Текст книги "Чужое сердце"
Автор книги: Сандра Браун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– Он самонадеянный наглец, перед которым не устоит никакая женщина, – негромко сказала Кэт. Она уже не раз задумывалась об этом.
– Если ты сама это признаешь, то зачем ты так поступаешь? – спросил Дин и недоверчиво покачал головой. – Что ты в нем нашла? Он же головорез. Это видно с первого взгляда. Ты заметила шрам у него над бровью? Одному богу известно…
– Это его ударил бутылкой один хулиган…
– А так ты, значит, заметила, – произнес Дин и словно гранатами забросал ее новыми вопросами. – А другие шрамы у него есть? Ты их видела все? Ты спала с ним?
– Это не твое дело!
– Значит, спала.
– Это значит, независимо от того, спала я с ним или нет, что тебя это не касается. Я больше не обязана отчитываться перед тобой, с кем я встречаюсь, по делам или по другой причине. – Кэт решила пощадить его эго и потому сочла нужным добавить примирительным тоном: – Дин, пойми, я не хочу ссор.
– Отлично тебя понимаю. Тебе кажется, будто тебе не хватает страсти, которой, по твоим словам, недоставало нашим с тобой отношениям. Тебе нужен крутой мачо в джинсах в обтяжку, при одном взгляде на которого у тебя делаются ватными колени.
– Представь себе, – ответила она с вызовом в голосе. – Гардероб можно и сменить, но про колени ты верно подметил.
– Боже мой, Кэт… это так по-детски.
– Знаю, в твоих глазах я наивная дурочка-идеалистка.
– Что ж, ты права, – признался он. – Я прагматик. Я не верю ни в какие идеалы. Жизнь – это череда реальностей, как правило, малоприятных.
– Кому это лучше знать, как не мне, Дин, – напомнила она ему. – Именно поэтому мне и нужно нечто особенное, ни на что не похожее. Это самые важные отношения в моей жизни. На второй сорт я никогда не соглашусь. Дружба, чувство локтя – все это хорошо, но если я влюблюсь, то влюблюсь без памяти. Я хочу романтики, хочу красивой любви…
– И ты думаешь, что этот твой Алекс тебе ее даст?
– Пока рано говорить об этом. К тому же речь не о нем.
– Ага, так я тебе и поверил. Не будь меня сейчас здесь, представляю, какая между вами была бы жаркая любовь.
Кэт несколько мгновений молчала, В конце концов, поняв, что он ждет от нее ответ, сказала:
– Не знаю. Честное слово, не знаю, – сказала она и, вспомнив прощальный поцелуй Алекса, добавила еле слышно: – Наверно.
Дин сорвал со спинки стула пиджак.
– Может, тебе стоит позвонить ему, чтобы он вернулся?
– Немедленно прекрати, Дин, – сказала она, протягивая к нему руки. Он тем временем шагнул к двери. – Только не уходи от меня сердитым. Не наказывай меня за то, что я не безумно в тебя влюблена. Ты по-прежнему мой лучший друг. Ты мне нужен, как никто другой. Я не хочу, чтобы что-то мешало нашей дружбе. Дин!
Он даже не замедлил шага и вышел вон, не придержав двери. Та со стуком захлопнулась за ним. В следующий миг его взятая напрокат машина на всей скорости отъехала от ее дома.
Глава 24
Джордж Мерфи буквально кипел от злости, шагая по колдобинам разбитого в хлам тротуара к своему ветхому жилищу. Просевшие доски крыльца жалобно скрипнули под его весом, едва он поставил на них ногу. Краска на парадной двери, когда-то ярко-синяя, выцвела и облупилась. Стоило ему распахнуть дверь, как пронзительно скрипнули петли.
В гостиной стоял затхлый дух прогорклого масла и марихуаны. Пнув ногой тряпочного зайца, Мерфи споткнулся о детский грузовик и смачно выругался. После чего, подражая Уорду Кливеру, пропел: «Дорогая, я пришел домой!»
Она появилась из единственной спальни с опухшим от сна лицом. Хотя за окном был день-деньской, на ней по-прежнему была ночная рубашка. Она языком облизала сухие, запекшиеся губы.
