Текст книги "Звуки одинокой флейты (СИ)"

Автор книги: Саша Епифанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Простите, дядя, – девушка тут же почувствовала себя виноватой, ведь Воложин и, вправду, так редко просил ее о чем-то. – Конечно, я сопровожу графа куда скажете и все ему покажу.

– Спасибо, душа моя, – Андрей Фомич поднялся со своего места и, наклонившись, легко поцеловал воспитанницу в щеку. – А теперь мне нужно работать.

– Не засиживайтесь допоздна, – произнесла девушка, уже почти выйдя за дверь. – Я буду ждать вас на ужине.

– Конечно, душа моя, конечно, – и Воложин снова погрузился в бумаги, нахмурился, кустистые брови почти что сошлись на переносице, а карие глаза внимательно пробегали со строчки на строчку.

Выйдя из кабинета, девушка тихонько прикрыла за собой дверь. Она любила князя как отца, и ей было больно осознавать, что тому приходится руководить всеми делами в одиночку, только лишь потому, что ее он не хотел волновать лишними заботами, а Никита Андреевич не считал нужным помогать в подобном отцу. Нередко девушка становилась свидетельницей того, как князь ночами просиживал за закрытыми дверьми: считая и пересчитывая, заполняя множество книг по делам имения и составляя несчетное количество важных писем. Несмотря на то, что Андрей Фомич был в отставке и давно отошел от каких-либо военных или политических дел, многие друзья и знакомые по старой памяти обращались к нему за советом.

Вздохнув, Сашенька направилась в свою комнату, а там, поразмыслив с секунду, позвонила.

– Александра Даниловна, – раздался стук, – можно войти?

– Да, Алеша, заходи – девушка отложила книгу и, выпрямившись, устремила взгляд на ребенка.

– Вы звали? – чуть улыбнувшись, спросил тот.

– Милый, – девушка ответила на улыбку, – не знаешь ли ты, где сейчас граф, который утром заходил к нам?

– Так вроде на конюшне все еще, – задумавшись на мгновение, ответил мальчик, – возится с Ретивым. Ох и опасное же занятие.

– Позови, – слегка побледнев при упоминании норовистого черного коня, произнесла девушка, – его, пожалуйста, в библиотеку.

– Будет сделано, Александра Даниловна, – мальчик чуть кивнул и тут же выбежал за дверь – исполнять поручение.

Подхватив книгу, девушка поднялась и вышла следом через несколько минут, направляясь в библиотеку и отчаянно надеясь не встретить по пути сына князя, который продолжал отравлять ее жизнь в Березе одним своим присутствием.

Расположившись с книгой в одном из кресел у широкого окна с резными наличниками и приятными темно-бордовыми шторами, которые сейчас были раздвинуты, Сашенька углубилась в чтение, отдаваясь воле автора и причудливым хитросплетениям судеб героев.

– Александра Даниловна, – произнес густой баритон, спустя около получаса. – Вы меня искали?

– Граф? – девушка чуть удивленно посмотрела на вошедшего, все еще пребывая в вымышленном мире. – Ах да, искала, проходите.

Мужчина опустился в кресло напротив, задумчивым взглядом посмотрев на стоящий между ними небольшой столик, на который девушка положила книгу обложкой вниз.

– Я хотела бы предложить вам, – начала Сашенька чуть помедлив и смерив графа оценивающим взглядом, – отправиться со мной в Рогожино. Недавно туда пришла посылка для князя, которую необходимо забрать, да и вы заодно посмотрите город.

– Очень любезно с вашей стороны, – удивленно ответил мужчина, а спустя секунду вдруг добавил. – Это ведь вас князь попросил?

– Что даже, если и так? – девушка сверкнула глазами, мгновенно теряя все свое напускное радушие. – Вы отказываетесь?

