Текст книги "Та, которую я люблю (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)
28. Вероника
Свет мой зеркальце, скажи…
АСП
Утром за окном было ясно и солнечно, вчерашняя суровая гроза закончилась без следа. Вот кто был мог подумать, что эта гроза явится таким… катализатором, что ли. Или катализатором явилась Алёна? Или просто, ну, так получилось?
Ага, она просто давно не целовалась. Тьфу, с таким мужиком она не целовалась, откровенно говоря, никогда. И ни разу не видела столько восхищения в глядящих на неё глазах. Ну, теперь видела, и знает, как это бывает. Как говорится, спасибо, дорогое Мироздание.
Мысль о том, что с таким мужиком можно не только целоваться, Вероника погнала грязной тряпкой куда подальше.
Она с вечера была вся восторженно-радостная, хоть остатки разума настырно шептали ей, что нечего радоваться, нужно осторожничать, Ледяной – человек не её круга, и о нём ничего не известно, кроме того, что он три недели начальник, и вроде как разумный начальник, но всё равно начальник же! Мысль о том, до чего она докатилась, боролась с мыслью о том, что он классный, и пофигу. Будь она попроще, можно было бы утешать себя соображением, что несколько раз встретиться – не беда, а дальше гори оно всё, но Вероника была сложновата. Договорившись с собой о том, что сегодня всё равно ничего особо не выйдет – на людях-то, а дальше посмотрим, она принялась собираться.
Параллельно мама с Катериной собирались на дачу. Точнее, собиралась мама, Катерина ещё не знала, поедет или нет, но зато она лезла везде и всё комментировала.
Вероника сунула в кофр платье и болеро к нему, сложила в рюкзак коробочку с украшениями. Женщины в конторе мерялись размером и весом бриллиантов, у Вероники подвеска и серьги с бриллиантами были, конечно, статус же, но они были невелики и к идее сегодняшнего наряда не подходили совсем. Поэтому с собой был взят малахитовый гарнитур в филигранной серебряной оправе – колье с крупными камнями и серьги, и ещё перстень – в другой оправе, но тоже с малахитом, и пафосные ювелирные часики. И туфли – на достаточно устойчивом, но всё же каблуке. Туфли были зелёные, в тон платью. Ох, и чулки. Будет жарко, но что поделаешь. Пихать голые ноги в туфли Вероника так и не научилась. Ноги сразу же стирались в кровавые мозоли, и дальше – только босиком. Поэтому чулки, и хорошо, что хотя бы первую половину дня можно пробегать по лесу в кроссовках. Бегать по лесу в кроссовках Вероника любила намного больше, чем ходить в туфлях и нарядных платьях по плитке и паркету.
Далее следовало достать кроссовки, которые кто-то добрый закинул в кладовку. Да ещё и прикопал разным добром сверху. Мама, увидев растущую на полу в прихожей кучу выброшенных из закромов вещей, исполнила традиционную арию «Как на охоту ехать – так собак кормить». К счастью, ария была настолько традиционной, что никаких эмоций уже не вызывала.
Кормленая загодя собака Муха радостно носилась вокруг и оглашала своими комментариями весь этаж, если не весь подъезд.
И накрасить хотя бы ресницы, чуть-чуть, на банкет поможет накраситься Маргарита Романовна, она в этом ас. Заглотить чашку кофе с конфетой и бежать уже вниз. И ехать.
Вероника приехала далеко не последней, и места на парковке базы ещё было достаточно. Внедорожника Ледяного нигде не наблюдалось. Ну да ещё время есть.
Она получила ключи от номера и поднялась оставить вещи. В соседях традиционно оказалась Маргарита Романовна, она уже была здесь и тоже неторопливо распаковывалась.
– Прибыли, душа моя Вероника Андреевна? Идите, выпьем кофейку. Не задерживайтесь с квеста, чтобы я успела вас по-людски накрасить, хорошо?
– Постараюсь, ага, – кивнула Вероника.
Маргарита Романовна тем временем включила чайник, достала френч-пресс и пачку кофе. Без этих важнейших вещей она не ездила никуда, ни в отпуск, ни в лес, ни в гости. Из имевшегося в номере холодильника была извлечена коробочка со сливками и плитка приличного шоколада.
