Текст книги "Та, которую я люблю (СИ)"

Автор книги: Салма Кальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

52. Вероника

Джимми попадал из винтовки в небо -

Раненое небо отзывалось дождём.

Олег Медведев

Вот ведь послало дорогое мироздание мужчину, думала она. Мало того, что сам – по силе воздействия как стихийное бедствие, так ещё и родня вся такая же. Каждый по своему, ага.

Блистательный Валентин Фёдорович. Изысканная Полина Николаевна. Красавец Майк, прыгающий через бурный поток, при этом он ведь если не правая рука отца, то левая точно. Удивительная Алиса – обеспеченная мать троих детей, и тут же – я переводчик-синхронист. И вот теперь ещё Лина, Линн, как говорит Вик – красотка с внешностью Полины Николаевны и характером Валентина Фёдоровича, которая поёт оперу в Милане. Которая почему-то с дочерью, но без мужа. Вероника спросила – почему так, и Вик только улыбнулся – понимаешь, так получилось. Ну да, ей-то если не отец, то мать могли любого мужа подогнать готовеньким, какого бы она захотела, а она, получается, не захотела. Или ещё какие там могли быть неодолимые обстоятельства. И живёт совсем одна, и никто ей мозг за это не ест и кровь не пьёт через соломинку.

Сразу видно, чья дочка Анна, всё встало на свои места. Они даже одеты были одинаково – в вышитые джинсовые шорты и яркие жёлтые футболки, и похожие сандалии, и кепки, в дырки от которых вытащили косы. У Лины – браслеты с шармами, у Анны тоже какие-то бусинки на цепочке.

И у Вероники – мама, которая всегда всем недовольна, и Катерина, которая может говорить только про события, случившиеся в её компании – кто с кем, кто без кого и почему.

Но вдруг всё не так страшно?

За бесконечными мыслями Вероника не заметила, как доехала до работы. Вик отправился через отцовский офис, ему там нужно было что-то у кого-то лично уточнить.

Вчера он появился в конторе, как ни в чём не бывало. Пришёл утром, Анна Константиновна выдала ему пачку документов на ознакомление и согласование, Вероника ходила мимо, глядела украдкой в приоткрытую дверь – сидел, читал. Потом пришёл к ней в кабинет, как раз они сидели с Маргаритой Романовной и Жанной, проверяли платежи за последний год и соображали, можно ли что-то ещё добавить к той милой схеме с запчастями, которая вдруг вскрылась, и оказалось – можно. Вик стоял и любовался. А потом распорядился – всем обедать, а чтобы не прерывать важное совещание – заказал еды из китайского ресторана, и велел Ольге накрыть, как принесут.

Ольга смотрела на происходящее с любопытством, но ни о чём не спрашивала. И Вероника её в детали не посвящала.

Они прервались на обед с начальством и продолжили, но до семи часов просмотрели не все платёжные документы. Заперли всё в сейф Вероники и отправились по домам. Сегодня предстояло завершить это мутное дело.

Маргарита Романовна занималась согласованием текущих платежей, Жанну куда-то вызвали, Вероника сидела с бумагами одна. Ольга разок сунулась и предложила помочь, но Вероника покачала головой и отправила её к Маргарите Романовне – помочь той. Слишком уж скользкое дело, не нужно в него замешивать больше никого. Даже нового человека, который никак не мог ничего об этом знать.

Вероника ощущала историю с запчастями своей недоработкой – раньше в её ведомстве косяков не случалось. Впрочем, если верить документам, началось всё ещё до её прихода в компанию. Просто в последние месяцы люди совсем обнаглели. А тут у Жанны отец, у неё борьба с кредитами – вот и проглядели. Ну, посмотрим, что дальше.

Ледяной зашёл перед обедом.

– Добрый день, Вероника Андреевна, – Ольга возилась в приёмной, поэтому он разве что улыбнулся.

