Текст книги "Звуки одинокой флейты (СИ)"

Автор книги: Саша Епифанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Да как же вы не понимаете, – в один стремительный шаг девушка подлетела к окну и потянув мужчину за локоть, заставила посмотреть на себя. – Вы совсем не обязаны делать это. Не для...

– Как же не обязан? – граф внимательно всмотрелся в лицо напротив, а потом очень мягко улыбнулся. – Для вас я многое готов сделать.

Окончание фразы прозвучало едва ли громче шепота, но девушка все прекрасно разобрала.

– Отчего вы так говорите, граф?

– Оттого, что сердце мое переполнено чувством к вам, Александра Даниловна.

– И что же это за чувство? – тихо спросила девушка.

– А вы не знаете?

– Скажите!

– Я в вас влюблен, влюблен словно мальчишка! – наконец громко произнес граф, а потом снова понизил голос. – Да и как скажите вас можно было не полюбить? Я безвозвратно очарован вами. Не томите же, – мужчина вдруг чуть сжал хрупкие женские ладошки в своих, – скажите, безответно мое чувство или нет?

Девушка молчала довольно долго, не смея поднять взгляд на своего визави.

– Я понял, не мучьте меня отказом, произнесенным вслух, – сокрушенно проговорил граф спустя еще несколько минут. – А теперь уходите же...

– Нет, – вдруг четко произнесла девушка, – оно не безответно, Григорий Петрович.

– Вы это говорите, потому что...

– Потому что так и есть, – перебила Саша и сделала шаг вперед, сокращая между ними расстояние. – Чувство, которое я испытываю к вам не может быть ничем иным, кроме как любовью.

В комнате воцарилось молчание, пара замерла, в свете нескольких свечей им едва удавалось разглядеть выражение глаз друг друга. Безликая луна надкусанным боком озаряла стоящих мужчину и женщину, не отводящих очарованных взглядов, их руки сами собой переплелись, сближаясь, словно каждому из них именно сейчас, в эту секунду, было так необходимо ощутить другого рядом.

Медленно граф поднял ладонь и коснулся щеки девушки, аккуратно поглаживая мягкую, чуть прохладную, кожу. Подавшись вперед, мужчина поцеловал Сашу, осторожно, стараясь не испугать ее своими действиями. Он прекрасно понимал, что для его избранницы такая близость была в новинку и она могла легко ужаснуться подобному поведению и убежать. И при этом, граф ясно осознавал, что совсем не хочет делать то, на что девушка не настроена или что может ее испугать, обидеть. Впервые в своей жизни Григорий Петрович не был уверен в совершаемых действиях. Будучи потомственным шахматистом, а значит являясь великолепным стратегом и, к тому же, обладая аналитическим складом ума, Гордон вдруг оказался выброшен на откуп воле случая и ситуации, словно рыба на берег. Он попросту не знал, что делать. Хотелось одновременно всего и ничего. Это чувство сводило мужчину с ума, но тем не менее, он не находил в себе сил отстраниться и прервать поцелуй, такой желанной была сейчас для него Сашенька. С этого момента и навсегда.

Совершив над собой поистине нечеловеческое усилие, граф все-таки оторвался от чуть припухших от излишне страстных поцелуев губ девушки и отступил на шаг.

– Я..., – начал он задыхаясь, – вы не....должны, – глубоко втянув носом воздух, мужчина постарался восстановить дыхание и унять учащенное сердцебиение. – Вам следует уйти, Александра Даниловна.

– Вы прогоняете меня? – глаза девушки все еще отражали так и не потухшее за эти несколько секунд пламя страсти.

– Если вы останетесь, то я не могу ручаться за свое поведение, – для верности граф отступил еще на шаг назад.

– А если завтра вас застрелят? Из-за меня, из-за вашей глупой гордости!

– Так вы поэтому здесь? – мужчина резко выпрямился.

– Я здесь, потому что вы дороги мне, – Александра Даниловна сделала несколько маленьких шагов навстречу собеседнику. – Вы не слушали меня раньше? Я люблю вас!

– Тогда тем более уходите, – граф прикрыл глаза.