– Что ты здесь делаешь?
– Что я здесь делаю? Конечно, живу! А ты как думала?
Она сцепила руки на животе.
– И когда тебя выпустили?
– Пару часов назад. У них не нашлось улик, и меня отпустили на все четыре стороны.
Дело не стоило выеденного яйца. Два копа, которым он не понравился, явно задались целью его припугнуть, попытались впарить ему обвинение в хранении марихуаны. Подумаешь! Одна беда – просиживать штаны в тюряжке было не с руки. Ведь ему жуть как хотелось выпить пивка и потрахаться.
Мерфи с прищуром посмотрел на нее. С чего это она сегодня какая-то нервная?
– Что это с тобой? – потребовал он ответа. – Или ты не рада, что я вернулся?
В его глазах промелькнуло подозрение. Он в упор посмотрел на нее, затем на дверь в спальню.
– Сукин сын! Если там будет мужик, я тебя убью.
– Нет там никакого…
Грубо оттолкнув ее в сторону, он шагнул в душную спальню. На кровати между грязных простыней спал ребенок. Мальчишка. Лежал на боку, подтянув колени к груди, и сосал большой палец.
Мерфи остолбенел, ощутив себя идиотом. Черт, теперь она знает, что он ревнует. Чтобы как-то себя оправдать, он на всякий случай заглянул в туалет. Разумеется, там было пусто. Выйдя из туалета, он указал на спящего мальчонку.
– Его вернули?
Женщина кивнула.
– Сегодня утром. Я проплакала две ночи. Не могла работать. Только и делала, что думала о нем. Знал бы ты, как я обрадовалась, когда снова его увидела. Думала, на этот раз его забрали насовсем. – Было видно, что она вот-вот расплачется.
– Социальный работник сказала, что если будут новые неприятности, его заберут насовсем. Это наш последний шанс. – Глазами, полными слез, она посмотрела на Мерфи. – Прошу тебя, только не делай ничего такого…
– Дай-ка мне лучше пива.
Она замешкалась и с тревогой посмотрела на сына. Мерфи легонько стукнул ее по голове.
– Я, кажется, сказал, дай мне пива! – повторил он, четко проговаривая каждый слог. – Ты глухая или дура, или что там еще?
Она метнулась на кухню и через полминуты вернулась с банкой «Корса».
– Это последняя. Когда Майкл проснется, пойду куплю еще. Заодно возьму что-нибудь к ужину. Что бы ты хотел?
Мерфи довольно фыркнул. Вот это другое дело. Иногда эта сучка позволяла себе взбрыки, и тогда приходилось напоминать ей, кто в доме хозяин.
– Только не то дерьмо, которое ты пыталась впихнуть в меня на прошлой неделе.
– Полло хисадо. Это мексиканское рагу.
– Я даже не понял, из какого говна оно сделано.
– Хорошо, сегодня будет жареная картошка.
Он отрыгнул – пивом и тюрьмой. Теперь ее услужливость начинала действовать ему на нервы. Бабы должны рождаться немыми, подумал он.
– И еще я поджарю гамбургеры. С луком. Так, как ты любишь.
Но он уже не слушал ее. Смяв в кулаке пивную банку, он отшвырнул ее в сторону, а сам принялся рыться в хламе, которым был завален комод.
– На фига тебе сдалась вся эта хрень?
– Прошу тебя, не надо. Не здесь. Вдруг к нам заглянет социальный работник…
На комоде стояла пластиковая, поделенная на отделения коробка, полная бусин самой разной формы, размера и цвета. Одним взмахом руки он столкнул ее на пол. Бусинки раскатились по растрескавшемуся линолеуму. Глядя на них, она издала сдавленный крик.
Он схватил ее за руки и грубо встряхнул.
– К чертовой бабушке твои бусы. Лучше скажи, где моя заначка?
По ее лицу на миг промелькнула нерешительность. Однако даже слабая искорка протеста тотчас потухла.
– В нижнем ящике.
– Гони сюда.
Она нагнулась. Ночная рубашка плотно натянулась на ее бедрах. Он взял ее ягодицы и крепко сжал сильными пальцами.
