Текст книги "Таинство для хорошей девочки, или Разбуди во мне зверя (СИ)"

Автор книги: Салма Кальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

10. Жареные пельмени

10. Жареные пельмени

Макс не ожидал, что его импровизация так хорошо сработает. Но – сработало, и вот они с Тайкой идут к нему в гости!

Он судорожно вспоминал, насколько велик его обычный домашний хаос. Вдруг не страшно? Он– то не замечает, а вот мама сразу видит. Правда, мама в командировке, и вернётся в конце недели, она сама не знает, когда. Или предупредит, или нет, бывает по-всякому. Будет ли у неё возможность предупредить.

В общем, мамы дома нет, поэтому Макс питается сам. Он сделал запас пельменей, чтоб не бегать в супермаркет каждый день, и вот теперь позвал девушку не в ресторан какой пафосный, а есть эти самые пельмени. Он дурак, да? Ладно, поглядим.

За мостом уже оставалось не слишком далеко, вот уже и его дом – старый, здоровенный, построенный в начале прошлого века, с двором-колодцем – как полагается. Просто лет сколько-то назад его отреставрировали, вылизали и превратили в навороченный жилой комплекс. И Максу отломилось тут жить только из-за мамы, в смысле, её службы, они смогли продать маленькую квартирку на южной окраине и с доплатой купить вот эту. Две маленьких спальни и гостиная, тоже не слишком большая, и кухня, ну и ванная-туалет. Нормально. У одноклассника Мишки, того, который сейчас в Паризии – девять комнат в двух верхних этажах, если не одиннадцать. Ну а Максу с мамой нормально. И пока мамы нет, он полный хозяин всех трёх комнат. Ладно, двух, в её спальне им делать нечего.

Он ещё успевал болтать – про школу и ещё бог знает, про что. Тайка же рассказала, что училась в школе на Полуночных островах – на англицийском, да, всю дорогу на нём. Но дома говорили по-русски, и ещё у неё был учитель русского и литературы, и она каждый день занималась с ним удалённо, и сдавала в конце каждого года экзамен, как все, и выпускные экзамены сдавала дважды – по тамошней программе и по здешней. Макс подумал, что не потянул бы.

Он поздоровался с консьержем Павлом Петровичем и юркнул с Тайкой за руку в лифт. Третий этаж – недалеко. Зайти домой, осмотреться… ничего страшного, всё отлично. В его спальне что попало, конечно, но есть пельмени можно и в гостиной.

– И ты что, прямо сам готовишь себе эти пельмени? – интересовалась Тайка.

– Ну а кто мне их пожарит? Конечно, сам. Мама в командировке.

– А чем она у тебя занимается?

– Она служит. Министерство обороны, – что ещё делать боевому магу?

Это отец был воздушник, и дед с той стороны. А все остальные – военные.

– Ничего себе, – в Тайкином голосе Макс услышал уважение. – А отец?

– А он тоже служил, и погиб на задании, когда мне было пять лет.

Уж конечно, деталей Макс не знал, потому что они засекречены.

– Мне очень жаль, – сказала она, и он видел – ей правда жаль, что коснулась такой темы, что обычный вопрос нёс в себе печаль.

– Это случилось давно, – пожал Макс плечами. – Меня в этом плане воспитывали деды – с обеих сторон. Но их тоже уже нет, родители поженились в возрасте под сорок, а дедам и бабушке было за шестьдесят.

– У меня есть бабушка, папина мама. Она – бывшая декан воздушного факультета, всю жизнь там проработала. И мамина мама, но она с нами почти не видится, она живёт с маминой младшей сестрой. А дедушек уже нет. Но один из них тоже служил по международным делам, как отец, и как сейчас начинает брат. А второй был менталистом и журналистом.

В общем, они спохватились, когда на улице совсем стемнело, и ей кто-то позвонил. Правда, оказалось – бабушка, интересуется, где её носит. То есть, наверное, та бабушка ничего подобного не говорила, но – по смыслу то самое.

– Макс, спасибо тебе большое за гостеприимство, мне очень понравилось у тебя в гостях. Ты согласишься принять мое приглашение и зайти как-нибудь? Мне уже пора, бабушка беспокоится.

– Пошли, провожу.