Пока еще непонятно даже для самой себя, но Александра Даниловна испытывала странные и, одновременно с этим, волнующие ощущения по отношению к графу. Их первая встреча состоялась всего несколько дней назад, но тем не менее мужчина занимал все мысли девушки, порой выводя ее из равновесия, заставляя испытывать столь обширную и разнообразную гамму чувств. Поэтому решив для себя, что подобное поведение собственной души ей непонятно и неприятно, Сашенька старалась избегать общества Григория Петровича. Но тут у нее не было выбора. Просьба князя важнее собственных желаний и предпочтений, глубокое уважение и восхищение Андреем Фомичом перекрывало все остальное. Поэтому теперь, чуть поджав губы, Александра Даниловна устремила на сидящего напротив мужчину одновременно пронзительный и сердитый взгляд. Ведь она так старалась угодить князю и выполнить его желание, а этот упрямый граф не шел ей навстречу.

– Что вы, Александра Даниловна, – спустя несколько минут произнес мужчина, – и в мыслях не было отказываться. С удовольствием составлю вам компанию.

Где-то в глубине души девушка до последнего момента надеялась, что граф откажется и она сможет честно сказать Андрею Фомичу, что пыталась, но дескать Григорий Петрович не захотел. А теперь выходило, что ей все же придется провести день в обществе этого мужчины, а также постараться держать себя в руках и вести достойно воспитанницы князя Воложина.

– Хорошо, – девушка спокойно кивнула, смирив свой нрав, – тогда завтра утром буду ожидать вас после завтрака в передней. Не задерживайтесь.

– Как скажите, Александра Даниловна, – граф покладисто кивнул головой.

– До свидания, – девушка стремительно поднялась, поняв, что ненужный и неприятный румянец покрывает ее щеки.

– Увидимся на ужине, – мужчина поднялся вслед за Сашенькой и слегка кивнул ей.

Александра Даниловна быстрым шагом покинула комнату, даже забыв книгу на столике, так спешила удалиться. А вот граф еще долго оставался в библиотеке, сначала задумчиво смотря вслед ушедшей девушке и даже позабыв сесть, а после, уже опустившись в кресло и устремив взгляд в заснеженное окно, долго над чем-то раздумывал.

Там и провел мужчина все время до ужина, а затем, спохватившись, стремительно встал и уже направился к двери, но, вдруг, на секунду замерев, вернулся к столику и аккуратно перевернул обложкой вверх книгу, забытую Александрой Даниловной, и прочел: Жюль Верн «Вокруг света за восемьдесят дней». Мягкая улыбка коснулась его губ и граф вернул фолиант в прежнее положение, а на ужине не сводил задумчивого взгляда с Сашеньки, совершенно невпопад отвечая на вопросы князя и его сына. Можно лишь гадать, о чем думал Григорий Петрович тем вечером, но порой, словно какая-то особенно приятная мысль посещала его сознание, он начинал улыбаться, но по-прежнему не отводил взгляда от единственной девушки за столом, чем немало смущал ее и, одновременно с этим, злил Никиту Андреевича, глаза которого вспыхивали черной яростью, стоило ему заметить подобную заинтересованность графа.

Тем не менее для наших героев ужин прокатился быстро, также как и завтрак на следующий день. А вот ночью, каждый из участников, по своему переживал волнения и печали минувшего дня, стоит немного подождать и итог этих дум окажется на поверхности, навсегда меняя чью-то судьбу.

– Вы готовы, граф? – Александра Даниловна уже ожидала мужчину в передней, завернувшись в полушубок и сменив, на удивление Григория Петровича, юбки на плотные штаны для верховой езды.

– Да, готов, – чуть удивленно кивнул мужчина, рассматривая девушку. – Мы разве поедем верхом?

– Ни в коем случае, – Сашенька чуть сморщила аккуратный носик, отвергая саму мысль о подобном. – Увидев Рогожино, вы поймете смысл моего наряда. А теперь идемте.

Граф кивнул и уже хотел выйти наружу, как вдруг стремительно остановился и пораженно посмотрел на Александру Даниловну. Девушка, успевшая в этот момент потянуть на себя тяжелую дверь передней, обернулась и спросила:

– Почему вы застыли?

А мужчина лишь удивленно улыбался, не понимая, как не осознал раньше, кого же ему так напоминает воспитанница Воложина. Но теперь озарение вместе с воспоминанием о коротком пребывании в Петербурге обрушилось на него, заставив рассмеяться собственной недогадливости и невнимательности.

