к седлу солдат из Ост-Гаэля пришел в себя и теперь смотрел на них, как истинный южанин может смотреть на северян: пренебрежительно, как на диких зверей в загоне. Ладвиг ухмыльнулся и вышел из воды, Эдвин последовал за ним. Мужчины неторопливо оделись, выдыхая в воздух плотный белый пар.

– Эдвин, – лениво протянул князь. – Наш друг слегка обосрался, когда потерял сознание. Мне кажется, мы обязаны ему помочь и привести его в себя.

Эдвин молча кивнул и, покрепче затянув пояс, подошел к пленному, отвязал его от седла, схватил за шиворот и поволок к воде.

– Утопите меня! Я приму смерть как герой! – рявкнул солдат, перебирая ногами.

– Тут мелко, – фыркнул Ладвиг. – Даже ребенку будет сложно утопиться.

Эдвин сделал легкое движение рукой, и солдат полетел в воду, поднимая столпы брызг. Он перевернулся на спину и сел, с максимальным достоинством, как будто опустился в личную ванну. Эдвин и Ладвиг стояли над ним, скрестив руки на груди, и улыбались, точь-в-точь старые друзья.

– Вот мое тебе княжеское предложение, – проворковал Ладвиг. – Ты рассказываешь нам про вашу распрекрасную принцессу, а мы – отпускаем тебя восвояси. Сможешь передать королю Луису, что принцесса Доминика жива и здорова.

Солдат приподнялся над водой и начал громко хохотать. Он все пытался сдержать смех и сказать что-то осмысленное, но стоило ему сжать губы, как его грудь, шею и щеки начинало распирать от нового взрыва хохота.

– Королю плевать! Пусть эта гнилая ветвь его рода загнется на вашем гиблом севере, лишь бы не принесла свои гнилые плоды.

Эдвин шумно втянул воздух носом. Ладвиг выставил руку в предупреждающем жесте.

– Плоды-то гнилые, но в очередь на наследование встанут. У короля нет ни братьев, ни сестер, ни других деток, – спокойно сказал Ладвиг.

– Его Величество сейчас активно занимается решением этого вопроса, – осклабился пленный. – Такая дочь ему не нужна. Можете оставить принцессу себе. Хотя, возможно, король заплатит вам за ее голову, но не надейтесь на слишком высокую цену.

Он снова принялся хохотать, и тут уже у Ладвига закончилось терпение, он надавил ботинком на плечо солдата, опуская того на лопатки. На секунду южанин по самый кончик носа оказался под водой и затрепыхался, поднимая волны и пуская пузыри. Ладвиг отступил назад. Пленный побарахтался пару секунд и снова сел, глядя на них с детским испугом.

– Вы говорили, что тут неглубоко!

– Ну, кому как, – ухмыльнулся Эдвин. – Мне везде мелко.

– Я сообщу королю, что вы за звери, и тогда ваша песенка будет спета! – рявкнул южанин.

– Для этого тебе придется выполнить первую часть нашего уговора, – улыбнулся Ладвиг. – Расскажи мне, за какие такие прегрешения принцессу Доминику упекли в башню. Я слышал, что она была соучастницей в дворцовом перевороте, но не знаю деталей.

– Она… она была заточена в башню по обвинению в государственной измене. Ее мать придворная, изрядно похлопотала, чтобы дочка встала в очередь на наследование. Тут ей на руку сыграла катастрофа, в которой король потерял всех своих драгоценных детей. Хотя, говорят, дело было подстроено, ведь лодка потонула в полный штиль со всей командой. И вот, бастардка Доминика из будущих фрейлин становится наследницей. Ее знакомят с принцами, выводят в свет, берут на встречи с послами, она мила, улыбчива и весела. Король с удовольствием отмечает, что дочь от случайной фрейлины стоит десятерых сыновей. Дело за малым – выдать девушку замуж, чтобы она исполняла роль королевы-регента и рожала наследников. И тут началось, мол, ей не нужен мужчина, чтобы управлять королевством. Одной женщины более, чем достаточно, вся вот эта песня сильной и независимой, что прочитала половину библиотеки и уверовала в собственную исключительность. Королю это не понравилось, и он сказал, что отречется в пользу первого встречного, если девушка не выйдет замуж по его приказу. И тут ее матушка Калисса решила, что это отличный предлог свергнуть короля как сумасшедшего. И они в четыре руки принялись под него рыть, распускать сплетни, а потом начали и собирать союзников. Сформировали коалицию, распределили все места в совете, пообещали кому-то земли, составили программу – но их сдали. Принцесса прикинулась бедной жертвой материнских козней и отправила мать на плаху, а себе вымолила прощение и заключение в башне в качестве наказания. Король человек сентиментальный и согласился, подставил душу для очередного плевка, вот на этом-то и сказочке конец.