– Я вызову такси, спасибо.

– Тогда напиши, как дома будешь, хорошо?

Хотя бы что доехала, а может быть – и не только?

И вот уже он вышел за шлагбаум и машет рукой вслед отъезжающему такси, а потом бредёт по лестнице домой, и думает. Что, он правда пригласил к себе девушку? Нереально красивую девушку? И она согласилась, и не кривила нос от его простецкой еды, и сидела тут рядом с ним на диване?

К Максу редко приходили гости, потому что он ни с кем серьёзно не дружил. Со всеми понемногу, и ни с кем настолько, чтобы прямо близко. И уж тем более с девушками. О нет, одна вот прямо девушка у него была, прошлым летом, когда он с чего-то отправился на раскопки с археологами, на Волгу, копать скифские поселения, и это было здорово. А Лена… она учится в универе, на историческом, и она совсем не маг. Его-то взяли как раз потому, что силы воздуха позволяют легко сделать много тонких операций – убрать слой земли, сдуть аккуратно лишнее с предмета, ну и просто как носильщика тоже. Лена выпускница, она старше Макса на два года, и ясное дело, что когда она вернулась домой, ей стало не до него. И вообще она в Москве. Он пару раз к ней съездил в конце лета и начале осени, и всё. Потом они разве что только переписывались да с праздниками друг друга поздравляли, а после нового года и переписка сошла на нет. Она серьёзная, она бы не изумлялась так этим пельменям и не смотрела бы про возвышение великого властелина и его правой руки Хэдегея.

А Тайка – смотрела, и ела, и смеялась. И… поглядим, в общем, как там будет дальше. Пока же она написала, что добралась и спасибо за всё. Он же ответил – «Спокойной ночи, завтра увидимся».

11. Таечка где-то бывает

11. Таечка где-то бывает

На следующий день Тае удалось на всех парах тихонько отсидеться и не нахватать новых плохих отметок и новых комментариев преподавателей в свой адрес. Это было всё равно очень нервно, потому что она не привыкла отсиживаться за чужими спинами и радоваться от того, что спросили не её. Разве что с переводом с франкийского никаких проблем не было – но это и не магия, если она ещё и говорить разучится, то ей в самом деле прямой путь в Императорский госпиталь, сдаваться на опыты.

Более того, она сидела и думала о вчерашнем вечере.

Когда она в последний раз ходила к кому-то в гости? Наверное, ещё в школе, там у неё как-то образовались три подруги, Лилиана, Сьюки и Элинор. Сейчас Лилиана учится в Паризии, в тамошней Академии. Сьюки осталась дома и сначала раздумывала, куда поступить учиться, весело тусила с приятелями-простецами, а потом пропала из соцсетей и ничего никому не писала. А Элинор проучилась один семестр на Полуночных островах, потом бросила учёбу и уехала путешествовать, и редко давала о себе знать. С Лилианой же Тая переписывалась, беседовала время от времени по магической связи, а зимой на каникулах даже ездила к ней в гости. Может, написать Лилиане и рассказать ей? И про её катастрофу с учёбой, и про Макса, который почему-то взялся ей помогать? Вообще у Лилианы тут вскоре день рождения, нужно будет не забыть поздравить.

Вчера Тая думала, что бабушка окажется недовольна её поздним возвращением.

– И с кем это ты проводила время? – поинтересовалась бабушка.

Что делать? Лгать нельзя, увидит. Говорить правду тоже не хотелось почему-то. Начнутся расспросы – что за молодой человек, да какая у него семья.

– С однокурсниками, – ответила Тая.

Совершенно не противоречит правде. Сегодня она провела много времени с однокурсниками, а потом – тоже с однокурсником. Бабушка внезапно удовлетворилась. Увидела, что с Таей всё хорошо, велела ей идти ужинать и не засиживаться с книгами допоздна, и отправилась в гостиную, смотреть любимый сериал. Тая сначала юркнула в коридор, потом прислушалась. Говорила кухарка Полина Владимировна:

– Вот и хорошо, что наша Таечка хоть где-то бывает. Девушка в её возрасте обязательно должна куда-то ходить с подружками, заглядываться на молодых людей и учиться строить отношения.

