Текст книги "Таинство для хорошей девочки, или Разбуди во мне зверя (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
14. Не страшно
14. Не страшно
Макс проснулся и ничего не понял. Невероятное ощущение – что в его самой обычной жизни случилось что-то настолько крутое, что словами и не перескажешь.
Он повернул голову – точно, всё по правде. Потому что рядом спала Тайка, уткнувшись носом в его подушку с космическим кораблём. Её родинка на скуле была так близко, что её захотелось потрогать. Или попробовать слизнуть. Или…
Вообще он вчера потрогал. И слизнул. Ну и всякое другое тоже. И детали-то почти не помнились, только – было! Взаправду было! Он и… она. Таечка. Таюшка. Тайка-горностайка. Княжна Вострецова, которая, конечно, вчера обещала, что не станет обижаться или жалеть, но то было вчера…
А сколько времени, кстати? Как-то подозрительно светло, а сегодня вовсе не воскресенье, между прочим. Он извернулся, чтобы не потревожить Тайку, глянул в телефон… мать честная, уже половина первой пары прошла. Теория по специальности, между прочим.
– Тайка, – прошептал он ей прямо в ухо. – Тай, мы всё проспали, прикинь?
– Что? – пробормотала она, просыпаясь.
Открыла глаза – и какая же она чудесная вот такая, не до конца проснувшаяся! Он потянулся и поцеловал полуоткрытые губы.
Они, конечно, проспали, но десять минут вот вообще погоды никому не сделают, так ведь?
– А сколько времени? – спросила она примерно через те самые десять минут.
– Да проспали мы, проспали, – рассмеялся Макс. – Терять уже нечего. Сейчас поднимемся, умоемся и побежим.
– Ой, нет, мне обязательно нужно домой, – Тайка подскочила и убежала в ванную.
Макс не очень-то понял, зачем ей домой, но пока она умывалась, сунулся на кухню и сделал по чашке арро – всё не на голодное брюхо на пары идти, он же хозяин дома и всё такое. И даже тут же залил в себя эту чашку.
А пока он сам умывался и одевался, она вызвала такси и непререкаемо сказала, что должна заехать домой, потому что нужно. Макс только плечами пожал – ну, нужно так нужно, он и по меньшим поводам сколько раз опаздывал.
Поехали они вместе, и когда такси остановилось у входа в немалых размеров особняк, Макс даже стушевался немного. И сказал:
– Давай, я тебя тут подожду.
– Нет, пойдём, – кажется, возражения не предполагаются. – Подождите нас пожалуйста, мы скоро, – сказала она водителю.
В двери даже не пришлось стучать – их распахнули, только Тайка поднялась по ступеням крыльца. Специальный человек, а вы что подумали? Поклонился.
– Доброе утро, барышня Таисия, доброе утро, господин.
Макс ещё и удивляться не закончил, а Тайка уже тащила его куда-то вглубь дома, в светлую просторную… столовую? Очевидно, тут едят.
– Здравствуйте, – сказал Макс.
Пожилая дама, уставившаяся на них, именно что ела – яйцо в подставке, каша в тарелке. Она была одета вовсе не как для дома, а как будто собралась на работу. Тайка подлетела к ней и поцеловала в щёку.
– Бабушка, я на минуточку и дальше. Это Максимилиан, он со мной учится. Макс, это моя бабушка, Валентина Васильевна, она много лет была деканом нашего факультета. А это Полина Владимировна, её семья много лет у нас служит.
Вторая почтенная дама вышла с подносом в руках и еле удержала – так удивилась, увидев Макса. Ну да, Тайка унеслась куда-то быстрее ветра, а он стоит столбом.
– Присаживайтесь, молодой человек, – сказала ему Тайкина бабушка. – Полина Владимировна, принесите ему завтрак, и Таечке тоже, она сейчас спустится.
Макс и опомниться-то не успел, а перед ним уже стояла чашка арро, молочник, тарелка с булочками, масло, сыр, ветчина и что-то ещё.
– Приступайте, молодой человек. Нечего идти на занятия голодными, – сказала бабушка. – Так вы Таечкин однокурсник?
