Текст книги "Сосед по номеру (ЛП)"
Автор книги: С Монро
Соавторы: К Робишо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
(281) 555-3809: Даже не близко. Теперь мне еще больше любопытно. Я очень хочу увидеть эту улыбку. Звучит, как что-то заразное. Мне бы не помешала подобная улыбка)))
Откинувшись на подушки, я снова и снова перечитывая его слова. Что может случиться, если я отправлю парню фотографию только своего лица? Это ничем не отличалось бы от того, если бы он наткнулся на мой профиль на сайте знакомств. В моих аккаунтах в соцсетях есть куча фотографий, многие из которых общедоступны. Простой поиск в Фейсбуке по имени «Айви в Хьюстоне» – и он может запросто просмотреть мой профиль за считанные минуты.
Нажав на иконку галереи в нашем текстовом окне, я прокручиваю свои фотографии, пока не нахожу селфи, которое сделала на днях для Дженики, чтобы показать ей новую тушь, которую я купила в Sephora, и прежде, чем могу передумать, отправляю его Хантеру.
Я кусаю губу, ожидая его ответа.
(281) 555-3809: Говоря словами моей прекрасной Соседки по номеру – ты, должно быть, шутишь.
Я не понимаю, что это значит. Так что все, что я посылаю ему в ответ, это подозрительный смайлик.
(281) 555-3809: Это ты? Правда ты? Ты не прислала мне снимок другого человека?
Я: Нет. Я имею в виду, да, это действительно я. Нет, я прислала свой снимок.
(281) 555-3809: Это у тебя-то проблемы с самооценкой? Серьезно? Ты абсолютно прекрасна. Я ожидал… не знаю. Уж точно не… такую, как ты.
Все мое тело согревается от этих слов.
Это заставляет меня хотеть узнать его. Заставляет меня продолжать разговор с ним. Настолько, что я сохраняю его в своих контактах.
”‘Я: Спасибо)
Хантер Сосед: Не за что)
Я: Что насчет тебя? Как выглядишь ты?”’
Проходит пара минут, которые кажутся мне вечностью, прежде чем он начинает отвечать. Когда фото загружается, я едва не роняю телефон из рук, всматриваясь во все это великолепие.
На фото самое шикарное мужское тело от шеи вниз. Каждое плечо размером с мою голову, одна мускулистая рука внизу, а другая вытянута вперед, чтобы сделать селфи. Его грудь похожа на бронежилет Бэтмена с примесью темных волос. На его животе два… четыре… шесть… восемь кубиков пресса, который я хочу проследить своим языком вплоть до того места, где он исчезает в его серых спортивных штанах. И каждый сантиметр идеальной плоти от ключиц вниз покрыт запутанным лабиринтом черно-серых чернил.
Я: Святое дерьмо.
И начинаю безудержно хихикать.
”‘Я: Куда это ты вырядился как шлюха?
Хантер Сосед: Прости?”’
Я качаю головой.
Я: Это мем, который я видела однажды и едва не умерла от смеха. Там было написано: «Когда на твоем парне серые спортивные штаны и белая футболка. Я: Куда это ты вырядился как шлюха?»
Проходит мгновение, прежде чем я вижу, что он пишет ответ.
Хантер Сосед: Прости. Я жалок. Я до сих пор не понимаю(
Я: Общеизвестно, что это чертовски горячо, когда на парне серые спортивные штаны и белая футболка. Это действует на женщин так же, как укороченные сзади шорты и короткий топик на мужчин, что и называется «одет как шлюха».
Хантер Сосед: Ха-ха) Но на мне не было белой футболки.
”‘Я: Нет. Точно не было. Это действительно ты?
Хантер Сосед: Клянусь.”’
”‘Я: Вау. Ты вообще реален? Шутка)
Я: О, и мне совершенно не стыдно.#женскаясила”’
Хочу отметить, что до сих пор технически не знаю, как он выглядит, так как его селфи не включает в себя его лицо, но затем он отвлекает меня своим ответом.
”‘Хантер Сосед: Что ты имеешь в виду? А ты?
Я: Что я?
Хантер Сосед: Ты шлюха, Айви?”’
Мое лицо начинает гореть от такого поворота разговора.