– И вам того же, – Вероника оторвала голову от бумаг.

– Ну как? Итог близко?

– Да, почти. Думаю, после обеда смогу дать всю информацию.

– Не убивайся ты так, – он сел рядом и говорил тихо. – В принципе знаем? Знаем. Кто участвовал, знаем? Тоже знаем. Значит, и детали тоже вычислим. Или сами расскажут.

– Это мой косяк, – покачала она головой. – Я должна была просечь раньше. Думала же ещё – нужно внимательно смотреть на все эти данные по ремонту! И вообще, у меня такое, понимаешь ли, впервые за всю карьеру.

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз, не парься, душа моя. Вы с Жанной это в итоге и раскопали. Много осталось?

– Десяток счётов проверить.

– Давай так: проверяй, потом звони, пойдём, пообедаем. С тобой и с Пашей. Там перескажешь в двух словах, что получилось, и сообразим, что делать.

– Договорились, – она улыбнулась ему и вернулась к документу.

Через час они с Виком и Пашей сидели за столом в китайском ресторане.

– В общем, первый раз провернули, пока Жанна была в отпуске, а Лариса Петровна не сильно упахивалась, – начала Вероника. – Потом – когда Жанна была на больничном. А дальше уже просто пошло по накатанной.

– То есть, семейный подряд Руслана Петровича Яковлева? – хмыкнул Вик. – Неплохо устроился, неплохо. Про последний счёт, с которого вы начали, никто пока не спрашивал?

– Нет, я просила Жанну держать в курсе. И пока говорить стандартное – денег нет. Ну кого удивит, что у нас денег нет? Никого.

– Как находили ещё, – изумился Паша.

– Ну как же, ремонт родных машин, – фыркнула Вероника.

– Кстати, знаете, кто чаще других на этой золотой машине ездит? – спросил Паша, болтая ложкой в чашке кофе. – Наш друг Куркин.

– Что-то я даже не удивлён. Так и думал, что выплывет где-то, – нахмурился Вик. – Значит, уволим и будем следить.

Он прямо оттуда позвонил в кадры Оксане и распорядился. А потом ещё Михаилу Григорьевичу, и вежливо попросил.

В этот момент Паше позвонили, он коротко выдохнул «ок», убрал телефон и поднялся.

– Какие-то детальки нашли, про наших семейных подрядчиков. Пойду посмотрю, – он нашёл взглядом официанта, сунул ему в руки купюру и пошёл наверх.

– Ты действительно мне доверяешь? – спросила Вероника, глядя Ледяному в глаза.

Потому что кто другой на этом месте уже выкатил бы ей кучу вполне понятных обвинений.

– Я думаю, что если бы тебе приплачивали эти… подрядчики, то ты бы не раскапывала их грехи с такой страстью, – улыбнулся Вик. – Я верю тебе, Вероника.

– Спасибо, – усмехнулась она. – А Валентин Фёдорович поверит?

– А он будет судить на основании собранных данных. Ты собрала уже достаточно, хватит. Лучше скажи, что мы будем делать на выходных.

– Если не случится форс-мажора?

– Не случится. Знаешь, я снова претендую на всё твоё время.

– Я съезжу к себе и потом к тебе?

– Тебе нужно много времени дома? – сощурился он.

– Нет, пересобраться главным образом.

– Тогда отсюда двигаем к тебе, там ты пересобираешься, я тебя жду, а потом везу тебя к себе. И мы никуда не торопимся – ни сегодня, ни завтра.

Он так смотрел, что… Да что ей мешает, в конце-то концов? Ничего не мешает!

– Хорошо, так и договоримся.

Выбраться из конторы удалось уже в девятом часу – Валентин Фёдорович оценил масштабы разрушений и распорядился передать подготовленные финансовые документы в специально созданную комиссию по проверке.  Вероника и Жанна всё подготовили только к восьми вечера. Вик тоже что-то делал – двери к нему были распахнуты, туда и оттуда ходили то Паша, то Серёжа Емельянов.

