Текст книги "Люди Черного Креста"
Автор книги: Руслан Мельников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 14
Он выводил свою небольшую группку из сплошной мясорубки, в которой сражались люди и твари. Куда идти, Виктор знал. Вон туда, к покинутой ставке, где лежат расстрелянная пулеметчиками гигантская птица и перевернутая птицей автоповозка из колонны Магистра.
Рубились все. Яростно, самозабвенно, не замечая ничего и никого вокруг. Инквизиторы тоже ввязались в схватку и уже не могли препятствовать дезертирам.
Расталкивая ландскнехтов и рыцарей-крестоносцев, отмахиваясь мечами от раскрашенных воинов в перьях, от мутировавшего зверья и порхающих над головами ящериц и бабочек, группа Виктора выходила, выбиралась, выдиралась из боя.
Это была не их битва. За Черный Крест и Святую Инквизицию пусть гибнут фанатики-рыцари и зомбированные Ковчежцем наемники. А у них есть дела поважнее. Найти, к примеру, поморскую карту, жизненно необходимую для Сибирского княжества. Но для начала – просто выжить самим. Мертвецы не могут искать карты.
Опрокинутая автоповозка из кортежа Магистра была сейчас их единственным шансом. Помятая, со снесенным верхом, но вроде бы не совсем убитая. Если они успеют поставить ее на колеса, если смогут завести…
Они все-таки вырвались из общей свалки. Пробежали мимо опустевшей ставки Йохана Остландского к лежавшей на боку автоповозке. Это был открытый чиненый-перечиненный внедорожник, переделанный под военно-транспортные нужды Инквизиции. Упряжный бампер, к которому удобно пристегивать быконей. Навесные бортовые щиты с бойницами – деревянные, обитые железом. Обломки турели от снесенного пулемета (сам искореженный пулемет лежит далеко в стороне и выглядит так, будто побывал под танковыми гусеницами). Кормовая надстройка, приспособленная для перевозки десанта, грузов, бомбард или тяжелых самострелов.
Сейчас на корме располагалась треснувшая подъемная платформа с десятком стволов – покрупнее, чем у ручных самопалов, но поменьше, чем у бомбард. Стволы установлены по-хитрому: веером, причем одни чуть приподняты, другие – чуть опущены. Видимо, за счет этого максимально увеличивался сектор обстрела. Если садануть с такой многостволки картечью – получится не хуже, чем из пулемета. На близкой дистанции выкосит все нафиг. Только это будет одноразовое удовольствие: перезаряжать такую дуру слишком долго и хлопотно. Да и нечем, в общем-то: ящики с боеприпасами разбиты, порох и картечь рассыпаны по земле.
Возле машины лежал экипаж – Инквизиторы, попавшие под удар гигантской птицы. Водитель, пулеметчик, помощник пулеметчика с двумя пистолями за поясом и связкой зарядцев на перевязи, арбалетчик. А вон там – еще какой-то рыцарь. Слетевший с головы шлем, сломанные, неестественно вывернутые ноги, пустые ножны: меч отлетел в сторону. Сам крестоносец уткнулся мордой в землю.
Вроде бы все мертвы.
Расстрелянная Инквизиторами птица – сейчас она походила скорее на груду окровавленных слипшихся перьев – тоже не подавала признаков жизни.
Подбежали ближе. Нет, мертвыми здесь были не все. Один выжил. Рыцарь с переломанными ногами вдруг зашевелился. Перевернулся на спину, с трудом приподнялся на локте. Лицо и волосы в крови. Клочковатая борода – тоже в липких грязно-красных колтунах. Стиснутые бледные губы, нос с отчетливой горбинкой, кустистые брови. Глаза горят безумным огнем. Рука ищет меч, которого нет в ножнах.
Костяника вдруг встала как вкопанная.
– Ты чего? – Виктор тоже остановился. – Идем!
– Слышь, тетя, не тупи, – грубо поторопил Костоправ. – Попой шевели давай, да!
На счету каждая секунда, а Костяника все стоит на месте. Только зачем-то подняла забрало. Лицо девушки было бледным и жестким, между век – словно кровавые разрезы. Костяника смотрела на покалеченного крестоносца сверху вниз. Он смотрел на нее.
* * *
– Ты! – хрипло и едва слышно выдавил рыцарь. Глаза Инквизитора полыхнули ненавистью. – Ведьма! Отродье Скверны!