– Увлекательно, – хмыкнул Ладвиг.

– Прояви мудрость, князь, и прирежь ее, пока она спит, вот тебе мой совет, – сказал южанин. – Эта змея везде пустит свой яд.

– Я подумаю об этом, – сказал Ладвиг и одним движением руки поставил пленного на ноги. – Ты выполнил свою часть уговора, теперь я выполню свою – дам тебе уйти. Даже больше, я дам тебе один шанс из ста и пять минут форы – если скроешься от Эдвина, можешь спокойно вернуться домой.

В руке Ладвига сверкнула сталь. Князь разрезал связывавшие руки Ост-гаэльца веревки и подтолкнул пленника вперед. Тот сделал несколько неуверенных шагов, а затем побежал так быстро, как только позволяла дубеющая на холоде одежда.

Эдвин и Ладвиг посмотрели ему вслед с одинаковыми веселыми усмешками.

– Что думаешь теперь? – хмыкнул Эдвин.

– Что мы тем более должны обеспечить принцессе комфорт, безопасность и, при необходимости, выгодное супружество.

– Супружество? Ты рехнулся?

– Я же не для себя. Среди наших соседей мало кто откажется от первой, и пока единственной, наследницы Ост-Гаэля. Король Луис сколько угодно может говорить о том, что ему не нужна эта дочь, он скорее убьет ее, чем позволит, например, заключить династический брак без его согласия. А мы пощекочим ему нервишки.

– «Мы»? Я тут при чем?

– О, не будь занудой, – хлопнул здоровяка по плечу Ладвиг. – Ты, считай, мой придворный советник.

– Я охотник, а не князь.

– Но нам обоим свойственен азарт.

– В отличие от тебя, я не берусь за гиблые затеи, – смерил его тяжелым взглядом Эдвин. – Попомни мои слова, от нее будут одни проблемы.

– Да кто ж спорит-то? – хохотнул Ладвиг.

– Почему сам не заделаешь ей наследничков? – спросил Эдвин.

– Ты знаешь мои принципы.

Эдвин понимающе кивнул, перевесил поудобнее меч и бросился в погоню. Вскоре из леса раздались вопли, переходящие в нечеловеческий вой. С крон деревьев взмыла в небо стая перепуганных неперелетных птиц, а потом все стихло. Время клонилось к полудню.

***

Доминика провела пару часов в сладком полусне, спокойном и даже нетревожном. Ей снилась музыка и танцы, чужие руки на ее талии, сквозь сон ощущавшиеся так явственно. Она приоткрыла глаза и увидела, что сзади ее действительно обнимают, как подушку. Она вспомнила, как Куно упрашивал ее поспать в обнимку в последний раз, как во время их странствий, когда они были вынуждены греться друг об друга. Это пора было прекращать. Девушка улеглась поудобнее, обещая себе подумать об этом немного позже. Куно за ней тоже пошевелился, подсунул одну руку ей под голову, а вторую положил на талию – привычный жест, который больше не повторится. Доминика замерла от этого осознания, а Куно только пощекотал ее ухо носом и вкрадчивым шепотом спросил.

– Ты думаешь, Ладвиг позволит нам остаться надолго?

– А почему нет? – спросила принцесса. Самообладание вернулось к ней. – У нас есть общий враг, у меня есть знания, дисциплинированность и…

– Крепкая задница и острые ключицы. Тебе стоит подчеркнуть их в следующий раз, если хочешь надолго завладеть его симпатией, – сказал Куно. Доминика рассмеялась и выскользнула из его объятий.

– Я хотела сказать, что у меня есть необходимые навыки, чтобы исправить его ошибки.

– Только если ты сможешь объяснить ему, что он эти ошибки совершил, – Куно сел и посмотрел на нее с довольной улыбкой. – Мужчины очень не любят слышать это в свой адрес, тебе придется быть осторожной.

Доминика пожала плечами.

– Как-нибудь справлюсь.

Она принялась собирать с пола свою одежду и бросать на кровать одно за другим: нижнее платье, верхнее платье, пояс, чулки. Куно поднялся и принялся тоже подбирать свою одежду и сразу натягивать ее на себя, скрывая бледную кожу под тканью рубашки и кафтана. Когда он закончил одеваться, то переключился на Доминику. Та как раз шнуровала корсаж верхнего платья. Куно подошел сзади и подхватил многострадальные ленты, с которыми воевала принцесса.