– Она прошлой зимой отлично выходила в свет с Серёжей, жаль, что они расстались, – заметила бабушка. – Может быть, Витя познакомит Таечку ещё с каким-нибудь своим другом? Они всё же взрослые, а что там однокурсники – ветер один.

– Я думаю, Валентина Васильевна, в академию кого попало не берут, – возразила Полина Владимировна. – Там должны быть хорошие ребята.

Ох, всякое случается, и берут тоже всяких, думала Тая, поднимаясь к себе. И в академию, и просто так. И никаких Витиных друзей ей тоже не надо, хватит, было уже. Может быть, там встречаются приличные, но Тая в это уже не верила.

Сергей приехал к ним в прошлом году на Рождество вместе с Витей. Его родители в Москве, он блестяще окончил тамошнюю академию, но на службу не пошёл, сказал – хочет присмотреться, чтобы лучше понять, в чём состоит его призвание. Витю-то отец определил сразу же, тот уже третий год что-то делает при отце, набирается опыта. Так вот, Сергей попросил Витю взять Таю с собой гулять. Сначала они пару раз сходили втроём, или даже и вовсе с их компанией на каток, в кино и просто гулять, а потом Сергей спросил Таю, может ли он пригласить её погулять одну, без брата и без прочих. Тае он, что говорить, нравился, она и согласилась. И они даже пару раз сходили в театр, и ещё он пару раз сопровождал Таю, когда она ходила на приёмы с родителями. Это было красиво и прилично – не просто так студентка-первокурсница, а с молодым человеком, старше себя, блестящим и привлекающим внимание.

Довольно скоро он её поцеловал, а потом и большего захотел. Что ж, Тая подумала и решила – наверное, пора, тем более, что девочки в группе то и дело сплетничали про парней, особенно Надин Ильина. Тая не собиралась ни о ком сплетничать, но ей было приятно – надо же, и она тоже, и у неё теперь тоже всё вот прямо по-настоящему.

Правда, это настоящее ей отчего-то не понравилось. У неё не замирало сердце рядом с Серёжей, она не испытывала никакого томления, ей вовсе не хотелось рассмотреть его без одежды – об этом говорили то Надин, то Аюна, то Вира, то ещё кто. Рассматривали однокурсников на физкультуре и в бассейне, сравнивали – у кого фигура лучше. У Сергея, наверное, была неплохая.

Да и сам физический контакт оказался каким-то не таким, как пишут в книгах о любви. Наверное, люди просто преувеличивают их значимость, вот. Потому что… дискомфорт и стыд, вот что это было. Но нашёлся и плюс – на практике по специальности ей стало проще. Сила приходила легко, и оказалось, что её намного больше, чем Тая могла вообразить раньше. Она – потенциально сильный маг? Это звучало приятно.

Тая тогда думала, что могла бы обсудить Сергея разве что с Лилианой, но – не по магической связи, а при личной встрече. Но встречи не случилось, потому что у обеих шёл семестр. А потом произошла та история…

Тае совсем не хотелось вспоминать, но мысли же не спрашиваются, так? Однажды Сергей попросил Таю выполнить его желание, и обещал в ответ сделать то же самое. Она подумала – и согласилась. Ну что такого он может пожелать?

А потом однажды, у него дома, он подлил ей в чай крепкой настойки, но – ни слова о том не сказал. И попросил раздеться и выйти к нему в соседнюю комнату.

Она ничего не заподозрила, и вообще в тот момент не слишком хорошо соображала. И сделала, как он просил.

Вот только в комнате оказалась толпа народу! Ну хорошо, не толпа, но – человек десять, и все – мужчины. Незнакомые. Они увидели Таю, закричали и захлопали, и начали говорить, что Сергей выиграл пари, потому что его девушка прелестна, и второй такой нет.

Тая не знала, куда деваться от стыда, она выскочила из комнаты, не помнила, как оделась, и убежала из того дома. И заблокировала Сергея везде – в тот же день. Потому что. И когда он на следующий день пришел в академию с огромным букетом роз, и поджидал её после занятий, она подошла и тихо сказала, что если ещё раз его увидит или он как-нибудь даст о себе знать – то она не побоится скандала и расскажет обо всём отцу. Сергей попытался говорить, что так нельзя, и пугать, что она первая пострадает от своего рассказа, потому что отец не простит ей такой глупости, но она стояла насмерть – сама потом себе удивлялась. И ведь помогло – с тех пор она ничего более о Сергее не слышала.