– Да, – только и смог ответить Макс.
В другой день ему было бы страшно – потому что он видел ореол силы у этой самой бабушки. Весьма приличный. Но… не сегодня.
– Замечательно. Вы уже определились со специализацией?
– Я… думаю. Наверное, работать с информацией, у меня, кажется, получается.
– Это важно и нужно, – согласилась Валентина Васильевна.
– Я в библиотеке книги по магии оцифровываю, – брякнул Макс.
– В самом деле? Вам удаётся с ними договориться? Обычно магические книги не очень охотно позволяют себя копировать.
– Ну… да. Вроде получается обычно.
Максу говорили, что не у всех это выходит, но у него получалось, он и не видел, что в том особенного.
– И умеете хранить те сведения, что в книгах находятся? – и смотрит-то как строго, будто знает, что был у него прокол на первом курсе, да какой.
– Научился, – кивнул Макс.
Тут в столовую впорхнула Тайка – в каком-то умопомрачительном платье с цветами, цветы были прямо как настоящие, даже лепестки шевелились.
– Бабушка, мы полетели.
– Сядь, – скомандовала бабушка, и Тайка от неожиданности села.
И перед ней тоже появились чашки и тарелки.
– Да мы… да я…
– Нечего голодом в академию ходить, – сурово отрезала бабушка. – Твой однокурсник, – она выделила последнее слово, – это понимает, хоть с него пример возьми, что ли.
Тайка вздохнула и начала есть – быстро и аккуратно, как всегда делала. И через пять минут они уже выбегали на улицу, и Макс говорил водителю такси адрес академии. Так-то вторая пара началась уже, не шуточки. Теория магии.
Они на цыпочках подошли к двери аудитории и прислушались. Точно, лекция идёт. Профессор Маслов не злобный и не мелочный, но может что-нибудь сказать. Они переглянулись с Тайкой… и Макс открыл дверь.
– Здравствуйте, Вадим Андреевич, можно войти?
– Заходите, молодые люди. Я весьма рад, что вы, всё же, решили заглянуть, прошу.
Тайка покраснела вся до ушей, но Максу было по боку. Ну опоздал, ну бывает. А по такому поводу, как сегодня – тем более, бывает. Поэтому не страшно.
Да вообще сегодня ничего не страшно. Ни суровая Тайкина бабушка, ни опоздание, ни возможный гнев профессора Сафьянникова за пропущенную первую пару.
Они сели вместе, на первом ряду. Близко-близко. Макс сначала подумал, показалось, но нет, Тайка сама к нему придвинулась поближе. И он к ней тоже.
Солнце заглянуло в огромное окно и позолотило Тайкины волосы. Сегодня никаких бубликов на голове, как растрепала их вчера – так и нет больше, просто бледно-золотые волосы волной. Макс слушал профессора и вспоминал, как здорово было эти волосы перебирать и гладить. И что, наверное, ему повезёт сделать так ещё раз.
15. Чему способствует влюбленность
15. Чему способствует влюблённость
Тая утром первым делом испугалась, что придётся выслушивать недовольство сначала от бабушки, которая не дождалась её вчера дома, а после ещё от профессора Сафьянникова, который не дождался их обоих на пару. А потом посмотрела в глаза Макса… и поняла, что пусть говорят, что хотят. Потому что она не сделала никому ничего плохого… почти, прогуливать пары, всё же, не следует. А бабушку она вчера предупредила сначала сообщением, что с ней всё в порядке, она в гостях, а после ещё и по магической связи. Правда, для той связи пришлось надеть обратно платье, расчесать волосы, попросить Макса выключить музыку и встать на фоне книжного шкафа, в котором стояли и романы про приключения и любовь, и монографии по магии. Бабушка увидела, что Тая жива-здорова, и милостиво согласилась не беспокоиться до утра. И дальше можно было отложить зеркало и снова обнять Макса.