– А если завтра не наступит? – тихо произнесла девушка. – Что если...?

Мужчина промолчал и ничего не ответил.

– Не лучше ли жить сегодня? – Саша приблизилась вплотную и положила руки на плечи Григорию Петровичу.

– Я не могу противиться вам, – так и не открыв глаза, мужчина слепо потянулся к губам девушки, целуя.

Они снова оказались в объятиях друг друга, притягивая как можно ближе, не отпуская, так чтоб ни проник даже волосок меж ними. Поцелуи следовали один за другим, наполняя страстью юные горячие сердца, раздувая пламя любви и нежности в душе мужчины и женщины. Жадные до ощущений и желанного тела, ладони наперебой скользи по стройным, гибким телам, на секунду переплетаясь, чтобы снова отправиться в увлекательное путешествие, открывая неизведанное, новое. Одежда казалось ненужной, фальшивой нотой в этой пламенной песни плоти страстных сердец. Поэтому сталкиваясь и мешая друг другу, влюбленные старались освободиться от оной сами и помочь партнеру. Не ощущалось ни тени смущения или отвращения, их близость, разгоряченные, обнаженные тела, прижатые друг к другу, были самой естественной вещью на свете.

Тяжелые, прерывистые вздохи постепенно перерастали в глубокие, тихие стоны. Мужчина медленно покрывал поцелуями каждый сантиметр желанного тела. Ненасытно исследуя его, открывая для себя. Он касался влажными губами тонкой шеи, не лишая внимания и миллиметра, следовал к ключице и обводил горячим языком выпирающую косточку, чем вырывал задушенный стон изо рта партнерши. Девушка распласталась у него в руках, удерживаясь от падения, мягко сжимая ладонями широкие плечи, а потом снова, влекомая волнами страсти, начинала исследовать чужое тело. Они сталкивались и переплетались всеми конечностями, путались друг в друге и ворохе одежды на полу, переступали и скользили по мягкому ворсу ковра, не смея, не имея возможности ни на секунду оторваться друг от друга. Общее возбуждение разливалось по комнате, опьяняя еще больше.

Наконец, любовники добрались до кровати и повалились в нее, по-прежнему не расплетая объятий. Мужчина чуть отстранился, любуясь лежащей девушкой, тем, как лунный свет мягко очерчивал все ее контуры: юное, дышащее страстью лицо, хрупкие, нежные плечи, аккуратную, упругую грудь, стройную талию, бархатные бедра. Все было идеальным, подходящим и уже таким родным. Скользя взглядом по столь желанному телу, мужчина еще долго не решался проследить этот путь ладонью, не осмеливался нарушить одновременно невинность и чарующую страстность момента, несмотря на то, что собственное возбуждение туманило разум. Но сейчас для него на всем свете не существовало больше никого кроме женщины, делившей с ним постель в этот момент, ее лицо было всем: и миром, и воздухом, и светом. А ее желания ощущались превыше собственных. И поэтому, лишь когда девушка протянула руки и сцепила их в замок на его шее, вплетая пальчики в густую шевелюру, мужчина позволил себе наклониться за еще одним поцелуем. Прижаться горячим, возбужденным телом к ее, показать, дать ощутить сжигающее его желание. Их губы соприкоснулись, позволяя и телам слиться в единое целое вслед за ними.

Оставим же героев на этой ноте, пусть лишь луна на небосклоне будет свидетелем их близости.

***

Солнце еще не взошло, а Григорий Петрович уже проснулся и как можно бесшумней встал с кровати. Оглянувшись, мужчина позволил себе несколько секунд полюбоваться обнаженным, прикрытым до плеч тяжелым, теплым одеялом, юным телом ночной гости. Саша даже не проснулась от движений графа и не заметила, как он быстро оделся и, собрав вещи девушки, аккуратно сложил их стопкой на стуле.