Крестоносец говорил по-русски. На губах пузырилась красная слюна.
– Себастьян, – произнесла Костяника незнакомым севшим голосом, ни к кому конкретно не обращаясь. – Это брат Себастьян.
Ах, вот оно что! Инквизиторский посол. Похититель поморской карты. Они все-таки встретились.
Слова Костяники расслышал не только Виктор.
Василь и Змейка бросились к раненому. Первый – с явным намерением убить. Вторая хотела спросить.
Змейка на миг опередила Василя. Оттолкнула руку помора с обнаженным кошкодером, сама чуть не прыгнула на Инквизитора, закрывая его своим телом.
– Где карта, крестоносец?! – прошипела Стрелец-баба. – Поморская карта? Где она?
Тонкие губы брата Себастьяна изогнулись в вымученной улыбке.
– Уже далеко, – он мельком глянул в ту сторону, где скрылся кортеж Магистра.
Этот непроизвольный взгляд не укрылся от Виктора. Похоже, они на верном пути. Надо догонять Йохана.
– Вам не добраться до карты. Ни вам, ни им, – теперь Инквизитор смотрел туда, где перьеносцы сминали сопротивление последних орденских отрядов. Крестоносец тихонько засмеялся.
Впрочем, его слабый смех почти сразу же перешел в хрипение и кашель. Брат Себастьян умирал.
Что ж, то, что нужно было знать, они узнали. И даже если их обманули, добиваться правды нет уже ни времени, ни возможности.
Змейка отступила. Над Инквизитором склонился Василь.
Помор сделал все молча и быстро. Торопливо даже. Словно опасаясь, что смерть придет раньше и опередит его. Удар мечом-кошкодером. Сталь, вспоровшая горло. Хрип, кровь, агония…
Больше брату Себастьяну никогда не быть послом. Разве что от этого мира – в мир мертвых.
Василь с хмурым видом переступил через тело крестоносца. Судя по всему, радости помору эта казнь принесла немного. Безрадостное удовлетворение – да, возможно, но не более того.
Василь имел полное право поступить так, как поступил. Во всяком случае, осуждать его за расправу над безоружным и беспомощным орденским рыцарем Виктор не стал бы. Хвалить за такое тоже не очень хочется, но и понять помора можно.
Василь потерял всё и всех. И брат Себастьян, впустивший викингов в Соловецкую крепость, был прямым тому виновником. А в мире должна быть хоть какая-то справедливость и должно быть возмездие. Наш мир стал слишком жесток и несправедлив, чтобы обходиться без этого. Без справедливой жестокости и без жестокой справедливости его, увы, лучше не сделать. А хуже он день ото дня становится сам, благодаря таким вот Себастьянам.
Но брат Себастьян умер, а им нужно жить дальше. После смерти, как водится, продолжалась борьба за жизнь.
– Ну-ка взяли! – Виктор навалился на автоповозку. Костоправ и Василь помогли.
Машина качнулась.
– Еще р-р-раз!
Змейка и Костяника присоединились к мужчинам.
Сзади кипела битва. К ним в любой момент мог прорваться какой-нибудь перьеносец или мутант. В них могли выстрелить из лука или самопала, бросить копье или швырнуть метательный топорик. Но никто не отвлекался и даже не оглядывался назад. Впятером они сосредоточенно раскачивали самоходную повозку, которая еще могла увезти их отсюда.
Или уже не могла…
– Давай-давай-давай! – подбодрил спутников Виктор.
– Мля-мля-мля! – процедил сквозь стиснутые зубы Костоправ.
И…
– Ёпс!
У них получилось! Автоповозка встала на колеса. С грохотом отвалился державшийся на соплях бортовой щит. Но в целом машина казалась работоспособной. Правда, казаться – еще не значит быть таковой.
Прежде чем ликовать, следовало хотя бы завести двигатель.
– Куда собрались, голубчики? – раздался за их спинами чей-то голос – злой, сорванный и хриплый. Знакомый.
* * *
Виктор обернулся.
Кошкодер! Надо же, тоже выжил! И тоже выбрался из боя. Вот только чего это ему стоило? Капитан русской роты был весь – с ног до головы – перемазан кровью. Судя по всему – чужой.