Неужели… неужели у девчонок, которые хвастаются, всегда – вот так? Теперь ей было понятно, как можно хотеть смотреть, и трогать, и гладить, и… и восхищаться. Она не могла и предположить, что Макс окажется таким восхитительным. События вечера и ночи помнились с трудом – только отрывочно. Вот она засунула руки под Максову футболку, а вот он расстёгивает её платье. А потом он ведёт по её позвоночнику кончиком пальца… а она запустила пальцы в его волосы. И целоваться, оказывается, можно бесконечно. А когда их занесло в душ, он облил её аккуратный насмерть залитый лаком бублик, один из двух, тот, что справа, и потом ей пришлось разбирать всю причёску и мыть голову – иначе лак не убрать никак. Зато потом он сушил ей голову потоками тёплого воздуха, так и вихрившимися меж его ладоней.
Если честно, утром ей не хотелось ни домой, ни на пары. А хотелось повторить. И сначала они даже повторили. Чуть-чуть. А потом поехали сначала к ней домой, потому что… потому что переодеться надо, вот. То-то Надин обсуждала как-то с Ариной, что у неё в сумочке всегда есть сменный комплект белья – потому что мало ли, где ночь застанет. Тая отстранённо подумала, что совершенно не готова менять кавалеров с той же скоростью, как Надин, а вот положить в сумку кое-что лишним совсем не будет. Опять же, нужно показаться бабушке – с ней всё в порядке, беспокоиться не нужно.
Она очень порадовалась, когда Макс поехал с ней. И настояла, чтобы он зашёл. И он молодец, не испугался бабушки, а она сурова. Но сегодня Тая не увидела в ней обычной суровости, ей даже показалось, что бабушка смотрит на них с Максом с некоторым одобрением. Впрочем, когда Тая встречалась с Сергеем, бабушка тоже смотрела с одобрением. Тая опасалась, что ей начнут задавать вопросы о том, кто его родители и чем занимаются, но – их разве что накормили. И они побежали дальше.
Заходить в аудиторию посреди лекции было очень неловко, но тут Макс взял всё на себя. Вошёл, поздоровался, принял ехидство профессора и нашёл им место. С краю первого ряда, ну и ладно. Зато они оказались рядом… переглянулись и улыбнулись. И ей стало вдруг от его улыбки так хорошо, что снова захотелось, как вчера – подпрыгнуть и приземлиться на четыре лапы. Такое ощущение оказалось, прямо скажем, непривычным, а сейчас Тая внезапно подумала, что если бы не пара, то она бы так и сделала, и ей нет никакого дела до того, что о ней подумают. Но посреди лекции – это уже слишком. Поэтому можно просто придвинуться к Максу поближе, а он взял её за руку под столом, и переплёл их пальцы. И просто сидеть и слушать голос профессора Маслова, и поглядывать на Макса украдкой. И ловить его такие же взгляды. А его ресницы золотятся в солнечном свете. И вообще, как хорошо, что его не разглядела до сих пор никакая Надин! Или Вира, та тоже чемпион в этом виде спорта.
Следующей парой был англицийский язык, и Тая ходила туда всегда с удовольствием – потому что никакой нагрузки, просто поболтать. Преподавательница, госпожа Дженет Доллс, всегда с удовольствием обсуждала с Таей на родном языке всё подряд – от погоды до мировых новостей. Она была готова поставить Тае зачёт прямо с первого занятия, но поскольку пара стояла между двумя другими, Тая всё равно на неё ходила. Но сегодня пара означала расставание с Максом, у него в это время франкийский язык. И госпожа Доллс даже заметила, что Таей что-то не так, и спросила, но Тая тут же улыбнулась и ответила, что с ней всё отлично.
– Вы что, с Плетнёвым сошлись, что ли? – спросила шёпотом Надин, пока Арина сдавала домашнее чтение. – Никогда бы не подумала на него посмотреть! И как он?
– Даже и не думай, – прошипела Тая первое, что пришло на язык.
– Да ладно, что я, слепая, что ли, кто будет разлучать парочку в остром периоде, – ухмыльнулась Надин. – Ты совсем сегодня без головы, или подскажешь? Я в упор не понимаю, как вот это перевести. Или по языкам ты в любом состоянии соображаешь?