Все существо мужчины было переполнено любовью к Александре Даниловне, о чем он собирался говорить ей на протяжении всей оставшейся жизни. Вот только вернется с дуэли. Остановившись у двери в нерешительности, граф замер на несколько секунд: он не хотел будить Сашеньку раньше времени и отягощать ее душу предстоящим кровопролитным столкновением, но при этом также не мог оставить дверь открытой – ведь войти мог любой и тогда была бы поругана честь девушки. Наконец, придя к единственному возможному выходу, Григорий Петрович бесшумно вышел в коридор и закрыл комнату снаружи, после чего просунул ключ под дверь. Так девушка была в безопасности и могла выйти самостоятельно, когда проснется. Бросив еще один взгляд на оставленную позади спальню, так, будто мог все еще видеть спящую Сашу, граф стремительным шагом направился на конюшню. Он понятия не имел, где находится то самое озеро, о котором говорил младший Воложин, поэтому собирался исправить это досадное упущение, расспросив слуг.

– Иван, – позвал граф, входя в конюшню – нет ответа. – Иван, – уже громче.

– А, кто здесь? – подслеповато щурясь в утренних сумерках, из дальнего конца помещения появился молодой человек.

– Это я, – граф вошел в освещенный прямоугольник от небольшого окна.

– Что вы здесь так рано? – удивленно спросил Иван и, зевнув, потянулся. – Коня вам подать?

– Седлай Ретивого, – мужчина кивнул каким-то своим мыслям. – И будь добр, объясни, как добраться до озера, что недалеко от леса.

– А, ну это мы сейчас, мил государь, подождите, – и молодой человек начал споро седлать черного, как ночь, жеребца, который недовольно пофыркивал в его сторону. – Вам нужно пересечь лес по прямой, и там, где-то с километров пятнадцать проехать, потом и будет озеро. Только вот зачем вам оно? Лед там не крепкий, кататься не стоит, убьетесь.

– А вот это тебя уже, Иван, не касается, – холодным тоном ответил граф. – За информацию, спасибо.

– Как скажите, Григорий Петрович, – и молодой человек чуть склонил голову.

– Чем-то еще помочь? – спустя пятнадцать минут спросил Иван, когда конь уже был готов к выезду.

– Да, скажи-ка мне, как далеко имение Гончаровых отсюда?

– Дайте-ка подумать, – молодой человек задумчиво сдвинул шапку на затылок. – Да за полчаса-минуток двадцать доберетесь, думает-с.

– А светать когда будет?

– Рассвет, бишь? – граф кивнул. – Да через пару часов, поздно еще, зима глубокая, светлеет не так чтоб уж и очень рано, ваша милость.

– Спасибо, Иван, – мужчина вывел коня наружу и лихо вскочил в седло.

– Да не за что, – молодой человек недоуменно посмотрел в спину удаляющемуся всаднику, и отправился досыпать в свою пристройку. – Кто их поймет, этих господ.

Тем временем мужчина, легко управляя конем, двигался в сторону соседнего имения – там жил давний знакомый графа – Олег Александрович Гончаров, которого Григорий Петрович еще накануне попросить быть его секундантом. По прошествии двадцати минут Ретивый остановился у ворот.

– Вовремя ты, Гриша, – Олег Александрович приблизился к коню и пожал руку седоку. – Не передумал еще?

– Нет, – граф отрицательно мотнул головой. – Но тебя заставлять права не имею, знаю, что подобное не в твоем характере.

– Ничего, – второй мужчина забрался на коня, – куда ехать, знаешь?

– Отсюда на север.

– На озеро что ли? – Олег пришпорил коня и оказался рядом с графом. – Странное место для дуэли.

– Что в нем такого?

– Да снега там по колено, непроходимое. Ежели ранят кого из вас, как прикажете потом добираться?

– Бездыханному телу без разницы как ехать, – мрачно произнес граф.

– И кто ж из вас будет этим телом, по твоему разумению? – Олег Александрович нахмурился.

– Смею надеяться, что не я, – Григорий Петрович кивнул спутнику и пришпорил коня.

По прошествии времени, мужчины, наконец, выехали на покрытый снегом берег озера. Уже начинал заниматься рассвет.

– Может не придет? – спросил Гончаров, спешившись и подходя чуть ближе к замерзшей воде.

– Стой, где стоишь, Олег, – крикнул граф, – лед там тонкий, провалишься.