Но почему она сейчас не смогла так же поступить с наглыми первокурсниками, которые уже несколько месяцев отравляли ей жизнь? Потому что там было, что предъявить, а тут – только слова, и всё? Но слова могут ранить ничуть не меньше, чем дела, и все это знают.

Тая долго бы ещё думала, но лекция по истории магии завершилась, и все повскакивали и хотели уже бежать – потому что это была последняя на сегодня пара, но Аюна велела не разбегаться и передала слова проректора по воспитательной работе – всем прийти в большой зал, прямо сейчас.

12. Добро с кулаками

12. Добро с кулаками

Макс не сразу допёр, что приглашение, точнее, повеление для всех студентов собраться в большом зале – это то самое. Ну что, значит, они всё сделали правильно, так? Потому что добро должно быть с кулаками?

В зале уже толпилась толпа, потому что – все четыре курса набились, а на каждом под сотню человек. Макс просочился поближе к своим – можно и постоять, стоя даже видно лучше. Правда, он увидел бледную и вообще какую-то дохлую Тайку – за спинами первокурсников. Она там стояла и едва дышала, а они, паразиты, её даже не замечали.

– А ну разойтись, – шуганул он парней, те расступились, и Тайка со всхлипом до него добралась.

– Спасибо, – прошептала, и даже посмотрела на него глазищами своими серыми.

Так-то она всё время в пол смотрит. Или куда-то на плечо, в глаза – очень редко. А тут – прямо посмотрела. И родинка у неё на левой скуле… такая. Аккуратная, как и вся она. Потрогать бы, хоть кончиком пальца. Но – нет. Кто он будет, если станет её трогать без разрешения?

Или можно как-то так извернуться, чтоб разрешила?

Макс огляделся, согнал с кресла ещё одного первокурсника, который, по ходу, сам изумлялся, как его занесло в компанию второго курса, и кивнул Тайке – садись, мол. Она вежливо наклонила голову – как важная дама, короче – и села. Губы сурово сжаты, сама вся напряжённая. Хотелось хоть плеча её коснуться, хоть за локоть взять… но нет.

Тем временем на сцену вышла госпожа профессор Милославская. Такая, среднего роста, широкая – или это называется пышная? В общем, в неё три Тайки поместятся. И сурово оглядела гудящий зал. Мгновенно установилась тишина – ну да, ей реально достаточно посмотреть. Говорят, она на старших курсах ведёт ментальный факультатив для тех, кто выбирает в дальнейшем работу с людьми – преподами там, или артистами, или ещё кем – где надо управляться с большим количеством разом. Макс пока вообще не думал, куда он пойдёт работать после академии, и какие факультативы ему нужны. Но вдруг он ещё додумается?

– Господа, в наших стенах произошёл вопиющий случай. Два наших студента возомнили о себе невесть что и решили, что им всё можно, не иначе, – она поджала губы. – Что ж, может быть, и можно, конечно же. Но как говорят в таких случаях, последствия – за свой счёт. Пригласите там, – кивнула она кому-то.

Колыхнулся сбоку бархатный занавес – так-то этот зал чаще используется для концертов всяких и постановок, и вручения дипломов, и всего такого, чем для сборищ вроде сегодняшнего. Макс в прошлом году даже однажды помогал в постановке спектакля – создавал всякие воздушные эффекты, его тогда в библиотеке случайно нашли и привлекли. А сейчас из-за этих бархатных занавесей в сто рядов вышли те самые ослы Петров и Захаров – которые именно решили, что им всё можно и ничего не будет. Сейчас они смотрели как-то потерянно – кажется, не ожидали, что Милославская раскопает всё и вломит им по первое число.

А почтенная Людмила Павловна именно что раскопала всё. Она стояла, не сводила с них взгляда и перечисляла все их косяки – выманивали деньги, обманом заставляли нарушать академические правила, играли в азартные игры, вели себя с девушками неподобающим образом. Говорила она негромко, но слышно было всё. Даже никакие сиденья не скрипели – такая стояла тишина.

