Текст книги "Возмездие (СИ)"

Автор книги: Руслан Муха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

О. М. Б. Том 4. Возмездие

Глава 1

Аргаз нас встретил тишиной и опустевшими зелеными аллеями. Школа пустовала.

В это время все ученики разъезжаются, чтобы отпраздновать день Божественного восхождения в кругу семьи. А ученики последних курсов с гранями из перечня особых отправлялись в столицу принести присягу императору.

Это было мне только на руку – меньше любопытных взглядов, меньше свидетелей и меньше вопросов.

Мы в молчании шли к главному корпусу школы, казалось, здесь вообще ни души – настолько было тихо. И еще больше это впечатление усилилось, когда нас встретили наглухо запертые парадные двери.

– Нет, весь преподавательский состав не мог покинуть школу, – замотал головой Хаген, с силой дернув дверь на себя. – Кто-то все равно бы остался.

– Может позвонить? – нерешительно предложил Тунайт, указав взглядом на небольшой медный колокол, висевший над дверью.

– Это не дверной звонок. Он оповещает учеников о начале занятий, обедах и прочих вещах. Если бы случился прорыв – колокол послужил сигналом тревоги, – зачем-то быстро начал объяснять Хаген, словно бы пытался извиниться за то, что здесь никого. – Нужно идти в учительский корпус, наверняка там будет кто-то из преподавателей.

Пока он бормотал, я протянул руку к веревке и с силой дернул несколько раз. По округе эхом пронесся звон.

– Ну вот, – резко сник Хаген и начал озираться.

Но это сработало. За дверью послышался лязг отпирающихся засовов, дверь немного приоткрылась и сквозь щель показалось розовощёкое упитанное лицо Ярвина Пумкиса.

– О-о-о-о, – удивленно протянул он. – Некро-мастер Боуль и…

– Мой бывший ученик, мастер Фел, – ответил Хаген, отодвигая меня плечом и становясь перед Пумкисом.

– Да, точно, – растерялся Ярвин, повнимательнее ко мне приглядываясь. – Ваш ученик как-то сильно изменился с нашей последней встречи, мне кажется… эм… он подрос.

– Дети в этом возрасте быстро растут, – натянуто улыбнулся Хаген и попытался заглянуть за спину Пумкису, что было совсем несложно, так как он был выше, чем он на голову.

Но Пумкис отреагировал странно, занервничал, покраснел и сильнее прикрыл дверь, теперь сквозь щель был виден только его перепуганный голубой глаз.

– Разве вы со своим учеником не должны сейчас быть в Сол-Меридии на присяге? – Пумкис старался говорить непринужденно, но актер из него чертовски плохой.

– Мы туда отправимся, как только поговорим с магистром Динокесом, – ответил Хаген.

– Его нет! Что вам нужно, некро-мастер? – истерично спросил он. – Школа закрыта на каникулы! Магистр Динокес велел никого из посторонних не пускать!

Хаген напряженно покосился на меня и вкрадчиво поинтересовался у Пумкиса:

– Кроме вас в Аргазе больше никого, мастер?

Теперь и Хаген начал нервничать. Странное поведение Пумкиса и школа без единого магистра или мастера, которые бы могли нам помочь сделать артефакт – ничем хорошим не сулило.

– Нет! Я один! Вам лучше вернуться, когда начнутся занятия, – Пумкис окончательно запер дверь и уже оттуда громко добавил: – Если вы хотели что-то передать магистру Динокесу, можете оставить послание, я передам.

– Что-то не так, – шепотом, практически одними губами произнес Хаген.

В этот же миг я услышал за дверью голоса. И по всей видимости, только мой слух позволял это слышать, потому что Хаген все еще продолжал напряженно смотреть и ждать от меня ответа.

И только я было хотел открыть дверь силой, как она распахнулась сама и в дверном проеме возникла строгая и напряженная Агата Чаккерс, а точнее, Санта Бертольдо.

– Быстро заходите, – велела она, отступая. – За школой могут следить.

