Текст книги "Тропинка из камешков (ЛП)"
Автор книги: Сара Иден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Сара М. Иден
Тропинка из камешков
Оригинальное название: Sarah M. Eden – The Pebbled Path (2017)
Перевод и сверка:Solitary-angel
Редакция: Лайла
Русификация обложки: Solitary-angel
Книга переведена специально для сайта: WorldSelena
Аннотация
В самой глубине таинственного леса Гретель отдаёт свою свободу, чтобы спасти любимого отца от чар злой колдуньи. Она связана обещанием настолько крепко, что даже попытка сбежать будет стоить её отцу жизни.
Решимость Гретель сдержать данное слово начинает слабеть, когда она встречает Гензеля – юношу, сумевшего завоевать её сердце. Но она слишком сильно его любит, чтобы подвергать его жизнь опасности. А он слишком сильно любит её, чтобы просто уйти и оставить Гретель на произвол судьбы.
Глава 1
Давным-давно, в далёких краях, на лугу у самой опушки леса жили мужчина и его дочь. Отец любил дочь, а она любила его. Они не были богаты и не занимали важного положения в глазах окружающих, но были счастливы.
Однако время шло своим чередом, и однажды мужчина вынужден был признать: его дочь не может вечно жить в таком уединении. Всё чаще она с мечтательной грустью говорила о том, как однажды встретит красивого юношу, влюбится и обзаведётся собственным домом и семьёй. Отец не мог лишить её этой мечты.
Зима миновала, и весна всё увереннее вступала в свои права. Мужчина собрал достаточно еды и припасов, чтобы добраться до ближайшей деревни. Там он надеялся познакомить дочь с семьями, в которых были молодые люди её возраста, чтобы она могла завести друзей. А возможно, среди них ей встретится и подходящий юноша.
Он вовсе не рассчитывал, что она сразу найдёт себе пару; более того, в глубине души искренне надеялся на обратное. Это, говорил он себе, всего лишь первое из многих будущих путешествий. Со временем дочь найдёт своё будущее. А пока они просто постараются сделать её настоящее немного лучше.
Он направил повозку, запряжённую пони, по узкой, редко используемой тропе через лес. Дорогу мужчина знал хорошо. Дважды в год они ездили в деревню, правда, прежде лишь для того, чтобы пополнить запасы и продать собственные товары. На этот раз причина поездки была куда более личной, и отныне такие путешествия должны были стать чаще.
Гретель, его любимая дочь, прекрасно знала, зачем они отправились в путь. На её губах застыла робкая улыбка, а широко распахнутые глаза светились предвкушением.
– Там будет много молодых людей моего возраста? – спросила она.
– Тебе было одиноко, Гретель?
– Нет, папа.
Однако нетерпеливое выражение её лица говорило об обратном.
– В деревне живёт много семей, – ответил он, пока они углублялись в лес. – Ты встречалась с ними и раньше. Наверняка помнишь.
Она придвинулась к нему и прислонилась плечом, согревая своим теплом от прохладного ветра. Зима уже выпустила лес из своих объятий, но настоящее тепло ещё не вернулось.
– Я помню, – сказала Гретель, – но хочу услышать ещё раз. Ведь раньше мы никогда не ехали туда только ради того, чтобы найти друзей.
И отец снова принялся рассказывать ей о знакомых семьях, о самой деревне, о том, сколько там возможностей и приятных занятий. Гретель задавала столько вопросов, сколько он, кажется, никогда прежде не слышал от неё за один раз.
Его дорогая девочка была взволнована. И её волнение передалось ему.
Хотя мужчина понимал, что это путешествие знаменует начало конца их прежней жизни вдвоём, мысли о грядущих переменах постепенно переставали его печалить. Напротив, он всё чаще смотрел в будущее с радостью.
Вскоре они добрались до знакомой развилки.
Мужчина уже собирался направить пони по нужной дороге, но вдруг замешкался. Нерешительность оказалась настолько сильной, что он и вовсе остановил повозку.
– Папа? – Гретель озадаченно посмотрела на него.
– Прости.
Он перевёл взгляд с одной дороги на другую и неожиданно понял, что больше не уверен, какая из них правильная.
– Думаю, нам направо.