«Что ты наделала, глупая девчонка? У вас был такой приятный, совершенно невинный разговор, а ты умудрилась направить его в сексуальное русло», – ругаю я себя, подтягивая колени к груди.
Я решаю быть честной, так как не чувствую необходимости лгать, чтобы произвести впечатление на этого парня. Этот разговор не выльется в отношения. Мы просто общаемся.
Я: К сожалению, нет. Полная противоположность, на самом деле. Я просто не одобряю осуждение предполагаемого сексуального поведения человека на основании его выбора в одежде. Считаю, что женщины должны иметь возможность спать с кем угодно, и при этом на них не должны смотреть с осуждением.
Хантер Сосед: Согласен. А что именно ты подразумеваешь под словами «полная противоположность»? Ты не выглядишь ханжой, что по определению было бы полной противоположностью шлюхе.
Я качаю головой, хотя он меня не видит.
Я: Нет, я не ханжа. У меня просто… никогда раньше не было секса. Если взять шкалу, где десятка означала бы стопроцентную шлюху, то мой показатель был бы очень, очень низким. Ноль, если быть точным.
И его следующее сообщение меня ничуть не удивляет, потому что этот вопрос задают мне все мои друзья, когда узнают, что я все еще девственница.
Хантер Сосед: И ты сказала, что тебе двадцать два?
Закатив глаза, я начинаю писать защитный ответ, но его входящее сообщение заставляет мои пальцы остановиться.
Хантер Сосед: Впечатляет. Хотел бы я сохранить себя для кого-то особенного.
Кусая губу, я пытаюсь придумать ответ.
Я: У меня были более важные вещи, о которых нужно было беспокоиться, когда я была моложе. А потом возникли эти проблемы с моим телом, и я никогда не чувствовала себя комфортно, позволяя кому-то еще видеть меня, не говоря уже о том, чтобы прикасаться ко мне или даже приближаться ко мне. Черт, если я не могла видеть себя обнаженной, то как я могла позволить другому человеку увидеть это?
Ненавидя, насколько тяжелым стал разговор, я пытаюсь разрядить атмосферу шуткой.
”‘Я: Вот почему я с головой ухожу в чтение каждой книги/статьи по саморазвитию, написанной на эту тему.
Хантер Сосед: Если твое тело так же прекрасно, как и твое лицо, то тебе нечего стесняться.”’
Прежде чем я успеваю поблагодарить его за приятные слова, приходит еще одно сообщение.
Хантер Сосед: Расскажи мне о том, что написано в этих книгах по саморазвитию. Разве у них нет упражнений для такого случая? Необходимые шаги?
Не знаю почему, но мне нравится, что он спрашивает меня об этом. Он не просил меня прислать ему фотографию моего тела, чтобы самому увидеть и оценить его. Вместо этого он спрашивает меня о том, через что я прохожу. Повернувшись на бок, я печатаю ответ.
Я: Ну, на самом деле было трудно найти нужные книги. Большинство из тех, которые мне попадаются, предназначены для решения таких проблем, как полюбить свое тело после рождения ребенка, физической травмы или набора либо потери веса. У меня нет рациональной причины для моего отвращения к наготе. В своем мозгу я знаю, что мое тело ничем не отличается от тела среднестатистической двадцати двухлетней цыпочки, но это никак не влияет на мою боязнь обнажиться.
”‘Хантер Сосед: Гимнофобия.
Я: Что?”’
”‘Хантер Сосед: Гимнофобия. По данным сайта MedicineNet, «гимнофобия – это стойкий страх перед наготой. Страдающие этой фобией испытывают чрезмерную тревогу, даже если понимают, что их страх иррационален. Они могут беспокоиться о том, что увидят других обнаженными, или о том, что увидят обнаженными их, или о том и о другом. Их страх может проистекать из беспокойства по поводу сексуальности в целом, из страха, что их тела физически неполноценны, или из страха, что их нагота делает их тела – и личности – открытыми и незащищенными».
Я: Звучит очень похоже.
Хантер Сосед: Ты не казалась слишком обеспокоенной, когда увидела мое тело.”’
Я улыбаюсь.