– После нескольких дней в тюряжке мне нравится даже твоя жирная задница.
Она выпрямилась, однако он рук не убрал и начал задирать на ней ночную рубашку.
– Прошу тебя, не надо, – заскулила она, обращаясь к его отражению в зеркале. – Майкл может проснуться.
– Заткнись. Лучше сделай мне несколько дорожек. – Она открыла было рот, чтобы возразить, но он больно ущипнул ей бедро. – Живо!
Дрожащими руками она открыла пластиковый пакет и, высыпав на треснувшее зеркало небольшую кучку кокаина, игральной картой разделила ее на две ровные полоски. Мерфи наклонился и через короткую соломинку вдохнул сначала одну, затем вторую, затем втер остаток себе в десны. Вставило с первого раза.
– Вот так лучше, – вздохнул он. Положив руку ей на поясницу, он пригнул ее к комоду и принялся расстегивать брюки.
– Только не сейчас.
– Заткнись.
Он попытался просунуть руку ей между ног, но она крепко их сжала. Тогда он снова ударил ее по голове, на сей раз сильнее. Она вскрикнула.
– Раздвинь ноги и заткнись! – рявкнул он.
– Я не хочу вот так.
– Уговорила, – произнес он бархатным голосом. Правда, лицо его было перекошено злостью. Намотав себе на руку ее волосы, он развернул ее к себе лицом, заставил опуститься на колени и уткнулся членом прямо ей в лицо.
– Если не хочешь так, сделаешь этак. Видишь, какой я? Так тебе больше нравится? – он крепче намотал на руку ее волосы. – Только попробуй сделать мне больно. Я повыдергаю тебе все волосы.
– Ну, хорошо, хорошо. Я поняла. – Она обернулась на спящего ребенка. По ее лицу катились слезы боли и унижения. – Только не в этой комнате.
– А мне нравится в этой.
– Только не здесь. Ребенок… – всхлипнула она.
– Черт, какая же ты уродина, когда начинаешь реветь.
– Клянусь тебе, я перестану. Только не заставляй меня…
– Ребенок спит, – шепнул Мерфи. – Но я могу его разбудить. Подумай сама, какой полезный урок он получит.
С этими словами он шагнул к кровати. Она обхватила его ноги.
– Не надо, прошу тебя! – еле слышно взмолилась она.
– Тогда делай, что тебе говорят.
Половина его кайфа проистекала от наблюдения за ней. С высоты своего роста он смотрел, как она взяла в рот его член, как быстро заработала губами и языком. Все понятно: эта сучка хочет отделаться от него как можно скорее.
Но и он не дурак. Сразу просек, что к чему, и потому держался как можно дольше, а когда кончил, издал ослиное ржание.
На их счастье, Майкл не проснулся.
После ужина он устроился перед телевизором. На всех каналах шли новости. Он щелкал пультом, ожидая, когда на экране появится лицо Ванны Уайт.
На одном из каналов его внимание привлекла симпатичная рыжеволосая телка. Он уже видел ее раньше, но не обращал внимания. Мордашка у нее была очень даже смазливая, а вот сисек почти не было. За ее правым плечом виднелось фото какого-то ребенка. Она с серьезным лицом говорила, глядя в камеру:
– …предоставлен самому себе. Его родители – наркоманы. Он не сразу найдет язык с приемной семьей. Но у него есть огромный потенциал… он может со временем стать здоровым, умным, эмоционально уравновешенным ребенком. Главное, внимание и забота со стороны приемной семьи, и он…
Мерфи слушал ее с нарастающим интересом. Наконец, рыжая закончила рассказывать свою историю и вновь передала слово глуповатому ведущему. Мерфи задумчиво покосился на мальчика, игравшего в углу с грязным тряпичным зайцем.
Блин, как же он действовал ему на нервы. Нет, шума от него почти никакого, малец уже усвоил, что лучше не путаться у него под ногами. И все равно он вечно мешал, особенно когда самому ему хотелось чего-то еще – потрахаться, нюхнуть дозу, да мало ли что.