– Нет, папа. Я хорошо помню это место. Нам нужно налево.
И теперь он совершенно ясно чувствовал: она ошибается.
– Нет. Нам направо.
– Но, папа…
– Гретель, – твёрдо произнёс он. – Я никогда ещё не был так уверен. Нам нужно направо. Мы должны ехать направо.
Он направил пони по правой дороге, несмотря на то что дочь всё настойчивее повторяла: он ошибся. Но мужчина не собирался менять решение. Чем дальше они ехали, тем сильнее становилась его уверенность.
Это была правильная дорога. Лучшая дорога.
Он должен был пройти по ней. Это было важно. А повернуть назад… такой возможности больше не существовало.
Он хлестнул поводьями, заставляя пони ускорить шаг.
Добраться до конца дороги стало для него важнее всего на свете. Необходимость сделать это как можно скорее заполнила собой каждую мысль, каждый удар сердца, каждый вдох.
Вперёд и вперёд. Всё быстрее.
– Мы едем не туда, – настаивала Гретель. – Пожалуйста, папа. Нам нужно повернуть назад.
Но её мольбы лишь сильнее подгоняли его вперёд. В нём росло почти отчаянное желание доказать дочери, что она ошибается. Именно эту дорогу он, сам того не ведая, искал всю свою жизнь.
– Пожалуйста, папа.
Вперёд и вперёд.
– Пожалуйста…
И всё дальше и дальше. Пока наконец, совершенно неожиданно, перед ними не возник маленький домик.
Мужчина сразу понял: он искал именно это место. Именно этот уголок. Он был совершенно в этом уверен, хотя не смог бы сказать, когда начал его искать и откуда вообще знал о его существовании. Он знал лишь одно – ему нужно быть здесь.
– Мне это не нравится, – сказала Гретель.
– Я должен войти. Должен.
– А как же наша поездка в деревню? – В её голосе звучала тревога.
Он посмотрел на дочь, не понимая, почему она не испытывает ни его восторга, ни того непреодолимого влечения, которое тянуло его к дому. Как она могла ничего не чувствовать? Никогда прежде он не испытывал ничего настолько сильного.
– Я должен войти.
Он спрыгнул с повозки и быстрым шагом направился по дорожке, окаймлённой цветами. И каждый новый шаг казался ему правильнее всех тех, что он сделал за всю свою жизнь.
Он лихорадочно постучал в дверь, отчаянно желая, чтобы ему открыли.
Постучал снова.
Внутри послышались шаги.
Его захлестнуло облегчение.
Шаги приближались. Становились всё громче.
Громче них звучал лишь стук его собственного сердца.
Повернулась ручка.
Дверь распахнулась. На пороге стояла самая пленительная женщина, какую он когда-либо видел. Самая прекрасная женщина из всех, когда-либо живших на свете.
Он мог лишь молча стоять перед ней, поражённый её красотой.
– Добро пожаловать. – Её голос согрел его изнутри и словно лишил способности дышать.
Не сводя с неё глаз, мужчина шагнул в дом.
Какая красота. Какая грация.
Он остановился посреди её скромно обставленного жилища, не в силах подобрать слов. Женщина медленно обошла его кругом, внимательно разглядывая. Он расправил плечи и гордо выпрямился, хотя внутри дрожал от страха, что она найдёт в нём какой-нибудь изъян.
– Ты красив, – произнесла она, – хотя и не так молод, как мне хотелось бы.
– Прости меня, – взмолился он. – Я пришёл бы раньше, но не знал, как тебя найти. Я даже не знал, что должен тебя искать.
– Это не имеет большого значения. – Она улыбнулась, и с его губ сорвался вздох безмерного облегчения. – Ты ещё достаточно молод.
Она приблизилась, окончательно сократив расстояние между ними. Кончик её бархатисто-мягкого пальца скользнул вдоль линии его волос, спустился по челюсти и едва ощутимо коснулся шеи.
Её прикосновение завораживало.
– Надеюсь, ты намерен остаться, – произнесла она низким, почти невесомым голосом.
– Я никогда не смогу тебя покинуть, – горячо заверил он. – Никто не заставит меня уйти.
Одна золотистая бровь приподнялась в довольном удивлении.