”‘Я: Ага, только едва не уронила свой телефон… и, возможно, у меня немного потекла слюна)
Хантер Сосед: Ты мне льстишь)
Хантер Сосед: Итак, если мы исключим этот фактор, то это означает, что твой страх наготы исходит либо от того, что ты боишься секса, либо от того, что ты боишься быть физически и/или эмоционально незащищенной и уязвимой. Не думаю, что его основой является физический дефект, потому что ты сказала, что твое тело такое же, как у среднестатистической женщины твоего возраста. Хотя я серьезно сомневаюсь в том, что в тебе есть хоть что-то среднестатистическое, милая Айви.”’
Этот мужчина… Этот совершенно удивительный незнакомец. Он находит время не только для того, чтобы поболтать со мной, но и для того, чтобы изучить мои проблемы и обсудить их, чтобы попытаться помочь мне во всем этом разобраться. Кто, черт подери, так делает? Даже мои друзья столько не говорят об этом.
Конечно, я не обсуждаю открыто свои проблемы с друзьями.
Так почему же мне так комфортно обнажать душу перед этим парнем? Рассказывать ему о своих самых сокровенных страхах?
Глава 4
Оуэн
Моя женщина страдает гимнофобией. Эта великолепная богиня с полными сиськами и сочной задницей, ради которой я, да и любой живой мужчина ползали бы на коленях. И этой киской. Я видел ее только из окна, но знаю, что если бы мог приникнуть к этим побритым розовым створкам и коснуться языком девственного лона, эта красота просто таяла бы у меня во рту.
Кто заставил тебя стыдиться своего умопомрачительного тела, моя милая девочка?
Айви: Если я расскажу тебе еще что-нибудь сегодня, дорогой Хантер, мне придется тебя убить. И, судя по твоему телосложению, придется все как следует продумать, так как у меня точно не хватит сил тебя завалить, потому что я слишком ленива, чтобы делать кардио. Блин, если я тебя убью, тогда мне придется тащить твое тело в машину, потом из машины, потом… черт. Яму копать надо? Ладно, я только что поняла, что эти сообщения может кто-нибудь прочитать, и мое алиби пропало.
Я смеюсь. Айви остроумная, веселая, очаровательная, трахабельная и абсолютно вся моя. Но, если брать ее отклонение, то считаю, что его причиной является первый вариант. Она не боится быть эмоционально открытой и уязвимой. Айви не хватает близости, потому что она ее страшит.
Это будет первое, что я поменяю. Я научу ее, как поклоняться моему телу, как сидеть у моих ног, умоляя позволить поскакать на моем члене, словно созданная для него. Потому что так и есть. И пока она поклоняется мне, я буду восхвалять ее, пожирать своими чувствами – осязанием, зрением и вкусом. Затем я войду в нее, и пока она будет достигать кульминации на моем члене, я скажу, что ее тело создано, чтобы принимать и доставлять удовольствие только нам двоим.
Я заставлю ее осознать свою ценность. Когда я доберусь до Айви, у нее не останется никаких страхов, кроме боязни остаться без меня.
В Айви и в той страсти и вожделении, которые я к ней испытываю, заложено гораздо больше. Но прямо сейчас каждый вдох, который делаю, заставляет ее хотеть меня, и я убежден, что именно так смогу сделать ее полностью своей. Я хочу трахать ее до тех пор, пока единственными словами в ее словарном запасе не станет мое имя и «еще, пожалуйста!»
Я улыбаюсь тому, как она шутит над своим собственным комментарием, гордясь тем, что сменила тему разговора. Я позволю ей так считать.
Я: Ты шутишь, так что я думаю, что все это саморазвитие продвигается хорошо. Ты любишь помогать людям. У тебя великолепная охренительная улыбка. И ты остроумна. Осторожно, Соседка по номеру, я могу влюбиться в тебя.
Представляю, как она кусает губу, замерев на секунду, а затем встает и идет к своему зеркалу в полный рост, обнаженная, если не считать едва заметных кружевных черных трусиков, выглядящих, словно они нарисованы на ее изысканной плоти – настолько идеально они ей подходят. Посмотрев на свой экран, вместо танцующих точек я вижу активный значок камеры, указывающий на то, что она делает снимок, и хмурю брови. Неужели Айви делает то, о чем я думаю. Дыхание перехватывает от волнения, и во мне закипает и ярость.
– Не делай этого, непослушная девчонка, – шиплю я.
Мой член твердеет от одной мысли об этом. Блядь!