– Прошу простить, задумался, – наконец уняв свое неуместное веселье, произнес мужчина. – Идемте.

Девушка чуть качнула головой, как бы выражая недоумение относительно подобного поведения, но ничего спрашивать не стала. Спустя несколько минут пара уже ехала в небольшой двуколке, которой правил Иван, лихо сдвинув тяжелую, далеко не новую, шапку на затылок.

– Домчу с ветерком, господа, – крикнул он им, подстегивая лошадей. – Будьте уверены.

– Лучше поосторожней, Ваня, – недовольно произнесла Александра Даниловна, когда при очередном повороте, в который юноша влетел со свистом, не удержавшись, повалилась на графа. – Простите, – это уже было сказано, обращаясь к мужчине.

Григорий Петрович лишь кивнул, чувствуя одновременно и радость от поездки, и какое-то напряжение, которое казалось зависло между ним и девушкой.

– Расскажите мне про Рогожино, – попросил он спустя несколько минут.

– Особо рассказывать нечего, – девушка спрятала руки в вязаных рукавицах в небольшой муфте. – Городок на несколько улиц и двадцать-тридцать домов. Ближайший к Березе, где можно купить относительно свежие газеты или получить посылку из столицы. Также там есть и аптека.

– Вы провели в имении все свое детство?

– Если вы спрашиваете, помню ли я родителей, – холодно произнесла Сашенька, – то нет, не помню. Меня воспитал и вырастил Андрей Фомич Воложин.

– Простите, Александра Даниловна. Я никаким образом не хотел вас обидеть или задеть.

– Пустое, – девушка отвернулась от собеседника, устремив взгляд на проносящиеся мимо леса. – Через несколько часов будем на месте.

Дальнейший путь прошел почти в полном гнетущем молчании и девушка уже успела пожалеть, что в своем стремлении угодить дяде, согласилась на эту поездку. Мельком Александра Даниловна бросала взгляды на графа, стараясь разобраться в том, зачем его вызвал князь, а точнее, признаваясь в этом только самой себе, понять, наконец, почему присутствие этого мужчины выводило ее из душевного равновесия.

Несомненно, Григорий Петрович был хорош собой, умен и обаятелен, но Сашенька никогда не увлекалась мужчинами подобного типа. А особенно настораживал какой-то особый ореол вокруг графа – в нем чувствовалось нечто такое, что виделось ей опасным, пугающим. Нет, конечно, Гордон не казался злым или жестоким человеком, просто девушку терзало некое предчувствие, что этот мужчина изменит ее жизнь и принесет много горя. Такое ощущение порой, бывает, возникает необоснованно, и из ниоткуда, но Сашенька с детства привыкла доверять подобным чувствам, одолевающим душу. Ведь обычно все, что подсказывала ей интуиция в скором времени сбывалось. Так было с родителями, но чаще все же проявлялось в каких-либо мелких случаях.

Последний взгляд, который девушка позволила себе бросить на мужчину, перед тем как они приехали, был полон зарождающейся затаенной неприязни, будто граф уже чем-то расстроил ее.

– Прибыли, Александра Даниловна, – Иван остановился недалеко от постоялого двора в Рогожино. – Я вас тут подожду, коней покормлю и почищу.

– Хорошо, – девушка чуть кивнула и, не дожидаясь пока граф подаст ей руку, сама споро выбралась из двуколки.

– Куда теперь, Александра Даниловна?

Мужчина и не подозревал о том, какие чувства одолевали его спутницу на протяжении всего пути, поэтому был спокоен и расслаблен, и, возможно, немного очарован. Тогда как Сашенька всеми силами старалась вытравить из своих мыслей графа, тот наоборот не мог перестать думать об Александре Даниловне. Будучи старше и опытней, Григорий Петрович явственно понимал, какое чувство завладевает им, хотя не мог вспомнить, чтобы влечение к кому-то было столь сильным. Нет, эта девушка особенная и эмоции, которые заполняли сознание графа, проникали много глубже, чем в другие разы, когда он увлекался представительницами прекрасного пола.

Их мысли, столь диаметрально противоположные и сложные, тем не менее были друг о друге.