– А как это – неподобающим образом? – хрюкнул сзади кто-то, кажется, с третьего курса.

– Ивушкин, ты в самом деле желаешь это знать? – повела в его сторону бровью Милославская, и ясное дело, тот поспешил заткнуться.

И она знала по именам всех, всех! Макс в душе не ведал, как так можно. Понимал, что это, скорее всего, профессиональное, но это же каждый год одна сотня выпускается, а другая приходит. Как удержать всех студентов в голове, чтоб та голова не лопнула? И ведь потом студенты становятся специалистами, где-то служат, и она знает обо всех, и не стесняется пользоваться этим знанием на нужды академии, если таковые случаются.

Тем временем Милославская перечислила все грехи обвиняемых. И Захаров ещё рискнул возразить – мол, а кто докажет-то, это всё ещё, может быть, клевета.

– Вы плоховато учитесь, Захаров. Должны знать, что воздушный слепок разговора можно сделать в любой момент. В помещении так ещё и проще. Я сама, признаться, была удивлена, когда узнала, сколько студентов готовы свидетельствовать против вас.

– И где они? Пусть хоть покажутся, что ли! – возмутился Петров.

– А вы разве развлекались публично? – приподняла бровь Милославская. – Я так поняла, что как раз нет. Двое на одного – ваша любимая конфигурация, так? Больше гарантий, что не побьют? Так вот, слушайте вы оба, и все прочие тоже, – она снова обвела зал грозным взглядом. – Я решаю следующее. Я пишу сейчас представление об отчислении вас обоих. И кладу его себе на стол под сукно. И оно там лежит до первого вашего агрессивного либо обманного либо иного наносящего кому-либо ущерб действия. Я, честно говоря, не верю, что вы не сорвётесь. Но как только сорвётесь – будете отчислены со справкой.

Захаров что-то пробормотал, что услышала только она.

– Да, будьте любезны, известите своих родителей, – усмехнулась жёстко. – Я в целом считаю, что совершеннолетние маги должны сами отвечать за свои поступки, особенно если они не только выпустились из школы, а уже имеют за плечами полных двадцать лет каждый. Но если вы по каким-то причинам не способны за себя отвечать, тогда вопрос вашего нахождения в этих стенах мы решим ещё быстрее. Недееспособным здесь делать нечего.

Захаров хотел что-то сказать, но только пару раз разинул рот… и не сказал. Наверное, остатки мозгов включились.

– Свободны, – сказала им Милославская, а потом ещё раз глянула в зал: – Всем понятно? Такого добра нам здесь не надо. Мы не провинциальный колледж, где терпят всех, лишь бы учились, и даже иногда терпят, если не учатся. Если кому-то интересно, где это, я покажу направление. А сейчас все свободны, – усмехнулась хищно и сошла со сцены.

Народ ломанулся во все три выхода из зала, Тайку снова чуть не снесли. Тут уже Макс просто взял её за руку и повёл, и приглядывал, чтоб никто не задел, не толкнул и не наступил.

Дождался, пока она возьмёт в гардеробе пальто, натянул куртку, открыл тяжеленную дверь на улицу. Сощурился на солнце.

– Скажи, их что, в самом деле отчислят, если на них кто-нибудь пожалуется? – спросила Тайка.

– Отчислят, я даже не сомневаюсь, – кивнул Макс. – И тебе сомневаться не советую. Всё, они к тебе больше не приблизятся. И ни к кому другому тоже. Даже если они останутся, им заказано хоть дружить, хоть для отношений кого-нибудь искать, кому они сдались такие?

– Мало ли ненормальных бывает, – вздохнула Тайка.

– А ненормальным туда и дорога, – отмахнулся Макс. – Гулять? Пока солнышко? Сегодня даже ветра пока нет, просто чудо какое-то.

– Гулять, – согласилась Тайка даже и не раздумывая, и он увидел в том хороший знак.

13. Смешинку проглотила

13. Смешинку проглотила

Тая сначала не поверила, что оба ненавистных ей человека, и Петров, и Захаров, получили по заслугам. Хорошо, не ненавистных, сильно сказано. Ненавидеть их – это слишком, её вполне устроит, если она больше никогда их не увидит. Неприятных, да, весьма неприятных. И… ей в самом деле достаточно, если их жизни дальше пойдут параллельно с её жизнью. И всё.