– Я здесь не первый год живу, – второй мужчина чуть усмехнулся и развернулся лицом к собеседнику, – и знаю, что уже не одна душа сгинула в этих коварных водах.

– Господа, – раздалось из-за деревьев и на небольшую поляну выехали еще три всадника.

Это были Никита Андреевич с секундантом и доктором.

– Мы, кажется, не знакомы, – произнес высокий мужчина, приехавший вместе с Воложиным, – Даниил Евгеньевич Мирской.

– Григорий Петрович Гордон, – они пожали друг другу руки.

– Павел Петрович Тверской, – третий мужчина оказался пожилым господином с густыми усами, врачом, – надеюсь, что мои услуги никому не понадобятся.

– Не надейтесь, – последним с коня спустился младший Воложин и выпрямившись во весь рост, смерил графа презрительным взглядом, – сегодня здесь прольется кровь так или иначе.

– Последний раз предлагаю вам, господа, – произнес Павел Петрович, который выступал еще и как распорядитель, – отказаться от дуэли и решить дело мирным путем.

– Нет, – выплюнул Никита Андреевич.

– Нет, – вторил ему граф.

– Какое оружие предпочитаете?

– Пистолеты, – первым сказал Григорий Петрович.

– Подтверждаю, – произнес Воложин.

– Дистанция тридцать шагов, согласны? – мужчины синхронно кивнули. – Дуэль до первой крови?

– До первой раны, – холодно сказал Воложин.

– Согласен, – ответил граф.

– Господин Мирской, заряжайте, – скомандовал Павел Петрович.

Даниил Евгеньевич достал из сумки коробку с оружием и передал ее в руки Олегу Александровичу. Дальше мужчина открыл крышку и, под внимательными взглядами остальных, зарядил пистолеты, а после положил обратно в бархатные углубления.

– Григорий Петрович, – обратился врач к графу, – выбирайте.

Гордон протянул руку и взял верхний пистолет, сразу за ним вытянул из углубления второй Воложин.

– Секунданты, отмерить позиции.

Гончаров с Мирским встали спина к спине и начали, считая вслух, расходиться в противоположные стороны. На цифре пятнадцать оба мужчины замерли и воткнули глубоко в снег сабли с повязанными на них яркими лентами.

– Право первого выстрела решит жребий, – врач обратился к мужчинам, – Никита Андреевич, ваш выбор?

– Орел.

Ловкая рука вскинула монетку и та, несколько раз перевернувшись в воздухе, упала в снег.

– Первый выстрел ваш, господин Воложин, – констатировал Павел Петрович. – Готовы? – обратился он к дуэлянтами спустя пару секунд, и те кивнув, сняли верхнюю одежду, оставшись в рубахах.

Встав спина к спине ровно посередине между отмеренными тридцатью шагами, мужчины замерли, ожидая команд Тверского.

– Надеюсь вы успели попрощаться? – ядовито спросил Воложин.

Граф в ответ промолчал.

– К бою, – произнес врач, мужчины подняли пистолеты на уровень головы и взвели курки. – Расходитесь.

Спустя несколько томительных секунд дуэлянты достигли отметок и снова замерли.

– Развернитесь, – раздалась еще одна команда, и мужчины оказались лицом к лицу. – Ваш выстрел, господин Воложин.

Никита Андреевич чуть ухмыльнулся, вытянул вперед правую руку и, прищурив левый глаз, нажал на спусковой крючок. Оглушительно в лесной тишине прогремел выстрел, граф пошатнулся, но устоял.

– Ваш черед, господин Гордон.

Спустя секунду раздался еще один выстрел, который своим звуком спугнул пару пичуг с ближайших деревьев.