В собственном доме он был вынужден жить с оглядкой. Из-за ребенка. Его баба вечно отчитывала ему, не по одному, так по другому поводу. Не делай этого – тебя может увидеть Майкл. Не говори того, ведь он может тебя услышать. Не смей того, не смей этого. Господи, да так недолго и свихнуться, к чертовой бабушке.
И эта тетка, социальный работник, вечно сует свой длинный нос не в свои дела. Не иначе как это она в последний раз науськала на него копов, когда он взялся в очередной раз вправить мозги дуре-женушке. Ну, поколотил он ее маленько. Зато по делу. Заслужила. Где это видано, чтобы мужик вернулся домой, а жены дома нет? Когда же наконец она объявилась, то отказалась отвечать, где была. Что, скажите, ему оставалось делать? Закрыть глаза и спустить все на тормозах? А эти ее бусы? Зря он, наверно, разрешил ей заниматься этой хренью. Слишком вольно она себя почувствовала.
Но самой главной его головной болью был пацан. Каждый раз, когда она позволяла себе взбрыки, то только из-за него. Если бы не этот идиот, жизнь была бы гораздо приятнее.
Усыновление, сказала та рыжая. Не обязательно для сирот, но и для детей, чьим родителям они безразличны и те хотели бы от них избавиться. Дети с гаражной распродажи. Черт, а ведь это мысль!
Мерфи посмотрел на жену. Та нанизывала бусы. Черт, она же с катушек съедет, если Майкла заберут насовсем. Ничего, рано или поздно свыкнется. Можно подумать, у нее есть выбор. Хотя кто знает, вдруг она вообще не станет заморачиваться, зная, что ребенок попал в приличную семью. Эх, знать бы, что это такое.
Ванна тем временем продолжила перебирать письма. Мерфи пил пиво, но его мысли постоянно возвращались к той рыжей. Вот кто решит все его проблемы. Черт, надо будет обмозговать это дело на досуге.
Глава 25
– Кэт!
– Господи! – Она вскочила и машинально прижала ладонь к груди, как будто испугалась, что сердце выскочит наружу. – Я не знала, что здесь кто-то есть.
В телестудии было темно и, как ей казалось, пусто.
– Никого, кроме меня. Я тебя ждал.
Алекс поднялся из-за стола с кресла ведущего и направился к ней. От страха Кэт приросла к полу.
В темноте телевизионные камеры с их десятками кабелей и шнуров, змеившихся по полу, словно некие электронные пуповины, были похожи на инопланетные формы жизни. Экраны мониторов были темны, словно незрячие, немигающие глаза. В этот поздний час, отдыхая от своих ежедневных трудов, оборудование телестудии обрело очертания монстров из кошмарного сна.
До недавнего времени такая глупая мысль даже не пришла бы ей в голову. Теперь же ей повсюду мерещились гоблины и привидения.
– Откуда ты знал, где меня искать? – спросила она.
– Мне сказали, что ты обычно выходишь через студию.
– Кто тебе это сказал? И как ты сам попал внутрь?
– Уговорил охранника.
– Им запрещено пускать внутрь посторонних. Только тех, у кого есть служебный пропуск.
– Старина Боб принял во внимание мои былые заслуги.
– Старина Боб?
– Мы с ним уже на «ты». Как только я сказал ему, что я бывший коп, он был только рад мне услужить. До того, как пойти в охранники, он служил в полицейском управлении Сан-Антонио.
– Как я вижу, профессиональная солидарность – полезная вещь.
– Верно. Она открывает многие двери, – сказал он, пожимая плечами. – Тебе холодно?
Как оказалось, она стояла, обняв себя руками за плечи.
– Немножко. Я даже этого не заметила.
– Или ты дрожишь из-за того, что произошло здесь сегодня днем?
Она пристально посмотрела на него.
– Откуда тебе это известно?
– Я был здесь.
– Ты был здесь? Но почему?
– Решил проведать тебя и оказался здесь сразу после того, как подъехали пожарные. В суматохе я заговорил старине Бобу зубы и прошел внутрь. Но в студию так и не попал, потому что она была оцеплена и меня отказались пропустить внутрь.
Я спросил одного из копов, что случилось, и он рассказал мне. Я представился близким другом и добавил, что хотел бы тебя видеть. Но он ответил, что получил приказ внутрь никого не пускать.