Шлема на Кошкодере нет. Панцирь на груди распорот. На лице – свежая рана. Черная повязка сбилась и уже не прикрывает пустую левую глазницу. Правый глаз недобро посверкивает. Короткий меч, которому капитан обязан своим прозвищем, лежит в ножнах. Сейчас Кошкодер предпочел другое оружие. В окровавленных руках – два пистоля. Ага, оба взяты у убитого крестоносца – помощника пулеметчика. Пистоли направлены на подчиненных. Один ствол, между прочим, смотрит на Виктора.
Выстрелит? Нет? Пистольный заряд ведь мечом не остановишь.
– Дезертируете, значит? – упрек в голосе. Кривая усмешка на сжатых губах. – Удираете, пока другие гибнут? Спасаете свои шкуры?
Та-а-ак… В капитане проснулась верность долгу? «Как же не вовремя!» – с досадой подумал Виктор. Или это верность ландскнехтскому братству? Хотя наемник и верность кому бы то и чему бы то ни было – понятия плохо сочетающиеся, но мало ли…
– Что, мать твою, благородство в заднице взыграло, да? – осведомился Костоправ, хмуро глядя на Кошкодера.
– Погоди, – Виктор отстранил лекаря и сам обратился к командиру… к бывшему уже своему командиру. – Послушай, Кошкодер, – он старался говорить спокойно и убедительно: – Твоего хваленого строя больше нет и…
– Я знаю, – перебил капитан. – Там, – Кошкодер мотнул головой назад, туда, где шла битва, – ловить уже нечего, так что я еду с вами.
Это была не просьба, это был ультиматум.
Ну что ж, теперь хотя бы понятно, почему Кошкодер стоит здесь и держит их на мушке.
– Я не стану спрашивать, зачем вы вспороли горло крестоносцу, – Кошкодер бросил быстрый взгляд на брата Себастьяна. – Мне это не интересно. Мой интерес сейчас – поскорее слинять отсюда.
Виктор переглянулся с товарищами. Те выглядели озадаченными. Вообще-то брать с собой попутчиков не входило в их планы, но время на препирательства тратить не стоило.
– Хорошо, – Виктор кивнул. – Поеха…
Кошкодер сунул пистоли за пояс и вскочил в машину, прежде чем он договорил.
– …ли.
Капитан сел за руль и уже запускал мотор. Похоже, одноглазый умел обращаться с автоповозками.
Двигатель завелся с третьего раза.
– Ну и чего тормозим? – недовольно бросил Кошкодер. – Долго мне вас ждать? Запрыгивайте, давайте!
«Дезертируете, значит? Удираете, пока другие гибнут? Спасаете свои шкуры?»… Виктор хмыкнул. Ну-ну…
* * *
Кое-как, но они все же разместились в автоповозке. Виктор сел возле Кошкодера. Костянику и Змейку пихнули в середку. Костоправ с кистенем приподнялся над кормой. Василь наспех осмотрел Инквизиторскую многостволку. Орудие было заряженным, готовым к бою и, в отличие от верхнего турельного пулемета, почти не пострадало при налете пернатого монстра. Разве что подъемная деревянная станина, при помощи которой можно было двигать стволы, потрескалась и перекосилась. Непонятно было, удержится ли многоствольная бомбарда на такой платформе при стрельбе, или стволы посрывает отдачей.
В прикрепленном к правому борту канонирском сундучке, как и положено, хранились зажигалка и просмоленный фитильный факелок на короткой рукояти. В общем, при крайней необходимости, можно и пальнуть. Правда, только по тылам.
Кроме того, в машине обнаружился походный запас провизии – сухпай, состоявший в основном из солонины и сухарей. На них экипаж автоповозки мог продержаться несколько дней.
Еще одной приятной находкой оказался чудом уцелевший армейский бинокль в защитном футляре и дополнительной обмотке из кожи быконя. Вполне уместная на машине боевого охранения оптика обнаружилась в ящичке, прибитом к дверце, возле которой сидел Виктор.
Кошкодер осторожно тронул машину с места. Поехала. Задребезжала, но не заглохла. Уже удача: значит, нутро автоповозки, в отличие от того, что снаружи, не сильно побилось. Капитан чуть поддал газу…
Спереди – из-за шатров ставки – наперерез им выбежал перьеносец в разрисованных доспехах и с раскрашенным лицом. «Уже прорвались, гады!», – успел подумать Виктор.