Уговаривать нас было не нужно, мы быстро вошли, а дверь за нами, торопливо дёргая засовы, запер перепуганный Пумкис. В холле повисла нервозная тишина, которая всецело исходила от Ярвина. Он медленно повернулся и нерешительно взглянул на Агату.

– Ярвин, я разве не велела тебе не подходить к дверям? – спокойно спросила Агата, хотя взгляд ее так и искрился недовольством.

Пумкис виновато улыбнулся и вжал голову в плечи.

– Нам повезло, что это были наши, а не люди императора, – шикнула она на него.

– Я не мог знать, что они «наши», – в ужасе прошептал Пумкис.

– Потому я и велела не высовываться, какой демон тебя понес открывать дверь, когда мы проводим ритуал⁈

– Я просто решил, что быстро от них избавлюсь и они уйдут, – забормотал Пумкис.

– Что ж, – выдохнула Агата и резко, всем телом повернулась к нам.

– Ваш друг? – вопросительно вскинула Агата брови, уставившись на вагра.

– Да, это Тунайт, – ответил я, – пространственный маг, он, так сказать, тоже наш. Ему можно доверять.

– Мужчина и пространственный маг? – недоверчиво нахмурилась Агата.

Но увидев мое выражение лица, которое явно давало понять, что отвечать я бы не хотел, она резко переменилась:

– Если ты ему доверяешь, значит, и мы доверяем. Мы тебя ждали. Ты должен был прибыть раньше. Следуйте за мной, у нас мало времени, – она резко повернулась к лестнице и на ходу велела: – Ярвин, не смей больше подходить к дверям и следи за садом. Если вновь кто-то явится, сначала спустись и доложи нам.

– Понял, ваша мудрость, – буркнул Пумкис нам вдогонку.

Чаккерс повела нас не по лестнице наверх, как я думал, а завела в небольшую потайную комнату, которая находилась внутри деревянной лестницы. Здесь хранились метлы, ведра, швабры, ветошь – комната, в общем-то, абсолютно непримечательная, обычная кладовая, в которой мы вчетвером едва помещались.

Но Агата зашарила рукой по одной из стен, надавила на нее, и та ушла внутрь, куда она ловко и протиснулась. Мы последовали за ней и неожиданно оказались на широких каменных ступенях, которые вели куда-то вниз в подвал, в кромешную тьму.

Агата призвала к свету, ее рука засияла как фонарь и только затем она обернулась ко мне и с укором произнесла:

– Мы ждали тебя на две недели раньше, Теодорес. Я уже начала опасаться, что с тобой что-то случилось.

– Раньше я не мог, – ответил я и решил сразу перейти к делу: – У меня для вас плохие вести.

– Ворлиар дал власть Неспящим? – нехорошо усмехнулась Агата. – Мы уже в курсе. Хуже и не придумаешь.

– Придумаешь, – на выдохе сказал Хаген, заставив Агату снова остановиться и обернуться.

– Говорите, – напряженно велела она.

Я мотнул головой:

– Лучше уж всем и сразу. Кто еще здесь? Кто знает обо мне? И что за ритуал вы там проводите?

– Слишком много вопросов, мой мальчик, – отрезала Агата, продолжив спуск, но все же решила ответить на один вопрос: Хенрик Динокес здесь, но в столице думают, что он там. Вечером ему нужно вернуться. Еще Гроут и несколько наших многогранников сторонников – с ними вам еще предстоит познакомиться. О тебе они знают, – Чаккерс помедлила, а затем как-то слишком уж воодушевленно добавила: – Ты, Теодорес, наше знамя! Наша надежда на будущее. Весть о том, что ты выжил, многих заставила воспрянуть духом. Как я могла не рассказать?

Агата обернулась и ласково улыбнулась, что казалось, ей совсем не свойственно. Какое же разочарование ее ждет, когда она узнает, что я ей не внук. А об этом я так же собирался рассказать.