– Вы снова как девочка, Вероника Андреевна. Марина Бойко опять будет завидовать и язвить.
– Я сейчас вам расскажу про неё и про нашу Алёну, – мрачно сказала Вероника.
И пока они пили кофе, рассказала – про облитый ноутбук, вмешательство Ледяного и исследование переписки Алёны и Марины. И ещё о том, что Алёна не считает нужным извещать о полученных письмах, требующих ответа.
– Что-то я удивлена доброте нашего шефа – кто другой бы уволил вот прямо на месте и без объяснения причин, – покачала головой Маргарита Романовна.
– Он, конечно, отложил решение до утра понедельника, но мне кажется, что это не от доброты. Наоборот – он играет с ней, как кошка с мышью. Вчера выпустил, но потом сказал мне, что за ней и за Мариной сегодня и завтра будут плотно следить. Чтобы набрать побольше компромата.
– Кстати, а кто следит-то? Он же вычеркнул из сметы охранное агентство?
– А ему зачем? У него собственное под рукой. Точнее, у его отца. Он так и сказал – смотреть будет служба безопасности старшего Ледяного. И добавил, что раз будет его супруга, то есть мать нашего шефа, то этот вопрос без вариантов.
– Ух ты, мы увидим итальянскую графиню, – воодушевилась Маргарита Романовна.
– Похоже на то, – Вероника отставила чашку и поднялась. – Ладно, я на квест. Увидимся.
Забежать к себе, схватить бейсболку, телефон и ключ от номера, и бегом вниз.
Ледяной появился самым последним, когда все остальные уже стояли и трепались в условленном месте сбора. И если бы Вероника была не в курсе того, что он периодически ездит топиться в болоте вместе с машиной, то ни за что бы его не узнала. Мужик да мужик, в берцах, в лесных штанах да футболке, жилетка удобная такая, с карманами. И шляпа, бежевая тканевая шляпа с небольшими полями.
Он улыбался, и пошёл к ней, и, кажется, хотел обняться не меньше, чем она. Вспомнил о толпе вокруг, сунул руки в карманы. Потом вытащил, и стал показывать ей в телефоне фотки и видюшку с котёнком. Повезло хвостатому, кто бы мог подумать!
Тем временем Серёга Козлов велел делиться на пары для квеста, Ледяной тут же схватил Веронику за руку. Правда, всё же спросил – согласна ли она. Да согласна конечно, какие могут быть варианты!
А дальше с ним было просто классно. У него оказался в часах компас, что сильно облегчило навигацию по лесу. Когда нужно было снять записку с дерева, то он обхватил её и поднял, и она достала этот чёртов клочок бумаги, а потом они далеко не сразу смогли расцепить руки, стояли под деревом и целовались. Одна из записок лежала в Ангаре под камнем, и он не дал ей разуться и сходить, а полез прямо в своих берцах, и даже не слишком промок, как потом сказал. А в финале они нашли в шалашике из еловых веток красивую деревянную шкатулку, она была наполнена переливающимися стёклышками вроде как для аквариума вперемешку с конфетами.
Когда они прибыли в точку сбора с добытой шкатулкой, Серёжа удивился.
– Вы ужё всё, что ли? Ни фига ж вы быстрые, – затряс головой, будто не верил. – Я-то уже тут стою и думаю, не слишком ли мы намудрили, потому что народ приходит в основном с нытьём о том, что они не поняли или не могут найти.
– Сам сказал, что есть временной фактор, – проворчал Ледяной.
– Да, до назначенного времени ещё пять минут. Но вы всё равно по-любому первые. Покажите, как шли, интересно же!
Пока Серёжа соображал, как они шли, а там были возможны варианты, появилась ещё одна пара – девочка с зелёными волосами и с ней парень из техподдержки, Роман, кажется, он как раз занимался компами диспетчерской. Они тащили фарфоровую куклу с золотыми кудрями и в пышном платье.
– О, а вот и принцесса, – обрадовался Серёжа. – Интересно, найдут ли волшебника сегодня, или нет.