Я смотрю на экран своего телефона, ожидая ее следующего шага и молясь, чтобы Айви прислала мне фото своего великолепного тела, но одновременно пылаю от гнева. Она не знает, кто я такой, и мысль о том, что она отправляет первому попавшему свое обнаженное фото, буквально сводит меня с ума. Конечно, это я, но она этого не знает. Я не хочу, чтобы Айви делилась фотографией своего тела.
Мысленно я борюсь сам с собой, общая концепция моих мыслей не имеет никакого рационального смысла. Задерживаясь на границе двух полярно противоположных эмоций, и словно стоя на краю обрыва, жду.
Но тут ее уверенность в себе, должно быть, исчезает, потому что значок камеры заменяется танцующими точками. Я выдыхаю, не осознавая, что задерживал дыхание. Я все еще не знаю, какая сторона моего мозга победила бы, но ее ответ отвлекает меня от этой мысли.
Айви: Не делай этого. Разве мои сообщения ничему тебя не научили? Вообще-то я изложила свои планы о том, как убить тебя. Если ты влюбишься в меня, то это превратит тебя в мазохиста. #простоговорю #неосуждаю
Я смеюсь, но тут срабатывает будильник, сигнализируя о том, что мне нужно ложиться спать, чтобы утром я мог позаниматься в спортзале со своим тренером. Если я опоздаю на занятие из-за того, что проболтал с Айви всю ночь, он надерет мне задницу еще сильнее. Что было бы ужасно, потому что я сейчас в безупречной форме.
Я: Верно, верно. Что ж, уже поздно, и мне пора отдохнуть. Ты тоже должна это сделать, милая Айви. Не мечтай сегодня слишком долго о моих восьми кубиках пресса)
Айви: Не льсти себе) Спокойной ночи, Сосед по номеру.
Выключив свой новый телефон, я иду в спальню. Не могу дождаться, когда поговорю с Айви снова.
На следующее утро будильник срабатывает в четыре утра, и я тащу свою задницу в спортзал. Там уже находятся мой тренер и Мэнни. Сегодня тренировочный день, и мы планируем поработать на боксерском ринге. Мне это нужно. Я почти не спал прошлой ночью, слишком поглощенный мыслями об Айви. О том, чем она поделилась, и о том, чем едва не поделилась. Я представляю, как она делает этот снимок, и мысль о том, что она отправит его какому-то мужчине, который не является мной, буквально заставляет меня кипеть от ярости.
Я на грани безумия. Поэтому делаю, что умею лучше всего, так как охвачен яростью, возбуждением и напряжением. Я бью сильно, показывая тренеру, что мне не до шуток, и он должен быть сегодня осторожен со словами. В большинстве случаев он имеет тенденцию выносить мне мозг, и обычно я не возражаю. Черт, я даже возвращаю это ему в десятикратном размере. Но не сегодня.
Когда прошлой ночью я, наконец, заснул, то в своих снах увидел Айви. Это был не обычный сон – тот, где она, стоя на коленях, сосет мой член, с любовью глядя на меня. Нет, в этом сне она общалась с другим мужчиной. Я не мог разобрать его черты. Это была скорее тень, и Айви смотрела на него своими великолепными глазами так, как должна смотреть только на меня.
Когда неизвестный, протянув руку, коснулся ее спины, мне захотелось разорвать его на части. Но я не мог это сделать. Я проснулся в холодном поту, и тогда меня осенило.
Я ее преследователь.
Айви ни за что не влюбится в своего преследователя.
Я улыбнулась ей, и женщина улыбнулась в ответ.
– Она мне нравится, Макс, ― сказала женщина. ― Не спугни ее.
– Она снимает комнату через улицу,― Макс засмеялся.
Женщина занялась семьей в кабинке и одну за другой расставила перед ними тарелки. Вернувшись к нам, она положила руку на бедро.
– Как я и сказала, не спугни ее.
Я наморщилась.
– Все так плохо?
– Вы действительно останетесь на ночь?
Она смерила меня взглядом от макушки до пяток.
– Вы не похожи на обычную постоялицу «Альпин Инн».
Ох, дерьмо. Что это значило? Там сдают комнаты на час?
– Боюсь спросить, а кто же там обычно останавливается?