Сначала отправились ужинать – «Душа моя, ты, может, святым духом питаешься, а я задолбался и жрать хочу». В Академ приехали уже по темноте.

Вероника припарковалась у подъезда – ура, было место – и оглянулась в поисках Виковой машины. Он остановился шагах в десяти, разговаривал по телефону. Она махнула ему – мол, звони потом или жди – и пошла в подъезд. Окна квартиры не светились – похоже, дома никого нет.

В подъезде было темно – что-то управляющая компания опять мышей не ловит, подумала Вероника, уж лампочки-то можно вовремя вкручивать. Или всем пофигу и никто не сообщил? Или кто-то умный выключил? Она пошла в сторону выключателя, протянула руку туда, где он должен был находиться, и в этот момент её дёрнули за эту руку, а потом схватили поперёк туловища, а обе руки прижали к бокам.

– Попалась, корова, – проговорил негромко незнакомый мужской голос. – Ну пошли, поговорим.

53. Вик

Ничего не останется от нас,

Нам останемся, может быть, только мы,

И крылатое бьется пламя

Между нами,

Как любовь во время зимы.

Мельница

Рабочий день оставил удивительно мерзкое послевкусие – уж на что хватало гадостей в последние дни, но сегодня как-то особенно резко отозвалось. Не помог ни приличный ужин, ни предвкушение отличного вечера. Вероника тоже была серая от усталости, её хотелось поместить под душ, потом налить ей вина и уложить в постель. Во всех смыслах уложить в постель, и поскорее. Так что пусть она берёт, что ей там надо дома, да побольше, чтобы не на один день, и поедем уже.

Когда подъезжали к её дому, позвонил отец. Сначала строго спросил, что он, Вик, думает про участие своего финансового директора в махинациях с запчастями, потом посмеялся и сказал, что с неё начали, то есть с проверки её счетов и её доходов. Ещё накануне вечером, когда Вик только заикнулся про вскрытую схему. И ничего недозволенного не нашли, всё прозрачно и всё всему соответствует.

Тем временем Вероника зашла в подъезд. Окна её квартиры не светились – хорошо, никто её не задержит. Вик решил не ходить наверх, а подождать её внизу. Подошёл к двери, хотел набрать номер и сказать – жду внизу, и тут дверь открылась.

Выпертый сегодня с треском Куркин тащил из подъезда Веронику – одной рукой держит её, второй открывает дверь. И приговаривает:

– Только раскрой рот, корова, тебя потом твоя маменька по частям не соберёт!

Мозг ещё не включился, зато руки заработали. И ноги. Господи, спасибо тебе, что дал шанс уже наконец-то вломить кому-нибудь из этих!

Куркин не ожидал, что его схватят и пнут, выпустил Веронику, повернул голову и узнал Вика. Сплюнул горсть матерков, собрался и ударил. Прошло по касательной, но всё равно искры из глаз посыпались, каков же он в полную-то силу! И хер с ним, нечего миндальничать, не в спортзале.

Далее Вик последовательно применил к Куркину несколько любимых приёмов их тренировочной компании. То есть это он потом сообразил, что так сделал, а в тот момент учёное тело справилось само, без участия мозга. И отлично справилось, дай бог здоровья Вадиму Юрьичу, который тренировал отцовскую службу безопасности – и их с Майком заодно. Куркин лежал на асфальте кучей и хрипло дышал. Вероника стояла, смотрела и не дышала совсем – по ходу, боялась.

– Душа моя, отомри, – Вик одной рукой обнял её, второй хотел взять телефон – но того на месте не было. – Телефон при тебе?

– Ага, – выдохнула она. – В сумке был, – сумку этот урод у неё не отобрал, сумка висела на локте.

Вероника вытащила телефон.

– Посвети, – Вик кивнул на площадку перед подъездом.