Попутно он объяснил Ледяному, что они шли кратчайшим путём из возможных и часть их заданий была из разряда сложных. В частности, ему было интересно, кто лазил на дерево, а кто в воду. Но они с Ледяным только переглянулись и посмеялись.
Не рассказывать же, как целовались под деревом, и как сидели, обнявшись, на камнях на берегу!
Зелёная девушка Валерия радостно трещала о том, как они заблудились, потом плутали в кустах, но потом всё же нашли то, что нужно.
Тем временем закончился основной срок квеста, и ждали ещё четверть часа – или кто-то найдёт третий приз, или уже нет.
За минуту до конца появился грязный Паша Демьянов, за ним бежал его правая рука Эдик Маркин. Они несли меч – видимо, отобрали его у злого волшебника.
– Ну вы, паразиты, и оторвались нынче, – проговорил Паша, отряхиваясь.
Брызги грязи летели от него, как от собаки Мухи после прогулки в дождь. В болото провалился, бедняга, не иначе, а после вчерашней грозы болота должны быть капец какими мокрыми.
– А Вик Валентиныч говорит – ничего, нормально, – подколол Серёжа. – Ладно, победители определились, можно звать всех обратно.
Он написал сообщение, которое должно прийти остальным участникам – что все победители определены, и пора возвращаться, в лесу больше ничего нет.
Народ подтягивался ещё минут пятнадцать, пока собрались все. С интересом поглядывали на Ледяного и Веронику – надо же, выиграли. Вероника в прошлом году не только не выиграла ничего, но они с инженером Толей ещё и пришли одними из последних, потому что заблудились. Ну то есть Толя конкретно так заблудился. Хоть и говорил, что в лес за ягодой ходит, и что в здешнем лесу вообще заблудиться нельзя. А там и вправду нельзя. И с ним было скучно, даже поговорить не о чем – ни о работе, ни о конторе, ни просто о жизни. Ладно, ну его.
Серёжа достал ящичек, и под фанфары из телефона торжественно вручил конверты с призами – сначала Ледяному и Веронике, как первым пришедшим, потом Валерии и Роме, а потом Паше и Эдику. В конверте оказалась карточка в компьютерный магазин на десять штук, нехило так-то! Тут же все стали выяснять, у кого сколько, и оказалось, что вторым дали по пять тысяч, а третьим – по три. Абсолютно все участники получили именные сертификаты с забавной картинкой.
В отель возвращались толпой. Перебивая друг друга, рассказывали какие-то приколы о том, кто куда провалился, кто где потерялся и что там ещё случалось. Ледяной не рассказывал ничего, но умелыми вопросами поощрял рассказчиков.
На крыльце снова стояла Марина, она упёрла руки в боки и выдала что-то вроде «ну наконец-то явились», потом углядела среди возвращающихся Ледяного и с умильной улыбочкой к нему подошла, но он только спросил – оставили ли участникам и организаторам квеста обед. Марина зыркнула на него и побежала в столовую, через минуту появилась и сообщила, что их всех ждут.
Напротив столовой в банкетной зале готовились к мероприятию – специальные люди развешивали декор, кто-то говорил в микрофон «раз-раз-раз», что-то ставили на столы. Это зрелище побудило всех поесть быстро и разбежаться по номерам – готовиться. Тем более, что до начала оставалось чуть больше часа.
Ледяной проводил Веронику до номера.
– До встречи через час, душа моя Вероника. С вами было необыкновенно приятно.
– Мне тоже, – просияла улыбкой Вероника и побежала к себе – в душ и собираться.
После душа пришлось посушить волосы, и ура, что они у неё лёгкие, их единственный плюс в том, что быстро сохнут. Минимум укладки – и одеваться.
Оказалось, что выходные платья невредно гладить, хотя бы перед тем, как надеть. К счастью, утюг и гладильная доска были, так что удалось управиться быстро. Она надела чулки, платье, застегнула на шее колье, надела остальные «украшилища», как говорила подружка Ленка, и тут в дверь застучали.
– Душа моя Вероника Андреевна, вы краситься будете?
Маргарита пришла. Ура.