Меньше всего мне хотелось быть знаменем или идолом, ради которого люди идут на смерть. Но ведь они не знают всей правды, для них я мальчишка с императорской кровью, которого они будут защищать любой ценой только ради того, чтобы нести над головой как знамя и поднимать народ против узурпатора и его приспешников. Большинству из них ведь даже плевать, что они собираются усадить на трон юношу, который ничего не смыслит в государственных делах. Главное – усадить кого-то законного, кто бы ни поддерживал притеснение магов и не поддерживал Неспящих. Не выживи я, для их целей подошел бы и любой выживший человек, который был рожден от Девангеров. Даже одержимый властью Энамар-Лимар. Это нужно исправить.

Наконец мы спустились. Здесь не было никого и ничего, кроме темноты и каменных стен со всех сторон. Но несложно было догадаться, что и здесь где-то имеется потайной проход. Так и оказалось.

Агата прошагала к дальней стене, стукнула носком туфли по нижнему кирпичу и часть стены сначала ушла внутрь, а затем отъехала в сторону.

– Почему ты сказала, что за вами могут следить люди Ворлиара? – спросил я, шагнув вслед за Агатой в открывшуюся нишу. Ответить она не успела, из недр подземелья послышался душераздирающий крик, заставив Тунайта и Хагена замереть.

– А вот и причина, – загадочно ответила она.

Мы прошли по узкому коридору, пока наконец не оказались внутри душного, ярко освещенного зала. Здесь было людно, я насчитал не меньше пятнадцати человек. Кроме Динокеса и Гроута я никого не знал. Все эти люди увлеченно суетились вокруг большой клетки в центре зала, настолько увлеченно, что даже нашего появления не заметили.

Внутри клетки находился человек. Трудно было рассмотреть его внешность или даже определить пол, потому что все его тело было настолько истерзано, что живого места не осталось. И только когда человек поднял глаза, уставил на меня красный холодный взгляд – стало ясно, что в клетке едва ли человек.

– Вы похитили Неспящего? – окинул я недобрым взглядом присутствующих.

Теперь понятно, почему они так опасались людей Ворлиара.

Все вмиг замерли и уставились на нас.

– Мы проводим ритуал по изгнанию шаргановой силы, – первым подал голос Хенрик Динокес и вышел вперед. – Если мы сможем найти способ освободить этих несчастных от одержимости, получим немалое преимущество перед врагом, – затем он улыбнулся, слегка поклонился и добавил: – Рад, что вы теперь с нами, Ваше Величество.

Только стоило Динокесу озвучить, кто я, как все присутствующие в зале вмиг склонили головы и скрестили руки на груди, касаясь ладонями там, где у адамантийцев сердца – знак почтения правителя. Я отвык от таких приветствий вот уже, как две жизни назад, и все же решил вести себя, как и полагается императору – сделал вид, что ничего этого не заметил.

– Не знаю, каков ваш ритуал, магистр, – сказал я, – но что-то мне подсказывает, что такими методами вы не изгоните Неспящего, а лишь замучаете до смерти хозяина тела. Неспящие не терпят боль, ее они скидывают на человека.

– Вы хорошо в этом осведомлены? – снисходительно улыбнулся Динокес.

Что ж, все как я и предполагал. Всерьез меня не воспринимают, а лишь собираются использовать как инструмент для свержения ненавистного режима.

– Более чем, – спокойно ответил я, а затем не дав магистру ответить, велел: – Довольно почета!

Все стоявшие с опущенными головами, подняли на меня свои взоры. Динокес продолжал усмехаться, но теперь не снисходительно, а в легком замешательстве. Чаккерс тоже в недоумении косилась.

Я потянулся к кошелю-тайнику, вытащил алмазную корону и водрузил на голову.

– Позвольте, нам не нужны доказательства, мы верим вам, Ваше Величество, – торопливо начал было Динокес, но я взмахом руки прервал его.

Для окружающих, по всей видимости, это выглядело так, будто я помешался на своем высшем титуле настолько, что решил надеть корону для устрашения.

Но я сделал вид, что не заметил этих взглядов и начал доставать книгу.

– Вы все должны мне присягнуть, прежде чем мы продолжим говорить, – объяснил я.

На лице Динокеса, кажется, даже мелькнуло облегчение, а еще я точно услышал, как выдохнула Агата.