В воздухе что-то мелькнуло. Бум! В ржавом капоте застрял небольшой метательный топорик с пучком перьев на обушке.
Побитая машина с устрашающим громыханием неслась прямо на перьеносца, однако тот не отступил. Наоборот – метатель топора с воинственным улюлюканьем бросился ей навстречу.
Прыжок…
Боднуть упрямца бампером не удалось.
Перьеносец сумел зацепиться за расшатанный лобовой щит автоповозки. Из-за щита показались перекошенная рожа в разноцветных полосах и шлем с целым перьевым кустом. Нападавший ударил через щит длинным то ли ножом, то ли мачете. Виктор едва успел перехватить противника за запястье. Перьеносец дернулся. Сильный, зараза! Такого долго не удержишь. Впрочем, долго и не потребовалось.
Кошкодер, не отрывая от руля одной руки, другой направил пистоль в размалеванное лицо.
– Морду прикрой, – посоветовал он Виктору.
Щелкнул кремневый замок. Подскочила крышка затравочной полки. Вспышка, выстрел. Кровавый фонтан. Голова перьеносца раскололась прямо в шлеме, заляпав содержимым черепной коробки капот, лобовой щит и руку, которой Виктор едва успел заслонить лицо. Шлем в мозгах, крови и перьях, кувыркнувшись, залетел в автоповозку, а его обладатель свалился под колеса.
– У-у-у, чудо в перьях, мать твою перемать и еще два перышка в жопу! – послышался сзади раздраженный комментарий Костоправа.
– Почему два? – весело спросил Кошкодер.
Пауза. Ответ:
– Потому что три – слишком жирно будет.
Нервно хихикнула Змейка.
Ставка Магистра осталась позади. А вскоре машина покинула лагерь.
– Езжай по следам колонны, – подсказал Кошкодеру Виктор. – Попробуем догнать Магистра.
Следы Инквизиторских автоповозок и быконей были хорошо видны на пыльной дороге, а Кошкодер оказался неплохим водителем. Присутствие в группе капитана уже начинало себя оправдывать. Может, оно и к лучшему, что Кошкодер отправился с ними. Прикрыть, если что, сумеет, да и толмач на землях крестоносцев не помешает.
Далеко впереди виднелся лес. Эх, только бы добраться до него!
* * *
Погоня за ними все-таки увязалась.
– Эй, газу прибавьте там! – крикнул сзади Василь.
Виктор оглянулся. Порыв ветра как раз отклонил выхлопы и поднимающуюся из-под колес пыль. Стало видно, как автоповозку догоняет небольшая стайка бабочек с крыльями-лезвиями и пара пернатых ящеров.
Видимо, пускать за одной-единственной машиной птицу-великана было нецелесообразно. Но вот летунов поменьше на беглецов все-таки натравили.
Василь запалил фитиль и приготовился дать залп из расшатанного многоствольного орудия. Рискованно, конечно, но придется.
О прицельной стрельбе на ходу, да при такой тряске речи идти не могло. Впрочем, Инквизиторская многостволка и не являлась орудием точного боя: отсутствие меткости компенсировалось за счет густого снопа картечи. Вот только выстрелит многоствольная бомбарда на треснувшем лафете только один раз. Перезарядить ее времени не будет.
А вот удастся ли сбить всех преследователей сразу – это большой вопрос.
Преследователи между тем приближались. Твари летели над самой землей, словно специально укрываясь за дымным и пыльным следом автоповозки. «Хитрые сволочи», – подумал Виктор.
– Да ядрена ж копоть! – Костоправ заволновался. – Быстрее, Кошкодер, ушлепок ты кривоногий!
– Че? – опешил от наглости бывшего подчиненного ландскнехтский капитан.
– Суп харчо через плечо! Костылями шевели, опупенец одноглазый! В педали не попадаешь, что ли, мать твою?!
Лекарь мог высказать Кошкодеру еще много чего ласкового и не очень.
– Варежку захлопни! – тот попытался на корню пресечь эту возможность.
Вообще-то следовало отдать капитану должное: Кошкодер выжимал из старой машины все, на что та была способна. Повозка с мотором дребезжала, звенела и опасно подпрыгивала на ухабах, но ландскнехт не позволял ей слететь с дороги и перевернуться. Вот только бабочки и ящеры от них не отставали.