Маргарита Романовна, облачённая в комбинезон из синего шёлка в цвет её глаз, вплыла в номер с большим ящиком в руках. Расположила его на трюмо, включила подсветку и шикнула на Веронику:
– Быстро садитесь! Знаете, каких трудов мне стоило спрятаться от нашёй Алёны, чтобы она не начала ныть про помочь с макияжем? А я её видеть не хочу после всего, что вы рассказали, не только красить! Нашла, с кем связаться – с Мариной Бойко, вот безголовая! Кстати, платье у вас – загляденье. Как колокольчик. Никогда такого не видела!
Платье и впрямь имело форму перевёрнутого колокольчика. Есть такой цветок – аквилегия, или водосбор, раньше, в детстве Вероники, рос в лесу, а теперь и в городе на клумбах встречается. И юбка платья как раз была похожа на такой цветок. Только зелёная, из плотного переливчатого муарового шёлка. Верхняя юбка была проставлена ригелином, чтобы топорщилась, а нижняя – мягкая, чтобы задницу прикрыть в случае чего. Длина – ровно до середины колена. Лиф – облегающий, на косточках, без лямок и рукавов. А чтобы с самого начала не сверкать голыми плечами – болеро из пафосного чёрного кружева. Подружка Ленка называла это платье «Хозяйка Медной горы», оно и сшито было на её именины ещё одной общей подружкой, портнихой.
Тем временем Маргарита Романовна колдовала, не иначе, над лицом Вероники – многочисленными кистями наносила, намазывала, выравнивала, растушёвывала. Для самой Вероники большинство этих слов было тёмным лесом, а Маргарита смотрела чёртову тучу каких-то специальных роликов на ютубе, заказывала через интернет косметику и инструменты, и пробовала. На себе, на невестке – жене старшего сына, на девушках младшего сына, иногда – на Веронике. Всегда получалось отлично.
И сейчас, когда Вероника открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало, то сначала ничего не поняла. Это что, она? Ничего себе у неё глаза-то! Умело накрашенные из множества баночек, они выглядели больше и зеленее, чем обычно. И ещё по центру каждого века что-то поблёскивало.
– Маргарита Романовна, вы волшебница! Знаете, если контора прогорит и вылетит в трубу, вы точно без работы не останетесь! Спасибо огромное!
– Огромное пожалуйста, всегда рада помочь. Идите и покажите там всем, что вы не только деньги добывать и с банками договариваться умеете, а ещё и красавица, каких поискать.
– Да вместе пойдём, – Веронике было немного не по себе от получившегося образа.
– Отворачивайтесь от зеркала, берите сумочку или что там у вас, берите вот эту коробку – Маргарита сунула ей в руки прозрачный ящичек с парой десятков маленьких баночек, – и идём ко мне, сложим это всё. А потом в зал, уже без десяти!
В зал они вошли даже не последние, за ними ещё тянулись. Ну да, весь цвет конторы. На подиуме с микрофоном – Марина Бойко, в синем платье до пят, и оно было бы даже ничего, если бы не было всё улеплено пайетками, что сразу визуально удешевляло конструкцию.
– А Марина-то решила, видимо, всех сразить неземной красотой, не иначе, – сдавленно пробормотала рядом Маргарита Романовна.
Марина повернулась боком… и они узрели охренительный, иначе не скажешь, разрез почти во всё бедро, в который было видно какой-то фрагмент кружевных трусов в тон.
– Наверное, её мужу так нравится, – фыркнула Вероника.
– Было бы терпимо, если бы она надела под него приличный лифчик. Интересно, мужикам правда нравится висящая грудь хорошего размера? По мне так если уж есть, что показать, так подними и показывай, – продолжала бурчать Маргарита.
И впрямь, лифчик мог быть поудачнее. Зато лямки от него гордо сверкали силиконом в свете ламп.
Конструкцию дополняли босоножки на толстой подошве и огромной шпильке. Из-под ремешков сияли блёстками ярко-алые ногти. Ногти на руках тоже чем-то сияли.
– Пойдёмте, найдём наши места, – Вероника подёргала зама за рукав.