***

Вернемся в имение, где как раз в этот судьбоносный момент на кровати проснулась Александра Даниловна. Потянувшись и, удивившись ощущению странной неги во всем теле, девушка огляделась. Сначала, на несколько секунд, ее поразил испуг – что это за комната? Но потом все события минувшего дня и ночи предстали перед глазами, что заставило Сашу смущенно спрятаться под одеяло. А потом еще одна деталь посетила ее сознание – дуэль. Как же она могла забыть! Стремительно поднявшись, девушка начала скоро одеваться, а потом ринулась к двери и дернула ее на себя – не поддается. Быстро перебрав в уме все возможности, Саша растерянно топнула ножкой и ощутила под подошвой мягких домашних туфель твердую выпуклость ключа. Вот оно. Подняв его, она тут же отперла замок и, оглядевшись, выбежала в коридор, где припустилась в сторону своей спальни. Для того, чтобы достичь места назначения и переодеться в более подобающую одежду, ей понадобилось от силы десять минут.

Выбежав в переднюю девушка столкнулась с Андреем Фомичом.

– Дядя.

– Саша.

Прозвучало одновременно и они устремили внимательные взгляды друг на друга.

– Куда ты собралась в такую рань? – нахмурив брови, спросил мужчина.

– А вы? – девушка стремительно старалась придумать хоть что-то.

От ответа ее избавил шум снаружи и громкие голоса.

– Что происходит? – князь двинулся вперед.

Тут входная дверь распахнулась и Александра Даниловна со старшим Воложиным пораженно замерли, не смея вымолвить ни слова. На несколько секунд воцарилась тишина.

Сквозь двери, аккуратно поддерживая носилки, пытались протиснуться Гончаров с Мирским, но у них это выходило не слишком-то удачно. Потом, все же справившись, мужчины вошли внутрь.

– Что здесь происходит? – громко спросил князь, чем заставил всех обратить внимание на себя. – Кто...

Тут мужчина осекся, потому что узнал фигуру, распластавшуюся без сознания на наскоро сооруженных носилках. Это был его сын. Лицо младшего Воложина приобрело почти смертельную бледность, шуба распахнута, а на груди виднелась повязка, которая стремительно пропитывалась кровью.

– Господа, господа, – мимо остановившихся мужчин протиснулся Тверской, – почему встали? Несите же, несите его в комнату. Нужно немедленно обработать рану! Князь, – врач обратился к хозяину дома, – при всем уважении, не мешайте, от этого зависит жизнь вашего сына.

– Конечно, – старший Воложин как-то потерянно кивнул и отодвинулся с дороги.

Тут же Мирской с Гончаровым заспешили по коридору, сопровождаемые врачом, спустя пару секунд все стихло. В передней остались только князь с Сашей и, вошедший позже всех, Гордон. У графа рука была на перевязи, но, видимо, рана являлась несерьезной, раз врач решил сначала заняться младшим Воложиным.

– Гриша, – потрясенно произнес Андрей Фомич, а потом искра понимания мелькнула в его глазах.

– Князь, – медленно начал граф, – позвольте...

– Я не хочу слышать и слова, – резко перебил Воложин, его обычно светлые карие глаза стремительно темнели, ноздри раздувались от сдерживаемой ярости, а ладони резко сжались в кулаки. – Не желаю слушать твои объяснения! Я приютил тебя, дал кров и возможность переждать, относился как к родному сыну, – с каждым словом голос князя набирал громкость, – и как ты мне отплатит? Вздумал стреляться с Никитой!

– Послушайте же, – видно, что обвинения и злость старшего мужчины глубоко задели графа, – дайте...

– Нет, – отрезал Воложин. – Выметайся из моего дома! Чтоб и духа твоего здесь не было, сию же секунду! Я жду.

Граф перевел потерянный взгляд на Сашу и, развернувшись, вышел наружу. Плечи его поникли, а голова была низко опущена.

***

Прошло без малого два месяца с момента дуэли и Никита Андреевич только-только шел на поправку. Сашеньке не удалось и словом перемолвиться с графом с утра как князь его выгнал. Даже имя Григория Петровича теперь было под запретом в Березе, не говоря уже о возможности увидеться с ним. Девушка в отчаянии попыталась рассказать дяде о случившемся, о том, из-за чего произошла дуэль, но тот ее не слушал. Князь неотлучно находился при сыне и одним взглядом, даже не словами, молил Сашеньку о помощи и поддержке. Как же девушка могла в такой момент разбиться сердце любимого ею Андрея Фомича, когда тот и так пребывал в состоянии глубочайшего горя? Ей пришлось отринуть собственные чувства и желания в угоду интересам князя, который так много для нее сделал и значил.