Так и есть – валяется, родимый, возле двери. И даже вроде целый, хвала хорошему чехлу. И слава богу, а то все нужные номера Вик на память не знал.

Начал с Михаила Григорьевича – отчитался, запросил помощь. Следующий Паша – донести инфу.

Куркин завозился, попытался встать. Вик не глядя, чисто на звук, добавил ему ногой. Пожалел, что на ноге не ботинок с армированным носом, а просто лаковая обувка для офиса. Хана той обувке, наверное, но что ж теперь.

И ещё до Вика дошло, что ждать подмоги надо не у подъезда, куда в любой момент может подойти, подъехать или спуститься кто-нибудь, а где-то поотдаль. Он кивнул Веронике – иди, мол, за мной, потом подхватил за шиворот Куркина и потащил – через дорогу, к забору. За забором было что-то невразумительное, ну и ладно. Тут подождём.

Орлы Михаила Григорьевича подоспели мгновенно – трое парней, радостный Тоха и ещё двое.

– Здрасте, Вик Валентиныч, Вероника Андреевна, – кивнул он обоим. – Этот, что ли?

– Он, родимый.

– Что-то тихо лежит – вы его не слишком приложили? – Тоха наклонился над Куркиным. – Ой, нет, нормально, шевелится. Сейчас подъедут знакомые ребята, отправим. У нас же нападение, правильно?

– Именно, – кивнул Вик и глянул на Веронику – стояла, молчала, смотрела.

Ничего. Сейчас сдать вошь недодавленную, и потом уже можно будет выводить девушку из шока.

Знакомых ребят пришлось подождать. Полицейская машина въехала во двор ещё минут через двадцать. Пока объяснили, кто тут и что, и почему он лежит, и что на самом деле скоро очухается, и что у него только нос разбит, а вот у девушки – видишь, да – синяки завтра к утру будут ого какие, и вообще к нему и так был миллион вопросов, забирайте и ладно, и наш юрист свяжется с вами хоть прямо сейчас – прошло минут сорок. Но потом урода погрузили в машину и увезли, Тоха с ребятами тоже уехал, и можно было уже обнять Веронику.

– Пойдём наверх, душа моя.

Но разревелась она только в квартире. Села на табуретку в прихожей и разревелась.

– Слушай, когда же это всё кончится?

– Мы все стараемся, чтобы побыстрее. Что этот урод тебе говорил?

– Угрожал. Чтобы молчала. Кажется, он хотел куда-то меня отвезти, говорил – со мной там поговорят. И объяснят, что к чему.

– Это потом. Завтра юристу расскажешь, как именно угрожал. А сейчас вот что: собирай вещи, какие там тебе надо, и поехали. Жить будешь со мной, всё. Раз тебя здесь ещё и караулят, нечего сюда мотаться.

– А мама? – удивленно спросила она. – Могут же и к ней прийти.

– Не придут, нужна-то им ты. Сейчас где они все?

– Наверное, на даче, – Вероника пошла на кухню, нашла записку. – Да, на даче. Еды оставили. Ты ешь солёную селёдку?

– Что? – какая, к херам, солёная селёдка?

– Да тут мама оставила, написала – чтоб я съела…

Вик прислонился к дверному косяку и захохотал.

– Душенька моя Вероника, у нас тут всё так живо и любопытно, а ты говоришь – селёдка… Нет, не обижайся, я ем всё, и селёдку тоже, но, может быть, ну её, и поедем уже?

– Возьмём с собой, – кивнула она.

Пока Вероника ходила и что-то там собирала, Вик осмотрелся. Нормальная такая трёшка, чистая, ухоженная. В большой комнате открыт балкон, там невероятная куча цветов. Какие-то фикусы, кактусы, фиалки, что-то ещё, что он даже не знал, как называется. Все бодрые и зелёные. Классные джунгли, надо будет уговорить её потом перевезти к нему что-нибудь. Красиво же. Ничуть не хуже, чем тётя Нина в Листвянке развела.