По языкам Тая соображала именно что в любом состоянии, и вообще сегодня была благостна и довольна. Поэтому подсказала Надин всё, что та хотела знать, а потом ещё Андрею и Маше. И взяла со стола госпожи Доллс свежий журнал и села читать – просто так. Своё домашнее чтение она просто показала в книге – это был толстенный роман о временах королевы Елизаветы, политика и интриги, и знакомые фамилии – потомки тех, кто упоминался в романе, жили и сегодня, и некоторых Тая видела в реале или в новостях. И до конца пары смотрела в журнал и вспоминала отдельные моменты прошлого вечера.
Последней парой стояла практика по специальности, и следовало подойти к профессору Сафьянникову и повиниться.
– Простите, Сергей Владимирович. Если вы скажете, что подготовить, я сделаю. И Макс тоже, – она строго глянула на Макса.
– Да, обязательно, – кивнул тот.
– Извольте, – профессор сказал, где посмотреть домашнее задание. – Я вижу, Таисия, что вы следуете рекомендациям. Продолжайте. Пары отработаете потом, не вижу ничего страшного.
И после на паре они снова сели вместе с Максом, и всё делали тоже вместе, и выходило у них отлично, профессор их похваливал, а Надин язвила о том, что влюблённость, оказывается, способствует успехам на практике. Раньше Тая со стыда бы под стол упала прямо там, а сегодня повернулась, показала Надин язык и сказала: не завидуй. Надин, впрочем, только посмеялась, она вообще не обидчивая.
После пары они с Максом переглянулись, посмеялись, и Макс сказал:
– Ну как, ко мне?
– Да, – улыбнулась Тая. – Если мы придём ко мне, бабушка пожелает общаться с тобой всё время, пока ты у нас будешь. А я хочу без неё. Я предупредила, чтобы меня сегодня не теряли.
– А я предупредил в библиотеке, что приду на следующей неделе, – сказал Макс. – Они сказали, не страшно.
Они спускались вниз по лестнице, держась за руки, и совершенно не смотрели по сторонам. Пока не услышали:
– А вот и они. Смотри, идут, за ручки держатся.
– Это они напоследок.
Снизу навстречу поднимался Петров, а сверху спускался Захаров.
16. Кисточки на ушах
16. Кисточки на ушах
Макс сначала даже и не поверил, что его застали врасплох – как и Тайку. Но вообще застать врасплох можно кого угодно, будь ты хоть трижды маг. Так что не страшно. И вообще…
– Бессмертные, что ли? – он оглядел обоих.
Вид наглый, в мыслях полное спокойствие и уверенность.
– А чего нам бояться? Никто не узнает, – сообщил поднявшийся почти до них Петров.
– Да как же. Не поверю, что вы не в курсе о том, кто Тайкин отец. И что он сделает с тем, что от вас после меня останется.
– Ничего не сделает, – сказал сзади Захаров. – Никто ему не расскажет.
Макс начал поворачиваться… но ему не хватило доли секунды, потому что на затылок что-то обрушилось, и его накрыла тьма.
Впрочем, он очнулся. В первую минуту не сообразил, что происходит. Почему он лежит на жёстком и почему болит затылок.
– Руки убрали немедленно, – это ж Тайка!
И Макс никогда не слышал в её голосе таких интонаций. Даже и не подозревал, что она так умеет.
– Молчи, дура, – кажется, это Захаров. – Только пикнешь – я сейчас ему так добавлю, что никогда не очухается.
– А ты потом скажешь, что он сам упал, – добавил Петров.
– Вы идиоты, да? Вы не понимаете, что вас допросят и узнают правду?
– Никто не станет нас допрашивать. Твой вшивый Плетнёв никому не сдался, вот увидишь. И даже если ты побежишь и нажалуешься папочке, он не будет его защищать, потому что твой Плетнёв – никто. Кто слышал про Плетнёвых? Только соседи по даче, наверное. Поэтому успокойся и делай, что сказано! – снова Петров.
– Зря ты так думаешь, – ледяное спокойствие и железобетонная уверенность. – В нашей академии невозможно скрыть ничего, ты не слышал об этом? И позабыл, что вас отчислят, если вы позволите себе хоть что-нибудь? Так считай, что уже отчислили!