Спустя час пара обошла Рогожино вдоль и поперек, дважды заглянув в библиотеку и на местную почту. Саша откровенно скучала, а граф чувствовал себя неуютно, не понимая то ли он нежеланен для девушки, то ли ее беспокоит что-то другое.

– Вы чем-то озабочены, Александра Даниловна? – решился он, наконец, спросить по прошествии еще десяти минут.

– С чего вы взяли? – девушка чуть поморщилась и окинула мужчину придирчивым взглядом.

– Стоило нам выйти из аптеки, как вы уже оглянулись несколько раз и все в одну и ту же сторону.

– Вы чересчур наблюдательны, – вздохнув, произнесла девушка, а потом продолжила. – Ну что ж, слушайте: недалеко от аптеки я заприметила Никиту Андреевича.

– Сына князя? – удивился Гордон.

– Его, – Сашенька чуть кивнула.

– И чем же он так привлек ваше внимание? – поневоле в голосе графа промелькнула нотка ревности, которой удивился даже он сам.

– Понимаете, – девушка задумалась, так как, с одной стороны, все еще опасалась Григория Петровича и предчувствия связанного с ним, а, с другой, поневоле доверяла мужчине. – Никита Андреевич не очень хороший человек, и я точно знаю, что сегодня он собирался остаться в имении. А раз тайком решил выбраться в Рогожино, то непременно что-то задумал. Я была вынуждена с малолетства общаться с этим мужчиной, и он всегда думал только о себе, не говоря уже о том, что без выгоды для собственной персоны и пальцем не пошевелит. Меня терзает нехорошее предчувствие относительно его присутствия в городе.

Последнюю фразу Сашенька произнесла в отчаянии, остановившись и устремив взгляд голубых глаз на мужчину. Она как будто молила того о помощи, понимании, и граф поверил ей. Можем ли мы его винить? Кто бы устоял перед стремлением столь чистого и открытого сердца?

– Что вы предлагаете? – спросил он минуту спустя.

– Давайте проследим за ним? Подслушаем?

– Хорошо, – мужчина кивнул, чуть помедлив, – идемте.

Стараясь не особо выделяться, пара двинулась в обратную сторону к аптеке. Стоило им подойти к одному из окон здания, выходящему на улицу, как дверь тут же распахнулась, выпуская наружу Никиту Андреевича, который быстро оглянувшись, поспешил в сторону почты.

– Идемте, – не отдавая себе отчета, девушка двинулась следом за младшим Воложиным, схватив графа за запястье и потянув за собой.

Мужчина ничего не сказал и лишь молча пошел вниз по улице. Спустя еще несколько томительных минут они, наконец, смогли затаиться у задней двери почты и подслушать разговор Воложина с Авгапием Степановичем Седых – местным управляющим.

– Что вам, князь? – мужчина чуть подался вперед, навалившись на стойку и цыкнув на зазевавшихся мальчишек.

– Как договаривались, – Никита Андреевич завел руку за пазуху и извлек оттуда плотно перевязанный бечевкой конверт.

– Не изволите ли передумать? – Седых даже не прикоснулся к протягиваему предмету. – Все-таки ваш папенька, как понимаю, не в курсе дел.

Последняя фраза была произнесена скорее как утверждение, нежели как вопрос. И это заставило Воложина побагроветь и начать в бешенстве раздувать тонкие, дряблые ноздри, отчего мужчина стал выглядеть еще более отталкивающим, чем раньше.

– Не вашего ума дело! – чуть прикрикнул Никита Андреевич. – Вы либо исполняете уговор, либо я найду другого.

– На вашем месте, – Авгапий Степанович медленно выпрямился за стойкой, в итоге оказавшись почти на полторы головы выше Воложина и почти вдвое его шире, – я бы попридержал язык, мил господин. А то в Рогожино улицы узкие, темные, вдруг не разойдемся?

Никита Андреевич весь как-то сразу сдулся, словно шарик из которого выпустили воздух, и даже отступил на шаг назад.

– Авгапий, ну да что вы, – в защитном жесте мужчина поднял руки, – вспылил, с кем не бывает? Просто мне дюже как нужно, чтобы деньги попали на ипподром к будущим скачкам.