И вот на исходе второго месяца, Сашенька стала свидетельницей неприятного для ее будущего разговора. Она как обычно шла в комнату к младшему Воложину, чтобы помочь князю обработать рану. Андрей Фомич сам настоял на том, чтобы именно он проводил процедуру перевязки и занимался гигиеническими манипуляциями. Казалось, что призрачная возможность потерять любимого сына, которая появилась из-за ранения на дуэли, теперь диктовала князю проявлять по отношению к своему отпрыску недюжую заботу и желание угодить.

– Отец, – из-за неплотно прикрытых дверей раздался чуть хриплый голос младшего Воложина, – у меня есть к вам просьба.

– Конечно, говори, – было слышно как старший мужчина откинулся на скрипучем стуле.

– Когда я поправлюсь, то мне бы хотелось сыграть свадьбу, – Сашенька за дверью замерла и настороженно напряглась, решив не входить и дослушать разговор до конца.

– У тебя есть избранница? – даже в голосе князя была слышна улыбка. – Давно ли, Никита?

– Есть, отец, – нотки нерешительности проскользнули в ответе сына. – Но я не уверен, что вам она придется по душе.

– Бесприданница?

– Да, – осторожно ответил младший Воложин.

– Это, конечно, не очень хорошо, Никита, – задумчиво произнес Андрей Фомич, – но если твое сердце тянется именно к ней, то кто я такой, чтобы противиться этому влечению?

– Так вы и правда будете не против, если я женюсь на бесприданнице? – прозвучало очень удивленно.

– Скажи же мне ее имя и тогда я смогу дать точный ответ. Она нам знакома? Вхожа в дом?

– Да и да, отец, – послышался легкий скрип кровати, будто Воложин устраивался поудобней. – Если честно, то вы знаете ее даже ближе, чем думаете.

– Правда? – теперь удивленным был Андрей Фомич. – Говори же, кто это, не томи.

– Александра Даниловна.

За дверью девушка сдавленно охнула, хорошо, что ее не услышали в комнате, и выронила полотенца, которые несла князю. Нет, этого просто не может быть! Мысль о том, что Никита Андреевич подстроит такую подлость и решить настоять на женитьбе даже не приходила Сашеньке в голову. Это являлось худшим ночным кошмаром девушки и обещало вечные мучения на протяжении всей жизни.

Да, она засиделась в девичестве и до сих пор в свои двадцать два года была не замужем, но что же с того? Александра Даниловна не слишком жаловала балы, а когда там и бывала, то не находила себе спутника по интересам. Того, кто пришелся бы ей по душе и был бы люб. Сейчас, однако, все кардинально изменилось: душа и сердце девушки навеки принадлежали графу Гордону, с коим она собиралась встретиться любыми путями после выздоровления младшего Воложина. А тут выходило, что судьба в очередной раз подставила ей грубую подножку. Что же делать?

Мотнув головой девушка вся обратилась в слух с тревогой ожидая ответа дяди.

– Сашенька? – пораженно спросил князь. – Это в нее ты влюблен?

– А что в этом такого? – спокойно ответил младший Воложин. – В ней есть что-то дурное, что не позволяет влюбиться?

– Нет, конечно нет, – все еще удивленно произнес хозяин дома. – Просто я бы никогда не подумал, что ты увлечешься ей или она тобой.

– Отец, – немного раздраженным голосом произнес сын князя.

– Ну-ну, Никита, – скрипнул стул Андрея Фомича, – не злись, не хотел ничего такого сказать. Я буду рад, если два моих любимых человека решат заключить священный союз перед Богом и людьми.

– Счастлив, что вы поддерживаете меня, отец.

– А Сашеньке ты уже сообщил радостную весть? – князь добродушно усмехнулся. – Или сначала решил благословения у старика спросить?

– Еще нет, – можно было с легкостью предположить, что младший Воложин поморщился, – но вот-вот собираюсь. Вы ведь оставите нас наедине для подобного разговора?