–Князь уже смотрит на тебя крайне заинтересованно, ты на верном пути. Придется нам прекратить наши встречи. Мне не хотелось бы ощутить на себе его ревность.

– Значит, с сегодняшнего дня вернемся к рабочему партнерству, – пожала плечами Доминика. – Тебе тоже не помешает найти себе какую-нибудь благополучную леди, которая возьмется тебя содержать.

Она сказала это так легко, что Куно ощутил едкий укол обиды. Но он быстро взял себя в руки и продолжил затягивать шнуровку. Затем положил руки на талию девушки и сконцентрировался, собирая в ладонях ощущение щекочущего тепла. Доминика замерла и задержала дыхание, и в ту же секунду искры магии рассыпались по ткани платья: одеяние приобрело благородный зеленый цвет, по подолу зазмеились золотистые узоры, повторявшиеся на поясе и вороте. Вырез получился довольно глубоким, но в этом вопросе Доминика предпочитала полагаться на Куно.

Доминика затылком почувствовала его смешок.

– Что такое?

– Просто вспомнил, как старый добрый король Луис грозился выдать тебя замуж за всех тех дикарей из глуши и за Ладвига в том числе, если будешь вести себя паршиво. Как ты думаешь теперь, так ли князь похож на наказание?

– Не очень. Я вообще не вижу смысла расценивать династический брак как наказание, поощрение, величайшее благо или еще что-то в этом духе. Это просто одна из вещей, которые должен сделать монарх и не более, – помотала головой девушка.

– Ты скучная, – пропел Куно, сажая девушку перед зеркалом. Он достал весь свой арсенал расчесок и щеток для волос, ленты, и принялся заплетать волосы принцессы. – А ты не допускала мысли, что ты можешь… скажем, влюбиться в нашего князя?

– Не бойся, – усмехнулась принцесса. – Для этого нужно, чтобы хотя бы у одного из двоих было сердце. А у князя, как я слышала, его нет.

– Я не боюсь, – ласково промурлыкал Куно, собирая плетение. – Я просто надеюсь, что это рано или поздно случится. Если ты не влюбишься – я себе этого не прощу. Ты представь себе, каково это: жить с мыслью, что твоя жизнь настолько ужасна и уныла, что ты не встретила никого лучше меня?

– Я тебя поняла, – поджала губы Доминика.

– Пообещай мне, что хотя бы раз в жизни влюбишься для душевного здоровья или для моего спокойствия.

– Я не… Я подумаю об этом, – сказала она, глядя на свое отражение.

Она чуть не сказала: «Я не знаю». Для Доминики эта фраза была табу наравне с «Я не могу». Она не позволяла себе признавать эти вещи вслух и очень этим гордилась, ей казалось, что отказ от этих двух фраз не давал ей сдаться ни когда не посреди ночи выдернули из кровати и обвинили в государственной измене, ни когда ее отправили в башню, как участницу заговора. Только один раз за последние годы Доминика произнесла: «Я не знаю», и это стоило жизни ее матери.

Она поднялась с табурета и указала Куно на освободившееся место. Чародей сел перед зеркалом, доверяя свои длинные светлые волосы рукам Доминики. Он мог бы заплестись и сам, но слишком уж ему нравились эти мелкие ритуалы, которые они придумали, пока месяц кантовались по лесам.

– Может, сегодня не будем заниматься твоими важными политическими задачами, а просто осмотримся? Надо же знать, куда мы так долго тащились по горам и оврагам, – предложил он.

– Не вертись, – шикнула Доминика, концентрируясь на голосе друга, на его длинных и светлых, по-женски красивых, волосах, которые стоило бы отрезать по плечи, чтоб они не вызывали зависти у придворных дам. Но Куно не давал даже близко к себе подносить ножницы, как бы доказывая, что благородное происхождение – ничто в сравнении с выигрышем в лотерею у матери-природы.

– А то правда, я тебя знаю, сядешь в своей библиотеке и на свет не выйдешь. Истончишься и исчезнешь, как привидение. А нам еще князя соблазнять, Дом!

– Я не смогу успокоиться, ты же знаешь. Я поставила цель и хочу получить результат, – усмехнулась девушка. Куно устало цокнул языком и повернулся с таким выражением лица, слово Доминика только что нанесла ему личное оскорбление.