– Сам, мля, захлопни! – Костоправа несло. – Сопи в две дырочки, ас долбаный! И баранку давай крути, пока эти вафли-летучки пасть не заткнули по самую жопу!
– Догоняют! – закричала Змейка. – Они нас догоняют! Быстре-ее!
Первые самые шустрые бабочки и один из ящеров уже почти достигли кормы. А вот – и без всяких «почти».
– Догна-а-али-и-и!
Крик Змейки сорвался на визг.
К визжащей Стрелец-бабе присоединилась Костяника. Вышло громко, пронзительно, в унисон, будто специально спелись девочки.
– Держись! – предупредил Василь, чуть приподняв стволы на ненадежной платформе. – Стреляю!
Как поведет себя орудие на расшатанной станине? Слетит? Посносит всем бо́шки нафиг. Или нет? Сейчас это выяснится. Вот прямо сейчас! Не отстреливаться уже нельзя.
– Твою-у-у!.. – взвыл Костоправ.
– Ма-а-ать!.. – проорал Кошкодер.
Потом все крики заглушил грохот многоствола.
«Бжух-бжух-бжух-бжух-бжух-бжух-бжух-бжух-бжух-бжух!» – грянул долгий растянутый залп. По счастью, орудие не рассыпалось на стволы. Отдача – сильно размазанная и не такая мощная, как от крупной бомбарды, но все же весьма ощутимая, подтолкнула машину вперед. Кошкодер едва справился с управлением.
Клубы выхлопов и пыли смешались с густым пороховым дымом. Ударивший веером картечный шквал смел крылатых тварей. Брызнув кровью и сыпанув перьями, упала тушка летающей ящерицы. Жесткие крылья бабочек разлетелись как стеклянные осколки. Сами бабочки посыпались вниз, втыкаясь в землю обломанными крыльями, словно брошенные ножи.
Однако сшибить удалось не всех. Одна ящерица и четыре бабочки сумели уклониться от смертоносного снопа. Твари атаковали.
Кошкодер, не отрываясь от руля и почти не глядя назад, разрядил неиспользованный пистоль. Бухнул выстрел, заряд прошел над головами пассажиров. Еще пару бабочек разнесло вдребезги. Сверху снова со звоном посыпались осколки крыльев-лезвий. Из крыла ящерицы тоже выбило несколько перьев. Пернатая гадина дернулась в сторону, но не упала. Над кормой порхали две уцелевшие бабочки, бритвенно-острые крылья которых отчетливо звякали о борта повозки, дымящуюся многостволку и шлем Василя.
Щелкнули арбалеты Костяники и Змейки. Стрелы прошли мимо.
Нет, с этими тварями придется в рукопашную. Взмахнули мечами помор и Стрелец-баба. Чуть не задели друг друга, но в юрких летающих тварей не попали и они. Виктору лишь чудом удалось достать коротким кошкодером одну из бабочек.
Меч дзинькнул о крыло, как о подставленный под удар вражеский клинок. Сталь оказалась крепче. Крыло треснуло, от него откололся изрядный кусок. Бабочка, не удержавшись в воздухе, упала на землю. И все же мечами с таким противником махаться было не очень удобно.
– А ну, пригнулись все, етить вашу! – над автоповозкой, раскручивая кистень, поднялся Костоправ.
Виктор счел за благо последовать совету лекаря и склонился под гудящей дугой. Остальные поступили так же.
А вот вьющаяся над машиной пара тварей не устрашилась и попыталась прорваться сквозь выписываемые Костоправом круги и восьмерки.
Зря…
Шмяк! Раскрученная гирька на цепи встретилась с головой ящерицы. Посыпались зеленые перья и зубы из раззявленной пасти. Ящерица отлетела к обочине и закувыркалась в пыли.
Звяк! Брызнула звонкими осколками угодившая под кистень бабочка. Острый обломок основания крыла воткнулся в болтающийся бортовой щит. Застрявшая бабочка отчаянно затрепыхалась, пытаясь высвободиться.
– Хрена с два! – оскалился Костоправ.
Еще раз саданул по мутанту. Кистень превратил вытянутое жирное тело мутанта в мокрое пятно, а остатки крыльев – в мелкое крошево. Бортовой щит, не выдержав удара, отвалился.
Все! От погони отбились. И до спасительного леса добрались. Автоповозка нырнула под густые кроны, где можно было не опасаться даже гигантских птиц.