И всё? В самом деле всё? Можно выдохнуть, как говорится?

– Постой, а они точно не узнают, кто свидетельствовал против них? – она даже рискнула взять Макса за рукав.

– Думаю, нет. Понимаешь, если бы это был один человек, то и дело одно. А тут оказалось, что девчонок десятка два с разных курсов, даже одна четверокурсница, и парней столько же. Ничего так улов, да?

– А ты откуда знаешь? – Тая даже остановилась.

– Ну, – он что, смутился?

И даже остановился и вздохнул.

– Ты видел, кто и что там писал?

– Я ж из тех, кто всё это придумал – ну, как их прижать. Вчера Дариуш унёс сырые данный Милославской, а она просмотрела и велела привести в порядок. Я сегодня ночью ей таблицу составлял. Поэтому так случилось, что я знаю.

– Мы ведь там не писали, кто и с какого курса? – у Таи по-прежнему не сходилось.

– Вообще-то для меня это не вопрос, – пожал плечами Макс. – Но я не писал Милославской, я думаю, у неё есть свои методы узнать, кто есть кто.

– А ты… ты умеешь работать с информацией на таком уровне? – и что он делает у них на втором курсе тогда?

Макс только пожал плечами.

– Да это несложно так-то.

– Ничего себе – несложно! Ты… ты очень одарённый! Мне именно этот аспект не даётся.

– Наверное, у тебя другие сильные стороны? – подмигнул он.

– Вообще да, мне говорили, что у меня выходит получать информацию в разговоре. А вот с книгами, документами и массивами данных у меня не очень.

– А я как раз болтать не люблю, – улыбнулся он. – Мне бы почитать. И посчитать.

– Мы можем тренировать друг друга, – сказала Тая, и только потом сообразила, что именно она сделала.

Она? Предложила кому-то что-то совместное? Это в самом деле она? Но ведь как будто невероятная тяжесть с плеч упала, она даже дышит сейчас как-то по-иному, легче и свободнее! И хочется бежать и смеяться, или прыгать. Подпрыгнуть и взлететь, да.

– И я думаю, это будет здорово. Начнём сегодня?

Тая задумалась. Вообще она должна ему приглашение в гости, но она не предупредила Полину Владимировну, что будет гость, и бабушку тоже. И… что же делать?

– Я не сказала дома, что приду не одна.

– Ну и ладно, пошли тогда ко мне.

– А у тебя ещё есть жареные пельмени? – рассмеялась она.

Почему-то стало легко и весело. И он так здорово улыбался! Его голубые глаза, прозрачные-прозрачные, как капельки, весело искрились и смотрели прямо на неё.

– Конечно, там ещё три пачки не начатых, и соусов полный комплект! Скажи, а ты что, правда сама себе ничего не готовишь? Даже чай не завариваешь? И бутерброды не нарезаешь?

– Да как-то нет, – покачал она головой. – Нет нужды. Можно прийти и попросить, и дадут.

– И что, не говорят, что рано, или поздно, или не вовремя, или нельзя куски таскать? – изумился он.

Откуда только знает!

– Говорят, – кивнула она. – А… ты откуда знаешь?

– Мне в детстве так же говорили, пока я не вырос и сам не научился, – рассмеялся он. – Пока была жива бабушка, она нас с дедом в ежовых рукавицах держала. Она чётко знала, что на завтрак нужно есть кашу, на обед суп или похлёбку какую, а на ужин можно жаркое или котлеты или что там ещё. Сладкое с чаем, арро не злоупотреблять, а всякие изыски – только в праздник, иначе они перестанут быть изысками. А сейчас мы с мамой вдвоём, и вроде оба можем что-то приготовить, если нужно. Конечно, чаще она, чем я. Но я тоже могу кое-что.

За болтовнёй они дошли до его дома – как вчера. Консьерж был другой, а квартира та же самая.

– Чай? Арро? Или сразу пельмени?

– Сразу пельмени! – ответила Тая, и снова сама себе удивилась.