– Конечно, Никита, конечно. Как только она придет, я сразу удалюсь под благовидным предлогом. А там, выздоровеешь и свадьбу сыграем.

– Спасибо, отец.

Девушка за дверью начала медленно отступать, а после и вовсе бросила бегом прочь от спальни младшего Воложина. Как, как же так? Почему князь разрешил Никите Андреевичу жениться на ней, почему прежде не спросил ее мнения?

Стремительно влетев в свою комнату, девушка опрокинулась навзничь на кровать и заплакала. Так горьки были ее слезы, что тронули бы самое каменное сердце. Внезапно Саша резко села и выпрямилась, нет, она будет бороться и не сдастся просто так на откуп младшего Воложина. Она расскажет князю о его злодеяниях, коварстве, недостойном поведении. Теперь, конечно, дядя бы подумал, что Саша наговаривает на младшего Воложина и просто упрямится, особенно, если бы девушке хватило смелости заикнуться о своих чувствах к Григорию Петровичу. Но ведь есть и еще один вариант – просить графа о помощи. Она знала и была точно уверена, что тот любит ее и согласится преодолеть распри между собой и князем, если Сашенька попросит его о помощи, особенно, если сообщит столь печальную весть.

Дело в том, что когда князь прогнал графа из имения, то он даже не дал Гордону упаковать свои вещи и после за ними возвращался Гончаров, который и передал Сашеньке записку от Григория Петровича. В ней говорилось, что он на продолжительное время остановится в Петербурге и, как только младший Воложин поправится, будет просить ее руки у князя или же просто увезет с собой без согласия Андрея Фомича, чего бы это ему ни стоило.

Поэтому сейчас, отбросив все горькие и отравляющие сознание мысли, девушка вскочила с кровати и села за стол, а там начала писать обстоятельное послание. Единственное, о чем сожалела Сашенька, так это о том, что все эти вести и события точно разобьют князю сердце. Но она просто не могла, не могла поступить иначе. Жизнь с нелюбимым и противным, как внутренне, так и внешне, Воложиным была для нее хуже смерти.

Си

Прошло две недели с того момента, как Сашенька отправила письмо Григорию Петровичу. Но ответа все не было, а сам граф так и не появился. Девушке лишь чудом удавалось избегать откровенного разговора с младшим Воложиным и того, что могло бы за этим последовать. К тому времени, Никита Андреевич уже мог вставать и свободно передвигаться по дому. Казалось бы, вот-вот дамоклов меч, нависший над всеми участниками драмы, должен был упасть и разрубить хитросплетение их судеб. Что ж, так и случилось.

Вечером одного дня, Сашенька мирно возвращалась в свою комнату, когда удивленно замерла на пороге – дверь была не закрыта. Осторожно ступив внутрь, она испытала ощущение дежавю: на кровати вольготно расположился младший Воложин и скучающе посматривал на дверь.

– Вот и вы, – мужчина весь подобрался, увидев, что Сашенька замерла на пороге. – Я, признаться, давно вас жду, чуть не уснул.

– Чем обязана, Никита Андреевич? – девушка окончательно вошла в комнату и выпрямилась, скрестив руки на груди.

Конечно, она бравировала, так как внутренне ожидала какой-либо подлости от Воложина.

– Что вы сразу злитесь, Александра Даниловна? – на удивление мужчина был настроен вполне миролюбиво и даже с трудом поднявшись, ранение все еще давало о себе знать, пересел с кровати на небольшую софу у маленького столика. – Я, признаться, пришел извиниться.

– Извиниться? – удивленно повторила девушка.

– Да, – Воложин расслабленно откинулся на спинку и устремил внимательный взгляд на Сашеньку. – Я вел себя неподобающим образом, хамски, нагло и просто по-свински. Не знаю, что произошло со мной и почему позволил себе так относиться к вам, только все это в прошлом.

– Почему вдруг такая перемена? – девушка окинула мужчину недоверчивым взглядом, но все же заняла кресло напротив.

– Знаете, – Воложин прошелся ладонью по подлокотнику, – побывав на краю гибели, люди иногда меняются.

– Что ж, – Сашенька пожевала губами, раздумывая, – я рада, если вы действительно так думаете.