– Ять-мать! – потрясая кистенем, торжествовал Костоправ.
– Йес-йес-йес-йес! – непонятно орал Кошкодер.
Что-то кричали Змейка и Костяника. Даже обычно сдержанный Василь, навалившись всем телом на многоствольное орудие и обняв обеими руками дымящиеся еще стволы, сотрясался всем телом то ли в рыданиях, то ли в смехе.
Радости не было предела.
Вот только… Только что это красное под ногами? Откуда течет? Почему?
Текло с кормы. Из-под многостволки.
Глава 15
– Василь? – Виктор изменился в лице.
Лежавший на бомбарде помор уже не трясся и не двигался.
– Васи-и-иль!
И на окрик никак не реагировал.
– Кошкодер, останови! – потребовал Виктор.
– Чего? – одноглазый капитан не поверил собственным ушам. – Здесь? Сейчас?
– Тормози, говорю! – рявкнул Виктор. – Костоправ, глянь, что с Василем!
Лекарь, встревоженный не меньше Виктора, был уже на корме у орудия.
Автоповозка остановилась. После рева двигателя, дребезжания старой машины, стрельбы и воплей стало вдруг необычайно тихо.
– Помор, не дури! – прогудел в этой оглушающей тишине растерянный голос Костоправа. – Что за шуточки, Василь?
Да уж какие тут шуточки: под ногами хлюпала кровь. Перебираясь к кормовому орудию, Виктор ужаснулся: сколько же ее тут натекло!
Змейка и Костяника подавленно молчали.
Костоправ осторожно перевернул тело.
Плохо. Очень плохо… Справа срезан клок бороды. На шее, под ухом и подбородком зияет рана. Узкая, длинная, глубокая, будто бритвой прописали чуть не до самых позвонков.
Рана уже почти не кровоточила.
Крыло-лезвие мутировавшей бабочки полоснуло между шлемом и воротом панциря, а Василь упал на орудие так, что вся кровь хлынула между стволами. Поэтому сразу никто ничего и не заметил. Да и некому было замечать. Все следили за вьющимися над повозкой тварями. А после – радовались спасению и вообще не видели ничего вокруг.
Радовались, пока Василь умирал.
– Ехать надо, – негромко сказал Кошкодер. – Догонят ведь.
– Помолчи, – цыкнул Виктор, наблюдая за Костоправом. Глупо, конечно, но он все еще на что-то надеялся. Прекрасно понимал, что смысла в этом не больше, чем в стрельбе из самопала с промокшим порохом. И все равно надеялся. – Ну? Что?
Выражение лица Костоправа не предвещало ничего хорошего. Как молчаливость лекаря. Ничего хорошего и не было. И не могло быть. Уже – ничего.
– Все, – глухо произнес Костоправ. – Кончился наш Василь.
Всхлипнула Костяника.
Виктор все же заставил себя посмотреть в глаза помору, прежде чем их закрыла широкая лекарская ладонь. Глаза были стеклянные. Застывшие. Мертвые.
Все. Кончился…
Наш Василь.
Рана походила на ту, которую сам Василь оставил на горле брата Себастьяна. Да и пережил Инквизитора помор ненадолго.
Может, в этом был высший смысл? Но какой? Месть убитого крестоносца?
Чепуха! Виктор не верил в подобную мистику.
Или тут дело в другом? В другой мести? Василь жил, пока его держало на этом свете стремление поквитаться за погубленные Соловки, за убитых и угнанных в рабство общинников. А когда помор нашел Себастьяна, когда возмездие свершилось и когда мстить стало некому…
Да нет, тоже ерунда все это. Не нужно искать смысла в смерти друзей. Потому что его нет. Можно найти утешение, оправдание, но не смысл.
Василь просто умер, и это была нелепая, случайная, глупая смерть. Впрочем, иной она и не бывает.
Кошкодер деликатно кашлянул и вновь напомнил:
– Ехать надо.
– Да езжай уже! – раздраженно отмахнулся Виктор.
Они, конечно, похоронят Василя, но потом, подальше, где-нибудь в другом месте. В конце концов, похороны нужны не столько для мертвых, сколько для живых.
Чтобы хоть как-то и хоть чем-то оправдать эту бессмысленную смерть. И оправдаться самим перед тем, кто ушел. Оправдаться за то, что он ушел, а они остались…
* * *
Ехали молча. А о чем говорить после такого? После такого разговаривать не о чем. А вот подумать и вспомнить…
Мысли были невеселые, воспоминания – тягостные.