– Значит, ты сделаешь всё, о чём я тебя попрошу?
– Всё что угодно.
Она едва заметно кивнула.
– Очень хорошо.
– Скажи, чего ты желаешь.
Она наклонилась ближе. Теперь её лицо находилось так близко, что дыхание щекотало ему кожу.
– Я хочу, чтобы ты поужинал со мной.
– Я буду ужинать с тобой каждый вечер.
– Да, – прошептала она. – Каждый.
Она легко и быстро поцеловала его. Но стоило женщине отстраниться и сделать шаг назад, как ему показалось, будто вместе с ней его покинули и часть дыхания, и несколько ударов сердца. Он неотрывно следил за ней взглядом, готовый умолять вернуться, если она отойдёт слишком далеко.
– Иди, садись, – велела она. – Я приготовлю нам ужин.
Он послушно последовал за ней, отчаянно желая исполнить любое её пожелание. Почему-то теперь всё зависело от того, будет ли она довольна.
Всё.
– Папа? – вмешался тихий голосок.
Внутри мгновенно вскипело раздражение. Он не хотел, чтобы им мешали. Любое отвлечение означало, что он может пропустить её просьбу, лишиться мгновения рядом со своей госпожой, её внимания или ласки.
Он обернулся, собираясь приказать тому, кто посмел им помешать, уйти… И только тогда понял, что каким-то образом совершенно забыл о Гретель. О собственной дочери.
– Гретель. – Он жестом пригласил её войти. – Ты должна познакомиться с…
Он замолчал. Он не знал имени своей возлюбленной. А она не спешила его называть.
– Зачем ты пришла? – спросила женщина у Гретель. – Ты мне не нужна.
– Мы с папой едем в деревню на другой стороне леса.
В голосе Гретель звучало явное неодобрение, когда она обращалась к его возлюбленной.
Как она смеет?
– Гретель! – одёрнул её отец.
Но дочь не отводила глаз от прекрасного создания перед собой – создания, которое, судя по выражению её лица, вызывало у неё сильнейшую неприязнь.
Такой грубости он терпеть не собирался.
– Ты должна извиниться, – потребовал он. – Отныне я останусь здесь, и ты не смеешь вести себя невежливо.
– Останешься здесь? Но ты не можешь! – воскликнула Гретель. – У нас есть собственный дом. Мы едем в деревню.
Она снова посмотрела на прекрасную женщину, и на её лице проступило отвращение.
– Мы должны уйти.
– Тебе нужно уйти. – Стоило ему произнести эти слова, как он понял: это правда. Гретель здесь не место. А вот ему – место. Всегда было и всегда будет. – Я останусь здесь, с этой чарующей, прекрасной женщиной.
– Прекрасной? – Гретель повторила это слово так, словно не понимала его значения. – Ты считаешь её красивой?
Неужели дочь не видит того, что находится прямо перед ней?
– Никогда на свете не было женщины прекраснее.
Он вновь обратил взгляд к стоявшему перед ним дивному созданию, решив больше никогда от неё не отворачиваться.
Дочь и его новообретённая любовь продолжали разговаривать, но чем дольше он стоял рядом, тем меньше его заботило, о чём именно они говорят. Имело значение лишь одно: оставаться рядом с возлюбленной и исполнять всё, чего бы она ни пожелала.
– Ты ведьма, – сказала Гретель.
Женщина тихонько рассмеялась.
– Колдунья. Есть разница.
– Что ты собираешься с ним сделать?
На мгновение его колдунья посмотрела на него, и сердце мужчины забилось быстрее от вспыхнувшей надежды. Но она вновь отвернулась к Гретель.
– Мы собираемся вместе поужинать.
– А завтра? – не отступала Гретель.
– Снова поужинаем. Потом ещё раз на следующий день. И ещё на следующий. Столько раз, сколько потребуется.
– Потребуется для чего?
Золотистая бровь вновь изогнулась.
– Ты задаёшь слишком много вопросов, дитя.
– Я подозреваю, что ты собираешься убить моего папу, – ответила Гретель. – Думаю, это даёт мне право задать несколько вопросов.
Мужчина немного переместился, чтобы прекрасная женщина, от чьего расположения теперь зависело для него всё, постоянно оставалась в поле его зрения.