– Проценты здесь? – взяв конверт и взвесив его на ладони произнес Седых.

– Само собой, – Воложин даже чуть кивнул, – все как и договаривались.

– Тогда желаю вам не проиграться, мил господин, как было в прошлый раз, – хохотнув, произнес Авгапий Степанович.

Было видно, каких сил стоило Никите Андреевичу сдержать свой буйный нрав, который он привык спускать с привязи в любое другое время. Но тут он впервые столкнулся с тем, что простой человек, обычный крестьянин, тот, с кем он привык не считаться, совершенно не боялся будущего князя, и мало того, позволял себе смешивать с грязью родовитого дворянина.

– Всего доброго, – процедил Воложин, и стремительно покинул здание почты.

Замершие у задней двери невольные слушатели обменялись удивленным взглядами.

– Не знал, что сын князя игрок, – задумчиво протянул граф, когда они направились к постоялому двору.

– Я думаю, дядя тоже не имеет представления о подобном. Недавно, – девушка вдруг замерла посреди дороги, будто что-то вспомнив, – Мария Степановна говорила о том, что из имения пропадают деньги и различные мелкие, но дорогие вещицы.

– Мария Степановна?

– Да, – кивнула девушка, продолжив путь. – Наезженна, она помогает дяде вести дела имения, служит кем-то сродни экономки. Андрей Фомич не справляется самостоятельно, а меня не допускает до бумажных дел или счетов.

– Александра Даниловна, – граф тронул спутницу за локоть, почувствовав обиду в этих словах, – я думаю, князь делает это не оттого, что не доверяет вам, а просто не хочет волновать. Он часто писал мне о своей воспитаннице, говорил, что милая его сердцу Сашенька порой единственный свет в оконце, – девушка смущенно отвела взгляд от этих слов. – Ваше счастье – его главное желание. Дела же имения, это та отрасль хозяйства, от которой любой человек мучается под вечер головными болями, слишком там все муторно и волнительно. Простите его, что он не хочет вас попусту тревожить, ведь Андрей Фомич делает это для вашего же блага.

– Я понимаю, – устремив на графа пронзительный взгляд произнесла Сашенька, – но от этого не меньше хочу ему помочь. Особенно теперь, когда узнала кто разворовывает имение и на какие нужды тратит эти деньги. Постойте, – девушка резко остановилась и встала напротив мужчины, посмотрев ему прямо в глаза, – скажите, вы ведь подтвердите мой рассказ?

– О том, что сын князя игрок?

– Да, – Саша решительно кивнула. – Я не хочу, чтобы дядя думал, что это лишь зависть с моей стороны или наговор.

– Бросьте, вряд ли князь...

– Вы подтвердите? – с нажимом перебила девушка.

– Конечно, – граф медленно кивнул, – я ведь и сам все это слышал. Если хотите, – вдруг с жаром произнес мужчина, – могу дать слово чести.

– Я верю вам и так, – отчаянно покраснев, произнесла Сашенька.

Дальнейший путь до постоялого двора и имения они проделали в молчании, лишь изредка кидая друг на друга красноречивые взгляды. Несмотря на то, что никто из них не произнес больше ни слова, атмосфера в двуколке разительно изменилась: теперь эта была не тягостная тишина, а уютное молчание для двоих, в котором рождалось и крепло новое, но от этого не менее прекрасное, чувство.

Ля

Как часто порой наши лучшие стремления пропадают втуне, сама судьба вмешивается, безжалостно меняя планы и перемешивая жизни, не спрашивая разрешения или мнения. Так и в этот раз, Александра Даниловна и Григорий Петрович, терзаемые честными побуждениями, хотели рассказать князю о проделках его сына, но все пошло совсем не так, как задумывалось изначально.

Двуколка остановилась у дверей имения уже под вечер, когда сумерки сгустились и сделались почти непроглядными.

– Поговорим с князем после ужина? – Григорий Петрович галантно подал Сашеньке руку, помогая спуститься вниз.

– Да, – девушка кивнула и послала робкую улыбку мужчине, – сейчас я бы хотела пройти к себе и переодеться.