* * *

Мне присягнули все присутствующие. Все пятнадцать человек, находившихся в подземелье. Честно говоря, я опасался, что среди них могут оказаться предатели, но видимо, подпольщики тщательно относились к выбору соратников и потому во взглядах присягнувших не было даже тени сомнения. Теперь я мог не сомневаться в верности этих людей. В отличие от присяги Ворлиара, обойти присягу Девангеров способа не существует.

Пока проводил обряд, попутно знакомился со своими новыми верноподданными.

Большинство подпольщиков были из простого народа. Сильные многогранники, выпускники Аргаза, нежелающие мириться с тиранией Ворлиара. Из знатных здесь была только Агата-Санта, которой приходиться скрывать свое происхождение. А также молодой барон Дикандер – не присягнувший Ворлиару теневик. Барон потерял родителей во время Восстания Теней и спасло его от влияния Ворлиара лишь то, что во время падения рода Девангеров он находился в Аргазе. Динокес помог ему скрыться от ордена Теней. Официально Дикандер маг огня и земли. И это хорошо – его теневая способность будет нам весьма полезна.

Наконец, когда с обрядом было покончено, я приступил к основному: рассказал о главной проблеме. Весть об армии демонов на острове, конечно, никого не обрадовала, как и о том, что вскоре везде буду верховодить Неспящие, но и не сказать, что подпольщики были сильно удивлены или напуганы.

– Нечто подобное мы и ожидали от Ворлиара и его прихлебателей, – тяжело вздохнув, подтвердила мою догадку Агата.

– Глупцы! – неожиданно гневно воскликнул барон Дикандер. – Неужели они не понимают, к чему это приведет⁈

– К сожалению, они все прекрасно понимают, – покачал я головой. – У них соглашение с культом Неспящих, Ворлиара и всех ему присягнувших трогать не будут – остальные же будут порабощены или убиты. И у нас осталось мало времени.

– Значит, мы должный действовать уже сейчас! – с эмоциональной горячностью воскликнул Дикандер, устремив требовательный взгляд на Динокеса, но взгляд главного магистра Аргаза был холоден и где-то даже безучастен – он явно слишком глубоко погрузился в собственные размышления о проблеме.

– Нужно поднимать народ! Нужно объявить – что настоящий император жив! – не унимался Дикандер, пугая и сбивая с настроя остальных. – Пора приступать к диверсиям!

Вовремя вмешалась Агата:

– Прекрати, Виван, – довольно резко оборвала она. – Паника нам сейчас ни к чему. К тому же весть о том, что Теодорес жив, поставит под удар не только его и нас, но и существование любого другого сопротивления.

Хаг, стоявший все это время позади, сделал шаг вперед и многозначительно на меня посмотрел. Я знал, на что он намекает. Я все еще не озвучил план действий, а главное – я все еще не назвал свое настоящее имя. И пока я этого не сделаю, во-первых, всерьез меня никто слушать не начнет, а во-вторых, непонимание четкого плана приведет к ненужным спорам и панике.

А споры разгорались с новой силой. Теперь на помощь Дикандеру пришли и остальные подпольщики, наперебой пытаясь убедить Агату, что нельзя больше медлить, что пора начинать. Из этих хаотичных выкриков я узнал, что их планы вполне продуманы, полагаю, что даже более тщательно, чем у меня. И главным из них было восстание. Но здесь я не был согласен. Да, восстание можно использовать как один из инструментов, но без правильной подготовки, без расчета всех возможных рисков, люди Ворлиара его быстро и жестко подавят, а остальные уже побоятся выступать против него.

Народ все больше распалялся, пора было заканчивать этот балаган. Пора взять все в свои руки. И только я было хотел было воскликнуть, как увидел на себе внимательный взгляд Динокеса.

И он, словно бы точно зная, что я собираюсь сделать, отрицательно покачал головой и одними губами произнес:

«Не сейчас».

А после Динокес спокойно и одновременно решительно провозгласил, вмиг прекращая спор:

– На сегодня собрание окончено!

Гвалт затих.

Дикандер растерянно уставился на магистра, явно желая пояснений, а, возможно, и указаний.