На кухне он иногда даже просил её что-то немного сделать – ну там передать, достать или открыть. Подержать дверцу холодильника, например, пока он достаёт все свои любимые соусы. И они всё время болтали – о детстве, о любимых блюдах, о праздниках, о бабушках и дедушках. И как-то это было… неожиданно легко. Тая поймала себя на мысли, что даже с Лилианой не говорила о некоторых вещах, а они подруги. Потому что, ну, кому интересно, что она любила есть в детстве? Какую кашу и какое мороженое? И какие конфеты?

Ну и с Сергеем тоже и подумать нельзя было ни о чём таком вот, там всё было серьёзно, и разговоры такие же. О судьбах мира, не меньше, и о философских проблемах. И больше он говорил, чем она. Тогда ей это льстило, как же, взрослый – и разговаривает с ней, как с равной. А сейчас… сейчас никто не взрослый, а просто легко и здорово.

Они вместе утащили сковородку в комнату, и тарелки с вилками, и чуть не перевернули всё, потому что снова хохотали, как ненормальные.

– А я хотел научиться допрыгивать до потолка, прикинь, да? – Макс подпрыгнул и на мгновение завис в воздухе.

У неё никогда так не выходило, хотя она, конечно же, слышала, что воздушники должны уметь дружить с воздухом настолько, чтобы держаться за него. А сейчас почему-то захотелось, она с хохотом подпрыгнула… неожиданно для себя перекинулась в воздухе, и приземлилась уже на четыре лапы.

– Вау! Круто! – Макс тут же плюхнулся на пол рядом с ней. – Это… это невероятно, вот.

Она прыгнула ему на плечо, оттуда – на книжные полки и телевизор, пробежалась по мебели, и по тумбочке, соскочила на диван, учуяла запах еды… вернулась на пол и приняла человеческий облик. Вот только не хватало, ещё немного – и она же будет сидеть на столе и есть из тарелки, как кошка Полины Владимировны, когда думает, что её никто не видит! И хорошо ещё, что она – мелкий зверь, а то бы снесла тут всё!

В другой момент Тае было бы мучительно стыдно, потому что куда это годится – перекинуться на глазах у ничего не подозревающего человека и бегать по стенам! Взрослые воспитанные люди так не делают ни при каких обстоятельствах! Но… стоило один раз взглянуть на Макса человеческими глазами, и становилось понятно, что всё в порядке, более того – такого восхищения она ни у кого в глазах ни разу не видела.

– Тайка-горностайка, – Макс так смотрел, будто и впрямь увидел что-то невероятное. – Ты охренительна, хоть человеком, хоть зверем. У тебя пятнышко на носу осталось, – он дотянулся кончиком пальца до кончика её носа.

– Ой, правда? Нужно умыться, – вздохнула Тая и пошла в ванную.

Там умылась холодной водой, строго посмотрела на себя в зеркало, погрозила пальцем… и рассмеялась.

– Чего смеёшься? – Макс тоже встретил её в гостиной улыбкой до ушей.

– Смешинку проглотила, – ответила она совершенно серьёзно. – Может быть, мы начнём есть? В зверином облике запах еды ещё более сильный, чем в человеческом. Я уже едва не начала есть прямо из сковороды, как кошка!

– Да и ладно, кого ты этим напряжешь? Никого, я думаю, – покачал он головой. – Кино?

– Да, – может быть, кино отвлечёт от глупостей?

Но вышло совсем наоборот. Пельмени съелись мгновенно, а очередная серия кино внезапно оказалась про любовь. Герой-демон очаровывал принцессу, принцесса очаровывалась не на шутку, и вот они уже поцеловались… как там было в древней книге? Читали о том, как герои поцеловались, и никто не дочитал, потому что поцеловались сами?

Тая посмотрела на Макса – украдкой, тихонечко… и неожиданно встретилась с его взглядом. И подумала, что хочет коснуться этих разлохмаченных вихров, этой щеки и этого носа. Может быть, он не будет против, если она так сделает?

А она… сделает? Это так трудно – поднять руку, и… и…

– Тай? – тихо спросил он, и в том вопросе тоже была нотка сомнения. – Ты… уверена? Я-то да, я глаз от тебя отвести не могу, но ты?

– Да. Я уверена. И потом не буду обижаться или жалеть.

– Ты лучшая, – прошептал он, прежде чем притянуть её к себе и поцеловать.