– Конечно, – граф замер, завороженно смотря вслед удаляющейся Александре Даниловне, можно было точно сказать, что он очарован.

Поэтому спустя полчаса совершенно понятно стремление Григория Петровича зайти за Сашей и сопроводить ее в обеденную. Однако все его желания рассыпались в пух и прах, стоило мужчине услышать отчаянный крик из-за дверей девичьей спальни, который, впрочем, тут же смолк. Не отдавая полностью отчета в своих действиях, граф стремительно ворвался внутрь и его глазам предстала ужасающая сцена.

Вернемся же немного назад, к моменту, когда Александра Даниловна и Григорий Петрович простились у двуколки.

Смущенно краснея, девушка прямиком направилась в свою комнату, все ее мысли были исключительно о графе, но спустя эти несколько часов, они приобрели от части другую окраску – положительную. Проведя всю свою сознательную жизнь в Березе, Сашенька и не понимала, что начинает влюбляться в обаятельного Григория Петровича. Это новое для нее чувство было несомненно волнительным и приятным, хоть и немного омрачалось немного недобрым предчувствием, которое, впрочем, девушка с легкой душой отбросила. Мало ли что может привидеться впечатлительному юному сознанию?

С такими мыслями Саша дошла до своей комнаты и спокойно зашла внутрь. Здесь и развернулась сцена для предстоящей драмы: на ее кровати, вольготно устроившись, расположился Никита Андреевич.

– Что вы здесь делаете? – гневно произнесла девушка, мерея мужчину презрительным взглядом.

– Ожидаю, когда вы соизволите вернуться с любовной прогулки, – ухмыльнувшись, ответил Воложин.

– Что? – Саша опешила. – Кто вам позволил говорить подобное обо мне и графе? Да вы...

– Что я? – единым слитным движением мужчина поднялся с кровати и медленно начал подходить ближе к девушке. – Считайте, что я почти что ваш хозяин, отец ведь не вечен, и быть вам содержанкой! Так что извольте помалкивать и не возражать.

– Никогда! – забывшись, чуть громче, чем надо, выкрикнула девушка. – Никогда я не буду жить как ваша содержанка!

– Это мы еще посмотрим, – ловко преодолев разделяющее их расстояние, Воложин схватил Сашу за руку и рывком притянул к себе. – Можете начать отрабатывать будущее содержание.

– Пустите, – это внезапное движение, ставшее таким пугающе привычным для Саши в общении с Никитой Андреевичем, отрезвило девушку и придало ей сил для отпора. – Иначе я позову дядю и тогда вам не поздоровится. Он, наконец, узнает, каким мерзавцем оказался его родной сын.

– А кто сказал вам, что отец в имении? – Воложин недобро усмехнулся и легко рванул воротник девичьей сорочки.

Раздался оглушительный треск, но все еще надетое сверху пальто, Сашенька попросту забыла его снять, не позволило одежде соскользнуть с плеч.

– Прекратите или я закричу! – отчаянно вырываясь и тяжело дыша, вымолвила девушка.

– Кричите, – спокойно произнес Воложин, прижимаясь к юному телу.

Александра Даниловна, не оставляя попыток к сопротивлению, и вправду закричала, но ее мольба о помощи была тут же прервана влажной рукой, зажавшей рот.

– Ты что творишь, идиотка?! – мужчина приблизил побагровевшее от ярости лицо.

Именно этот звук и услышал Григорий Петрович и тут же ворвался в комнату. Участники приключившейся перед ним драмы молча повернулись в сторону открывшейся двери. Голубые глаза Сашеньки молили о помощи, но одновременно было видно: девушка просто сгорает от стыда из-за того, что этот мужчина застал ее в столь компрометирующей и позорной ситуации.

– Что вы здесь забыли? – Воложин даже не отстранился, лишь смерил графа гневным взглядом. – Это не вашего ума дело.

После этих слов Григорий Петрович резко побледнел, в секунду оценив развернувшееся действие, а затем произнес четко и раздельно:

– Отпустите девушку, сейчас же, – глаза графа потемнели и стали почти черными, такой гнев охватил мужчину.