– Но, а как же ритуал? – оторопело спросил он.

Динокес лишь качнул головой и устало сказал:

– В другой раз. Сначала мы наедине обсудим все с Его Величеством, подумаем, как нам дальше поступить, и когда решим, снова соберемся. На этот раз готовьтесь собрать всех своих людей, мы проведем большой обряд присяги. Но до собрания…

Динокес недоговорил, давая мне слово. Да, только я мог им велеть и быть уверенным, что присягнувшие не нарушат обещание.

– До присяги никто, – даже если вы доверяете этому человеку больше, чем себе, – никто не должен знать, что я выжил, – сказал я.

Все как один покорно кивнули, а после – слажено, очевидно делая это уже не впервой, разделились на три группы и двинулись в три разных направления. Две группы скрылись в темноте, уйдя вглубь пещеры, одна группа подошла к стене, с легкостью вдавила ее внутрь и ушла в потайной проход. Очевидно, здесь сеть туннелей, оставшаяся от прошлой цивилизации наподобие той, что принадлежит семье Дерей.

Теперь в зале остались я, Хаген, Тунайт, Чаккерс и Гроут с Динокесом.

– Ты уже знаешь, что мы будем делать? – как только стихли шаги, напряженно спросила Агата, обращаясь к Динокесу.

Магистр медленно покачал головой, не сводя с меня взгляда, и сказал:

– Нет, он знает.

В зале возникло замешательство.

– Его Величество, конечно, умный и талантливый молодой человек, – в разговор вступил до этого все время молчавший Андер Гроут, – Но я не думаю, что он способен принимать такие решения в одиночку.

Его тут же поддержала Чаккерс, глядя на Динокеса так, словно решила, что он спятил:

– Теодоресу понадобятся наша поддержка, Хенрик, – вкрадчиво произнесла она. – Он слишком юн и неопытен. Я не совсем понимаю, куда ты ведешь.

– Он ведет к тому, что я не Теодорес, – наконец, произнес я.

Гроут и Чаккерс повернулись и растерянно уставились на меня. Во взгляде Агаты я и вовсе увидел мелькнувший страх.

– Точнее, не совсем Теодорес, – продолжил я. – Только телом. А духом я – Ананд Девангер.

– Это какая-то шутка? – сердито спросила Чаккерс.

– Нет, я действительно Ананд. Ваша внучка призвала меня с помощью щита-артефакта, который я оставил потомкам на случай угрозы гибели рода.

В глазах Агаты отразился одновременно ужас, разочарование и паника.

– Поэтому она… – медленно и тихо пробормотала Агата, – поэтому она не перенеслась. Она пожертвовала собой, чтобы тебя вернуть?

Она подняла на меня взгляд – ожесточенный и где-то даже отчаянный. Мой ответ ей был не нужен. Я видел, как в одночасье рушится ее мир. Больше нет выжившего правнука, теперь она знает, что Тео все же погиб тогда, вместе с Лукрецией. А еще я ясно увидел ее злость на внучку. Эта фраза: «поэтому она не перенеслась», – Санта Бертольдо наверняка ждала ее в день Восстания Теней в безопасном месте. Возможно, у них был уговор на такой случай, что она заберет сына и перенесется через пространство. Но Лукреция поступила иначе.

– У меня разболелась голова, – отстраненно сказала Агата-Санта, хотя едва ли такая сильная шай-гария вообще когда-либо страдала от мигрени.

Больше не сказав ни слова, Чаккерс развернулась и покинула зал.

Я проводил ее статную, стройную фигуру взглядом. Что ж, ей придется смириться. В любом случае выбора у нее нет.

Почувствовал на себе взгляд Андера Гроута – неподдельное удивление, восхищение. Так смотрят на спустившееся с неба божество. Что ж, к таким взглядам я уже начал привыкать.

– Как вы догадались, магистр? – спросил я Динокеса.