– Послушай, я расскажу тебе сказку. Одна шлюха решила перевыполнить план по этому самому и влезла на пиратский корабль. Ее нашли, пару раз пустили по кругу и сбросили за борт к акулам. Мораль: не важно, сколько раз тебя поимеют, если в конце ты сдохнешь.

– Ты сравнил меня со шлюхой?

– Нет, – закатил глаза Куно. – Я сказал, чтоб ты давала себе отдыхать. В конце концов, кто обо мне позаботится, если ты свалишься без сил?

– Назначу тебе опекуна, – пообещала Доминика. – Но разведать, где тут библиотека и кухня действительно стоит.

– Слава всем святым, а то я умираю с голоду, – вскочил с табурета Куно.

При свете дня замок выглядел не так уж жутко, скорее, уныло. Где-то лежал толстенный слой пыли, в большинстве комнат все было занавешено и укрыто простынями. Иногда Доминика и Куно натыкались на прислугу. Горничные в черных шерстяных платьях, как будто во сне, переставляли вещи, создавая видимость уборки, но как только они обнаруживали гостей – тут же выходили в смежные комнаты или скрывались в коридорах.

Замок Бернберг напоминал маленькую крепость, изнутри он оказывался больше, чем снаружи. На две трети он был выдолблен в теле горы, укреплен магией и снабжен сетью потайных ходов. Доминика не сомневалась, даже если замок окружат со всех сторон, обитатели смогут покинуть его незамеченными. Но отапливать и освещать «темную часть» было дорого, поэтому все обитатели замка жили в светлых комнатах, а в дальнее крыло даже не заходили. Куно и сам не очень хотел заходить в эти коридоры. Светлое крыло было выложено камнем и плиткой, украшено гобеленами и картинами, а темное крыло было мрачным, оттуда тянуло холодом, ни о каких картинах и фресках и речи не было. Куно утверждал, что его вера в прекрасное просто не позволяет ему заходить так далеко.

– Но библиотека наверняка там, – уговаривала его принцесса.

– Это не библиотека, а самый настоящий склеп, – проскулил Куно. – Самое то для тебя, зануды. Я не хочу туда идти, там темно и страшно.

– Ты что, боишься темноты? – вскинула бровь принцесса.

– Да не в этом смысле страшно, а как в цирке с уродцами. Когда смотришь на них и думаешь, что можешь сделаться таким же навсегда, если поцелуешь лягушку с обратным проклятием. Фу, – он замотал головой. – Вот что… – он прислушался. По коридору разливалось пение, угадывался нежный голосок вчерашней музыкантши. Куно оживился.

– Ладно, иди в свою библиотеку, – быстро переобулся он, схватил Доминику за руку и поднял ладонь. С кончиков его пальцев брызнул ослепительно яркий сноп искр, а в следующую секунду появился комочек света. – Это магический светильник. Он начнет мигать, когда тебе пора будет поесть и сделать перерыв. Не засиживайся.

– И ты, – подмигнула ему девушка.

Куно кивнул и с видом заплутавшего туриста побрел на голос Вассы.

Девушка обнаружилась рядом с картинами, изображавшими княжеское семейство. Васса внимательно изучала полотна, покусывая выбившуюся из косы русую прядку. Куно встал поблизости, как будто не желал мешать, и немного поежился от повеявшего сквозняка.

– Здесь всегда прохладно, но летом это даже к лучшему, когда повсюду стоит невыносимая жара, – сказала девушка и улыбнулась, заправляя прядь за ухо.

– Как жаль, мы привыкли к более мягкому климату, – улыбнулся Куно. – Мы вчера толком не познакомились, я…

– Куно, придворный чародей Доминики. Просто вчера все были чертовски уставшими, но я все помню, – улыбнулась девушка, хотя ее впору было бы назвать девчонкой, она словно застряла в пятнадцатилетнем возрасте. А может, ей столько и было? Куно улыбнулся, нервно закапывая эту мысль. – А я Васса.

– Значит, я правильно запомнил. Васса – тоже придворная чародейка? – спросил Куно, осторожно поцеловав тонкие пальцы.

– Просто Васса. Тут в плане титулов полная свобода, можно быть кем-то, а можно – никем.

– И тебе в удовольствие быть никем? – вскинул бровь чародей.

– В некотором роде. Видишь ли, мои старые титулы мне не нравились, сначала я была дочерью купца, потом самой завидной невестой, потом обузой и прислугой. Сейчас я, наконец, не являюсь ни одной из этих вещей. И это прекрасно, мне нравится. Я никто и никому нет дела, как меня назвать, – помотала головой девушка. Куно улыбнулся в ответ на ее слова, и на живом лице Вассы промелькнула искра чего-то недоброго. – Я, может, болтаю не так складно, и фокусов пальцами делать не умею, но не думай, что ты лучше меня.