Их столик был прямо перед сценой – начальство, как-никак. В списке за него ещё должны были сесть Паша Демьянов и Дэн Висюков. Паша вскоре появился. Но Дэн не пришёл, а пришла Наталья Синяева.
– Мы поменялись с Дэном по обоюдному согласию. Я упиваться не собираюсь, а они там пусть себе, – сообщила она
«Они» – это, видимо, Висюков, Померанцев, зам по АХЧ Матвеев и кто-то ещё. Ну да, все выпить не дураки ни разу. Вот и пусть пьют.
Наталья поставила на стол бутылку коньяка рядом с уже имеющейся.
– Мы же не будем размениваться, так?
Вероника и Маргарита заверили, что не будут. Паша сообщил, что он сегодня трезвенник – мало ли что, не хочется ударить в грязь лицом. Тогда Наталья взяла стоящие на столе две бутылки водки и унесла на соседний стол, в обмен на принесённый коньяк. Так же ещё один коньяк выменяли на три бутылки вина за столом бухгалтерии.
А в зал торжественно заходило начальство – довольный, как слон, Недолюбов, ох, век бы его не видать, и Ледяные. Их Ледяной – Вик, не их Ледяной – Михаил. Идут, оглядывают всех, чему-то смеются. Виктор оглядывал зал, кивал, здоровался. Увидел её, улыбнулся до ушей, поднял большой палец.
– Хороши, черти, – вздохнула Маргарита Романовна. – Эх, где мои хотя бы сорок лет?
И правда, хороши. Оба. В смокингах, белоснежных рубашках и лаковых туфлях. Галстуки-бабочки, жилетки, цепочки от часов, ещё какие-то примочки, каких в обычной жизни у мужиков не бывает.
– Ой, смотрите, – прошептала Наталья.
В зал вошёл самый главный Ледяной под руку с изящной стройной дамой. Дама была бледнолицей брюнеткой с глазами в пол-лица, её тоже зелёное платье подчёркивало отличную фигуру – никаких вам пайеток, разрезов и висящей груди, а на голове была выстроена сложносочинённая конструкция из кос, локонов и чего-то ещё, чему в обычной жизни тоже не было названия. В причёске посверкивали камни. В скромном декольте дамы лежало колье – ну, Вероника такие видела главным образом в интернете на картинках, когда подбирала что-нибудь к своему вот этому платью, и там говорилось, что это либо музейные экспонаты, либо чьи-то фамильные, а то и вовсе коронные драгоценности. Серьги явно были от этого колье. Руки дама прикрыла шалью с вытканной декоративной каймой, тоже в зелёных тонах. Ног видно не было – платье сшили по-настоящему в пол. Может, пару сантиметров оно до пола не доставало, но не более. Двигалась дама в этом всём с невероятной лёгкостью и изяществом. Она дружелюбно улыбалась всем в зале и молчала.
– Вот теперь я верю, что она итальянская графиня, – сказала Маргарита Романовна. – Наши не умеют так, чтобы и запредельно дорого, и с огромным вкусом.
– Что итальянской графине понадобилось в Иркутске? – не поверил Паша. – Итальянская графиня должна сидеть в своей Италии. И мужа себе найти там же. Ледяной крут, конечно, но я в графиню не верю.
– Ты просто не умеешь посмотреть и оценить, – усмехнулась Наталья.
А Вероника просто тупо таращилась вслед прошедшим и думала – ну да, если у него такая мама, то нахрена ему и Алёна, и Марина, и все прочие, оптом и в розницу.
Она очнулась от знакомого голоса.
– Дамы и господа, добрый вечер, – Вик Ледяной стоял рядом и улыбался. – Позвольте представить вам душу и сердце нашего холдинга, мою матушку Полину Николаевну. А это самые надёжные сотрудники нашей транспортной компании, – и он перечислил их всех, начиная с Маргариты и заканчивая Вероникой.
И впрямь, итальянская графиня стояла рядом и опиралась на его руку. Улыбалась по-доброму, сказала каждому несколько слов. Нормальным русским языком без малейшего акцента. Оказывается, обо всех, то есть, об их работе она что-то да слышала. После многочисленных «благодарю вас, очень приятно» Ледяные перешли к соседнему столу с остальными замами. Поздоровались и пообщались там, потом где-то ещё.