– Я знал о щите Ананда, – Динокес задумчиво потрогал десятигранник на груди и продолжил: – Я лично помогал Лукреции с поиском заклинания призыва. Тогда мы это делали на всякий случай. Никто не знал, понадобится ли этот призыв, но риск всегда есть. Его Величество Магнус понимал, что в случае краха, только вам под силу защитить империю и возродить род Девангеров. Но вот чего я не знал, так это то, что Лукреция все же призвала вас. В любом случае в наши планы входило это сделать, и мы бы призвали Ананда в другого адамантийца. Это, конечно, бы было сложнее, да и поиски щита за десять лет так и не увенчались успехом… Но, к счастью, вы уже здесь.

Гроут напряженно выдохнул и решился взять слово:

– Ну, раз теперь мы все выяснили, можем обсудить наш план?

– Обсудим попутно, – сказал я, – но сначала мне нужен поглощающий артефакт.

Динокес торопливо закивал:

– Да, конечно, идемте, Ваше Величество, у нас уже все готово, – он указал взглядом в ту сторону, откуда мы пришли и, уже начав быстро идти, добавил: – В этот раз будет все сложнее, нам нужно будет очень постараться, чтобы поглотитель не обнаружили. Люди Ворлиара проверяют всех, некоторых наших людей уже поймали и казнили. Но, к счастью, мы нашли выход. Сейчас я вам все покажу и расскажу!

Глава 2

Магистр Динокес повел нас прямиком в лабораторию артефакторики, попутно начав говорить:

– В этом году мы больше не используем металлы для поглощающих артефактов, – деловито сообщил он. – Неспящие научились их находить, даже невзирая на двойную защиту. Они используют не магию, а науку. Раньше мы всегда прятали артефакт внутри человека, но теперь люди Ворлиара используют приспособление, которое вмиг обнаруживает металл. И если раньше нам удавалось это обойти, используя благородные металлы, то теперь и это не работает.

Я, честно говоря, растерялся. Чтобы поглотить обед присяги, структура самого артефакта должна быть довольно прочной, но и в то же время податливой при нагреве и магических нагрузках. Для этих целей не подходит дерево и камень – основа артефакта не должна ломаться и крошиться, иначе артефакт во время поглощения попросту взорвется внутри носителя и убьет его. Не слишком подойдут и драгоценные камни, их нельзя плавить и с ними довольно сложно работать, да и их структура во время активации не всегда позволяет загнать и удержать заклинание.

Обычно камни использую только для усиления на металле, но, чтобы артефакт был полностью из камня… Никто в своем уме не станет делать из драгоценного камня артефакт, хотя бы потому что маленькие камни для этих целей не годятся, а большие – непомерно дорого, немыслимо расточительно, невероятно трудоемко.

– И как же теперь быть? – спросил я.

– Используем наши способности сотворения и разрушения, – загадочно ответил Динокес и распахнул высокую массивную дверь, приглашая нас войти в помещение.

Лаборатория артефакторики была огромной. Просторная комната с каменными стенами, уходящими настолько ввысь, что в полумраке было сложно разглядеть, где же там потолок. Динокес хлопнул в ладоши и тяжелые шторы распахнуло сильным порывом ветра, отодвинув их вправо. Теперь мягкий дневной свет лился из длинных стрельчатых окон, освещая мебель, магический инвентарь и большой кузнечный горн в углу.

Динокес закрыл за нами дверь, а магистр Гроут тем временем направился к столу, что стоял на небольшом пьедестале в конце лаборатории. Этот стол, по всей видимости, был преподавательским. Мы последовали за Гроутом.

Магистр Гроут ловко нагнулся и извлек из-под стола небольшой деревянный ящичек – в таких обычно хранили сладости. Затем Гроут, дождавшись, когда все подойдут к столу, извлек из ящичка большой, размером с куриное яйцо, рубин.

Хаген не сдержался и восхищенно присвистнул. Тунайт же напротив, взглянул абсолютно безразлично на драгоценный камень, за который можно было легко купить какое-нибудь графство. Наверное, он просто не подозревал о его ценности, а может, вагру и вовсе чужды такие чувства, как алчность и страсть к наживе.