Как жаль, что она не знала, что Алекс был рядом, в здании телестудии. Нет, все, кто мог, пытались помочь, но его присутствие тоже было бы нелишним, особенно после того, как все обошлось.
– Всякое случается, – прошептала она, глядя куда-то в пол.
– Ты уверена, что это была случайность?
Ее негромкий, нервный смешок был далек от убежденности.
– Разумеется, а ты как думал? Я сидела в кресле, когда на меня ни с того ни с сего с потолка свалилась лампа.
– Покажи мне, как это было.
С этими словами он прошел следом за ней к столу, за которым сидят ведущие. Позади стола стояли четыре вращающихся стула – два для ведущих, один – для синоптика, который перед тем, как переместиться в другой конец студии к знаменитому «метеоцентру», болтал с ведущим. Четвертый предназначался спортивному комментатору.
– Как ты знаешь, я редко выхожу в прямой эфир. Чаще всего передачи с моим участием идут в записи. Когда я их записываю, то обычно сижу здесь, – сказала Кэт, положив руки на спинку стула спортивного комментатора. – Сегодня, когда все произошло, я дошла до середины моих вводных реплик.
Кэт указала на потолок. Разбившуюся лампу уже заменили на новую.
– Третья слева, – сказала она Алексу.
– Она свалилась с потолка прямо тебе на стол?
– Вот здесь.
На пластиковой поверхности виднелись свежие царапины, а от края столешницы как будто откусили приличный кусок.
– Мне повезло, что она не свалилась мне на голову, – заметила Кэт, проводя пальцем по выемке в форме неровного полумесяца. – Еще пара дюймов, и неизвестно, чем бы все кончилось. Она рухнула мне почти на колени. Грохот был ужасный. Кругом осколки стекла, покореженный металл.
Кэт попыталась улыбнуться, правда, не слишком убедительно.
– Как ты понимаешь, пришлось делать дубль.
– Кто-нибудь попытался объяснить, почему это случилось?
– Через пару минут в студии уже было полно народа. Билл покинул деловую встречу и примчался сюда. Кто-то вызвал пожарных и «Скорую». Пожарную машину ты видел сам. А вот «Скорую» можно было не вызывать, поскольку никто не пострадал, что, кстати, сродни чуду.
Потом прибыла полиция и вместе с охранниками выставили всех вон, чтобы навести в студии порядок. Билл рвал и метал. Он потребовал объяснений от осветителей.
– И?
– Те не смогли ничего сказать. Он пригрозил им увольнением, но я уговорила его не рубить сплеча. Невозможно доказать, что причиной всему их халатность, и вообще, несправедливо наказывать сразу всех.
– Они осмотрели лампу?
– Да. Судя по всему, ослаб болт.
– То есть причиной все-таки халатность.
– Может, да, а, может, он ослаб сам.
– Ослаб сам?
– Типа того, – резко ответила Кэт. Его скепсис уже начал ее раздражать. Хотя, если быть честной, ей было страшно при мысли, что она отделалась лишь испугом.
– Хм…
– Мне не нравится, когда ты так делаешь.
– Что именно?
– Это твое «хм». Ты как бы намекаешь, что все, что я говорю, это…
– Чушь.
– Тогда что, по-твоему, здесь произошло?
– Сдается мне, ты перепугана до потери пульса, и никакая это не случайность.
Она вновь машинально сложила на груди руки, как будто защищаясь от его вопросов.
– Не говори глупостей. Кому нужно покушаться на Курта?
– Курта?
– Нашего спортивного комментатора.
– Лампа свалилась, когда Курта в студии не было, зато в ней была ты.
– То есть, ты хочешь сказать, что кто-то нарочно ослабил болт с тем расчетом, чтобы она свалилась на меня?
– Именно. Кстати, ты сама так считаешь.
– Откуда тебе знать, что я думаю?
– Об этом легко догадаться. Иначе с какой стати твое лицо как будто готово развалиться на мелкие части, как какая-нибудь мозаика-пазл?
Понимая, что спорить и отнекиваться бесполезно, Кэт решила сменить тактику.