Макс попытался оценить живость. Хреновасто, но – ничего, он должен справиться. Должен встать и вломить этим вот.
– Рот ей закрой, нечего эту дуру слушать, – голос Петрова. – И держи хорошенько.
Дальше Максу удалось расслышать только невнятные звуки – кажется, кто-то кого-то толкал, или что-то ещё делал, потом взвыл кто-то из этих тварей.
– Я же сказал – держи её хорошенько, и приготовься снимать, понял?
– Сам держи и снимай разом, у меня не сто рук! Поставь телефон и включи на запись, потом отрежем лишнее!
Макс попытался пошевелиться. Выходило плохо, кружилась голова.
– Да поставь же её уже, чтоб не дёргалась, дождёшься, что нас тут найдёт кто-нибудь!
Шипение, звук удара, сдавленный писк Тайки.
Что? Кто-то из них рискнул ударить Тайку? Реально бессмертные. То есть возомнившие себя таковыми.
Раздавшийся вопль одного из уродов подтолкнул открыть глаза.
– Убери ногу, дура, ты мне ботинок порвёшь, и больно же! – орал Петров.
Больно ему, значит. Сейчас будет ещё больнее, да. Иначе зачем.
Макс разлепил глаза – зрение никак не фокусировалось, и рывком подбросил себя с пола. Получилось. А дальше он очень хотел подняться на ноги, но ноги не слушались. Тайка боролась с двумя уродами площадкой ниже, и ей нужно было помочь, помочь немедленно, и размазать их по ступеням, и может быть, не только по ступеням и не только размазать, но…
Он не понял, что случилось. Но в ответ на очередной несчастный Тайкин писк снизу у него внутри что-то как будто лопнуло. С треском. Он даже забеспокоился, не услышал ли кто этот треск. А потом глаза наконец-то открылись.
Почему-то он увидел лестницу совершенно иначе. Она казалась больше, потолки выше. Зрение как будто не просто вернулось в норму, а ещё и улучшилось. Он внезапно услышал не только драку внизу, но и какие-то разговоры едва не этажом выше, и стук чьих-то каблуков неподалёку по коридору. И запахи, миллион запахов. Знакомый Тайкин – и ещё запах неуверенности, страха и отчаяния от уродов снизу. Голова перестала болеть, и вообще он внезапно ощутил себя полным жизни и силы. Человеческой и магической.
Наверное, нужно было спуститься по ступенькам, но он почему-то прыгнул. И не понял, как так вышло, что приземлился на загривок Захарову, и с наслаждением вонзил когти в его плечи. И завалился на площадку вместе с ним.
Что?
Какие, к бесу, когти?
Вопил Захаров, вопил Петров, задорно прыгала и показывала на них с Захаровым пальцем освобождённая Тайка, а Макс в упор не мог понять – что вообще случилось-то?
– Будьте любезны пояснить, что здесь происходит, – голос проректора Милославской прозвучал громом с небес.
– Он защищал меня! Людмила Павловна, он не виноват! – Тайка тут же вытянулась в струнку под взглядом Милославской.
– Отцепляй его тогда, раз защищал тебя, – в голосе Милославской звучали какие-то непонятные нотки.
Тайка подошла… и дотронулась. Погладила по голове.
– Давай, Макс, отцепляйся от него, ну его, да? Когти вытаскивай?
Макс глянул – правда, когти. Всё правильно, на лапах должны быть когти. Он отцепился от Захарова и мягко спрыгнул на пол. Почему-то все они – и Тайка, и Милославская, и оба идиота – казались какими-то слишком высокими.
– Закрой глаза, дыши, думай о том, что ты на самом деле человек, – говорила ему тем временем Тайка. – Потянись к потолку, встань на ноги. И получится.
Макс не очень понял, о чём она, но честно попробовал. Потом глянул на руки… то есть на покрытые шерстью лапы с когтями. Какие ещё, на хрен, лапы с когтями? Он того, человек, нормальный человек, не может у него быть лап с когтями!