– Где вы его взяли? – не без интереса я повернулся к Динокесу, потому что был уверен, что это именно он его раздобыл. – Не жаль такой уникальный экземпляр тратить на артефакт?

– Да это же целое состояние! – не сумев сдержать эмоций, поддержал меня Хаген.

Тунайт же теперь более заинтересованно уставился на рубин. Значит, он все-таки не разбирается в драгоценностях.

Динокес тяжело вздохнул и задумчиво постучал растопыренной пятерней по столу.

– В этом году мы не стали делать ни одной печати, поглощающей обет присяги, – мрачно произнес он. – Те, кто пытался… их я уже видел. Этих детей еще на входе в алмазный дворец схватили, а их головы теперь висят у главных ворот в назидание другим.

Динокес слегка мотнул головой и зажмурился, словно бы пытался прогнать эти воспоминания. В лаборатории повисла гнетущая тишина, пока Динокес вновь не продолжил:

– Это непросто – осознавать, что я больше не в состоянии уберечь своих учеников от присяги узурпатору. Но теперь отказаться от печатей – единственный способ их спасти. Как я уже говорил, люди Ворлиара с лёгкостью находят любой металл, даже золото и серебро. И всех, кого находят с подобной печатью, незамедлительно отправляют на плаху.

Динокес на какое-то время замолчал, я видел и буквально чувствовал, что скрывалось за этими словами. До того, как стало известно, что люди Ворлиара научились обнаруживать поглощающие артефакты, Динокес, сам того не желая, самолично отправил на тот свет немало своих учеников. Хотел помочь обойти присягу, а вышло так, что этой помощью он их и погубил. Наверняка теперь нещадно корит себя за это.

– Войн без жертв не бывает, – попытался я его утешить, но едва ли Динокесу это было нужно.

Он будто бы не услышав моих слов как ни в чем не бывало продолжил:

– Поэтому, Ваше Величество, нам придется очень постараться, чтобы не испортить этот рубин и создать в нем печать, – Динокес внимательно посмотрел на меня.

– А после, – тяжелым тоном добавил Гроут, – нам останется только молиться всем благим богам, чтобы печать сработала и выдержала обет, не взорвавшись.

Я почувствовал на себе встревоженный взгляд Хагена. Мне, конечно, и самому не слишком по душе была мысль, что рубин размером с яйцо может в один миг рвануть и иссечь мои внутренности миллионом осколков. И все же повода для паники я не видел, пожалуй, даже такое я смогу пережить. Куда больше меня пугала мысль, что в таком случае печать не сработает.

– Может нам и вовсе отказаться от этой затеи? – вкрадчиво спросил Хаген, положив мне руку на плечо.

Я отрицательно покачал головой, но Хаг и не думал униматься. Он развернул меня к себе и теперь тревожно глядя в глаза, возмущенно заговорил:

– Зачем тебе эта присяга, Тео? Разве много мы выиграем времени, если ты не явишься на присягу? Зачем нам так рисковать?

Я слегка отстранился, высвобождаясь из его хватки.

– Во, первых, – строго произнес я, – даже лишняя неделя для нас – это бесценное время, которым мы никак не можем разбрасываться. Как только в столице обнаружат, что в списках я есть, а на присяге меня нет, а еще учитывая те подозрения из-за Элайны, меня тут же начнут искать.

Мой тон заставил Хагена как-то быстро сдаться и сникнуть, но я продолжил говорить:

– Во-вторых, у меня договоренность с Линетт. Я должен ее забрать из дворца. А еще она наш разведчик, без ее сведений нам будет непросто выиграть эту войну.

– Линетт Эйвирил? – удивился Гроут, переглянувшись с Динокесом.

В ответ я только коротко кивнул и, резко развернувшись к магистрам, спросил:

– Начнем сейчас?

Динокес кивнул и взял алый камень, осторожно сжав ладонь. Он поднес рубин к глазам, пристально изучая его.