– Не, я верю, что большая шишка, но в итальянскую графиню – не верю, – мотал головой Паша.
А Маргарита и Наталья только качали головами, и бормотали что-то вроде «Какие твои годы, Паша».
Ледяные и Недолюбов уселись за центральный стол, сияющая Марина вышла на сцену с микрофоном, и торжественная часть началась.
29. Вик
Но я увидел вальс в твоих глазах, и нет опаснее свидетеля
Олег Медведев
К счастью, программу вечера должен был вести специально приглашённый ведущий, а не Марина Бойко. Если б Марина, подумал Вик, то он уволил бы её вот прямо сейчас. О нет, формально у него не было повода задать ей вопрос про её внешний вид. Но если тётка сама не понимает, что, гм, выглядит в этом всём неудачно, то такой тётке ничем уже не поможешь. Наверное, она думает, что её стремноватые голые ноги и огромные каблуки должны кого-то привлечь. Во всяком случае, знакомить Марину с Полинькой Вик не стал. Незачем.
Тем временем ведущий поздравил всех с праздником, дальше на сцену вылез Недолюбов и принялся вещать. О том, как он рад всех видеть и что-то там ещё.
Вик не очень знал, как именно познакомились отец и Недолюбов. Но дело было давнее, ещё из прошлого века. Что-то там они делали вместе в девяностых, к чему Вик тогда не особо приглядывался, глупый был. У Недолюбова была семья, жена и две дочери. Жена умерла от рака года три назад, а дочери жили в Москве и разве что регулярно просили у отца денег, по крайней мере, Вик об этом слышал – от собственного отца. В этом смысле ему было самое то сделать компанию сверхприбыльной, возможности были, лес в их регионе всегда дело горячее и очень выгодное, чего не возить? Да и не лесом единым, как говорится. Почему же он терпел всякую хрень? Теперь зато доволен, может что-то там крупное сделать для детей и внуков. Надо ещё подумать, крутится какая-то мысль, никак её не ухватить. А ещё мысли в разговоре здорово структурируются. Разговаривать по делу Вику проще всего с Майком, и вот ещё с Вероникой, но не здесь же, тьфу. Пусть Недолюбов уже заканчивает говорить, хватит, сколько же можно?
Тот словно услышал мысли Вика, передал микрофон ведущему и сполз со сцены обратно за стол. Ведущий пригласил отца.
Отец вышел и сказал буквально несколько слов – он рад, он всех поздравляет, желает всем успешной работы и новых достижений.
Далее пришлось вылезать на лобное место самому Вику. И говорить о том, что он успел оценить большинство своих сотрудников, и очень рад тому, что в компании на всех уровнях есть компетентные и надёжные кадры.
Потом пошло поживее. Награждали разным за успехи в работе – денежные премии, грамоты, какие-то подарки. И наконец официальная часть завершилась, можно было поесть.
Официанты живо потащили из кухни закуски – к счастью, персонала было достаточно, чтобы никто слишком долго не ждал. Начали предлагать тосты, и Вик оглядел стоящий на столе алкоголь. Три бутылки вина из отцовской коллекции, водка, коньяк. Хотелось водки и забыться, ещё хотелось глоток вина и сбежать с Вероникой. Тем временем отец уже собственноручно налил вина Полиньке, водки себе и Недолюбову, и хмуро поглядывал на них с Майком. Майк одобрил идею с вином, с него и начали. Понемногу, так сказать.
Что ели – Вик потом так и не вспомнил. Ну, ели. Ну, что-то говорили. Все понемногу.
А после горячего наконец-то дали танцевальной музыки и пригласили желающих приступать, а других желающих – сделать перерыв в просиживании штанов и набивании брюха. Примерно половина сотрудников ломанулась во двор курить, а вторая половина – на пустое пространство между столиками, танцевать. Отец с Недолюбовым беседовали, Полинька разглядывала народ.
Когда наконец-то выдали медляк, они с Майком чуть не хором спросили Полиньку, хочет ли она танцевать. Полинька с улыбкой отказалась. Тогда Майк остался её развлекать – так и сказал, а Вик пошёл искать жертву.