– А в тебе есть смелость, – сказала она Гретель. – Мне это нравится. И ты молода, здорова и сильна.
Ему не нравилось, что женщина утратила к нему интерес. Теперь весь смысл его существования заключался в том, чтобы приносить этой красавице всё, что могло бы её порадовать, а она даже не смотрела в его сторону.
– Дражайшая…
– Тише, – велела она.
Он немедленно умолк и мысленно поклялся больше не произносить ни слова, пока она сама ему не позволит.
Снова обращаясь к Гретель, женщина сказала:
– К тому же, ты умна. Немногие так быстро понимают, какая участь ожидает мужчин, оказавшихся у моей двери.
– Только мужчин? – спросила Гретель.
Та пожала плечом.
– Странная особенность магии. Впрочем, так даже интереснее и веселее.
– Что-то не похоже на веселье.
Женщина рассмеялась. Как же ему хотелось, чтобы именно он заставил её смеяться.
– Возможно, я соглашусь пощадить твоего отца, – сказала она, по-прежнему глядя лишь на Гретель.
Неужели она больше никогда с ним не заговорит?
От одной этой мысли его сердце сжалось от страха.
– Но тебе придётся кое-что для меня сделать.
– Что именно?
Девчонка, казалось, совершенно не ценила их беседу. Как она могла не понимать, какой чести удостоилась, получив внимание этой женщины? Он отдал бы всё, лишь бы вернуть это внимание себе.
– Мне нужна служанка, – сказала колдунья. – Кто-нибудь, кто будет приносить воду и дрова, убирать дом и ухаживать за садом.
– Ты предлагаешь обмен? Моё служение в обмен на его жизнь?
Женщина коротко кивнула.
– Откуда мне знать, что твоему слову можно доверять?
– Умная девочка.
Вот кого ей следовало осыпать похвалами – его. Он бы непременно сказал ей об этом, если бы она не запретила ему говорить.
– Мы заключим обоюдное соглашение, – продолжила колдунья. – Я скреплю его талисманом. Если одна из нас нарушит данное слово, наши обязательства будут аннулированы. Если я причиню вред твоему отцу, ты освободишься от служения мне.
Он с нетерпением ждал, когда её внимание наконец снова обратится к нему.
– А если что-нибудь случится с тобой? – спросила Гретель у его возлюбленной.
Ответ начался со смеха.
– Глупое дитя. Неужели ты считаешь меня настолько слабой? Меня защищает магия куда могущественнее, чем ты способна представить. Меня нельзя просто взять и убить, так что лучше сразу выбрось эту мысль из головы.
– А что помешает мне сбежать или отказаться жить в услужении?
Девчонка говорила слишком много. Даже когда глаза женщины сузились от явного раздражения, она оставалась восхитительно прекрасной.
– Тогда твоего отца снова заманит сюда.
Его любовь замолчала, глядя на девушку и ожидая ответа.
Он даже не повернул головы, чтобы увидеть, что чувствует Гретель. Значение имела лишь женщина перед ним.
– А если он станет меня искать? – спросила девушка.
– Не станет.
Мужчина шагнул вперёд, желая приблизиться к своей возлюбленной, но та взмахом руки приказала ему отойти. Он подчинился.
– Я отошлю его прочь, и он согласится уйти. Когда он вернётся к развилке, чары рассеются. Но он ничего не будет помнить об этом месте.
Она выдержала паузу.
– В том числе и тебя.
– Он забудет меня? Собственную дочь?
– За обман судьбы приходится платить. Ты готова заплатить такую цену?
Он не увидел ответа Гретель. Он не смотрел на неё. Через мгновение его возлюбленная наконец снова повернулась к нему. Она щёлкнула пальцами. Сознание мужчины заволокло туманом. Он по-прежнему знал, что больше всего на свете хочет остаться здесь, но уже не мог вспомнить почему.
– Уходи, – сказала женщина. – Садись в повозку и возвращайся домой.
– Я сделаю всё, о чём ты попросишь.
И он действительно был готов выполнить любое её желание, хотя собственные слова почему-то показались ему странными.
Он развернулся и направился к двери.
Молодая женщина остановила его, положив руку ему на плечо.