– Ну, хорошо. Допустим, ты прав. Кто-то действительно покушался на меня.
– Говори. Я тебя внимательно слушаю.
– Я понятия не имею.
– Но у тебя есть догадка, – Алекс приложил палец к ее губам, давая понять, что с ним лучше не спорить. – Я давно это почувствовал, в тот самый вечер, когда ты увидела незнакомую машину, припаркованную у твоего дома.
– Я всего лишь насторожилась. Как и любой на моем месте.
– Как-то ты слишком сильно насторожилась, – возразил он. – Как будто ожидала неприятностей. Но и до того вечера ты была вся как на иголках. По какой причине, хотелось бы знать.
– Неправда.
– Ты лжешь.
Внезапно последние остатки сил покинули ее. Она опустила голову и помассировала виски.
– Алекс, ты победил по умолчанию. У меня просто нет сил вступать с тобой в пререкания.
– Почему ты не хочешь сказать мне, что тебя беспокоит?
– Потому что… – Кэт недоговорила, подбирая слова. – Потому что я еду домой.
Она повернулась, чтобы уйти. Он зашагал с ней рядом.
– Этот твой ухажер все еще у тебя дома?
– Никакой он мне не ухажер.
Алекс остановился. Она тоже. Затем обернулась и в упор посмотрела на него.
– Был да сплыл.
– Понятно.
Они молча согласились не развивать дальше тему ее отношений с Дином Спайсером. Вместе выйдя из телестудии, они на минуту замедлили шаг, чтобы попрощаться со стариной Бобом.
Увидев Алекса, тот расплылся в улыбке.
– Спасибо за автограф. – На его столе лежал открытый экземпляр книги Алекса. – Книжка в моем вкусе.
– Читайте на здоровье, – сказал Алекс своему новому поклоннику, придерживая для Кэт тяжелую металлическую дверь.
– Ты его подкупил.
– Это просто небольшая гарантия на тот случай, если воспоминания о старых добрых деньках не сработают.
– Как ты узнал, где меня искать? Обычно я не задерживаюсь на работе допоздна.
Парковка была практически пуста. Уехала даже бригада, отвечающая за вечерний выпуск новостей.
– Очередная счастливая догадка. Тебя не было дома.
– То есть сначала ты заглянул ко мне домой?
– Чтобы снова нарваться на Спайсера? Ну уж нет. Я позвонил по телефону, и мне никто не ответил.
– Зачем тебе понадобилось меня видеть?
– Хотел услышать твою версию того, что случилось в студии.
– Нет, еще до этого. Зачем ты приходил сюда днем?
Они уже подошли к ее машине. Алекс оперся локтем на крышу и повернулся к Кэт.
– Хотел извиниться за то, что избил этого твоего… Спайсера.
– Ну, не так уж сильно ты его избил, – возразила она. – Скорее поставил в неловкое положение.
Было видно, что Алекс хочет сказать что-то еще. Однако промолчал. Тогда она открыла дверь машины.
– Что ж, извинения приняты. Спокойной ночи.
– Послушай, Кэт. Он полное ничтожество. Что ты в нем нашла?
– Начнем того, что он спас мне жизнь, – возразила она.
– И ты чувствуешь себя ему обязанной?
– Я не сказала…
– В какой степени обязанной?
– Алекс, прекрати, – она попыталась повысить голос, но тот сорвался на хрип. – Замолчи и… оставь меня в покое. Я, кажется, сказала тебе, что не намерена ссориться с тобой сегодня. Я… ты…
Она, к собственному унижению, расплакалась.
– Ну вот, не было печали, – произнес Алекс, притягивая ее к себе.
Кэт попыталась сопротивляться, но у нее не осталось ни физических, ни душевных сил. Она плакала, он же сжимал ее в объятиях. Спустя несколько минут она наконец выплакалась, подняла голову и, взяв у него предложенный носовой платок, высморкалась.
– Этот случай со свалившейся лампой напугал тебя больше, чем ты готова себе признаться.
– Неправда, – она упрямо мотнула головой. – Я плачу не из-за этого. Есть кое-что еще.
– Что именно?
– Мне неприятно даже говорить об этом.
– Черт, какая же ты упрямая.