Эх, Василь, Василь…
Виктор вспоминал, как коч Василя спас их от крысюков на Онеге и как поморский капитан вез их по новому, неизведанному еще северному морскому пути в Сибирь. Вспоминал оборону Сибирска-на-Оби, когда Василь сражался на стенах чужого в общем-то для него города бок о бок с Виктором. Вспоминал пленение на Соловках и долгое плавание с викингами. Вспоминал, как, напившись берсеркерского пойла, они вместе громили селение ярла Хенрика. Вспоминал, как отбили у викингов драккар и проплыли через Пролив Смерти. Без опытного помора-морехода ничего бы у них тогда не получилось. А сейчас помор мертв.
Сначала потеряли А-Ка. Теперь – Василя. Потеряли в свалке крестоносцев с перьеносцами, до которой им, по большому счету, и дела-то нет. Дела нет, а жертва есть.
И кто будет следующий? И когда?
Виктор вздохнул. А как он хотел? Если отправляешься в далекий и опасный путь, рано или поздно придется нести потери. Если ввязываешься в чужую битву, пусть вынужденно, пусть без особого на то желания, кровь в ней все равно прольешь так же, как и в бою за свой собственный дом. И никуда от этого не деться. А хочешь иначе – вообще никуда не ходи и не лезь в драку.
Эх, Василь!..
Помор не успел еще стать Виктору таким близким другом, каким был А-Ка. Но все же… Как там сказал Костоправ? «Наш Василь». Да, «нашим» этот помор с Соловков стал уже давно. Немногословный, не всегда заметный, надежный, основательный, деловитый. Василя им не хватало уже сейчас, а Кошкодер, заменивший его в компании, казался чужим, лишним и ненужным. Присутствие капитана сейчас почти раздражало. Так всегда бывает после неравноценного обмена.
Молчали долго. Автоповозка тряслась на ухабах. На корме дребезжала многостволка и покачивалось тело Василя. Плохая дорога, никудышный катафалк…
По-прежнему хорошо видны были свежие следы от колес и копыт: колонна Магистра тоже двигалась этим путем. Только теперь это не радовало.
* * *
– Их кто-то вел, – первой подала голос Змейка.
Виктор покосился на Стрелец-бабу. Змейка сидела в машине нахохлившаяся, хмурая, задумчивая.
– Кто-кого-куда? – встрепенулся Костоправ, оторвавшись от своих мыслей. И тоскливо присовокупил: – Мля!
– Ну, этих с перьями и всю их мутантистую кодлу, – пояснила Змейка. – Ими всеми кто-то управлял.
– Управлял, – согласилась Костяника. – Наверняка.
– Ясное дело, – не оборачиваясь и не отрываясь от руля, бросил через плечо Кошкодер. – Столько разных тварей сами по себе сообща не действуют.
Виктор снова вспомнил штурм Сибирска. Сообща – нет, только если за ними стоит кто-то или что-то вроде мыслящего Йап-пового шара. И не просто мыслящего, а отдающего силой мысли приказы, которым невозможно противиться.
– Там был мощный ментал, – подытожил одноглазый капитан. – Или, скорее всего, менталы. – Пояснил, хотя не особо требовалось: – Ну, мутанты, зомбирующие других мутантов.
– И людей, – хмуро добавил Виктор.
Что-то ему подсказывало: перьеносцы тоже штурмовали чужой берег и проявляли чудеса героизма не по своей воле. Во всяком случае, не совсем по своей. Себя они не щадили совсем. Ни один боец в перьях, по крайней мере из тех, кого видел Виктор, даже не пытался отступить или отлежаться в укрытии.
– И людей тоже, – подумав секунду, согласился Кошкодер. – Кто-то приплыл на их кораблях. Какой-то… какие-то…
– Ясно, короче, – буркнул Костоправ. – Мозгодолбы, мать их и бабушку впридачу! Мозгоклюи…
– Ну да, что-то вроде того, – кивнул капитан.
– А на кой хрен они сюда приплыли? – осведомился лекарь.
Кошкодер пожал плечами.
– Может, как-то узнали о морском походе, который готовили крестоносцы и решили защитить свою… м-м-м… Скверну. Вот и ударили первыми. Хотя, скорее всего, там, откуда они приплыли, просто стало тесно. Кому-то, как это обычно бывает, потребовалось новое жизненное пространство. Но дело не в этом.