– Прошу прощения, – пробормотал он и пошёл дальше.
Уходи.
Приказ вновь и вновь звучал в его голове – властный, непреодолимый. Он забрался в повозку и погнал пони вперёд. Всё его внимание сосредоточилось на дороге перед ним. Было чрезвычайно важно как можно скорее попасть домой.
Он хлестнул поводьями, заставляя пони прибавить шаг.
Вперёд и вперёд. Всё быстрее и быстрее.
Пока наконец дорога, по которой он ехал, не слилась с другой.
Прохладный весенний ветер шелестел в кронах деревьев, пока мужчина возвращался домой.
Ему нравились поездки в лес, но ещё больше он любил возвращаться к тихому уединению своего дома. Кто-то мог бы подумать, что одинокому мужчине должно быть тоскливо. Но он не чувствовал одиночества. Он всегда был один. И находил в этом утешение.
Глава 2
Дни шли, складываясь в недели.
Гретель часто думала о папе, хотя эти мысли разбивали ей сердце. По условиям колдуньи ей пришлось заплатить страшную цену: отец совершенно её не помнил. Он не скучал по ней так, как она скучала по нему. Не тосковал и не оплакивал её. В его памяти она никогда не существовала.
Никто и никогда не узнает, насколько она несчастна. Никто не придёт её спасать. Но Гретель не боялась. Она собиралась спасти себя сама.
Гретель усердно трудилась и никогда не жаловалась. Она выполняла всё, что от неё требовали, зная: пока она соблюдает свою часть сделки, её отец в безопасности. Но за работой она не переставала думать, строить планы и напоминать себе, что умна и храбра. И когда представится возможность, она будет готова ею воспользоваться.
Став служанкой колдуньи, Гретель лишилась права покидать лес. Стоило ей это сделать – и их соглашение утратило бы силу.
Колдунья неизменно вставала поздно, поэтому по утрам Гретель успевала выполнить работу по дому, а когда хозяйка просыпалась, выбиралась наружу. Ей поручили ухаживать и за садом – и поначалу Гретель думала, что эта работа ей понравится. Но сад оказался тревожным местом.
В дальнем его конце возвышалась полукруглая стена, сложенная из каменных колонн, каждая из которых была выше самой Гретель. Одним своим видом она подавляла, а непрерывно сочившаяся из камня вода делала это место ещё более зловещим. Она стекала по стене и впитывалась в землю. Должно быть, стену возвели над каким-то подземным источником.
Кап. Кап. Кап.
Звук воды эхом разносился вокруг, пока Гретель выпалывала сорняки и ухаживала за растениями, и действовал ей на нервы. Поэтому в саду она никогда не задерживалась дольше необходимого. Оставалось лишь одно место, где можно было ненадолго почувствовать себя свободной.
Сам лес.
Колдунья требовала, чтобы Гретель ходила за водой к ручью, протекавшему на некотором расстоянии от дома. Собирать воду, сочившуюся из камней в саду, ей было строго запрещено. И этому запрету Гретель была только рада. В лесу она находила хоть немного покоя.
К концу первого месяца её служения, пока колдунья сыпала недовольными замечаниями и раздавала приказания, Гретель заметила, насколько усталой и измождённой та выглядит. А ведь добиться этого при её внешности было само по себе непросто. Потому что, хотя отец уверял, будто видит перед собой женщину несравненной красоты, Гретель не видела ничего подобного.
Она готова была поспорить, что её хозяйка – какое-то чудовище.
Кожа колдуньи имела болезненный зелёный оттенок, а глаза были жёлтыми. Волосы – серебряными, но вовсе не той приятной серебристой белизны, которую приобретают волосы человека с возрастом. Они словно слабо светились, потрескивая остаточной энергией, похожей на ту, что остаётся после удара молнии. А пальцы больше напоминали когти, чем человеческие руки. Но страшнее внешности было другое.
Одно присутствие колдуньи пробуждало в Гретель почти непреодолимое желание сбежать. Спрятаться. Исчезнуть как можно дальше. Вот только позволить себе этого она не могла.