Жертвой оказалась зашедшая в зал после перекура зеленоволосая Валерия. Она надела какую-то версию маленького чёрного платья и убойное количество аксессуаров. И зелёные кеды. Ещё она страшно стушевалась, сказала, что не умеет танцевать ну вот вообще, а он ответил, что сейчас это и не требуется, поскольку то, что они делают, танцем можно назвать лишь с большой натяжкой.
Она рассказала, что уже написала заявление на перевод, как ей велели в отцовском отделе кадров. И с понедельника выходит работать в международный отдел. Но она так и не поняла, что там делать. Вик посоветовал ей не переживать – она, по его мнению, нигде не пропадёт. Даже в международном отделе.
Следующей жертвой была девушка из бухгалтерии, Вик даже имени-то её не помнил. Смущалась и молчала.
Потом ему попался экземпляр из отдела логистики, сотрудница Померанцева. Вроде Дашей её зовут, что ли. Надо будет уточнить. Аллергии не вызвала, не смущалась, говорила разумно.
А потом схема дала сбой – объявили белый танец, Вик не успел сбежать, и ему наперерез бросилась Сашенька, девица несмелых двадцати пяти лет из отдела договоров.
Если посмотреть с другой стороны, это оказалось не так уж и плохо. Потому что благодаря вынырнувшей из глубин Сашеньке до него не успела допрыгнуть Марина Борисовна, с её фантастическим разрезом и всем прочим. Ему даже показалось, что он услышал звук скрипящих зубов. А за плечом Марины маячила Алёна свет Витальевна с выражением вселенской скорби на лице, которая, видимо, тоже хотела попытаться и тоже обломилась.
Сашенька была одета в дурно на ней сидящее бордовое платье – надень она что-нибудь по фигуре и перестань сутулиться – и красивая ж девушка могла бы быть. Но платье сидело мешком, сутулилась она всегда, и только нежная кожа и золотые волосы немного спасали ситуацию. Не лично для Вика, вообще спасали.
Впрочем, Вик понимал, что обладай Сашенька темпераментом, харизмой и пробивным характером той же Валерии – никто бы и не посмотрел ни на сгорбленную спину, ни на платье мешком. Просто живых бы не осталось.
А так она смотрела в пол и даже поддержать какой-то простой разговор была неспособна.
Вик подумал, что в плане танцев его испортили сёстры. Сестрёнка Элочка и… ладно, пусть будет кузина Марго.
К счастью, композиция закончилась, можно было взять девицу за руку и отвести за её стол.
И пойти уже наконец пригласить ту, кого хочется. Никто не сможет сказать, что он весь вечер танцевал только с ней, он вполне отметился и с другими. Вероника тоже выходила с кем-то – с Пашей, кажется, и с кем-то из техподдержки.
Она была, как и Полинька, в зелёном. В умопомрачительном платье-колокольчике. Если бы все были знакомы друг с другом немного больше, Вик бы заподозрил, что дамы сговорились. И теперь уже наконец можно было пойти, пригласить её, потрогать это платье рукой, и её через платье. И может быть – не только платье и через платье.
И тут диджей сошёл с ума и выдал вальс. Ну как вальс – просто песню БГ в музыкальном размере три четверти. Ладно, тут ведь как – можно и просто подвигаться, а можно взять девушку и унести, девушка лёгкая, он сегодня проверил.
За её столом сидели две приличных возрастных дамы – Маргарита Романовна и Наталья Викторовна, ещё там был Паша Демьянов, и туда каким-то образом успел мигрировать Майк. Интересно, почему туда?
– Вероника Андреевна, вы танцуете?
– Да, – улыбнулась она.
Встала и подала ему руку. Характерным жестом, между прочим, которого в ней никак нельзя было заподозрить. И он подумал – что пусть оно всё идёт и пляшет…
Она вписалась идеально. Она шагала, куда следует, она делала то, что надо, она чувствовала музыку, она чувствовала партнёра. И даже улыбалась.
– Подумать не мог, что ты танцор, – восхитился он. – Ясное дело, что тебе скучно с теми, кто не умеет. Но откуда?