– «Сердце Флорентийского чудовища», – сказал Динокес, любуясь камнем. – У этого сокровища весьма интересная история. По легенде примерно четыре века назад этот рубин нашли рыбаки в теле огромного, уродливого морского чудища. Разумеется, чудище было тера-демоном, но с ним что-то приключилось, потому что к одному из островов Флорентии его прибило уже мертвым. Что убило демона, останется загадкой навсегда, но куда более удивительно, как этот камень попал в нутро этой твари. Возможно его проглотила касатка, которую после захватил демон, а, возможно, этот камень принадлежал тому, кто убил чудовище?

Динокес обвел нас многозначительным взглядом, словно бы ждал, что мы начнем выдвигать собственные догадки. Но едва ли это было так, потому что он тут же продолжил.:

– «Сердце Флорентийского чудовища» прошло немалый путь, прежде чем оказаться здесь. Его трижды дарили женщинам, дважды похищали, и как минимум десять раз продавали. Но в конечном счёте этот рубин купил Эмересто Бертольдо, герцог Масскарский. Его он подарил своей дражайшей супруге Санте Бертольдо, – Динокес выдержал паузу и добавил: – Это ответ на то, где мы его взяли. Именно Санта нам его и предоставила. Если уж на то пошло, то в какой-то степени он принадлежит вам, Ваше Величество. Вы последний наследник не только рода Девангер, но и рода Бертольдо.

Я кивнул, информация любопытная, но мало что решающая. В любом случае после принятия присяги от рубина придется избавиться.

После мы отправили Хагена и Тунайта в сопровождении Пумкиса отдыхать в учительский корпус. Здесь они нам мало чем помогут и по сути будут больше мешаться. А вот Агаты нам сейчас не хватало, потому что без сильной шай-гарии артефакт сделать практически невозможно, даже имея грани мироздания. Женская энергия нужна минимум как проводник, а без нее мы своим напором, скорее всего, просто все разрушим.

За Агатой-Сантой отправился Динокес, хотя я чувствовал, что мне самому стоило бы с ней поговорить. И все же я решил этого не делать. Если я буду распыляться на душевные переживания окружающих, меня самого на борьбу с шаргановой поганью попросту не хватит.

Динокес вернулся с Агатой через полчаса. К тому времени Гроут уже успел накормить меня мясным пирогом, напоить терпким ягодным чаем и развлечь парочкой забавных историй из жизни Аргаза. Мне показалось, Андер Гроут нарочно говорит на отвлечённые темы и делает вид, что все в порядке. Хотя я видел, как он волнуется, видел, что скорее он предпочел бы обсуждать план и грядущую борьбу с Ворлиаром.

Агата взяла себя в руки. Она была вновь собранная и сосредоточенная, держаться она умела отлично, хотя я не мог не отметить, что теперь она соблюдает дистанцию. Что ж, это, наверное, к лучшему.

Мы сразу приступили к работе. Мои грани мироздания были самыми сильными и потому именно я взялся за точечное прокладывание структуры печати в структуре камня. Задача была весьма непростой. Если бы мы использовали металл, мы бы просто его расплавили и сделали нужную структуру, как если бы лепили печать из пластилина. Но работа с рубином требовала делать резьбу внутри камня: сила разрушения – чтобы извлечь лишнее, сила создания – чтобы вновь восстановить его целостность. Наверное, создать дворец в игольном ушке и то проще.

Сотворение печати заняло шесть часов. За это время мы успели не только создать артефакт, но и обсудить планы на ближайшее будущее. Я рассказал о том, что уже успел сделать и что намереваюсь, а Динокес поведал об их планах. В основном они делали упор на диверсии, нацеленные на то, чтобы настроить народ и магов не под присягой против Неспящих и Ворлиара. Некоторые идеи мне особенно понравились, во-первых, потому, что здесь я мог все сделать практически сам, во-вторых, это можно будет осуществить уже совсем скоро.

Наконец, печать поглощения была сделана. Я чувствовал себя выжатым как лимон, потому что большая часть работы легла на меня. Но итог нас порадовал. Динокес долго проверял печать на различных магических приборах, и остался весьма доволен.

– Это куда лучше, чем металл, – радостно резюмировал он.

– Да, но таких рубинов на всех присягающих не напасёшься, – мрачно сказала Чаккерс.