Тут же центр тяжести куда-то сместился, и чтобы не завалиться, пришлось схватиться за стенку и за Тайку. Почему-то сердце стучало, как после кросса, дыхание сбилось, а зрение никак не возвращалось в норму. И голова покруживалась.
– Видите, Людмила Павловна, у него голова разбита! Это Захаров! Он его сзади ударил вон тем кубком!
Кубок – какая-то спортивная награда, тут в соседнем коридоре в шкафу такие стоят – лежал на полу, его основанием из зелёного камня с прожилками можно было убить. Ну и ладно, не убили – и ура.
Макс смотрел на ладони – уже без когтей, нормальные – а после на всего себя – и ничего не понимал.
– Смотри, у тебя остались кисточки на ушах, – смеющаяся Тайка показала ему зеркало.
Макс глянул… блин, точно. Его уши заострялись к верху, и из них торчали меховые кисточки. Как у…
– Макс, ты рысь! Ты крутая мохнатая рысь! – Тайка обняла его и поцеловала при всём честном народе.
Макс растерянно глянул на Тайку, а потом на разъярённую Милославскую. Рысь – это, наверное, хорошо. Но это не отменяет того, что его ждут большие проблемы.
17. Лечение и дознание
17. Лечение и дознание
Тая никак не могла унять бешено бьющееся сердце. Да как так можно-то? Разбить человеку голову прямо посреди академической лестницы? Совсем рехнулись, что ли?
В этот момент она была готова связываться с отцом прямо сейчас. И просить его сделать что-нибудь с этими неуёмными людьми, да, именно так она и скажет! Правда, сначала пусть они её отпустят, верно?
На неё пытались давить ментально, но она сильнее, не сдюжили. Тогда дали волю рукам.
Она не очень понимала, почему её держали, трясли, заставляли опуститься на колени прямо тут. Пытались что-то снимать на видео. Она верещала, ей зажимали рот рукой. Её ударили по лицу, она в ответ со всей силы наступила шпилькой от сапога Петрову на ногу. А потом Макс пришёл в себя, оборотился в крупную рысь и необычайно легко прыгнул Захарову на загривок. И кажется, отгрыз бы ему голову, но пришла проректор Милославская, откуда она только тут так своевременно взялась? И теперь у Макса на ушах топорщатся прелестные кисточки, он стоит, совершенно обалдевший, а два безмозглых идиота доказывают Людмиле Павловне, что они – пострадавшая сторона.
– Он меня! Когтями! – твердил Захаров.
– А она меня – каблуком по ноге! – вторил Петров. – Я на ногу наступить не могу!
– А вы почему молчите? – Милославская смотрела то на Таю, то на Макса.
– Захаров ударил Макса по голове кубком, вон он лежит, – Тая кивнула на металлический шар с гравировкой на массивном каменном основании.
И впрямь светлые волосы Макса на затылке были все в крови.
– И что случилось потом?
– А потом они не давали мне уйти и позвать на помощь, – кажется, на скуле ссадина, вот только не хватало! – А Макс пришёл в себя и оборотился. От потрясения, наверное.
– А нельзя оборачиваться в академии, – злобно сказал поднявшийся Захаров. – У меня спина болит!
– Да у тебя там кровь, – сказал Петров.
– Какая кровь? – не поверил тот.
Петров дотронулся до загривка Захарова – и вправду, кровь там была. Когтями получил, не иначе. У Таи в виде зверя когти были небольшие, но вполне так острые. Горностай мелкий, но хищник, в отличие от, скажем, бурундука. А рысь – немалый хищник. И когти внушают уважение.
– Во, смотри, – Петров показал Захарову перепачканные в крови пальцы.
– Чего? Это… моё? – тот смотрел-смотрел, а потом побледнел, обмяк и сполз по стене.
Людмила Павловна фыркнула, достала зеркало и вызвала дежурных целителей. По академии всегда дежурил кто-то из них, потому что мало ли, как может случиться на практике, всё же магия. И дальше из портала прибыли двое парней-пятикурсников, осмотрели всех участников драки и велели идти за ними. А Захарова утащили сами. Милославская же грозно сказала вдогонку:
– Через полчаса жду всех в своём кабинете!