– Последние классы школы и первый курс, спортивные бальные танцы.
– И конкурсы, наверное?
– Нет. Пришлось бросить, – она отвела взгляд и замолчала.
Ок, пусть молчит. Он её потом ещё расспросит. «А я всё пляшу, не глядя, на ледяном краю, и держит меня одна, та, которую я люблю».
Точно. Та, которую я люблю. Кто бы мог подумать. Когда это произошло? Вчера под дождём? Да какая разница, когда!
А вслух спросил:
– Влево?
– Легко.
И она реально легко вошла в левый поворот.
Когда музыка закончилась, он классически провернул её под рукой и затормозил.
– Чудесно. Спасибо.
Дальше был уже вовсе не вальс, а хз что, которое непременно есть на всех пьянках-гулянках, про счастье, которое вдруг постучало в двери, из старого фильма. Отпускать Веронику не хотелось, Вик обыграл это так, что они шли к её столу, да не дошли.
Была одна штука, которую можно было попробовать с ней сделать. Вик во времена оны научился штуке у деда бывшей супруги Станиславы, милейшего человека, который видел внучку насквозь и даже пытался как-то на неё влиять, да поздно уже было. Казимир Брониславович Денбицкий на каком-то семейном торжестве с танцами подхватил невестку Марию Сигизмундовну, тёщу Вика, и восхитительным образом закружился с ней под какую-то очень быструю и залихватскую польскую народную музыку. Тёща сначала пыталась возражать, но потом поймала кучу восхищённых взглядов и сменила гнев на милость – позволила своему свёкру показать и себя, и её заодно. Вик тогда не удержался, спросил. Казимир Брониславович был мужик не вредный и объяснил. Правда, Станислава морщила нос и подобным образом вертеться отказывалась, говоря, что это всё прошлый век и старьё, и сейчас никто так не танцует, и нечего позориться. Чем сильно обижала деда Казимира. Ну да к чёрту Станиславу.
Вик подхватил Веронику обеими руками под лопатки, её руки как-то сами собой правильно легли сверху, получилась такая забавная круглая пара, которой Вик не встречал более нигде и ни для чего. А дальше было просто – на одной ноге балансируешь, второй отталкиваешься. И вертишься. Припев той песенки подходил для такого дела идеально.
И Вероника поняла, и тоже завертелась, и глаза у неё как вспыхнут, он и не знал, что она так умеет! А дальше только крепче держаться, чтобы пару не разнесло нахрен центробежной силой!
А потом остановиться, притопнуть, сменить ногу и в другую сторону так же!
Кажется, им хлопали. Кажется, это было зря.
Когда они затормозили, то самое естественное, что тут можно было сделать – обняться и поцеловаться. Первое они сделали, тут было иначе никак, а вот второе Вик, подумавши, отложил на попозже. И просто пошёл с ней за руку к столу.
И снова сделал вид, что не дошёл. Это уже был нормальный медляк, и можно было просто сгрести её в охапку. Остаться в той части зала, где темно. Легонько поглаживать спину через переливчатую ткань платья. Смотреть и молчать. Слова были бы лишними.
Когда музыка закончилась, они снова пошли в сторону её стола и с третьей попытки дошли.
– А не хотите ли прогуляться, молодые люди? – спросила Маргарита Романовна.
Вик вопросительно взглянул на Веронику. Тем временем в зале совсем приглушили свет, музыка сменилась на ритм без мелодии, задёргался стробоскоп. От главного стола в сторону выхода шли отец и Полинька, следом за ними под белы ручки двое отцовских охранников вели наклюкавшегося Недолюбова.
– Ох, недогрызок, даже пить и то не умеет, – вздохнула бескомпромиссная Маргарита Романовна.
Вик секунду подумал, поцеловал ладонь Веронике (темно же, кто там будет приглядываться) и подошёл к отцу. Отец с Полинькой ожидаемо собрались домой, а Недолюбова увезёт охрана.
Тем временем у нужного столика развернулась подготовка – собрали коньяк, бокалы, две бутылки минералки, фрукты и порезанный тортик. Паша нашёл где-то коробку, в неё всё сгрузили.