Он отодвинул ее в сторону и вновь замкнул дверь машины. Затем развернул ее лицом к себе и подтолкнул в противоположном направлении.
– Пойдем.
– Куда? Лично я хочу домой.
– Не хочу тебя обижать, но я видел огородные пугала, по сравнению с которыми ты ходячий скелет. Так что первым делом тебя нужно накормить.
– Я не голодна.
Он пропустил ее довод мимо ушей. Через полчаса они уже были у него дома, причем не одни, а с двумя коробками с едой из «Кентуккийских цыплят». Впрочем, стол накрывать не стали, а устроились прямо в гостиной. Алекс расположился в углу дивана. Кэт – на полу, перед кофейным столиком.
– Должна признаться, что это вкусно, – сказала Кэт с набитым ртом. – Вижу, ты не сторонник здоровой пищи. Тебе лишь бы бургеры с жареной картошкой и курицей.
– Копы другого не едят. Это наш подножный корм. Давай, покажи мне копа, который любит тофу, йогурт и прочую ерунду.
Кэт рассмеялась и помахала ему пластмассовой ложкой с картофельным пюре. Но Алекс был серьезен. Более того, пристально наблюдал за ней.
– Что-то не так? – напряглась Кэт.
Он заморгал, как будто она вывела его из транса.
– Я лишь подумал, какие у тебя резкие перепады настроения. Мне до тебя далеко. Если книга продвигается с трудом, мое дурное настроение может длиться несколько дней, недель или даже месяцев. Тебе же достаточно выплакаться, и тут же почувствовать себя лучше. Жаль, что мужчины не умеют плакать. Думаю, это пошло бы им на пользу.
– Пусть мой аппетит тебя не обманывает. Просто мое тело требует пищи, в которой я ему отказывала последние тридцать шесть часов. Настроение же у меня по-прежнему на нуле.
– Это почему же? Потому что Спайсер смылся, даже не попрощавшись?
– Да, но я в скверном настроении вовсе не из-за него. – С этими словами она взяла надкусанное печенье, отщипнула от него крошку и покатала ее между пальцами. – Сегодня умерла Шанталь, маленькая девочка, которой сделали пересадку почки.
Алекс негромко выругался, однако поспешил прикрыть ладонью рот.
– Извини, Кэт, – сказал он мгновение спустя.
– Да, мне тоже грустно.
– А что случилось?
– Все произошло в мгновение ока. Отторжение тканей. Почка полностью вышла из строя. Все пошло наперекосяк, и она умерла. – Кэт стряхнула с пальцев крошки печенья. – Ее приемные родители вне себя от горя. Шерри тоже. Джефф, когда ему сообщили об этом, плакал, как малый ребенок. Все, кто делал про нее передачу, ходят как в воду опущенные. Шанталь была нашим символом, нашим лицом, примером того, как жизнь несчастного ребенка можно изменить к лучшему.
– Она может остаться вашим лицом.
– Алекс, она умерла.
– Не вижу связи.
– Я вмешалась в жизни этих людей, – резко перебила его Кэт. – Я заставила их полюбить Шанталь. Я заставила ее полюбить их. Они взяли ее в свой дом, прошли вместе с ней все испытания, видели ее муки, страдали вместе с ней. И что теперь у них есть? Что теперь предстанет их взору?
Кэт поморщилась и фыркнула.
– Телевизионщики на похоронах, вот что. Журналюги, словно мухи на сладкое, слетятся к крошечному гробику Шанталь и будут требовать комментариев от них. Их горе стало медийным событием. И все из-за меня.
Кэт оперлась локтями на стол и зарылась лицом в ладони.
– Я как ненормальная работала сегодня, лишь бы только не думать о Шанталь, пыталась сосредоточиться на чем-то позитивном. Но единственное, что пришло мне на ум, это через какие страдания прошла эта пара.
– Ты действительно считаешь, что заставила их любить ее и наоборот? – Алекс покачал головой. – Ты явно слишком высокого мнения о своей способности влиять на других людей и их эмоции.
Кэт подняла голову и смерила его сердитым взглядом.