– А в чем? – спросил Виктор.
– В том, что от этих ребят нужно держаться подальше. Если менталы высадятся на берег… Короче, не знаю как вам, но мне бы не хотелось попасть под их воздействие. Да и вообще… Они могут снарядить погоню. Не за нами – так за Магистром. А тогда и до нас все равно доберутся. У них ведь тоже есть автоповозки. И быкони быстро бегают, даром что тяжелее наших. И других шустрых тварей полно. И летуны, опять-таки, всякие…
– Ты это к чему? – Виктор внимательно посмотрел на ландскнехтского капитана. Тот старательно пялился на дорогу.
– Не стоит нам затеваться с похоронами, – не сразу ответил Кошкодер. Движением головы он указал назад, где лежал Василь, и снова прилип взглядом к дороге.
– А в бубен? – угрожающе-ласково поинтересовался Костоправ. – И кверху жопой из повозки, епть, а, умник?
Кошкодер на угрозу не отреагировал.
– Надо ехать, пока едется, – сдержанно процедил он. – Ехать, не останавливаясь. Потом, когда ехать не сможем – идти. Тогда, может, и пронесет. Ну а его… Василя… тело оставим с машиной или выложим где-нибудь.
«Вот она, – с неприязнью подумал Виктор, – вылезла, наемническая душонка!» Ну почему та проклятая бабочка перерезала шею Василю, а не этому одноглазому? Почему достойные люди гибнут, а дерьмо всякое живет себе и в ус не дует. Теперь Виктор начинал жалеть, что они взяли с собой Кошкодера. Впрочем, это ведь не трудно исправить. «Кверху жопой из повозки, епть», – выражаясь словами Костоправа.
– Я понимаю: кореш и все такое, но яму копать и отдавать почести времени нет. Любая задержка сейчас…
– Хватит! – сухо оборвал Виктор. – Василя схороним по-человечески.
– И сдохнем сами? – поморщился Кошкодер. – Вашему Василю без разницы, где гнить, а у нас появится шанс выжить.
– Слышь ты, выживальщик гребаный! – взорвался Костоправ. – Да вертел я твой шанс и тебя вместе с ним!
– Молчать, уродище! – терпение Кошкодера тоже оказалось не безграничным.
Видно было, что он не прочь по-серьезному схлестнуться с лекарем, но не хочет останавливать машину. «Любая задержка сейчас…»
– Не нарывайся, лекарь, понял? А то ведь я могу и язык укоротить, – капитан убрал одну руку с руля и демонстративно тронул рукоять ландскнехтского меча.
Костоправ в долгу не остался. Приподнялся сзади, качнул гирькой кистеня перед лицом Кошкодера. Поинтересовался медовым голоском:
– А билом в любило?
Рука Кошкодера молниеносно – словно из арбалета выстрелили – взлетела от меча и цапнула цепь с гирькой. Капитан дернул кистень на себя, но Костоправ удержал оружие.
* * *
Автоповозка вильнула в сторону, чуть не врезалась в дерево.
– Да вашу ж мать! – Виктор едва успел перехватить руль. – Угробить нас решили?
Костоправ чуть не вывалился из автоповозки. Кошкодер с досадой отпустил кистень и вцепился в баранку двумя руками. Выровнял машину.
– Короче, лекарь, за базаром следи! – прорычал он.
– Это ты следи за дорогой! И не указывай, сука, что мне делать! – окончательно разъярился Костоправ. – Капитанство твое кончилось, понял! Нехрен было роту бросать, раз так любишь командовать.
– Хочешь меня в чем-то упрекнуть?! – с трудом сдерживаясь, фыркнул Кошкодер. – Кретин! Какая разница, перебьют роту со мной или без меня? Я дерусь, пока держится строй. А когда строй взломан – тут уж, звиняйте, каждый сам за себя. Вы тоже, кстати, не горели желанием гибнуть за Инквизицию.
– Были те, кто горел, – заметил Виктор.
– Нет, – отрезал капитан. – Были те, кто прошел Посвящение и попал под дурман Ковчежца. И были те, кто не успел вовремя выйти из боя.
– Что ж ты, крыса ссученная, никого с собой не вывел? – язвительно поинтересовался Костоправ.