– А если я этого не сделаю? – Никита Андреевич легко выпрямился, продолжая удерживать жертву в своих руках.

– Тогда вы об этом сильно пожалеете, – тихим, угрожающим голосом ответил Григорий Петрович.

– Не вмешивайтесь не в свое дело.

Граф в один шаг оказался рядом с парой, рывком помог девушке высвободить руки и задвинул ее за свою спину.

– Я вызываю вас на дуэль, – отчеканил Григорий Петрович.

– Из-за этой бесприданницы? – младший Воложин усмехнулся и спокойно скрестил руки на груди.

– Вы отказываетесь? Покроете позором свою фамилию?

– Никогда! – будущий князь мгновенно погабровел от еле сдерживаемой ярости. – Дуэль так дуэль. Когда?

– Завтра на рассвете, – граф презрительным взглядом смерил второго мужчину. – Вас устроит?

– Как нельзя лучше, – Воложин усмехнулся, – тогда к обеду я буду свободен. Дуэль состоится у замерзшего озера. Если не знаете, где это, спросите у Александры Даниловны, – имя девушки прозвучало как оскорбление.

– Не испытывайте судьбу, Никита Андреевич, и уходите, – тихо угрожающе проговорил Григорий Петрович, вперив совершенно черные, от бушевавших внутрии эмоций, глаза в Воложина.

Не прощаясь, второй мужчина покинул комнату.

– Григорий Петрович, зачем, зачем же вы это сделали? – не отдавая отчета, девушка схватила графа за руку и сжала.

– Неужели вы не цените собственную честь?

– Разве она ценнее вашей жизни?

– Так и есть, Александра Даниловна, – и не отрывая взгляда от испуганных голубых глаз девушки, граф мягко поцеловал ладонь, сжимающую его руку.

– Григорий Петрович, – пораженно прошептала Сашенька.

– Не опаздывайте к ужину, – мужчина выпрямился и мягко улыбнулся, – иначе князь будет волноваться.

С этими словами граф покинул девичью спальню. Не передать словами, какое беспокойство охватило Сашеньку в ту же секунду. Ведь она знала, что Никита Андреевич был метким стрелком: все детство он упражнялся с отцовскими пистолетами. Она обязана сообщить об этом графу, но выходило, что получится это сделать только после ужина. Бросив быстрый взгляд на часы, Александра Даниловна отметила, что все события, как бы стремительно они не разворачивались в ее сознании, на деле заняли достаточно много времени. Если девушка не поспешит, то опоздает на вечернюю трапезу и тем самым заставит князя волноваться, а то и заподозрить что-то.

Находясь в смятении, Александра Даниловна не представляла стоит ли говорить дяде о намечающейся дуэли. С одной стороны, таким образом она сможет уберечь обоих мужчин, с другой – назревший конфликт графа с Никитой Андреевичем это разрешить не поможет. Стремительно собравшись, девушка вылетела за дверь и спешным шагом направилась в столовую, где все уже сидели на местах.

– Сашенька, – князь чуть улыбнулся и двое мужчин поднялись вслед за ним.

– Дядя, – девушка прошествовала к стулу во главе стола и легко коснулась щеки Андрея Фомича. – Извините, что опоздала.

– Ничего, – мужчина кивнул воспитаннице, – садись и я прикажу подавать.

Ужин прошел блекло и скомкано, связанного разговора не получалось, так как каждый из молодых людей пребывал в своих собственных мыслях, совершенно невпопад отвечая на вопросы князя и сухо поддерживая с ним беседу.

– Да что же с вами такое? – недоуменно воскликнул хозяин дома, когда подали чай.

– Что вы имеете в виду, дядя? – спросила девушка, после нескольких минут томительной тишины в ответ на вопрос Андрея Фомича.

– Молчите, – князь положил несколько кусочков сахара в кружку, – отвечаете все невпопад. На тебе, Сашенька, вообще лица нет. Что-то случилось?

– Вам показалось, отец, – твердо произнес младший Воложин.

– А тебя, Никита, я вообще весь день найти не мог. Где ты был? – князь нахмурился.