– Не слушайте ее, ― сказал Макс, доставая из-под столешницы тряпку и протирая стойку. ― Я выделю вам комнату в тихом уголке. Там будет тихо как на кладбище.
Официантка смерила его взглядом.
– Что? ― спросил Макс, разводя руками. ― Как бы то ни было, Рут, сегодня у меня нет других гостей, кроме Большого Джо и Джерри, так что мисс…
Он смотрел на меня ожидая, когда я назову свое имя.
– Карли, ― осторожно произнесла я.
– Так что, мисс Карли, ― сказал Макс с усмешкой, ― вы получите тишину и спокойствие.
– Ага, ― произнесла Рут, с решительностью поворачиваясь ко мне.
– Я попрошу Франклина принести комплект постельного белья, когда мы встретимся на перерыве.
– Эй! ― запротестовал Макс. ― Не порти репутацию моего заведения!
– Когда ты в последний раз заказывал новое белье для той дыры, что ты называешь мотелем? ― спросила Рут, уперев руки в бока.
Он выпрямил спину.
– Этот разговор сейчас неуместен.
Женщина повернулась ко мне, натянув улыбку.
– Вот поэтому я попрошу своего мужчину принести вам простыни. Не беспокойтесь. Я купила новые простыни пару месяцев назад, когда мы ездили в Костко, Ноксвиль. Простыни плотностью в четыреста нитей, они гладкие, как шелк, ― сказала она, ее акцент стал сильнее на последних словах.
Рут сердито посмотрела на Макса.
– Чертов скряга слишком скуп, чтобы купить хорошие простыни.
– Рут, ― произнес Макс со вздохом, ― из-за тебя она подумает, что мой мотель недостаточно хорош для нее.
– Может, это потому, что так и есть, ― огрызнулась она.
– Я застряла здесь, ― призналась я. ― У меня сломалась машина, а Вайатт сказал, что ремонт займет пару дней. Прежде чем струшу, я добавила: ― Если кому-то здесь нужна временная помощь, я свободна.
Рут облокотилась рукой о барную стойку и переглянулась с Максом.
– Нам нужна официантка, так как Лула сбежала в Чаттануга с дальнобойщиком. Тебе стоит нанять Карли, пока она не вернулась.
– Я еще не решил, позволю ли Луле вернуться снова, ― проворчал Макс. ― Я устал от того, что она убегает каждый раз, как взбредет в голову, а потом возвращается, словно ничего не случилось.
– Кого ты обманываешь? ― спросила Рут, пренебрежительно покачав головой. ― Она сбегает уже не в первый раз и явно не в последний. Ты возьмешь ее назад, как и всегда.
Я решила вмешаться, прежде чем они начнут спорить.
– Я не ищу постоянную работу, но, конечно же, я поработаю, пока не уеду или, пока Лула не вернется. Я работала официанткой, когда…
Я заткнулась до того, как сказала «училась в колледже». У прежней меня была степень магистра по начальной педагогике. ШарлинМур кое-как закончила среднюю школу. От этой мысли на меня накатила новая волна тоски. Я любила преподавать, но диплом слишком сложно подделать. Мысль о том, чтобы вернуться в университет еще на пять или шесть лет, чтобы изучать то, что я уже знаю…
Я могу поплакать позже. Сейчас я должна закончить предложение, которое я оставила висеть в воздухе, прежде чем мои новые знакомые посмотрят на меня с тем же подозрением, которое я заметила в глазах Вайатта. Конечно, не важно, если они посчитают меня странной. Через пару дней я увижу это место в зеркале заднего вида.
Воспользуйся шансом, Карли. Тебе нужны деньги.
– Я работала официанткой, когда жила в Мичигане, прежде чем переехала в Атланту.
Слишком много подробностей. Ты выглядишь нервной.
– В любом случае, ― сказала я слишком бодрым голосом, даже для моих ушей. ― Я могу поработать у вас, пока Лула не вернется. Если вы возьмете ее обратно.
– Рут права,―простонал Макс, ―Я беру эту легкомысленную девчонку назад каждый раз, но однажды, когда я скажу хватит, значит хватит.
– Ну, этого пока не предвидится, ― сказала Рут, затем смерила меня взглядом. ― Джинсы подойдут. Я принесу тебе футболку со склада. Как скоро ты сможешь начать?