– И в мыслях не было, – вскинул руки Куно. Девушка смерила его внимательным взглядом. – Кстати, ты же из правдовидцев? Которые чарами заставляют людей говорить честно.

Васса тут же сменила гнев на милость и даже польщенно улыбнулась.

– Ну да, не весть какая способность, но польза от нее есть.

– Это очень… – он не успел сказать и трех слов, как Васса схватила его за плечо и крепко сжала, пропуская магический импульс сквозь кожу.

– Ты думаешь, что сможешь сместить меня, потому что весь такой из себя чародей, а я – правдовидец?

– Нет-нет-нет, что ты? Я придворный чародей, умею только мази от похмелья варить и крема от прыщей, ну и простые чары для увеселения дам ткать, – хныкнул Куно. Васса отпустила его руку немного удивленно, посмотрела на него с жалостью, даже не зная, что сказать. А вот Куно не растерялся и перехватил ее руку.

– Но я кое-что знаю о правдовидцах – вы не умеете лгать. Ну, давай, я тебе симпатичен?

Девушка удивленно уставилась на него, в огромных глазах полыхало негодование, как праздничный фейерверк. Она напрягла запястье и дернула руку на себя с такой силой, которой не ожидаешь в таком маленьком теле. На губах расцвела самодовольная ухмылка.

– Лгать я не могу, но вот не отвечать – запросто, чародей.

– Как насчет прогулки? – попытался еще раз Куно.

– Охотно.

***

Пока Куно прогуливался по коридорам в компании Вассы, Доминика внимательно изучала содержимое княжеской библиотеки. Об этой части северного замка не упоминалось ни в одной книге или документе, так что складывалось впечатление, что северяне – необразованные варвары. Но при виде почти безупречной организованной библиотеки, конец которой терялся глубоко в скале, у любого южанина перехватило бы дыхание. Ну, если только он знает толк в книгах. Доминика знала, и в немом восторге брела вдоль стеллажей, изучая корешки обернутых в плотную кожу книг.

По внешнему виду библиотеки и по резко начинавшемуся слою пыли после первых трех рядов стеллажей, становилось ясно, что захаживали сюда редко. Прислуга, скорее всего, проводила уборку только для виду, и то, лишь поблизости с секцией любовных романов, сказаний и мифов.

«Тем лучше», – пользуясь чутьем, Доминика двинулась в сторону самой запущенной секции, по совместительству посвященной истории Бернберга. Там хранились летописи, фамильные древа и описания жизни князей. Рядом обнаружился рабочий стол, видимо, для летописца, который фиксировал историю на месте. Доминика сняла с полки несколько книг, достала из кармана платья карандаш и записную книжку и принялась делать записи.

О севере южане знали до прискорбного мало. Да и, к своему стыду, Доминика никогда не проявляла особого интереса к этой части света. В памяти девушки хранились основные даты истории севера, имена правителей в хронологическом порядке, названия важнейших договоров. Она помнила, кто на ком женился, кто принадлежал к какому роду и так далее – но в библиотеке на столкнулась с целым морем информации. Например, о том, что официальные летописи северян начинаются с того, что звери-прародители пришли в горы, взяли себе в жены человеческих женщин и основали пять маленьких княжеств. Это один из самых древних мифов, но авторы летописи, судя по всему, воспринимали его всерьез, также как и пророчество, что однажды северяне унаследуют весь континент.

Летописцы утверждали, что в сражениях звери-прародители воплощались в главах воевавших домов и наделяли их своей яростью и силой. Божественное вмешательство считалось причиной всех крупнейших побед и чудесных спасений. Доминика сделала несколько пометок и вернулась к изучению традиций северян. Долго дискутировать эти ребята не любили, поэтому все вопросы, которые требовали обсуждения и не решались компромиссом в течение часа, они переводили в формат поединка. Боем один на один решалось все: от введения налога до заключения брачного договора. Бились не насмерть, до первой крови, но поединки могли длиться от рассвета до рассвета. По крайней мере, так утверждали летописцы. Доминике особенно понравилось, что участвовать в поединках могли даже женщины, они могли выходить против своих мужей, чтобы отстоять свое слово и доказать свою правоту, например, о том, за кого выйдет замуж дочь. Но чаще между собой бились мужчины, возможно, потому что они хватались за мечи по совершенно любому поводу: кто первым въедет в городские ворота, у кого лошадь лучше, у кого дом лучше покрашен.