– Мне нужно было отъехать к Гончаровым, извините, что не предупредил, – не моргнув и глазом, соврал мужчина.

– Что ж, понятно, – Андрей Фомич кивнул каким-то своим мыслям. – А как тебе Рогожино, Гриша? Понравилось?

– Довольно красиво, – ответил граф, – я рад, что мне удалось там побывать.

– Не привезли ли вы посылку для меня?

– Конечно, дядя, совсем вылетело из головы передать ее вам, – девушка виновато посмотрела на князя.

– Ничего, милая, – старший Воложин добродушно улыбнулся. – Завтра с утра отдашь, заодно и расскажешь, как твой день прошел. Там ничего важного ведь нет, всего лишь расходные книги, а они ждут.

– Как скажите, дядя.

– Что ж, молодежь, – Андрей Фомич легко поднялся со своего места, – у меня уже давно не так много сил, как у вас, так что позволю себе откланяться. Да и вы не засиживайтесь долго. Спокойной ночи.

– Я тоже очень устала за сегодня, отправлюсь, пожалуй, спать. Спокойной ночи, – стремительно поднявшись произнесла девушка, а после чуть пожала князю руку на прощание и первой покинула помещение, не дожидаясь ответа мужчин.

Спустя несколько минут столовая опустела: все отправились по своим комнатам, вот только отнюдь не спать, а размышлять, решать, ожидать.

Монументальные ходики, что стояли недалеко от библиотеки, громко пробили двенадцать раз, ночь стремительно вступила в свои права, мягким темным покрывалом накрывая все вокруг. Александра Даниловна не спала и тревожно ворочалась в своей кровати, ей казалось, что она просто обязана что-то сделать: рассказать князю о дуэли, предупредить графа о способностях младшего Воложина, наконец, унизиться перед Никитой Андреевичем и попросить его отменить дуэль. Невозможность отдать предпочтение хоть одному из этих решений, сводила девушку с ума, заставляя переворачиваться с боку на бок и терзать сознание тысячами мыслей. Прошло еще немало времени, примерно с час, прежде чем Саша решилась отправиться к графу, чтобы предупредить его и, возможно, только возможно, ей удастся отговорить мужчину от дуэли.

Быстро запахнувшись в теплую шаль, девушка вышла в темный коридор, одной рукой держа свечу, а другой удерживая платок на плечах. Осторожно ступая, словно какой-то вор, Саша кралась в сторону спальни отведенной для графа. Остановившись в дверях, девушка застыла в нерешительности, помедлив несколько секунд, взвешивая еще раз все за и против. Наконец, окончательно убедив себя в правоте собственных действий, Сашенька подняла руку и осторожно постучала.

– Граф, – спустя секунду тишины, шепотом позвала девушка.

Дверь тут же распахнулась и мужчина удивленно посмотрел на ночную гостью.

– Александра Даниловна? Зачем вы здесь?

– Мы можем поговорить внутри? – девушка опасливо оглянулась.

– Конечно, проходите, – мужчина отступил в комнату, пропуская собеседницу внутрь.

Оказавшись в чужой спальне, Саша быстро осмотрела оную и аккуратно присела на самый краешек небольшой софы. Граф закрыл дверь и остался стоять.

– Что привело вас в столь поздний час? – наконец, спросил мужчина, когда понял, что девушка из-за страхов не настроена говорить первой.

– Я хотела предупредить вас, – начала Саша, – о том, что Никита Андреевич прекрасный стрелок, он с детства обучался оружейному мастерству и тренировался с отцовскими пистолетами.

– И что с того? – чуть раздраженно произнес мужчина, отходя к окну и поворачиваясь спиной к собеседнице.

– Пожалуйста, граф, – тихо начала девушка, – откажитесь от этой дуэли. Оно того...

– Вы волнуетесь за мою жизнь? – чуть усмехнувшись спросил Григорий Петрович.

– Почему вы так говорите со мной? – Саша вскочила со своего места и вперила непонимающий взгляд в напряженную спину.

– Идите спать, Александра Даниловна, – граф вдруг тяжело вздохнул и усталым жестом коснулся ладонью лица. – Все будет хорошо.