– Прямо сейчас, ― ответила я, находясь в шоке. Это было слишком легко.
– Тогда пошли, ― сказала она, жестом показывая, чтобы я шла за ней в задние комнаты. ― Давай подготовим тебя к оживленному вечеру понедельника.
Я пошла за ней, таща за собой свой дерьмовый чемодан. В таверне было пусто. Оживленный вечер понедельника? Было похоже на то, что им не нужна даже одна официантка, не говоря уже о двух.
– Эй! ― окликнул нас Макс. ― Я не говорил, что она нанята!
– Мы все знаем, кто здесь настоящий босс, ― бросила Рут через плечо. ― Так что не забивай этим свою красивую головку.
Она усмехнулась.
– Ты оскорбляешь мое мужское достоинство! ― прокричал ей Макс.
– Так и есть!
Как только мы оказались в задней части здания, Рут забрала мой чемодан и отволокла его в небольшой офис, в котором едва помещался стол. Несколько ключей на пластиковых цепочках свисали с крюков на стене позади него.
– Разве Макс не владелец? ― спросила я, стараясь не переживать, что он может уволить меня в любую секунду лишь для того, чтобы показать Рут, кто здесь хозяин.
Она отмахнулась.
– Максу нравится быть лицом бара, казаться веселым парнем, но все знают, что всем здесь рулю я. Он хорошо мне платит, так что я позволяю ему изображать из себя босса.
Она подмигнула.
– Большую часть времени.
– Ты считаешь, что ему стоит уволить Лулу?
Она откинула голову назад и смерила меня взглядом.
– Проклятье, девочка. Я думала, что ты сказала, это временно.
– Что?
Затем я поняла, что она подумала.
– Нет. То есть, да. Так и есть. Я уеду отсюда, как только Вайатт починит мою машину, надеюсь, что это будет через пару дней.
Она рассмеялась.
– Я дразню тебя. Лула безбашенная и ненадежная. Но она сладкая, как сахарок, так что мы все миримся с неудобствами.
Она повела меня на склад, уставленный стеллажами с коробками. Вдоль дальней стены стоял металлический шкаф, а под ним коллекция шкафчиков поменьше. На некоторых из них висели замки, но остальные были открыты. Из стены торчало несколько крюков для верхней одежды. Лишь два использовались ― с одного свисало темно-синее женское пальто, а со второго мужская рабочая куртка. Меня поразило, что она выглядела слишком большой для Макса.
Она увидела мой взгляд и рассмеялась.
– Она принадлежит Крохе, повару. Я познакомлю вас через минуту.
– О.
Конечно здесь был повар. Скорее всего, не один, но размер этой куртки напугал меня. Она явно была из магазина для крупных мужчин, что значило, что Крохой его назвал какой-то умник.
– Повесь пальто, пока я ищу тебе футболку, ― сказала Рут, доставая пластиковую корзину с нижней части одной из полок.
– Да, хорошо.
Я попеременно сняла пальто с каждого плеча, чтобы мне не пришлось расставаться с сумочкой.
Рут, казалось, заметила мое нежелание расставаться с сумкой, но промолчала, продолжив рыться в небольшой стопке футболок в корзине.
– Может быть немного мала, ― сказала она, бросая одну из них мне, ― но похоже, что у тебя хорошие титьки, так покажи их, милая. Уверена, что тебе нужны деньги на оплату этого многодневного ремонта, а это значит, что тебе понадобятся чаевые. Тебе повезло, ведь сегодня футбольный вечер понедельника, сладкая. Милое личико, хорошая грудь и что-нибудь новенькое и заманчивое для парней? Они отвалят тебе хорошие чаевые, если будешь мила.
– Насколько мила? ― с опаской спросила я.
– Не так мила, как ты намекаешь, ― она рассмеялась.―Макс этого не потерпит, ни с твоей, ни с их стороны. Так что не обещай хорошую награду, как закончишь свою смену, так как он уволит тебя в мгновение ока. С другой стороны, он не потерпит, чтобы кто-либо из мужчин лапал тебя, так что сразу же сообщай кому-либо из нас, если такое случится. Поняла?
Огонь в ее глазах подсказывал мне, что она готова расписаться под каждым словом. Я вздохнула с облегчением.
– Без проблем.