Комната Вероники была светлой и просторной. Шкаф, кровать, стол, полки с книгами и чем-то ещё, и орхидеи. Ещё больше, чем в офисе, заставлен весь подоконник и ещё полка на стене. Вот ни хрена ж себе! И почти все цветут – похожими на бабочек цветами. Белые, жёлтые, в крапинку.

– Ничего у тебя цветов-то, – восхитился он.

– Ну да, как-то так, – согласилась она. – Вроде я собралась. На несколько дней. Только мне же будет нужна машина.

– Завтра попросим Володю пригнать. Нечего тебе сейчас за руль садиться.

– А тебе нормально? – она глянула остро и прицельно.

– Вполне.

Но хоть руки помыть, что ли. Пока Вероника закрывает окна и балкон.

– И мне нужно поливать цветы.

– Подумай о том, чтобы забрать их с собой.

– Интересно, как? Там некоторые кусты выше человеческого роста!

– Я ж не говорю – сейчас, я говорю – вообще. В принципе, ты мне нужна любая, хоть бы голая и босая. Но я буду рад, если в нашем доме поселится что-то из этой твоей красоты.

– Правда, тебе понравилось? – она улыбнулась, как-то очень застенчиво.

– Правда.

Не знаешь что делать – целуй. И ок.

Дома они были уже за полночь. Его кошачье высочество встретил в прихожей громкими матерными воплями – где вы, люди, так долго шлялись? Вероника тут же подхватила его на руки. Прошла в комнату, села на диван. Заплакала.

– Вероника, ты чего? Всё ведь позади? Дальше прорвемся, веришь?

Вик сел рядом, обнял её. Нет, понятно, что ей хреново, но ведь всё закончилось?

– Понимаешь, ведь если бы сегодня мы были не вместе, то всё получилось бы совсем не так. Шанс встрять у меня был бы, потому что мы с Жанкой рано или поздно увидели бы эту их хрень с запчастями. А шанс спастись – без тебя был бы нулевым.

– Можешь думать, что нас друг другу послало само мироздание, провидение, или не знаю какое ещё охренение. Только оно оказалось очень к месту. Слышишь, да? Не на кота смотри, на меня смотри. Я люблю тебя и хочу жить с тобой всю ту жизнь, которая мне ещё осталась. С тобой, ни с кем другим. И я никому не позволю обижать тебя, понятно?

Она смотрела, не отрываясь, улыбалась сквозь слёзы.

– Какое удачное совпадение, Вик Ледяной. Я ведь тоже люблю тебя. Как раз искала подходящий случай, чтобы известить тебя об этом.

И дальше наконец-то всё стало хорошо.

54. Вероника

Разбуди меня, бабочка – четыре крыла,

Да спроси меня, готов ли жить наяву

Олег Медведев

Утро началось просто замечательно – с любимого мужчины. В кои веки раз можно никуда не торопиться, обниматься, чесать принца Чарльза, который настойчиво к ним лез. Правда, жуткие воспоминания про вечер накануне всё равно возвращались, что ни делай. Но без страха, а скорее – как кино. Которое касалось не её, а кого-то совсем другого. Лучше так, чем сходить с ума от страха.

Вик в конце концов взялся за телефон и принялся звонить – отцу, Михаилу Григорьевичу и кому-то там ещё.

Он держал телефон одной рукой, а второй обнимал Веронику. Ей даже глаза открывать не хотелось. Потому что здесь безопасно – на семнадцатом этаже, под боком у лучшего мужчины на свете. Дома ей бы так спокойно не было.

И всё бы хорошо, но тут завибрировал телефон уже у неё самой. Звонила мама. От звонка мамы в субботу с утра нельзя было ждать ничего хорошего.

– Вероника, ты можешь говорить? – произнесла она обычным своим напряженным тоном.

– Конечно.