В последнее время жизненные силы словно покидали колдунью. Болезненно-зелёная кожа приобрела сероватый оттенок. Прежде светящиеся волосы потускнели и безжизненно лежали на плечах. Жёлтые глаза выцвели настолько, что стали почти бесцветными.
Возможно, она заболела.
Обычно Гретель не желала никому болезней, но сбежать было бы куда проще, если бы ей не пришлось противостоять существу, владеющему столь могущественной магией, какую уже успела продемонстрировать колдунья.
В тот вечер колдунья отправила Гретель в сырой полутёмный подвал, куда прогоняла её каждую ночь, гораздо раньше обычного. И приказала не выходить до восхода солнца. До утра её услуги не понадобятся. Никогда прежде Гретель не освобождали от работы.
Она была благодарна за неожиданную передышку и с готовностью уединилась внизу. Зажгла единственную свечу, которую ей позволяли держать, чтобы хоть немного разогнать окружавшую темноту, села и принялась размышлять.
Думать. Строить планы. Вот только настоящего плана у неё по-прежнему не было.
Она так и не придумала, как освободиться от клятвы, данной колдунье. Просто нарушить её нельзя – это будет стоить папе жизни. Единственной надеждой оставалась магия. Но собственной магии у Гретель не было. Ближе всего к магии, которой она могла бы завладеть, был талисман, висевший над дверью домика, – тот самый, которым колдунья скрепила их соглашение.
А что, если разбить его? Разрушится ли вместе с ним и связывающая их клятва?
Гретель станет свободна. Но тогда… её отец больше не будет защищён.
Нет. Так не пойдёт.
Ей нужен был способ получить доступ к силам колдуньи. Собственное заклинание или зелье – хоть что-нибудь в этом роде. Хранила ли хозяйка все свои магические знания лишь в памяти или у неё имелась какая-нибудь книга, по которой она изучала своё искусство?
Если бы Гретель удалось найти эту книгу…
Она оборвала свои размышления, уверенная, что услышала низкий, рокочущий голос.
Гретель прислушалась.
Ничего. Только тишина. Странно.
Мгновение спустя сквозь пол до неё донеслись едва различимые обрывки слов, произнесённых колдуньей. В этом не было ничего необычного: хозяйка часто разговаривала сама с собой, пока готовила еду. Колдунья ела только то, что готовила собственными руками, – довольно странная привычка, учитывая, что всю остальную работу она заставляла выполнять Гретель. Когда больше никаких звуков не последовало, девушка вернулась к мысли, занимавшей её больше всего.
Если она сумеет найти книгу, где объяснялось бы, как разрушить заклятие и при этом защитить отца, Гретель не станет колебаться ни мгновения.
Но где искать?
И снова ей показалось, что она слышит низкий мужской голос, однако, прислушавшись внимательнее, она различила лишь тишину. За вечер это странное повторилось ещё несколько раз.
Возможно, голос колдуньи умел меняться так же сильно, как её внешность. А может быть, толстый потолок над головой Гретель просто искажал звук.
Разгадать эту загадку ей так и не удалось. В конце концов, усталость взяла своё, и пришлось погасить свечу и лечь отдыхать.
Однако одно решение она приняла твёрдо. Отныне по утрам, пока колдунья спит, Гретель будет искать книгу заклинаний. Она не собиралась провести остаток жизни в этой ловушке. Так или иначе, она обретёт свободу.
Когда первые лучи рассвета пробились сквозь щели вокруг двери, Гретель подняла люк, ведущий из подвала. Наверху всё было тихо и неподвижно.
Она быстро и старательно справится со своими обязанностями, а если ей действительно повезёт, останется достаточно времени, чтобы поискать книгу заклинаний колдуньи.
Стол оказался сдвинут с места. Не сильно, но достаточно, чтобы Гретель это заметила. То же самое произошло со скамьёй, обычно стоявшей перед камином, и с похожим на трон креслом колдуньи.
Гретель никогда прежде не замечала, чтобы хозяйка переставляла мебель. Да и сейчас всё выглядело так, словно это сделали не намеренно. Скорее, предметы просто отодвинули, чтобы освободить место, а потом не потрудились вернуть обратно.
Неужели ночью колдунья проводила какой-то ритуал?
Возможно, ей понадобилось больше свободного пространства, чтобы приготовить зелье или сотворить заклинание.