– Хорошо, ―сказала она коротко кивнув. На ее лице появилась улыбка.― Думаю, мне понравится работать с тобой.
– Думаю, мне тоже, ―я улыбнулась в ответ.
– Посмотрим, что ты скажешь в полночь, ― Рут рассмеялась.
Глава 5
Айви
Сегодня на мне меньше косметики, что происходит, когда время от времени я решаюсь на смелые шаги. Я хорошо спала этой ночью, все мои мысли были о Хантере. Не могу поверить, что такое произошло на самом деле, и что я открылась ему. Для меня не просто впускать людей в свою жизнь, но это часть моего самосовершенствования. Приятно находить новых друзей. Так почему бы и нет?
Я покупаю себе кофе, зеленый чай для Дженики и черный колд брю для доктора Сейджа.
– Дженика, не переживая, все под контролем. Спасибо, сучка, – язвительно замечаю я, приветствуя свою подругу, и пытаюсь протиснуться в дверь с занятыми руками.
Волосы Дженики собраны в озорной пучок, необычный и на сто процентов передающий ее темперамент. Сегодня ее макияж более яркий, и соответствует летним тенденциям, о которых мы читали в интернете между приемами пациентов.
– Не за что, – пожимает она плечами, и я закатываю глаза.
Поставив напитки на стол, я снимаю сумку с плеча и плюхаюсь на свое место.
– Ты не поверишь, что произошло вчера ночью.
– Тебе приснился Джон Сноу из «Игры престолов»?
Это замечание приводит к еще одному из моих приемчиков – закатывание глаз, – которые я оставляю в основном для Дженики.
– Нет, я приберегу свои сны для Антонио Бандераса, – иронично замечаю я, получая в ответ великолепную улыбку подруги. Включив свой компьютер и введя пароль, я поворачиваюсь на кресле к Дженике и вижу, что она сидит, изогнув бровь в выражении «я жду». – Мне написал Сосед по номеру.
Дженика молчит, прикусив кончик ручки зубами, ее лицо непроницаемо и бесстрастно. Непонятно, о чем она думает. Когда, кажется, проходит небольшая вечность, она фыркает.
– Херня, никто тебе не писал. – Она качает головой, затем поворачивается к своему компьютеру и возвращается к заполнению истории болезни пациентов.
– Я серьезно. Он написал мне. Его зовут Хантер. Это правда, Дженика, и, клянусь, я едва не облажалась.
Так я частично возвращаю внимание Дженики.
Слегка повернув ко мне голову, она подозрительно щурится, пытаясь решить, говорю ли я правду или развожу ее.
– Докажи. Я хочу увидеть переписку.
Качая головой, я достаю телефон из сумочки и прокручиваю нашу с Хантером переписку до самого первого сообщения. Я не хочу показывать Дженике слишком много, не желая, чтобы она узнала, что я раскрыла один из своих самых больших секретов, про который не говорила даже ей, незнакомцу. Дженика – легкий добродушный человек, но все же думаю, ей будет немного больно. Она моя лучшая подруга.
Я смотрю, как она перечитывает текст – одна, две, три прокрутки экрана вниз.
– Хорошо, можешь называть меня самой недоверчивой сучкой на планете, – говорит она с ужасной попыткой изобразить британский акцент.
– Это еще мягко сказано, – хихикаю я. – Теперь ты британка?
– Боже упаси, но, о, мой бог! Ты с ним флиртовала и писала сообщения эротического содержания? – интересуется она, поигрывая бровями, и я краснею, моя гимнофобия начинает выползать вперед.
– Нет. То есть… – Я замолкаю, а затем фыркаю. – Ты не можешь осуждать меня, когда я рассказываю тебе это! – Я бросаю на нее гневный взгляд.
– Не буду! Рассказывай, скоро придет миссис Писсон.
Я смеюсь над прозвищем, которое она дала одной из наших пациенток, миссис Ниссон. У нее куча кошек, и она всегда пахнет их мочой.
– Мы общались, немного флиртовали, но не совсем в традиционной манере. Это был скорее пассивный флирт. Но… я едва не прислала ему свое обнаженное фото, Дженика, – шиплю я.
От этого комментария ее брови подскакивают буквально к линии роста волос.