– Мы вчера забыли взять квитанции об оплате за дачу, а завтра их нужно будет отдать здесь в бухгалтерию. Если не отдать – потом только в Шелехов ехать и там бухгалтера искать, или вообще в задолжники запишут. Ты бы не могла привезти их сегодня? Они лежат в папке на моём столе.

– Думаю, могла, – Вероника понадеялась, что тяжёлый вздох остался в мыслях и наружу не вылез. – Я сейчас соображу когда поеду, и позвоню.

Она отключилась и увидела живейший интерес на лице Вика.

– Куда мы едем? Кроме нашего юриста?

– А зачем нам юрист?

– Заявление на Куркина написать. Алексей Витальевич поможет всё сделать, до него только доехать надо. А ещё куда?

– Мне надо съездить на дачу, – вздохнула Вероника. – Мама забыла квитанции об оплате, их ей срочно нужно привезти.

– Значит, на дачу. Вот и познакомлюсь с твоей мамой. Сестра тоже там?

– Наверное, – Вероника смотрела неуверенно.

– Вот, и с ней. И кто там ещё? Собака? Больше никого? Ну и ладно. Поднимаемся и движемся.

Быстро выдвинуться не удалось – пока встали, пока умылись, пока накормить кота, пока кофе с бутербродами на балконе. Но выбрались, погрузились в машину Вика и отправились.

Юрист Алексей Витальевич обитал в офисе «Продлеса». Он был невысок, толст, но смотрел по-доброму. Видимо, кто-то уже ввел его в курс дела, и он быстро продиктовал каждому из них, что они должны были указать в заявлении, они написали и отдали ему. Он подмигнул и заверил, что в понедельник будут новости.

А дальше Веронике стало очень не по себе. Но Вик заметил её нервное состояние и по-доброму усмехнулся:

– Да не переживай ты так. Я никого не съем.

– А тебя? Я не дам, конечно, но ведь попытаются.

– Я настолько не подхожу на роль твоего мужчины?

– Нет, это я не в состоянии привести в дом приличного мужчину.

– Что ж ей надо-то, твоей матушке?

– Да она сама не очень знает, я думаю. Знаешь, я не буду говорить, что ты мой начальник. Просто коллега с работы, и точка.

– Так это твоя мама не одобряет роман с начальником?

– Мы это не обсуждали.

– Прорвёмся. Ты позвони, что мы едем, и предупреди, что не одна. Чтобы сразу на пороге не упали в обморок.

Совет показался Веронике разумным, она набрала маму, подождала немного, уже хотела отменить вызов, и тут мама ответила.

– Ты вообще где?

– Я вообще еду в твою сторону. Мы едем в твою сторону. Я приеду не одна.

– Как это – не одна? – мама искренне не поняла.

– Я приеду ненадолго с мужчиной. Заодно познакомишься, – Вероника старалась говорить спокойно.

Мама сдавленно охнула.

– Спасибо, что предупредила. Ждём.

Тон, каким это было сказано, подразумевал «Что за ерунду ты опять вытворила и что мне с тобой такой делать». Но на это можно было не обращать внимания.

Дорога до дачи машине Вика оказалась на один зуб – ну как, дождей не было, да если бы и были, машина, которая дошла до Витязя, до Дачной уж по-всякому дойдет. Веронике было немного неудобно за то, что на даче творился перманентный хаос, и вообще хорошо бы расчистить участок от остатков старой теплицы и ещё много от чего, но её на это уже не хватало, да и остальных тоже.

Мама и Катерина выглядывали с веранды, увидели, что подъехала машина, и пошли открывать калитку.

Вик взял её за руку, притянул к себе и поцеловал.

– Всё хорошо, – подмигнул ей, вышел сам и придержал дверь для неё.

– Мама, это Виктор, мы вместе работаем. Это моя мама Любовь Ивановна, это сестра Катерина, это собака Муха.

Собака Муха выглядывала из-за маминой спины и неуверенно порыкивала на незнакомца.