От этой мысли сердце Гретель тревожно сжалось.
Последним заклинанием колдуньи, которое она видела собственными глазами, было то самое, что теперь удерживало Гретель здесь. А до него колдунья околдовала её отца – чарами, которым предстояло оборвать его жизнь.
Чем скорее Гретель найдёт книгу заклинаний или хотя бы какие-нибудь записанные магические наставления, тем лучше. Ведь теперь речь шла не только о её собственном будущем.
Любой мужчина, которого колдунья заманит сюда так же, как когда-то её отца, будет убит.
Гретель подмела и вымыла пол. Вымыла окна. Вычистила камин и вернула мебель на прежние места. И всё это время искала. Заглядывала в шкафчики, за буфет, в самые дальние углы полок. Но ничего, хоть отдалённо напоминающего собрание заклинаний, не обнаружила.
Домик был маленьким, и мест, где можно было бы спрятать такую вещь, оставалось совсем немного.
Взгляд Гретель медленно переместился к двум закрытым дверям в дальнем конце комнаты. За одной находилась спальня колдуньи. За второй никто не жил, но пользоваться этой комнатой Гретель запретили.
Обыскать спальню хозяйки она не могла – особенно пока та находилась внутри. Но если вести себя очень тихо… Возможно, удастся заглянуть во вторую комнату.
Осторожно, медленно, обдумывая каждый шаг и обходя стороной каждую половицу, способную скрипнуть, Гретель пересекла комнату. Всё это время она с тревогой поглядывала на дверь хозяйской спальни. Та не открывалась. Из-за неё доносилось негромкое характерное гудение – колдунья храпела.
Гретель судорожно вдохнула и протянула руку к ручке второй двери. Нажала. Осторожно толкнула. Дверь не шелохнулась. Она попробовала ещё раз. После третьей безуспешной попытки Гретель потянула дверь на себя. Ничего. Заперто. Но Гретель ни разу не видела в доме ключа.
Как же ей найти то, что нужно, если двери заперты, а открыть их нечем?
В комнате колдуньи что-то зашуршало.
Гретель стремительно вернулась к камину и сделала вид, будто как раз заканчивает собирать золу. За её спиной открылась дверь спальни.
Гретель медленно вдохнула, напоминая себе, что нужно сохранять спокойствие.
Она поднялась, держа в руках совок. Сохраняя невозмутимое выражение лица, обернулась, намереваясь, как обычно, слегка склонить голову в знак приветствия. Но увиденное настолько её поразило, что она смогла лишь молча уставиться на хозяйку.
– Похоже, тебе стало лучше, – произнесла Гретель.
И действительно.
Жёлтые глаза колдуньи снова сияли жизнью. С кожи исчез сероватый оттенок. Серебряные волосы ярко блестели. Она по-прежнему была отвратительна, но теперь выглядела куда менее измождённой.
Колдунья с самодовольным удовлетворением объявила, что чувствует себя превосходно, после чего приказала Гретель вернуться к работе. Радуясь возможности уйти, девушка выскользнула из дома и направилась заниматься садом. Но чем ближе она подходила к тому его уголку, тем меньше оставалось от её облегчения.
Ох, как же она ненавидела этот сад. Эту нависающую стену из вечно мокрых камней. Эти тёмные тени. Эти мрачные углы.
Она прополет грядки, соберёт всё необходимое, приведёт растения в порядок – и сделает это как можно быстрее.
Но за ночь изменился не только дом. Изменился и сад. И здесь перемены были куда значительнее простой перестановки мебели. В каменной стене появилась новая колонна. Такая же высокая и широкая, как остальные.
Когда её успели установить? Кто это сделал?
И почему с нового камня уже стекала вода – точно так же, как со всех остальных, – если появился он совсем недавно?
Должно быть, его поставила колдунья. Наверняка именно поэтому Гретель было так неуютно. Даже этот укромный уголок крошечного мира, в котором теперь заключалась вся её жизнь, носил на себе отпечаток власти хозяйки. Хозяйки, от которой, как всё чаще боялась Гретель, ей, возможно, никогда не удастся сбежать.




