– Ты грязная девчонка! Подожди, ты говоришь, что почти сделала это. Что тебя остановило? – спрашивает она, толкнув меня в плечо, и я, уронив голову на руки, качаю ею и испускаю раздраженный стон.
– Он. Боже, он. Я не могу даже думать о том, чтобы показать себя кому-то, кроме него.
Подруга знает, о ком я говорю. Мне не нужно произносить его имя.
– О, Айви, ты не можешь продолжать тосковать по нему. Иногда он такой холодный и отстраненный. Ты знаешь, что не можешь пересечь эту черту. – Дженика отключает свой сарказм, и ее голос становится тише, как будто она только что вошла в логово львицы и ей нужно успокоить ее.
– Я знаю это, но все равно на тот момент это казалось неправильным. Я не могу встречаться или даже разговаривать с мужчинами, не представляя на их месте его. Но они – это не он.
И как будто я наколдовала этого человека своими мыслями, в офис входит доктор Сейдж. Безупречный, в шикарном костюме-тройке без галстука, но при этом в слегка небрежном образе. Мое дыхание сбивается, а пульс подскакивает до двухсот ударов в минуту. Встав на дрожащих ногах, я едва не теряю равновесие, но чудом восстанавливаю его, оперевшись рукой о регистрационную стойку.
– Доброе утро, доктор Сейдж. Ваш любимый колд брю, – говорю я дрожащим голосом.
Он смотрит на меня, и я бы хотела, чтобы это был взгляд желания и похоти, но выражение лица непроницаемо. Это заставляет меня еще больше осознать свою неуверенность и страхи. Я сглатываю комок в горле, когда доктор Сейдж останавливается и берет свой холодный кофе из моей руки. Наши пальцы соприкасаются, и, клянусь, я чувствую электрический разряд, как в каком-нибудь второсортном любовном романе.
– Спасибо, Айви. Как раз то что нужно. Я поздно лег спать, просматривая истории болезни. Кстати, я хотел бы увидеть последний анализ крови миссис Дауэр, который она сделала в больнице. Я увидел кое-что тревожное на ее УЗИ и хочу проверить, но мне нужны все результаты ее пребывания в больнице. Они мне понадобятся не позже одиннадцати, так что положите их на мой стол.
Я моргаю, мой рот открывается и закрывается в шоке. Это самое большое количество слов за один раз, которое босс говорил мне, и это первый раз, когда он дал мне задание, отличное от моих обычных задач отвечать на телефонные звонки, приветствовать пациентов и провожать их после приема.
Я успеваю только кивнуть, как доктор Сейдж направляется к своему кабинету, и я, затаив дыхание, смотрю как он уходит. Костюм плотно облегает его тело, демонстрируя каждую мышцу. Как только он закрывает дверь своего кабинета, я выдыхаю. У меня начинает кружиться голова.
– Сядь и отдышись. Я отправлю по факсу запрос о результатах обследования миссис Дауэр. Даже не думай, что мы закрыли тему, – говорит Дженика, вырывая меня из моих мыслей и оставляя сидеть за столом. Я оглядываюсь, пытаясь вернуть все обратно.
Вот что этот мужчина делает со мной. Он хладнокровен и резок по отношению ко мне, но тут-то и проявляется моя ебанутость и извращенность.
Мне это нравится. Мне нравится, как он заставляет меня чувствовать. Я жажду получить его одобрение и хочу понравиться ему. Из-за фобии я боюсь близости и многих других вещей, поэтому такое пренебрежительное отношение ко мне со стороны доктора Сейджа вызывает напряжение в животе, горячее ощущение между бедрами и давление в груди. Становлюсь жаждущей его внимания.
Я едва не отправила свое обнаженное фото незнакомцу – то, что по моему мнению должно было помочь с моей боязнью близости. Я проверяла свои границы, но не хотела делать это ни с кем, кроме мужчины, которого не могу иметь. Так что теперь я сижу здесь в беспорядке, пока мои нервы скручиваются в тугие узлы в животе, и не знаю, что делать.
Дженика уже все это слышала и всегда говорит мне то, что я не хочу понимать. И прямо сейчас, когда адреналин в крови еще высок, я хочу, чтобы мне сказали то, что я хочу услышать. Что-то овладевает мной, и я не могу остановить ни свои руки, ни свой разум от того, что они делают – создают альянс.