– Ты не заставляла их силой взять ее в свою семью, – продолжал Алекс, уже мягче, тоном, полным сочувствия. – Они сами ждали такую возможность. Они прошли специальную подготовку и соответствовали необходимым требованиям. Взять к себе Шанталь – это их собственное желание.
– Живую. Они хотели живую маленькую девочку, а не могилку, чтобы навещать ее по праздникам. Они хотели растить ее. Наблюдать, как она взрослеет.
– К сожалению, к усыновленному ребенку гарантия не прилагается. И ни к какому вообще. К сожалению, некоторые дети умирают. Так уж устроен этот мир.
– Прошу тебя, избавь меня от этой твоей доморощенной логики. Мне от нее только хуже.
– Неправда, ты просто упиваешься жалостью к себе.
– Я знаю лишь одно: если бы не я, сегодня этих людей не постигло бы горе, – сердито сказала она.
– Это они тебе так сказали?
– Разумеется, нет.
– Они, часом, не сказали тебе: «Мисс Делани, какого черта вы заставили нас это сделать? Мы были счастливы до того, как вы навязали нам этого больного ребенка».
– Не говори ерунду. Они позвонили мне, чтобы сказать…
Она не договорила. Алекс подался вперед.
– Что именно? Продолжай! Что они хотели тебе сказать?
Она прочистила горло и отвела глаза.
– Они поблагодарили меня за то, что я помогла им взять к себе Шанталь.
– Возможно, то время, которое они провели вместе с ней, было самым лучшим в их жизни.
Кэт шмыгнула носом и кивнула.
– Они сказали, что она была для них подарком судьбы.
– Тогда почему ты терзаешься сомнениями? «Дети Кэт» – это достойный проект. Да, с Шанталь случилась трагедия, но ведь, пока она была жива, ее окружали любовь и забота, то есть то, что ей было нужно. Разве я не прав?
– Прав.
– Будь у тебя такой шанс, разве ты поступила бы иначе? Отняла бы у них время, которое они провели вместе? Оставила бы Шанталь в одиночестве? Отняла бы у нее любовь и заботу приемных родителей? Лишила бы их того, что они сами называли подарком судьбы?
Кэт низко наклонила голову и еле слышно прошептала:
– Нет.
– Вот видишь.
– Ты прав. Разумеется, ты прав, – она посмотрела на него с печальной улыбкой. – Просто эта трагедия выбила меня из колеи. Меня начали одолевать сомнения, и требовался кто-то трезвомыслящий, чтобы помочь мне их развеять. И еще мне нужно было выплакаться. – Она вытерла салфеткой мокрые от слез глаза. – Спасибо тебе.
Алекс лишь махнул рукой – мол, ерунда.
Проникавший из кухни свет падал ему на лицо, подчеркивая темные волосы и без того резко очерченные черты. Помнится, Дин сказал, что он похож на головореза. Что ж, доля истины в этом есть. Кэт не сомневалась: Алекс способен сделать кому-то больно.
Наверно, потому, что когда-то кто-то не раз делал больно ему. Иначе откуда он это так хорошо знает? Не поэтому ли у него такой холодный, стальной взгляд и сурово сжатые губы? Всего одним словом, лишь одной фразой он мог больно ранить, словно лезвием.
С другой стороны, всего парой слов он мог успокоить и утешить. Нет, его не назвать мягкотелым, но ему знакомо сочувствие. Он – тот самый друг, который познается в беде.
– Кстати, как продвигается твоя книга? – спросила она, чтобы чем-то заполнить тягостное молчание.
– С черепашьей скоростью, хотя последние несколько дней были очень даже плодотворными.
– Что ж, неплохо.
Этими фразами тема была исчерпана. Он не стал вдаваться в подробности, но она от него их и не ждала. Впрочем, новая пауза вовсе не означала, что общение прервалось. Их взгляды встретились. Не проронив ни слова, они как будто напрямую обменивались мыслями.
Спустя несколько секунд он убрал с колен поднос и поставил его на стол. Затем опустился на пол и сел рядом с ней. Его рука скользнула вокруг ее талии. Он притянул ее к себе, пока ее губы не оказались напротив его губ.
– Долго же мы сумели с тобой протянуть не раздеваясь.