– Это чистая правда, Александра Даниловна, – мужчина даже подался вперед, словно надеялся что так его слова будут звучать убедительнее.

– Так вы пришли только за этим?

– Не только, – Воложин расслабился на своем месте и махнул рукой на сервиз, аккуратно расставленный на столике между ними. – Еще я принес вам чаю и хотел бы выпить его вместе, в знак, так сказать, нашего примирения. Если вы, конечно, не против.

Девушка удивленно перевела взгляд на набор из двух фарфоровых пар, чайника и даже небольшой вазочки с печеньем, что удобно разместились на полированной поверхности. Ее не отпускала мысль, что где-то здесь должен быть подвох, ибо никогда Воложин не делал чего-то просто так, во всем всегда есть скрытый смысл.

– Не отказывайте мне, Александра Даниловна, – печально начал мужчина, заметив, что его собеседница сомневается, – я ведь из благих побуждений. Давайте выпьем и забудем все, что между нами было? Начнем с чистого листа.

И не дожидаясь согласия девушки, Никита Андреевич споро разлил чай по чашкам и пододвинул одну из них к Александре Даниловне. Еще с секунду та медлила, но после все же взяла хрупкий фарфор в руки и немного пригубила. На вкус это был обычный чай: не сладкий, немного терпкий и слегка отдающий травами.

– Вкусно, – произнесла девушка, делая еще глоток.

Так за каким-то неспешным разговором о разных мелочах и прошло несколько минут. Сашенька сама не заметила, как выпила одну чашку и уже потянулась за следующей, но вдруг странное ощущение во всем теле заставило ее замереть.

– Мне нехорошо, – сдавленно прошептала девушка и откинувшись на спинку кресла, закрыла глаза ладонями.

– Что с вами, Александра Даниловна? – участливо спросил мужчина, подаваясь вперед. – Слабость или хворь какая?

– Вы, – девушка распахнула глаза, в одно мгновение понимая, что произошло, – вы подсыпали что-то в чай! Но почему же тогда....

– Почему со мной все хорошо? – Воложин ухмыльнулся и преспокойно сделал еще глоток. – Да потому что лекарство было только на стенках вашей чашки, а не моей. Я ведь знал, что уже разлитый напиток заставит вас насторожиться, а вот если его налить в вашем присутствии, то нет. Как же легко вас обвести вокруг пальца, Александра Даниловна.

– Зачем, – девушка попыталась встать, но ноги ее не держали и она рухнула обратно в кресло, с трудом удерживая ускользающее сознание, – зачем вы это сделали?

– То есть? – мужчина напротив легко поднялся и вся его показная немощь исчезла без следа. – Ведь вы собрались сбежать с этим графом, как же я мог это допустить?

Тут Воложин достал из кармана смятый листок бумаги и, развернув его, издевательски зачитал:

– Милая Александра Даниловна, я получил ваше письмо и сию же секунду отправляюсь в дорогу. Ничего не предпринимайте самостоятельно, дождитесь меня. Г.П.

– Как, – девушка пожирала глазами измятый листок, – оно....оказалось у вас?

– Очень просто, – будущий князь опустился на софу, – я нечто такое и подозревал, просто не знал когда. А потом вы так старательно стали избегать моего общества, что сразу понял: прознали откуда-то о женитьбе, значит вот-вот напишите или уже написали своему любовнику. Дальше дело за малым: аккуратно расспросил слуг и узнал, что послание мало того, что ушло, так еще и пришел ответ, который дожидается вас в комнате. Перехватить его первее было делом пары минут. Конечно, определенная немочь из-за раны доставляла проблем, но все же не дать вам прочитать это, – мужчина потряс листком в воздухе, – важнее, так?

– Зачем? – девушка чувствовала, что сознание уплывает и она вот-вот упадет в обморок.

– Все просто, Александра Даниловна, – мужчина снова легко поднялся со своего места и подошел ближе к креслу, – я ведь уже говорил – вы останетесь со мной, хотите того или нет. У вас нет выхода и выбора, мое желание здесь закон, – закончил Воложин холодно.