– Проходите, – осторожно сказала мама.

Очевидно, она представляла себе неведомого мужчину как-то по-другому. Катерина же просто таращилась на Вика, только что рот не разинула.

А Вик был хорош – загорелый, мощный, улыбающийся. Пока шли до дома, успел сказать каких-то комплиментов маминым цветам на клумбе. Попытался поздороваться с собакой Мухой, но она его явно испугалась, тогда Вероника пришла на помощь.

– Муха, это Вик. Он свой, всё хорошо. Дашь лапу?

Про лапу следовало говорить определённым тоном, это ещё дед приучил. Собака Муха поколебалась, потом дала Веронике лапу.

– Другую, – продолжила Вероника.

Собака Муха переступила и дала другую.

– Нос, – нос был вытянут, и за него можно было подержаться. – Уши, – продолжила Вероника, а собака Муха подставила сначала одно, потом второе, за которое её и потрепали.

– Впечатляет, – рассмеялся Вик.

– Не стойте на жаре, мойте руки и поднимайтесь, – говорила мама. – Будем пить чай.

Вероника отдала маме папку с документами, за которой пришлось заезжать в Академ. Потом показала Вику, где они моют руки, и немного провела по участку.

За чаем начался допрос.

– Виктор, а вы чем вообще занимаетесь?

– Сейчас я работаю в транспортной компании. Там некоторые сложности, и чтобы их решить, нужна моя помощь.

– А образование-то у вас вообще какое?

– Мы с Вероникой на соседних кафедрах защищались.

– А, вот так, – мама почему-то удивилась. – И сколько вам лет?

– Тридцать восемь.

– И у вас нет семьи?

– Почему это? Семья как раз есть. Жены и детей нет, это правда.

– И чем занимаются ваши родители?

– Отец – бизнесом. А мама его вдохновляет. Она время от времени организует какие-то благотворительные проекты, но только если в семье всё спокойно и её участие не требуется больше нигде.

– Например, где может требоваться её участие?

– Дети, внуки, племянники. У нас большая семья, дел хватает. Любовь Ивановна, я думаю, нам с Вероникой пора. Было очень приятно с вами познакомиться.

Когда за ними закрылась калитка и они сели в машину, Вероника перевела дух.

– Ты герой. Так долго против мамы на моей памяти не держался никто.

– Не переживай, тебе скорее всего ещё что-нибудь выскажут, – усмехнулся Вик. – Но ради удовольствия быть с тобой я готов иногда общаться и с твоими родными. Чаще, полагаю, ты сама не захочешь. А с сестрой вы не дружите?

Катерина как увидела их двоих, так потеряла дар речи. И не сказала ни слова.

– Она младше на десять лет, о чём там дружить? Ну и ей не интересно то, что нравится мне. В лес она не ходит, я предлагала, было дело.

– У такой красавицы должны быть поклонники, – усмехнулся Вик. – Как почтенная Любовь Ивановна их терпит?

– С трудом. И ещё ни разу не случилось, чтобы кто-то ей понравился. Хоть мой, хоть Катеринин. Так что и с тобой – как пойдёт.

– Нормально пойдёт. Как ты думаешь, дома еды хватит до завтра? Хочу засесть в крепость и никуда не высовываться.

– Думаю, хватит. А что будет завтра?

– А завтра поедем к моим в Листвянку.

– Что? – Вероника вытаращилась на него.

– Что слышишь, – рассмеялся он. – Не бойся, не съедят. Отца и Полиньку ты знаешь, Майка с Лис тоже, Линн знаешь, Сашку с Аннушкой видела. Ты не знакома только с тётей Ниной, Тёмычем и младшими.

– Раз ты говоришь, ладно. Это завтра. А что сегодня?

Неужели снова свалятся какие-то дела и неприятности?

– А сегодня, душа моя, будем предаваться котолюбию, чревоугодию и разврату.