В целительском корпусе Тая почти не бывала, нужды не было. И сейчас их всех проводили в кабинет, где совершались простейшие манипуляции – царапину убрать, синяк вылечить. Для более сложных, она слышала, студенты ходили в Императорский госпиталь. Пятикурсники велели садиться, сначала записали их всех, зафиксировали повреждения, потом пришла профессор Линейцева, декан факультета, активная и позитивная дама лет так сорока, с длинной чёрной косой.
– Так, что здесь у нас? Непроизвольный случай оборота, так?
– Да, – кивнул Макс.
– Сидите смирно, молодой человек, не шевелитесь. А голова почему разбита?
– Это они его, – Тая кивнула на Петрова с Захаровым.
Петрову велели разуться, Захарову, уже пришедшему в себя, раздеться. Тая с некоторым мстительным удовольствием увидела на его спине всё ещё кровоточившие разрезы – пять и пять. У Петрова же нашли просто синяк – прочный ботинок защитил от, как сказала госпожа профессор, перелома стопы.
Макса забрали, сказали – нужно привести его в порядок. Самой Тае быстро обработали и зарастили содранную кожу и выдали антисептическую салфетку – мол, можно протереть, и идти дальше, всё в порядке. Но она дождалась Макса.
Макс вышел из внутреннего кабинета, уже не шатаясь и без крови на волосах, это было хорошо. Но и без кисточек на ушах.
– Присядьте, молодой человек. Вы ведь раньше не были оборотнем, так?
– Да я тут вот… – забормотал он невнятно, но потом вполне связно поведал о результатах анализа во время медосмотра.
– Тогда ничего удивительного, – закивала госпожа профессор. – Найдите профессора Верхнеленского, он у нас по обороту, проконсультирует вас. Наверное, уже завтра, сегодня ушёл, – глянула она на часы.
– Да, и нас Людмила Павловна ждёт.
– Данные о повреждениях я ей отправила. Не переживайте, молодой человек, спонтанный оборот в таком случае нарушением не является.
Макс только вздохнул. Кажется, есть ещё какие-то трудности, о которых Тая не знает. Но идти к Милославской всё равно нужно.
У Людмилы Павловны уже сидели и Петров, и Захаров. Молчали.
– Так, я вижу, все собрались. Я посмотрела отчёт целителей и запись, которую эти два пока ещё студента сделали на телефон, мой вердикт: Петров и Захаров отчислены из академии с завтрашнего дня. Представление я сегодня напишу.
– Но он меня! Когтями! – взвыл Захаров.
– Мог и серьёзнее, – отмахнулась Милославская. – Это ж нужно головы не иметь – нападать на оборотня и его девушку, тоже, кстати, оборотня. Вот оно вам надо было? Очевидно, надо. Вот и живите теперь с этим. Пойдёте в училище по месту жительства. Но сначала, всё же скажите, чего ради вы всё это затеяли.
Оба молчали, но она давила, и давила нешуточно. И дальше Тае было очень неприятно слушать, как они, оказывается, давно положили на неё глаз, никак не могли договориться, кому из них она достанется, и решили отомстить ей за все неприятности, которые с ними на этой неделе случились. И снять видео, которым её шантажировать, чтобы молчала. И парня её тоже, чтобы молчал, если не хотел, чтобы все смотрели, как его девушка Захарову штаны снимает, стоя на коленях. Кто же знал, что этот ненормальный – оборотень?
И вообще оказалось, что эту парочку идиотов уже выгнали из академии рангом пониже год назад, почему им и пришлось начинать всё сначала прошлой осенью. Кого-то ошибки ничему не учат, короче.
– Людмила Павловна, можно, моя матушка нанесёт вам визит? – вкрадчиво спросил Петров.
– Лучше сразу батюшке Вострецовой, ему пускай и рассказывает, для чего вам понадобилось нападать на его дочь, – Милославская брезгливо поджала губы. – Свободны. Документы заберёте завтра, сейчас в вашем деканате уже нет никого, – и повернулась к ним с Максом. – А вы, Плетнёв, задержитесь.
– Я с ним, – сказала Тая твёрдо.
